Часть 2

В год, когда зима шептала о своём приближении, а Семь Королевств кипели от слухов о мятежах на Севере, король Роберт Баратеон решил отправиться в Винтерфелл. Джон Аррен, прежний Десница, умер при загадочных обстоятельствах, и Роберт, в своей грубой манере, заявил: "Никто, кроме Неда Старка, не сможет держать этот проклятый трон в порядке!" Серсея, скрывая раздражение, согласилась — поездка давала шанс укрепить альянсы, а может, и подыскать Аргелле подходящего жениха среди северян. Тайвин Ланнистер остался в Королевской Гавани, плетя свои сети, но Тирион присоединился к свите, обещая Аргелле приключения и то, что она не умрёт на Севере от скуки с ним. Джоффри ехал в карете с матерью, кипя от зависти, а Томмен — с робкой улыбкой, радуясь путешествию, Мирцелла же, маленькая девочка, немного боялась этой поездки и крепко прижималась к платью матери в карете. Королевский кортеж растянулся: рыцари в золотых доспехах Ланнистеров, стражники в чёрно-жёлтых плащах Баратеонов, повозки с дарами и припасами. Роберт скакал впереди на своём огромном жеребце, ревя песни и шутки, но Аргелла, теперь шестнадцатилетняя, отказалась от кареты. "Я не какая-то хрупкая леди, чтобы трястись в клетке," — заявила она отцу, и он, расхохотавшись, позволил. Она ехала верхом на Сумраке — своём любимом коне, подаренном Робертом. Сумрак был чёрный, как ночь, с белой звездой на лбу и мускулистым телом, способным мчать через бури. Аргелла назвала его Сумраком в честь тех сумерек, когда она впервые оседлала его, чувствуя свободу, как полёт дракона. Конь был верен только ей — вспыльчивый, как хозяйка, и быстрый, как ветер. Путешествие длилось недели: через Королевский тракт, мимо полей Речных земель, где реки сверкали под осенним солнцем, и дальше на Север, где воздух становился холоднее, а деревья — выше. Аргелла скакала рядом с отцом, болтая о битвах и природе Севера, игнорируя косые взгляды Серсеи из кареты. "Смотри, Гелла, это земли Старков — суровые, как и их жители" — говорил Роберт, указывая на холмы. Она кивала, её разномастные глаза блестели от возбуждения. По ночам, у костров, Тирион рассказывал ей истории о Стене и одичалых. Наконец, они приблизились к Винтерфеллу. Замок возвышался на холме, серый и древний, с башнями, окутанными паром от горячих источников. Старки ждали: лорд Эддард с женой Кейтилин, их дети — Робб, Санса, Арья, Бран, Рикон и бастард Джон Сноу. Когда кортеж въехал в ворота, Роберт спешился первым, обнимая Неда как брата, но Аргелла не стала ждать церемоний. Она въехала верхом на Сумраке, прямо в центр двора, её чёрные волосы были заплетены в толстую и длинную косу, а длинные ноги уверенно сжимали бока коня. Придворные Старков замерли: эта юная принцесса, утончённая и женственная, с грацией львицы и взглядом полным огня, казалась видением из легенд. "Кто это?" — прошептала Арья, восхищённо глядя на Аргеллу, Санса шикнула на сестру, закатила глаза и ответила с восхищением: «Это старшая принцесса Аргелла, как ты можешь этого не знать?» Девушка спрыгнула с седла лёгким движением, похлопала Сумрака по шее и улыбнулась самой обаятельной улыбкой — той самой улыбкой, что обольщала мужчин в Красном Замке. Принцесса передала поводья одному из северных конюхов, который уставился на неё с открытым восхищением. Её чёрные волосы, немного растрепались ветром и выглядывали из тугой косы, обрамляли лицо, а разномастные глаза сияли, как словно драгоценные камни. Она выпрямилась, отряхнула дорожную пыль с плаща, украшенного оленем Баратеонов и львом Ланнистеров, и шагнула вперёд, готовая к приветствиям. Роберт уже обнимал Неда Старка, как старого друга, ревя: "Нед! Старый волк! Смотри, кого я привёз — мою прекрасную дочь!" Аргелла подошла к семье Старков с тёплой улыбкой, той самой, что унаследовала от Серсеи, — утончённой и обольстительной, способной растопить лёд Севера. Она начала с леди Кейтилин, склонив голову в уважительном поклоне: "Леди Старк, ваш дом прекрасен, как легенды о Севере. Благодарю за гостеприимство." Кейтилин ответила вежливо, но с лёгкой настороженностью — южане всегда несли с собой интриги. Затем Аргелла повернулась к детям: Сансе она подмигнула, заметив её восхищённый взгляд на королевском великолепии, и прошептала:   "Твои волосы как огонь — они сияют ярче, чем мои."  Санса зарделась, польщённая. Арья, с её диким взглядом, получила крепкое рукопожатие:  "Ты выглядишь как настоящая воительница. Давай как-нибудь потренируемся?" Арья ухмыльнулась, мгновенно почувствовав родственную душу. Бран и Рикон получили дружеские хлопки по плечам и обещание различных историй. Но пока она приветствовала каждого, Аргелла видела взгляды мужчин вокруг. Придворные Старков, стражники и даже гости из Винтерфеллане могли отвести глаз: её грация львицы, длинные ноги, утончённая женственность и та дикая красота Баратеонов завораживали. Многие восхищались открыто — шепотки о южной принцессе разнеслась по двору. Даже Джон Сноу, бастард Неда, стоявший в тени, бросил на неё долгий взгляд, полный тихого уважения и лёгкого любопытства, его тёмные глаза встретились с её разномастными. Теон Грейджой, с его нахальной ухмылкой, смотрел похабно, оценивающе скользнув по её фигуре, как будто она была добычей на охоте. Аргелла заметила это, но лишь приподняла бровь, её зелёный глаз сверкнул предупреждением — она не была той, кого легко смутить.   Однако всё изменилось, когда её взгляд упал на Робба Старка, старшего сына Эддарда. Он стоял рядом с отцом, высокий и крепкий, с рыжеватыми волосами Талли и суровым взглядом Старков, но в нём была та же сила, что и в отце — молодая, неукротимая. Когда Аргелла заехала во двор, она сразу обратила на него внимание: их глаза встретились, и его заинтересованный взгляд, полный искреннего любопытства и восхищения, пронзил её насквозь. Впервые за долгое время — с тех пор, как она была ребёнком в Красном Замке, — Аргелла почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она была готова покрыться румянцем, её сердце забилось чаще, и она опустила ресницы, пытаясь скрыть смущение. "Что это? — подумала она. — Я, которая обольщает лордов улыбкой, краснею от одного взгляда?" Робб улыбнулся в ответ, слегка склонив голову, и это только усилило её смятение. Роберт, заметив это, расхохотался громко, хлопнув Неда по плечу:  "Смотри, Нед! Моя Аргелла — лучшая из моих детей! Она скачет лучше любого рыцаря, сражается как демон и умна, как весь твой Север вместе взятый! Джоффри? Ха, он бледнеет рядом с ней. А Томмен — милый мальчик, но Аргелла... она — настоящая Баратеон!" Он явно выделял её среди других своих детей, подталкивая вперёд, чтобы все видели. Девушку такое поведение отца смущало и немного раздражало, ведь у него есть и другие дети, например Томмен и Мирцелла были милыми, но неуверенными в себе, из-за отсутствия внимания матери и отца. Джоффри, стоявший рядом с Серсеей, сжал кулаки, его лицо исказилось от ревности, а Серсея бросила на дочь холодный взгляд — эта сцена только подогревала её планы о браке. Тирион, наблюдая издалека, усмехнулся: "Ах, маленькая принцесса, Север может тебя покорить." Аргелла быстро взяла себя в руки, ответив Роббу теплой улыбкой: «Лорд Робб, Винтерфелл прекрасен».  Её голос был мягким, обольстительным, но в нём сквозила искренняя заинтересованность. Робб кивнул, его глаза не отрывались от неё, хриплым голосом он произнёс: «Благодарю Вас, принцесса, слухи о вашей красоте и обаянии были правдой». Наконец её взгляд переместился на Эддарда Старка, смотря ему прямо в глаза, девушка протянула руку, обращаясь к нему: «Рада наконец-то познакомиться с вами, лорд Эддард, отец много о вас рассказывал». Нед ответил улыбкой и крепким рукопожатием, силу которого задала принцесса: «Взаимно, принцесса». Аргелла почувствовала, что её сердце, привыкшее к интригам, открывается чему-то новому.     ~За несколько часов до прибытия королевского кортежа~ Винтерфелл кипел, как гигантский муравейник, потревоженный палкой. Слуги бегали по двору, сметая последние пылинки, а на кухне запахи свежеиспеченного хлеба и жареного мяса смешивались в густой и прияный аромат. Робб, Джон и Теон стояли на галерее у кузницы, наблюдая за суетой. Воздух был наполнен предвкушением. «Представляю, какие там у них все напудренные и надушенные, — фыркнул Теон, лениво прислонившись к перилам. — Говорят, у королевы волосы как чистое золото. Интересно, правда ли это?» «Мне бы хотелось посмотреть на Королевскую Гвардию, — сказал Робб, его голос был немного весел. — Говорят, Джейме Ланнистер — лучший мечник в Семи Королевствах». Джон молчал, глядя на ворота. Он думал не о рыцарях в сияющих доспехах, а о том, как будет чувствовать себя здесь, на глазах у всего двора, бастардом. Теон, заметив его задумчивость, решил поддеть темноволосого: «Что, Сноу? Боишься, что твое присутствие омрачит королевский прием?» — он хлопнул Джона по плечу. Джон лишь мрачно покачал головой, но ответил спокойно: «Я думаю о другом. Говорят, принц Джоффри — законченный подлец. И нам придется терпеть его здесь». Робб не выглядел напряженным после слов Джона, но всё же немного сжал руки в кулаки и суровым тоном произнёс: «Если этот золотой мальчишка посмеет сделать что-то нашей семье или младшим, то он лишится какой-нибудь конечности». «А, да кто его заметит-то! — отмахнулся Теон. — Все говорят только об одной особе. О старшей принцессе. Аргелле.» Робб повернулся к нему, заинтересованный. «Аргелла? Я слышал это имя. Но что о ней говорят?» Теон оживился, получив внимание от товарищей. «Говорят разное, волчата. И все — противоречивое. Одни шепчут, что она вылитая Серсея — красавица, но холодная и высокомерная. Другие — что в ней вся ярость Роберта. Будто в пять лет она уже размахивала деревянным мечом и могла швырнуть кубок в септу, если ее разозлить. Настоящая буря в шелках и бархате.»   «Буря?»— переспросил Робб, заинтригованный.  «И не просто буря, — продолжал Теон с похабной усмешкой. — Ходят слухи, что она уже научилась использовать свою... внешность. Что ее улыбка может ослепить, а шепот — сразить наповал. Говорят, половина молодых лордов при дворе в нее влюблена, а вторая половина — боится.» Джон нахмурился, его темные глаза сузились. «Звучит опасно. Девушка с нравом воина и умом интриганки? Такая комбинация в Красном Замке... Я бы не хотел иметь с ней дело. Вроде красавица, но и укусить может» «О, всегда ты во всем сомневаешься, Сноу! — рассмеялся Теон. — Я бы с радостью дал ей себя «укусить». Представьте: чёрные, как смоль, волосы Баратеонов, но говорят, глаза... разные. Один — зеленый, как у Ланнистеров, а другой — синий, как у Роберта. Должно быть, смотреть в них — все равно что смотреть в море, тихое и спокойное, но внезапно может начаться шторм.» Робб слушал, и его воображение, обычно занятое картами сражений и обязанностями наследника, вдруг нарисовало образ. Не просто избалованную принцессу или холодную красавицу, а кого-то... живого. Настоящего. Девушку, которая может и в гневе кубок швырнуть, и очаровать улыбкой. «Сила и красота... — задумчиво проговорил он. — Если слухи хоть отчасти правдивы, то она, должно быть, не похожа ни на кого, кого мы видели. Не просто южная леди, томящаяся в своих покоях.» «Вот именно! — подхватил Теон. — Говорят, король души в ней не чает. Подарил ей кинжал из валирийской стали и нанял учителя фехтования. Девушка с валирийским клинком! Представляешь?» Джон покачал головой, все еще недоверчивый. «Это все сказки, которые разносят певцы. Скорее всего, мы увидим изнеженную принцессу, которая содрогнется от нашей северной простоты. А все эти истории о буйном нраве — просто выдумки, чтобы сделать ее образ интереснее.» «Ты придурок, Джон? — взревел Теон. — Я говорю, она будет самой ослепительной женщиной, которую мы когда-либо видели. И самой опасной.»   Робб не стал спорить. Он снова посмотрел на дорогу, по которой скоро должен был появиться кортеж. Теперь его любопытство было подогрето еще сильнее. Он задавался вопросом, чьи слова окажутся правдой — циничные предостережения Джона или похотливые восхваления Теона. И каковой окажется на самом деле Аргелла Баратеон, эта «южная буря», несущаяся к их спокойным северным стенам.   Винтерфелл, привыкший к суровому спокойствию Севера, замер в напряжённом ожидании. Весть о приближении королевского кортежа достигла замка раньше, чем пыль на дороге, и вызвала смятение. Эддард Старк стоял на возвышении, его лицо, обычно непроницаемое, выдавало смесь тревоги и предвкушения. Роберт... Старый друг. В мыслях он видел не постаревшего короля с тяжёлым взглядом, а румяного юношу с громким хохотом. Но сердце сжималось от дурного предчувствия. Королевский визит — это никогда не просто визит. За ним тянется шлейф из южных интриг, как ядовитый плющ. Его взгляд скользнул по детям, особенно задержавшись на Сансе, сияющей от восторга, и Арье, которая ёрзала на месте. Как уберечь их от этого? Как сохранить северную честь в паутине Королевской Гавани? Кейтилин Старк, стоя рядом с мужем, чувствовала холод в душе, не имевший отношения к северному ветру. Ланнистеры. Это слово жгло её изнутри. Она видела золотые доспехи рыцарей и холодную, отточенную красоту королевы Серсеи, вышедшей из кареты. Они принесли сюда свою алчность и гордыню. И Джон Аррен мёртв... О, Нед, что ты делаешь? Её материнское сердце сжималось при виде дочерей. Санса была очарована блеском, Арья — скучала. Кейтилин молилась Богам, чтобы этот визит не сломал их. Когда кортеж въехал в ворота, все взгляды были прикованы к королю, громогласно приветствовавшему Неда. Но затем появилась она. Аргелла Баратеон ворвалась во двор Винтерфеллане как гостья, а как буря. На вороном коне, с развевающейся чёрной косой и уверенностью, несвойственной юным девушкам. И в этот момент Мирцелла Баратеон, младшая дочь, тихо вышла из кареты за матерью. Хрупкая, с золотыми кудрями и большими зелёными глазами, она была её полной противоположностью — не буря, а тихий солнечный лучик. Роберт, хвастаясь Аргеллой, не упомянул о ней ни словом. «Моя Аргелла — лучшая из моих детей!» — гремел он, и Мирцелла, опустив взгляд, словно съёжилась, пытаясь стать ещё незаметнее. Лишь немногие, вроди Кейтилин, заметили её и прочувствовали всю горечь этого момента для девочки. Позже, в стороне после главной суеты, трое молодых людей наблюдали за разворачивающейся сценой. Теон Грейджой присвистнул, его взгляд, привыкший оценивать, ещё раз прокрутил в голове фигуру Аргеллы, когда та легко спрыгнула с седла. «Ну что, волчата, а ведь слухи о южной принцессене врут. Посмотрите на неё... Иссиня-чёрные волосы Баратеонов, но грация Ланнистеров. Говорят, она может оседлать любого жеребца и пригвоздить копьём кабана.» Джон Сноу, прислонившись к стене, хмуро наблюдал за всем. Его тёмные глаза встретились с разномастным взглядом принцессы на секунду, и он поспешно отвел свой. «Говори тише, Грейджой, — проворчал он. — Она принцесса, а не трофей с твоей последней вылазки. И не забывай, за этой «красотой» скрывается нрав её отца.». Робб Старк не сводил глаз с Аргеллы. Он видел, как она улыбалась его сестрам, как говорила с отцом — уверенно, без высокомерия. Теон говорил о её красоте, и она и правда была прекрасней любой южной леди, о которых он слышал. Но Робб видел другое. «Вы оба не правы, — тихо, но уверенно сказал он, прерывая их спор. — Теон, она не просто красивая дикарка. А ты, Джон, слишком суров. Посмотри на неё. Она не пытается казаться слабой или хитрой. Она... настоящая. Скакала всю дорогу верхом, отказавшись от кареты. В её глазах есть и сила, и честь. Как у воина Севера». Теон усмехнулся: «Ох, у нашего будущего Хранителя Севера глаз намётан! Уже представляешь, как эта «настоящая» принцесса будет греть твою постель в этих холодных северных покоях?» Джон мрачно покачал головой: «Она не для Севера, Робб. Она — дитя южных интриг. Её мир — это Красный Замок, где слова острее клинков. Ты видишь честь, а я вижу бурю, которая может принести лишь проблемы». Но Робб уже не слушал их. Он видел, как Аргелла, закончив общение с его семьёй, обернулась и её взгляд снова нашёл его. И в этом мире серого неба и холода Винтерфелла, будущий лорд Севера почувствовал, как что-то новое и тревожное шевельнулось в его груди. Он видел не просто дочь короля. Он видел девушку, в чьих глазах бушевала буря, и ему неожиданно захотелось узнать, каково это — оказаться в её эпицентре.