Глава 24: Второй шанс

Луна выползла из-под одеяла, будто из подземного озера, пытаясь осознать всё, что произошло за последнюю ночь. «Он не хотел сделать мне больно.» Но сделал. Конечно, Луна испугалась. И очень сильно. Она не могла себе позволить этого показать, иначе Тео ещё больше замкнулся бы в себе. Он и так находился за стеной. Хрупкой, треснувшей. Но всё ещё по ту сторону. Она зажмурилась. В голове вспыхнул тот образ Тео, которого она не знала. С потемневшими глазами, с изменившимся голосом. Но там же жили и другие воспоминания: как он отшатнулся. Как понял. Как захлебнулся стыдом. Как рухнул внутрь себя, словно в бездну. И это было куда страшнее, чем всё, что происходило чуть ранее. Луна не оправдывала его. Но и не отрекалась. Не потому что она наивная, а потому что она чувствовала. Она ведь видела не только то, что Тео сделал, но и почему он это сделал. В момент отступления перед ней стоял не мужчина, а мальчик, у которого сорвалась последняя нить самоконтроля. И он сам от этого испугался больше, чем она. Луна достала из платья палочку и восстановила надорванное на плече платье. Затем немного подумала и, не переодеваясь, вышла в гостиную. Общая комната встретила ароматом французских тостов. Луна чувствовала себя ненастоящей в этой мягкой, сладкой реальности. Драко сидел за завтраком с книгой, в позе абсолютного непринятия посторонних. — Лавгуд, ты выглядишь хреново, — протянул он. — Можешь расходовать зелья на свои нужды, я тебе сделаю ещё. Луна кивнула и села напротив. Призвала чашку. Поднесла к губам, но она была пуста. Её это почему-то не смутило. — Лавгуд. Она подняла глаза. — Тебе не кажется, что ты слишком хрупкая для вивариума Хагрида? Он кивнул на её руки. Луна отодвинула от лица чашку и увидела, что на запястье был синяк. Драко нахмурился. — Ты себя в зеркало видела? — на его лице мелькнуло беспокойство. — Я вообще не понимаю, зачем тебе вся эта ночная морока с тварями. Луна вздрогнула, а Драко только покачал головой. — Вот видишь, какая ты уже дёрганая стала? Могла бы уж вместе с Ноттом проходить практику по рунам, всё равно ты за него почти всю работу делаешь. Она молча продолжала смотрела на чашку в своих ладонях. Как будто это была живая вещь. У кого вообще могло сложиться ощущение, что слизеринцы молчаливые? Если один из них начинал говорить, то остановить его было практически невозможно. Они завершили завтрак в тишине, но сегодня она казалась какой-то некомфортной. До обеда Луна занималась учёбой. Когда настало время идти на обед, она, входя в Большой зал, бросила взгляд на стол слизеринцев. Ожидаемо, Тео не было на месте. И он так и не появился. Сил тревожиться не осталось. Осталась только необходимость найти его. Убедиться, что он не сбежал, как в прошлый раз. «А если он у себя в подземельях? Попросить Драко?» Луна откинула эти мысли. Она стояла посреди коридора и смотрела в никуда. Не потому что не знала, куда идти. А потому что чувствовала, что если она просто замрёт, сердце само выберет путь. И сердце выбрало. Библиотеку. Там пахло пыльными книгами, чернилами и ночами без сна. Тишина складывалась в аккуратные книжные ряды, и даже воздух казался более ровным, чем где-либо ещё. Но Луна сразу ощутила разлад. Он был здесь. Он сидел за самым дальним столом, как всегда. Один. Уставший. В сером свитере, в котором он выглядел особенно несчастным. Луна задержала шаг. Не желая тревожить его тишину. Его лицо было чуть бледнее обычного, волосы — растрёпаны, словно он постоянно проводил по ним рукой. Вокруг него были книги. Стопки. Казалось, он пытался построить из них крепость. Или клетку. Тео склонился над переводом и не замечал её. Луна подошла и села рядом, не спрашивая разрешения. Заглянула через плечо. — Ты пропустил строчку, — сказала она мягко. — «Тень от пламени не исчезает, если не обернётся светом». Тео замер и медленно повернул голову. В его глазах Луна увидела растерянность. Абсолютную, непреодолимую. Словно мир, который он сжигал изнутри, вдруг остановился, и он остался один на пепелище. Он смотрел так, будто не верил. Как будто её образ — это всего лишь ещё один мучительный отголосок памяти. Он отвёл взгляд, резко вдохнул, потом снова повернулся к ней. И снова отвёл. Его губы дрожали. Казалось, любое слово сорвёт то хрупкое равновесие, за которое он цеплялся. — Я не сержусь, Тео, — очень тихо сказала она. Он зажмурился. — Но ты должен научиться не бояться себя. Тогда не придётся бояться и за меня. Её голос был спокойным, но в нём жила странная уверенность, которая говорила не только с Тео, но и с со страхом внутри него. Она протянула руку и едва провела пальцем по его запястью. Лёгкое прикосновение, невесомое. Он вздрогнул. Но не отстранился. — Мы вместе найдём другой способ. Не спеши ненавидеть себя. Ты мне ещё нужен. Тео медленно выдохнул, и в этом выдохе было что-то пугающе живое. Он возвращался. Из глубины, из тьмы, из пепла. Возвращался к себе. И к ней. Он медленно перевернул руку. Пальцы чуть дрожали. Когда он раскрыл ладонь, Луна увидела: в ней лежала её серьга. Рука тут же инстинктивно ухватилась за мочку уха, в которой не хватало гвоздика. Тео держал серьгу, как оберег. Как человек, который боится, что вещь исчезнет, стоит только отвернуться. Луна смотрела на его ладонь и сделала единственное возможное — аккуратно, без нажима, сомкнула его пальцы в кулак. Он не сопротивлялся. Его губы дёрнулись. Он хотел усмехнуться, но не смог. — Я думал, ты заберёшь, — сказал он сипло. Голос у него был как у того, кто долго молчал — хриплый, срывающийся. Луна чуть наклонила голову. — А ты хочешь, чтобы я её забрала? Она тут же пожалела. Вопрос оказался слишком острым для человека, у которого всё внутри до сих пор кровоточит. Тео был не из тех, кто скажет «да» или «нет». Он был из тех, чья тишина говорит больше любых слов. Луна склонилась ближе и прошептала, чтобы не спугнуть: — Оставь её. Пока нужно напоминание, что я рядом. Что я всё ещё рядом. Тео резко поднял на неё глаза. — Ты можешь вернуть её, когда снова будешь касаться меня без страха, — прошептала она ещё тише. Тео медленно разжал руку. Поднёс серьгу к свету. Она дрожала в его пальцах, как снежинка, которая вот-вот растает. Он смотрел на неё, как ребёнок на вещь, которую должен был давно отдать, но тайком оставил. Потому что нельзя иначе. Сейчас он выглядел не как собственник. Тео был похож на человека, которому впервые за долгое время позволили быть слабым. И при этом не прогнали. Луна придвинула к себе манускрипт. Пергамент шуршал, но всё происходящее не нарушало тишину, а становилось её частью. — Ты ведь с ним не справишься без меня, — ласково сказала она. И только когда он медленно кивнул, она позволила себе едва заметную, солнечную улыбку. Она молча проверяла перевод. Строчка за строчкой. Там, где Тео оставил знаки вопроса, она вписывала тонкие, аккуратные пометки. Луна наблюдала, как чернила впитываются в пергамент, и в этом было что-то хрупкое и нежное. А ещё она ощущала, как с каждым её росчерком Тео оттаивал. Спустя время до них донеслись приглушённые голоса. — Говорила же, это она. Я узнаю её по нелепой одежде среди тысячи блондинок, — прозвенел высокий голос. — Но серьёзно, что она тут делает с ним? — этот был тоже женским, но пониже. — Она ведь даже не знала, кто такой Тео Нотт до «Зеркальной саги». Просто жалость, — прозвучал третий. Тео не поднял головы. Только слегка склонился вперёд, будто внимательно вчитывался в строку. Но Луна заметила, как его плечи чуть напряглись. Она тоже делала вид, что не слышит. Взгляд всё равно скользнул к нему. Тень ухмылки легла на его губы, она была не радостная, точно отработанная. Голоса снова хихикнули: — Бедный Драко. — Он заслуживал лучшего. Тео вздохнул. Медленно, тягуче. — Если ещё кто-нибудь скажет «бедный Драко»… — сказал он, театрально откидываясь на спинку кресла. — Я подожгу себе шнурки. Сказал так, будто ему всё равно, сгорит ли он сам или вся библиотека вместе с ним. Луна подняла пергамент, чтобы прикрыться, и бесшумно рассмеялась. Ему не нужно было восхищение. Ни истории, написанные чужими руками. Ни обожание фанаток, знавших его только по «Зеркальной саге». Ему нужна была тишина. И кто-то, кто понимает, как устроено его пламя. «И, кажется, с этим я справляюсь лучше, чем ожидала.» Луна взяла перо и вывела на полях черновика: Пойдём в гостиную? И подтолкнула пергамент в сторону Тео. Он едва заметно кивнул и поднялся с места. Все книги он заклинанием вернул на полки, а сам пошёл в соседний ряд взять другую. Оттуда раздался женский голос: — Он берёт «Древние символы желания». Что бы это значило? Тео вернулся с книгой в руках, закатывая глаза. Луна ещё раз улыбнулась. Он собрал вещи, и они молча пошли в башню старост. Драко сидел на своём месте, лениво обхватив одной рукой чашку с чаем и держа в другой раскрытый учебник. Он поднял взгляд, оценил их молча и протянул: — Лавгуд, ты бесстрашна, к тебе вопросов нет. А вот ты. — Он прищурился. — Ты вообще понимаешь, что Феннер с тобой сделает, если увидит вас вместе? Луна прошла мимо и легким движением призвала две чашки с блюдцами. Ароматный чай тут же налился сам. Драко заварил один из своих любимых. Казалось, в нём растворили конфеты из цветов вишни, миндаля и лепестков розы. Но сахара в нём не было. — Мне кажется, вы сильно её демонизируете, — задумчиво произнесла она, усаживаясь на диван напротив. Оба слизеринца нервно и синхронно засмеялись. — Ты, конечно, видишь больше остальных, — Драко первым взял себя в руки. — Но поверь мужскому чутью: два дня назад она нас чуть не раздела. Пока ты с Хагридом наглаживала нарлов, я отпаивал Тео огневиски после попытки изнасилования. На этих словах Тео вздрогнул, будто ему плеснули в лицо ледяной водой. «Не лучшее слово ты подобрал, Драко.» Но Драко и не думал останавливаться: — Нет, Нотт. Давай уж называть вещи своими именами… Луна медленно повернулась к Тео. Он не смотрел на неё. — Она действительно… пыталась? — её голос был едва слышен. В ней сражались разум и интуиция. «Профессор Феннер?.. Тео? Это невозможно.» Но Драко перехватил инициативу: — Не в открытую. Я за ней следил, к ней не прикопаешься. Да ты бы слышала, как она говорит. Как смотрит. Мёд в голосе и яд под кожей. Луна посмотрела на него, потом вновь на Тео. — Я знаю, как она разговаривает, Драко. Она у меня тоже ведёт древние руны. Я с ней много общалась после уроков. Она… непростая. Осторожная.  Но она не похожа на ту, что посмеет… воспользоваться студентом. Тео всё ещё стоял, как оцепенелый, и Луна похлопала по дивану рядом с собой. Он молча опустился на край. — Ты не мужчина, Луна, — тихо выдохнул Тео. Она бросила на него взгляд. — То есть… на тебя она воздействует только словами? И те тщательно подбирает? Тео молча кивнул и потянулся к чашке. Луна задумалась. — Это уже похоже на неё. Есть такие люди, — она говорила медленно, подбирая формулировку, — которые видят слабые места. Не чтобы помочь… Им просто интересно, как ты сломаешься. — Я вообще-то не ломался! — вспыхнул Тео, резко подняв голову. Драко только цокнул. — Вы ей просто интересны. Чем-то зацепили, — рассуждала Луна. — В конце концов, ей двадцать три. Хоть она и профессионал, трудно не заметить симпатичных парней, когда они рядом. На это Драко фыркнул. — Угу. Альтернативная профпригодность через призму гормонов. И что прикажешь нам с этим делать? А Тео? Луна повернулась к Тео. — Помни, кто ты, когда рядом такие, как она, — прошептала Луна. — Они не нападают. Они убеждают тебя, что ты никто. И ты сам отдаёшь им самое важное. Особенно то, что хотел спрятать. Повисла тишина. Густая, вязкая. Каждый по-своему прокручивал её слова внутри. — Как вам «Сага»? — решила она сменить тему. Драко тут же застонал, а Тео усмехнулся. — Я скорее предпочёл бы, чтобы меня сравнивали с дементором, а не с «племенным вьючным жеребцом», но пусть будет так, — лениво бросил Тео, пожимая плечами. — В последней главе я умер ради тебя, — мрачно сообщил Драко, бросив на него взгляд исподлобья. Тео потянулся и, зевая, добавил: — Это было так трогательно. Я тебя воскресил поцелуем, кстати. — Прекрати это, — зарычал Драко. Тео расплылся в довольной ухмылке. — «Прекрати это» — отличное название для следующей главы, — сказал он, и тут же в лоб ему прилетела диванная подушка. Драко закрыл лицо руками. — Кто это вообще придумал и зачем? Почему нельзя просто оставить меня в покое? — Люди хотят, чтобы вы были близки, потому что вы оба кажетесь недоступными, — спокойно пояснила Луна. — Это красиво. Люди всегда хотят соединить то, чего боятся. Чтобы перестать бояться. — Малфой, ты больше всех ноешь про репутацию, — сказал Тео. — Порадовался бы, что из каждого угла слышно про «бедного Драко». Драко на мгновение задумался, словно действительно начал взвешивать плюсы. Луна повернулась к Тео. — Ну что, Тео, продолжим перевод? Он кивнул, слабо улыбнувшись ей. Разговор немного привёл его в чувство, но ему требовалось ещё немало времени для того, чтобы пережить случившееся. Авторские заметки: 💌 Драко в моей истории сладкоежка, так что не удивлена, что ему полюбился чай Collection T Sakura Noir. Он действительно напоминает конфеты, растворённые в чёрном чае.

☾☾☾

Драко охватывало множество чувств, и ни одно из них не было особенно благородным. С одной стороны — ярость. Чистая, холодная, идеальная по своему составу. И всё из-за того, что какие-то шестикурсницы теперь обсуждали его бедную личную жизнь, как если бы это был выпуск журнала «Ведьмин Досуг». С другой — омерзительно самодовольное щекотание в груди. Эго, как всегда, вставало поперёк принципов. Как там его назвали? «Холодный, но опасно притягательный.» От всплывшей в голове цитаты он поморщился, как будто проглотил лимон без сахара, но на самом деле… Да. Это было приятно. Это звучало. Так, как ему всегда хотелось — не слабый, не жертва, не раздавленный. Опасный. Проклято романтичный. Конечно, всё это было нелепо и искажено до карикатуры, но кого это волновало? Раньше на него смотрели с ненавистью. Потом — с презрением. А теперь в нём видели тайну, которую хотелось разгадать. «Великолепно. Мы с Тео теперь местная любовная драма в двух актах. Без нашего фактического участия, конечно.» Женская часть Хогвартса теперь разглядывала его с изучающей, почти клинической жаждой. В их взглядах было всё: от романтизированного страдания до откровенного интереса, который впервые не имел ничего общего с фамилией Малфой. Его наследие вдруг стало несущественным, и это было на грани оскорбления. «Вот так. Одним странным вечером мы из сыновей Пожирателей превратились в плохих мальчиков с разбитыми сердцами, способных любить. Очаровательная деградация.» И, чёрт возьми, Тео был прав. Возможно, это стоило принять. Хоть и с отвращением. Старшее поколение видело в нём приговор. А ровесники — возможность перевернуть страницу. Новый архетип. И Драко, как ни пытался держать лицо, не мог не замечать, как это работает. Он становился не просто студентом с тёмным прошлым, а чем-то большим. Историей. Символом. Эстетикой. «Художественная боль в школьной обёртке.» Проблема была в том, что даже с этим пониманием он не переставал огрызаться. Особенно когда очередная отчаянная ведьма пыталась завести с ним беседу о «поэзии боли». Тео уже стал легендой — тёмный принц с душой декадентского поэта. А Драко? Драко оказался тем, кто по мнению авторов не умеет выражать чувства. Бедняжка с запертой душой. Только не хватало, чтобы кто-то начал писать про него мюзикл. Тео и Драко шли молча, быстро, целеустремлённо. Как два человека, которые всеми силами стараются игнорировать тот факт, что о них теперь мечтают. Да ещё и коллективно. Они почти добрались до класса защиты от тёмных искусств, как из-за угла выпорхнуло оно. Стая нимф в школьной форме. Слизеринцы рефлекторно остановились, словно охотники, заметившие в чаще нечто пугающее. Пока никто ещё не выскакивал на них с открытым визгом. Это был дебют. Вперёд вышла миловидная девочка с каштановыми кудрями и глазами, полными решимости и гормонов. По виду младше курса на два. Драко быстро окинул взглядом её синий галстук и эмблему ворона на мантии. «Рэйвенкло, да? Очаровательно. А где же интеллект, которым вы так гордитесь?» — Извините! Драко… а можно… — голос её дрожал, руки тоже, но взгляд прожигал его насквозь. Драко прищурился, ухмыльнулся. «Можно, раздевайся. Только быстрее, у нас урок.» Ведьма опустила глаза. Ну хоть кто-то из них ощущал стыд. Уже достижение. — Ну… мы тут хотим сделать колдографию… для обложки. Не мог бы ты просто встать рядом с Тео, чтобы мы… «Что?! Они это ещё и печатать собрались?» — НЕТ! — слаженно, чётко, почти академически хором отрезали оба. У Драко в голове уже вертелась фраза «мой адвокат с вами свяжется», но визг и хлопанье мантиями опередили его. Ведьмы исчезли, оставив за собой только шлейф духов и бреда. — Это было идеально синхронно! — завизжала одна. — Мерлин, у них даже «нет» звучит как сцена из романа! — подпела другая. Тео, как положено принцу ночи, закрыл глаза и медленно покачал головой. — Уже не так весело, Нотт? — Драко чуть склонил голову и изобразил вежливую издёвку. Тео открыл глаза. — Конечно весело. Обо мне теперь хотят выпустить книгу. А из-за тебя она выйдет без картинок. — Скажи спасибо, что тебя вообще вписали в мой сюжет, — огрызнулся Драко. После урока он поспешил в башню старост. Нужно было написать эссе и пережить практику по зельям без ещё одной социальной катастрофы. Но кто-то… шёл за ним. Он резко обернулся. Кудрявая. Опять. Немного взъерошенная, с воодушевлённым видом. Будто шла на свидание с собственными иллюзиями. — Что ты тут делаешь? — Драко сдержал раздражение, но его голос был уже на пределе вежливости. Прямо на грани. — Я иду в библиотеку, — радостно выдала она. С безумной улыбкой. Драко поднял бровь. — Прекрасно. Только библиотека в другой стороне. — Ой, правда? Ха-ха! — смех её был таким неестественным, что захотелось бросить в неё проклятием. Драко одёрнул мантию, развернулся и зашагал прочь, быстрее. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будут остатки моей амортенции, а не натуральный идиотизм.» Он открыл дверь и тут же в него, как сюрприз от жизни, врезалась эта ненормальная. Буквально. — А я никогда не видела, как вы тут живёте. Да не бойся, я не кусаюсь! Драко запрокинул голову и глубоко, демонстративно вздохнул. — Это проблема, — протянул он со скукой в голосе. — Я предпочитаю тех, кто кусается. Ведьма кокетливо хихикнула и попыталась заглянуть внутрь. Он заблокировал вход собой. — Не обижайся, — сказал он, наклоняясь к ней чуть ближе. — Просто моя комната не предназначена для экскурсий. И с наигранной учтивостью, достойной худшего официанта в «Трёх мётлах», захлопнул дверь у неё перед носом. Драко прислонился к ней спиной, закрывая глаза. Никто в дверь не ломился. Вместо этого — тишина и уют. Он открыл глаза, и взгляд тут же упал на то, что происходило на полу. В комнате было очень тепло. Её мягко освещали свечи, лениво кружащие под потолком. На ковре перед камином, среди чертёжных инструментов, лежала Луна. Её волосы были растрёпаны, пальцы — в графитовой пыли, а вокруг рассыпались контурные карты звёздного неба. Она выглядела как несанкционированная арт-инсталляция. Лавгуд даже не подняла головы: — У тебя гостья, Драко? Он посмотрел на неё, как на человека, у которого есть противоядие от человеческой тупости. — Лавгуд, срочно включи свою сумасшедшую. У тебя нет какого-нибудь кристалла, который отпугивает неадекватных? Она спокойно подписывала очередной объект на карте: — Только один. Он называется тактичный отказ, — сказала она своим мечтательным тоном. — Но он работает, только если ты его применяешь сам. Он не ответил. Просто призвал стакан воды, сел рядом на пол и вздохнул. — Ты ведь мог. Почему не впустил? — спросила она, не подняв головы. Он смотрел на неё. Долго. «Ответить честно или остроумно? А, может, просто притвориться мебелью?» Потом пожал плечами: — Не люблю лишнего шума. Он замолчал, заворожённо наблюдая, как Луна рисует орбиту Весты. Не торопясь, предельно точно, будто каждая линия была магическим контрактом. Её контурные карты были похожи не столько на учебное задание, сколько на личный дневник кого-то, кто видит вселенную красивее, чем она есть. На одних страницах располагались каллиграфические пометки вроде «Здесь спутник делает вид, что всё в порядке», на других — крошечные зарисовки: луна в виде мороженого, комета с лисьим хвостом. Траектории движения выведены серебром, планеты выкрашены акварелью, а рядом приклеены крошечные цветные заметки с шутками, цитатами и даже предсказаниями. Каждый разворот был как отдельная история. И, к собственному удивлению, Драко поймал себя на мысли, что хочет увидеть все. — Луна, ты не перепутала задание? — вскинул он брови. — Астероиды вообще-то проходят в последнем семестре, ближе к моменту, когда у всех уже сдают нервы. Наконец, она подняла на него своё кукольное лицо. — Нам это и не задавали. Мне просто очень нравятся контурные карты, и я решила сделать всё до конца года. У неё был вид ведьмы, для которой расписание — понятие абстрактное. Уважительно абстрактное, но не обязательное. Драко задумался. Он знал людей, которые делают задания наперёд. Ну, максимум, на пару тем вперёд. Но чтобы сразу до конца года, с арт-проектом и серебряными чернилами?.. Он сощурился: — Лавгуд, тебя Грейнджер не кусала, часом? — Нет, — спокойно ответила она. — Хотя один раз предложила мне чай с мятой. С тех пор я иногда думаю по-чётному. Она снова склонилась над картой. Драко молча уставился в потолок, гадая, зачем ему вообще нужны были друзья, если все его лучшие диалоги с той, кто разговаривает с планетами. — Можешь лечь рядом, — сказала она, легко, будто приглашала его посмотреть на облака. — Поможешь мне Марс нарисовать. Он должен быть здесь, но его не изобразили. Она протянула ему циркуль, словно это было не чертёжное орудие, а часть какого-то ритуала. «Конечно, его не изобразили. Потому что тема разворота — астероиды, Лавгуд. Астероиды.» Он закатил глаза так глубоко, что практически увидел своё прошлое. — Если кто-то увидит нас сейчас, моя репутация будет официально предана забвению. Он всё-таки лёг рядом. С тихим фырканьем. С видом человека, сдавшегося на милость абсурда. — …Хотя после фанаток уже всё равно. Луна снова улыбнулась. В её представлении мир был не катастрофой, а загадкой, которую можно разгадывать без паники. — А я думала, ты наконец обрёл новую. Более звёздную. Драко посмотрел на неё. Потом — на небо, нарисованное на картах. Потом — в огонь. «И что делать, если тебя ловко заманили в чужую вселенную и тебе там уютно?» — Ты невозможная, — пробормотал он, но взял циркуль. Естественно взял. У него не было шансов. Он аккуратно провёл линию. Её конец сомкнулся с началом, образуя ровный, идеальный круг. Такой, каким он хотел быть сам — замкнутым, контролируемым, без слабых точек. Драко выдохнул. Потом, неожиданно даже для себя, задал вопрос: — А что, если заклинание работает… но только на пару секунд? Это считается? Или уже провал? Она отложила перо в чернильницу. Медленно села. Смотрела не как преподаватель и даже не как друг. Просто смотрела. Без оценки. Без сочувствия. Это раздражало особенно сильно. — Драко, патронус — это не просто заклинание, это акт веры. Тебе нужно не просто поверить в светлое воспоминание, а осознать, что ты имеешь право на свет и защиту. А ты слишком привык быть виноватым. «Спасибо, Лавгуд. Сразу к сути, да? Прекрасно. Может, ещё предложишь мне прислать в Министерство анкету с признанием всей вины, что лежит на моих плечах?» Драко почувствовал, как вспыхнули уши. Он готов был сказать что-то язвительное. Колкое. Спастись сарказмом. Просто ради самозащиты. Но не сказал. Хлопнуть дверью и драматично удалиться в спальню — идея привлекательная. Но бессмысленная. Луна бы просто осталась здесь, дорисовала бы свой Марс, которого не должно было быть на карте, и ушла в свой мир, не дождавшись объяснений. Её нельзя было задеть по правилам, к которым он привык. — Что ещё? — спросил он сквозь сжатые зубы. Луна слегка наклонила голову, изучая его. — Патронус не терпит фальши, — продолжила она спокойно. — Это магия искренности. Настоящей. Не отфильтрованной. Без сарказма. Без твоей маски. — Угу, — буркнул Драко, опуская взгляд. — Без моего очарования. Какой кошмар. — Ты смотришь на воспоминания, как на коллекцию. Но тебе нужно не просто помнить их. Прожить. Позволить себе чувствовать. Без дистанции. «Чувствовать. Великолепно. А давай я ещё напишу стих и спою под дождём?» Он уже собирался это произнести. Но вместо этого… Он встал. Медленно. Как будто сам не до конца понял, что собрался делать. Вытащил палочку. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Очистить разум? Драко попытался. Насколько это вообще возможно с его мыслями. Воспоминание вспыхнуло неожиданно ярко. Шахматная фигура. Не просто подарок — это ключ. Выход. Не обещание, не утешение, не попытка быть нужной. Просто… действие. Её забота была тихой, как падающий снег. Без просьб, без ожиданий. Без того вечного «посмотри на меня». И, что бы он ни говорил, это сработало. Он чувствовал себя в безопасности. Без шума. Без защиты. Просто — не один. «Я не один. Я больше, чем мои ошибки. Я — живой.» — Expecto Patronum! — голос вышел чуть громче, чем он ожидал. Из конца палочки вырвался серебристый вихрь. Он закружился, словно ветер, а потом начал формироваться. Крылья. Изогнутая шея. Холодный наблюдающий взгляд. Ворон. Драко отшатнулся, как от пощёчины. «Мерлин, только не это. Символ Рэйвенкло? Серьёзно?» Но Луна смотрела иначе. С восторгом, с благоговением. И прежде чем он понял, что происходит, она подскочила и обняла его. Легко, но крепко. Как будто делала это сто раз раньше — в снах, в мыслях, где угодно, только не здесь. — Вороны — хранители тайн, — прошептала она. — Они помнят. Особенно тех, кто однажды их спас. Драко сжал губы. Сказать что-то язвительное значило бы разрушить этот момент. Признаться, что он впервые с третьего курса чувствует себя хорошо — вообще не вариант. Он просто молчал. Патронус растворился. Воздух потускнел. Но ощущение осталось. — Чёрт, — выдохнул он. — Это было… не так уж и ужасно. Луна тихо засмеялась. И села обратно на ковёр, будто ничего необычного не произошло. А для него произошло всё. Авторские заметки: 🎧 «Sleeping Awake» — P.O.D. Reveal to me, the mystery Can you tell me what it means? Explain, these motions and metaphors Unlock these secrets in me (Открой мне тайну, Скажи, что всё это значит. Объясни эти движения и метафоры, Открой во мне скрытые секреты.) Теперь Драко сможет спать спокойно.

☾☾☾

Тео почти не спал эти три ночи. И почти не ел. Ничего нового. Это стало нормой — просыпаться с отвратительным вкусом в горле. Не от голода, а от собственной беспомощности. Организм протестовал тошнотой. Звоном в ушах. Дрожью в пальцах. Но Тео знал, как с этим справляться. В принципе, уже был профессионалом в игнорировании всего, что не имело отношения к делу. Больше всего он боялся, что сорвётся снова. Он не хотел снова довести до того, чтобы она почувствовала, что его огонь неуправляем. Лучше уж быть холодным, чем поджигать снова. Поэтому, в состоянии паранойи, он нарисовал на себе запасные руны. Магия впиталась, вживилась под кожу вторым слоем. В теле поселился сухой скрипящий холод. Ткань рубашки теперь цеплялась за ключицу. В том месте, где он начертил первую руну, кожа истончилась. Стала почти прозрачной. Излишне чувствительной. Каждый шов, каждый изгиб воротника ощущался как царапина. И всё же он терпел. Контракт с разумом был заключён давно, и там было одно слово: «игнорировать». Только это и спасало. На предплечье располагалась вторая. Тео время от времени разглядывал её, когда был уверен, что никто не видит. Проводил пальцами по линии руны, нащупывая знакомую фигуру. Убедиться, что не стёрлась. Что не предаст. Если подобные методы ранее не помогали Ноттам спасаться от собственных чудовищ, то он был первооткрывателем в своей немногочисленной семье. Третья руна располагалась на рёбрах. Холод от неё был особенно мерзкий, прожигающий. Из-за неё иногда казалось, что он весь покрыт тонким слоем инея. Но он не жаловался. Не мог, даже если бы хотел. Это было не ради комфорта. Это был намордник, который он сам на себя надел. Да, это не то, что Луна бы одобрила. «Она так и не поняла, кто я на самом деле…» Мысль исчезла, уносимая в бесконечное пространство замороженного разума. Со льдом работать было куда приятнее, чем с огнём. С ним было холодно, но не больно. Боль могла прийти потом, но до этого потом надо ещё дожить. Пиромания? Похоже, она тоже ушла. Погасла. Наверное, это и хорошо, так как даже обычное Инсендио теперь казалось почти невозможным. Просто взмах палочки — и ничего. Ноль. Тьма магии, которая когда-то могла быть угрозой, была теперь пустым звуком. Он пытался найти решение. Искал. Перебирал варианты. Думал вяло, по кругу, как будто мозг застрял на одной ноте. В конце концов решился обратиться к Чернильщику. Лично он с ним не был знаком. Милан Дрович был полулегендарной фигурой подпольной магической сцены. Не афишировался. Но о его работах слагали легенды. Особенно те, кто пережил войну и хотел что-то удержать внутри через внешнее. Мастер, по слухам, работал в стиле «на грани боли». Правда, вряд ли кто понимал, что за этим стоит на самом деле. Может, и сам Чернильщик был не совсем здравомыслящим. Зато его тату — это не просто узор, а рабочая руна, полноценное заклинание, защита, заклятие, клеймо. О нём Тео впервые услышал за столом Нотт-мэнора. Когда один из друзей отца изрядно перебрал огневиски и взахлёб рассказывал, как Чернильщик вплёл ему в спину карту побега из тюрьмы задолго до того, как его туда посадили. С тех пор этот волшебник перебрался в Магическую Британию и стал Пожирателем. Лучше бы уж сидел в тюрьме без карты дальше. С тех пор имя Дровича осело в голове, как нечто странное, дикое, почти невозможное. Жил он в Сербии, где-то в районе Ртани. Связаться с ним можно было только через цепочку посредников и он не отвечал напрямую. Писал письма загадками, а встреча была возможна только при верной формулировке намерения. Чем дольше Тео размышлял об этом, тем больше сомневался, что этот человек вообще существует. «Очередная городская легенда с магическим тату-манифестом. Или очередной сумасшедший.» Но он всё равно отправил письмо. Тео вышел из совятни, растирая онемевшие от холода пальцы. Ветер был злой, пронизывающий, раздражающий. Глаза зацепились за оранжерею. Её стёкла блестели от конденсата, как будто дышали. О, да. Там было тепло. Тепло… и странно спокойно. Он двинулся к теплицам. Странно, что в этой жизни все знают, что делать с растениями, но никто не может управиться с собственными чувствами. Тео мог бы улыбнуться этому, если бы не холод в животе. В теплицах пахло сыростью и землёй. И действительно было тепло. Вокруг живые растения, зачарованные лампы, влага. Тео встал в тени огромного папоротника, в который мог бы легко провалиться с головой. На другом конце теплицы кто-то возился с горшком. Лонгботтом. Он не заметил Тео. Сидел на корточках у болезненно-жёлтого растения и что-то бормотал. — …знаю, знаю, тебе хуже. Подожди ещё чуть-чуть, я позову Луну, она придумает, что с тобой делать… — сказал он тихо и почти ласково. — Она всегда знает. Он осторожно погладил вялые листья. «Опять я. Опять не вовремя. Спец по вторжению в чужие личные моменты.» Тео едва заметно отпрянул в глубину тени. Горло сжалось. Это всё звучало так, будто Луна всё ещё есть в его жизни. И в чьей-то ещё. «Интересно, сколько спасённых душ на её счету. Я, видимо, был чересчур обожжённый экземпляр.» Он закрыл глаза. Лонгботтом уже стоял на коленях у клумбы. Щёки в пыльце, рука бережно придерживала увядающий стебель. Он гладил растение, как больного друга. Медленно, с уважением. С доверием. Как будто зелёный ком слизи и шипов понимал каждое слово. Тео не завидовал. Он просто… замер. «Кому-то дают тепло. А мне — контроль и перманентное чувство вины. Отличный обмен.» Словно реальность решила потыкать его палкой. «Вот, смотри, как бывает у нормальных людей.» В груди жгло. Уже не от огня, как раньше, а от избытка увиденного. От теплоты чужих жестов. От доверия. От прикосновений, которые были предназначены не ему, и даже не являлись частью его повседневной жизни. Он отступил на шаг, чтобы уйти, но случайно задел горшок. «Гениально, Тео. Мастер шпионажа.» Лонгботтом обернулся и даже не удивился. — Нотт? Всё в порядке? — спросил он устало, по-настоящему, без наигранной вежливости. — Ты ищешь что-то конкретное? — Нет, — коротко ответил Тео. «Искал, да. Ответы. Себя. Чёрт знает что. Но конкретного — ничего.» Он не знал, как договорить. Словно извиняясь за свою неуместность, он выпрямился и уже хотел уйти, когда рядом раздался знакомый голос: — Тео? Дафна стояла у входа, морщась от влажности. В руке была корзинка с саженцами. Волосы стянуты в высокий хвост. На губах — лёгкая улыбка. Подозрительно лёгкая. — Ты в оранжерее? Уж не завёл ли ты новое хобби? Или решил сменить амплуа на благородного садовника? Она не смеялась. Но, кажется, ожидала ответа. «Неловкий момент, когда твоя самоизоляция даёт сбой, и тебя находят на фоне цветочков.» Тео открыл рот, закрыл. Вариантов было слишком много. Ни один не подходил. Он пожал плечами. Дафна подошла ближе, вглядываясь в него чуть внимательнее. — Ты и правда выглядишь неважно. Немного помолчала. «Как отвечать на сочувствие? Я, кажется, прогулял этот урок.» — Это всё они? Эти… авторки «Зеркальной саги»? Я бы тоже сгорела от стыда, если бы про меня писали такие… сцены. Тео хмыкнул. — Может, я просто плохо сплю. Дафна кивнула, вдруг неулыбчиво. — Значит, это всё твои фанатки, да? Я же говорила — нельзя быть красивым и молчаливым. Последствия всегда плачевные. Он кивнул. Согласие почти бесцветное, но настоящее. — Точно. Проклятие харизмы. Он остался ещё на пару мгновений. Притворялся, что у него есть повод. «Тео Нотт. Появляется внезапно. Уходит неловко.» Глядел, как Дафна заботливо расставляет свои саженцы. Как Лонгботтом тихо продолжает уговаривать своё растение. «Она всегда знает.» Слова вспыхнули в голове, как старая запись, запущенная снова. Он сжал плечи. Надо было потерпеть ещё чуть-чуть. Но на самом деле он не знал, придёт ли она. Но если бы знал — это бы что-то изменило? Тео сидел на ковре у потухшего камина. Уже три ночи подряд огонь отказывался загораться. Обычно Тео сразу шёл в спальню, но не сегодня. Ведь была среда. А Луна всегда приходила по средам. Он решил дождаться. И… она пришла. Тихо, как лунный свет, просачивающийся через трещину в стекле. И так же ярко. Её фарфоровая кожа и светлые волосы, казалось, светились даже в полной темноте. Не произнеся ни слова, она подошла и села рядом, скрестив ноги. А затем просто положила голову ему на плечо. Как будто он — не проблема, а место для отдыха. Будто показывала, что не боится. Даже его. Особенно его. «Глупая. Светлая. Слишком храбрая, чтобы выжить в этом мире.» Он не знал, можно ли прикасаться. Но пальцы дрогнули сами. Осторожно, медленно, одна рука обняла талию. Как будто касается не Луны, а воспоминания о том, что почти разрушил. Потому что он не знал, сколько у него ещё шансов. Но в этом сне у него был один. С ней. «Тише. Тише. Всё равно она исчезнет. Всё, что красиво, всегда ускользает.» Он хотел сказать, что ненавидит себя. Ненавидит то утро. Что теперь не чувствует жара, даже когда всё вокруг горит. Что он замёрз. И не может отогреться. И только с ней стало чуть теплее. Но он не сказал. Он просто держал её. Они так и сидели внутри сна — тёмного, закрытого от всего, кроме них двоих. Тео не позволял себе дышать, пока она не повернулась лицом к нему. Луна положила руку поверх его. — Ты как мрамор, — прошептала она удивлённо. Провела пальцами по его запястью, словно хотела убедиться, что не преувеличила. — Раньше ты был горячим. Тео отвёл взгляд. На миг. «Так и надо. Так безопаснее для тебя.» Сердце билось глухо, в рёбрах. Оно рвалось наружу. Или умоляло впустить обратно огонь. — Ты заболел? — спросила она уже тревожнее. — Или… тебя кто-то…? — Никто меня не проклял, — усмехнулся он. Легко. Но в голосе было напряжение, и казалось, что его улыбку вырезали Сектумсемпрой. — Это просто… рунная терморегуляция. Луна посмотрела на него вопросительно. Не поняла. Или не поверила. Он чуть наклонился вперёд, держа её за руки. — Три руны льда, — сказал он тихо, как будто признавался в преступлении. Она моргнула. Медленно. — Три? — переспросила с недоверием. Почти с ужасом. — Ну, — он пожал плечами, будто это был пустяк, — вдруг одна сотрётся. Или две. А так хотя бы одна останется. Он хотел улыбнуться, но она всё ещё смотрела на него с ужасом. «Так. Надо сделать вид, что я нормальный.» — Логично. Правда? Молчание затянулось. Тео сорвался первым. — Это временно. Просто пока я не уверен, что… не причиню тебе вред, — сказал, как будто проглотил битое стекло. Луна медленно придвинулась ближе и коснулась горячими пальцами его щёк. — Это не ты причиняешь, — прошептала она. — Это то, с чем ты борешься. Я это чувствую. Он всё ещё не верил. Но на мгновение позволил себе. Потому что даже сквозь лёд она грела. Луна медленно провела пальцами по шее и опустила ладонь на грудь, но тут же вздрогнула. Скорее от осознания, чем от холода. — Это одна из них? — спросила она тихо. Тео кивнул, едва заметно. Он испытывал что-то между стыдом и покорностью. Луна расстегнула верхние пуговицы пижамы и провела по линии. Чернильный след отозвался — магия дрогнула, как вода под ветром. — Это больше не нужно, Тео, — прошептала она, и начала стирать её пальцем. Медленно. С уважением к его страху. С доверием, в которое он всё ещё не умел верить. Тео не сопротивлялся. Даже не дышал. Она не задавала вопросов. Только водила медленно ладонями, вовлекая Тео в свою игру, где на кону был он сам. «Что за бред. Что ты делаешь. Остановись.» Она нашла вторую руну — сбоку, у рёбер. Луна расстегнула все оставшиеся пуговицы на рубашке. Плечи инстинктивно напряглись, ожидая боли. Но ничего не случилось. Только тёплая ладонь. Прикосновение, будто из лета. — И эта, — её голос дрогнул. Руна исчезла, словно никогда не существовала. ⠀ Он был уже почти голый перед ней. Не в буквальном смысле. Хуже. Без защиты, без своих параноидальных подпорок. ⠀ Осталась последняя. Она прекрасно знала, где её искать. Но всё равно медленно вела рукой в её сторону, будто делала вид, что ищет. Нашла. Пальцы скользнули по запястью. Затем она закатала рукав и провела пальцем по руне. «Нет. Не стирай. Не смей.» Но Луна лишь поднесла руку к своим губам и поцеловала в место, где изо дня в день он рисовал хрупкую иллюзию контроля. Она сделала это нежно. Как в прощении. ⠀ — Эта может остаться, — сказала она спокойно и уверенно. — Но не для защиты. А чтобы ты помнил, что я рядом. Тео судорожно вздохнул. Он не успел сказать: «Я не заслужил». Его охватили странные ощущения. Сначала в воздухе щёлкнуло. Что-то замкнулось. Затем — жар. Медленный, подкрадывающийся, как утреннее солнце сквозь ледяное стекло. Камины вспыхнули разом, вернулись домой. Огонь не рычал, не требовал — просто жил. Принял его. Тео закрыл глаза. Тепло. Внутри. Снаружи. На коже. В пальцах. В рёбрах. В той части груди, где раньше только сжималось. Он открыл глаза и увидел, что Луна смотрит не на него, а на его руки. Пальцы дрожали. Тео поднял одну ладонь и неуверенно коснулся её запястья. Не с намерением. Не с желанием. Просто… чтобы быть рядом. Не разрушить. Не обжечь. Луна в ответ коснулась его лица. Так осторожно, как будто это был лепесток, а не чудовище, которое на протяжении трёх дней боялось даже дышать в её сторону. — Ты снова тёплый, — шепнула она. — Я скучала по тебе. Тео обнял её. Крепко, невыносимо нежно. И это было ближе любого поцелуя. — Ты ищешь решение. То, что не сотрётся, — сказала Луна. Это не был вопрос. Констатация. Прямо в точку. Тео слегка отстранился. Свет камина вычерчивал на её лице огненные блики, и он вдруг понял, что боится её света сильнее, чем своей тьмы. — У меня есть идея. С магической татуировкой, — признался он. И сам услышал, как глупо это звучит. «Звучишь, как подросток с манией величия. Молодец, Тео.» Она поднесла указательный палец к губам. — А если вырезать? Руны. Тогда они не сотрутся, — её тон был такой же ровный, как будто она обсуждала состав чая. Он смотрел на неё с непониманием. Мысль ударилась о затылок. Вырезать. На себе. Это звучало, как нож по витражу. «Она серьёзно?» Шрам. Рана. Кровь. «Что с тобой, Луна.» Это было грубо. Варварски. Почти кощунственно. Рука медленно сжалась в кулак. — Я не дикарь, Луна, — сказал тихо. Очень тихо. — Если я опасен, то это не значит, что мне нужно уродовать себя и истекать кровью. Луна ничего не сказала. Она не понимала, насколько важным ему казалось своё собственное тело. Единственное, что он ещё мог держать под контролем. — Я не хочу, чтобы ты смотрела на шрамы, — голос дрогнул, но Тео не опустил взгляд. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. — Тогда я буду, — ответила она. Просто. Как всегда. А потом, будто ничего не случилось. — Пора отдохнуть, Тео, — тихо сказала она и взяла его за руку. Он подчинился, отпустил контроль. Усталый, но не разрушенный. Тёплый, но не опалённый. Тео шагал рядом, как идущий по тонкому льду, и всё ещё не был уверен, треснет ли он под ногами или выдержит. Когда он лёг на кровать, Луна устроилась рядом. Так близко, что её дыхание касалось плеча. «А вдруг это всё иллюзия? То пусть не кончается. Если она ушла, пусть я не узнаю. Если осталась — пусть ещё немного. Хоть немного.» Пальцы осторожно коснулись его волос. Запутались в кудряшках на виске. Медленно, с любопытством. Тео вздрогнул. Открыл глаза. Её взгляд встретился с его. Прямой, спокойный. Без жалости. Без осуждения. С тем самым своим ясным, неумолимым вниманием, от которого было не спрятаться. Будто он — небесное светило, и она просто изучает траекторию его света. ⠀ — Расскажи мне историю, — вдруг сказала она. — Любую. Из своей жизни. ⠀ Тео чуть усмехнулся. — Когда мне было девять, — начал он медленно, как будто вспоминал не слова, а вкус воздуха в тот день, — отец взял меня на охоту. Он замолчал на мгновение. Луна не двигалась. — Это было… глупо. Я не хотел убивать, но он сказал, что мне пора научиться. Мы выслеживали лису. Она ускользала снова и снова, словно знала, что от неё хотят. Я шёл за ним, молчал, но внутри всё кипело — мне хотелось, чтобы она сбежала. Он говорил всё тише. Слова обжигали язык. — В какой-то момент она остановилась прямо передо мной. Глаза жёлтые, настороженные, до боли знакомые. Я замер. Отец смотрел на меня и ждал, что я сделаю шаг, но я просто… стоял. Он выдохнул, не отводя взгляда от потолка. — И тогда лиса зарычала. Не убежала, а зарычала. На меня, на него, на саму ситуацию. Она поняла всё.  Я никогда не видел, чтобы лисы так себя вели. Отец фыркнул, но я почему-то улыбнулся. Тео повернулся к Луне, не дотрагиваясь. Он, казалось, снова был в лесу. В том промозглом воздухе, в ожидании. — В итоге он кинул в неё убивающее сам, конечно. Я сказал, что не успел. А вечером, когда он пил в кабинете, я вышел в сад. Сел на камень и представил, что она всё-таки сбежала. Мне тогда показалось, что я её уже видел. Не знаю… где. Он вздохнул, на грани между иронией и болью: — Смешно, да? Мне девять лет, я сижу на холодном камне и фантазирую, что где-то там бежит лиса, которую я не спас. Луна долго молчала. Её взгляд был устремлён куда-то в темноту, будто она и правда пыталась увидеть ту лису. Рыжую, живую, ускользающую среди деревьев. Затем, она склонила голову, коснувшись губами его лба. — Ты не можешь спасти всех, Тео, — прошептала она. — Но она могла быть первой. Её пальцы прошлись по щеке, по линии скул, скользнули к губам. Коснулись, проверяя, действительно ли он здесь. Затем — по шее. Где бился пульс. Тео задержал дыхание. Сейчас ему не было страшно. Наконец-то всё в нём отпустило. Вообще всё. Узел, затянутый годами, вдруг расплёлся. Тео не говорил. Просто смотрел на неё. Как на нечто, что не верил когда-либо найти. Как будто его сердце наконец вышло из тени. Луна тоже молчала. Она просто была. Рядом. Здесь. С ним. И Тео понял — он вернулся. Не туда, где было безопасно. А туда, где было тихо. Было честно. Была она. Луна всё ещё смотрела на него, не моргая. Пальцы скользнули по его щеке осторожно, будто она боялась потревожить нечто хрупкое внутри него. Затем она склонилась ближе и мягко поцеловала в уголок губ. Тео медленно выдохнул. Он чувствовал, как её дыхание цепляется за кожу, как сердце Луны отбивает ритм в унисон с его. Она скользнула ладонью к руке и переплела пальцы с его. Тесно, прочно. Как якорь, как клятва, которую не нужно произносить вслух. Он сжал её руку в ответ. Может, он не спас ту лису. Но, возможно, кое-кто спас его самого. Авторские заметки: 🎨 Охота от katscapes https://pin.it/4DOAun356 🎧 «Happy Tragedy» — Saint Asonia Write me off Let me go It's obvious to me I'll never be the one you need (Сотри меня, Отпусти. Мне ясно — Я никогда не стану тем, кто тебе нужен.) Тео тянет к Луне, но он понимает, что рядом с ним ей потенциально опасно. После того утра он не пытается оправдаться, не требует прощения — он просто делает всё, чтобы больше никогда не коснуться её неконтролируемым огнём. Даже если это значит замёрзнуть. Он принимает, что Луна может выбрать уйти. И да, это болезненно. Но именно в этом и проявляется его искренняя забота: Тео ставит её безопасность выше собственного желания быть рядом. Это не жест жертвы. Это жест человека, который впервые понял, что ему кто-то настолько дорог. 💌 Как думаете, Чернильщик согласится на такого клиента? Или Тео придётся искать новый способ справиться со своей пироманией?