Глава 25: Хранитель

В оранжерее было тепло, как в чужом свитере, который хранил запахи лета. Снаружи уже опускался вечер, и небо стекало алыми разводами в стеклянные стены. Внутри были слышны только шорохи. Луна шагала и рассматривала пыльные горшки, подвязанные стебли и мерцание крошечных мотыльков. Они светились приглушённо, будто боялись разбудить ночь. Невилл ждал её у самого дальнего стола. Он выглядел встревоженно, не как обычно: мял манжеты, не пытался улыбнуться. Его взгляд то и дело соскальзывал на глиняный горшок. Мимбулус в нём выглядел… тихим. Слишком тихим. Его листья поникли, цвет поблёк до серо-жёлтого. Даже если слегка задеть — никакого мягкого мурлыканья, ни единого отклика. — Вот, — хрипло сказал он, махнув рукой, будто оправдывался. — Уже несколько дней он… ну… такой. Луна молча присела рядом. Провела пальцами по краю горшка, потом положила ладонь на стол. Осторожно, не желая никого напугать. — Ты уверен, что он не болен… в обычном смысле? Невилл покачал головой. — Да. Я проверил всё, что только можно. Корни чистые. Нет гнили, нет паразитов. Ни следов проклятий, ни отравляющих спор. Он просто… перестал реагировать на всё. Она не ответила сразу. Только провела пальцем по земле вокруг растения. — Он не мурлычет, — с отчаянием сказал Невилл. — Даже когда я случайно пролил на него горячий чай. Обычно бы взвился. А сейчас… ничего. Я музыку включал. Читал ему «Травы и чувства»… любимая же книга! А он… Он запнулся. Лицо казалось смятым, как пергамент, на котором писали слишком много раз. Луна кивнула. — Иногда… — произнесла она, медленно, будто со дна себя, — живое может просто устать быть живым. Не потому что болеет. А потому что внутри что-то замолкает. Как будто… сердце перестаёт стучать. А ты об этом даже не знаешь. Невилл отвернулся, делая вид, что роется в рюкзаке. — Мне кажется, он… одинок, — сказал он тихо. — Словно ему больше не на что надеяться. Луна слегка наклонилась к растению. Она положила ладонь прямо на ствол мимбулуса, закрыла глаза. Затихла. Пространство вокруг будто затянулось паутиной — прозрачной, еле слышной. Мир перестал дышать. — Привет, — прошептала она. — Прости, что не приходила раньше. Ты хороший. Просто… Правда хороший. Я знаю, ты устал. Но если тебе нужно сделать хоть один вздох, чтобы остаться — я могу подышать за тебя. Пока ты не захочешь сам. Мимбулус не шевельнулся. Только слабое колебание, быть может, сквозняк. Быть может, иллюзия надежды. — Он всё ещё здесь, — тихо сказала Луна. — Просто внутри него зима. Но зима не вечна. Она открыла глаза и повернулась к Невиллу. — Пусть немного побудет в тёплом свете. Может быть… ему нужно не удобрение. А друг. Невилл кивнул. Несколько раз, быстро, как будто это защищало от слёз. — Спасибо, — выдохнул он. — Я… не хотел, чтобы он умирал один. Луна встала, посмотрела на растение с печальной мягкой улыбкой. — Он не один, Невилл. Он чувствует, что ты рядом. Она оставила их наедине, и ушла гулять по теплицам, разглядывая особенно укромные уголки. Ей казалось, будто между стеблями и листвой сегодня могли появиться небесные грибы, которые светятся в темноте. «Они вырастают только там, где коснулся свет звезды.» — Давай я тебя провожу, — прозвучал за спиной родной и печальный голос. Они шли по мокрой дорожке, оставляя за спиной теплицу. Воздух всё ещё пах землёй и чем-то пряным — возможно, это мимбулус всё ещё дышал. — Мне сегодня утром пришло письмо от папы, — сказала Луна, чуть сильнее перетягивая ремешок сумки на плече. Голос звучал спокойно, но будто бы чуть дрожал. — Я отпросилась у профессора Макгонагалл на три дня. Вернусь в воскресенье вечером. Невилл чуть замедлил шаг. — Его выпускают? — осторожно спросил он. Луна кивнула. — Завтра утром. Он не сразу ответил. Прикусил губу, смотрел под ноги, будто искал в гравии нужные слова. — Даже если вы оба стали другими… это же не значит, что вы не подойдёте друг к другу заново. Ты всё равно его… ну… ты всё равно Луна. Она посмотрела на него с тихой благодарностью. — Спасибо, Невилл. Он покраснел, почесал затылок и пробормотал: — Только… будь осторожна. И если что — сову пришли. Или лучше сразу двух. Нет, трёх. Мало ли. Перед глазами вспыхнул замёрзший Тео с тремя рунами льда. Она заставила себя вернуться к разговору и вновь коротко кивнула. — Если ты не вернёшься в воскресенье, я пошлю отряд, — сказал он. — Даже если это будем только я и мимбулус. — Спасибо, — повторила она мягко. — Это было бы мило. Они дошли до ступеней замка. Луна остановилась, задрала голову, прищурилась. «Над дверью всегда было чётное количество каменных блоков? Или это уже после реставрации?» — Он всегда говорил, что я похожа на маму, — прошептала она, будто больше себе. — Надеюсь, он всё ещё в это верит. Невилл положил руку ей на плечо. Осторожно, но крепко. — Он тебя вспомнит. А если нет, то ты напомнишь. Ты умеешь. По замку они шли молча. Невилл решил проводить Луну до башни старост, сказал, что так будет спокойнее. Она не возражала. С ним было… тише внутри. Коридоры гудели, как улей. Где-то вдали спорили о квиддиче, кто-то смеялся, кто-то заклинал перья, но всё это звучало приглушённо, будто под водой. На повороте их путь перегородила толпа шестикурсниц из всех факультетов. У каждой в руках были пёстрые дневники, обвязанные лентами, искрящиеся наклейками. Возможно, это был тот самый самиздат, который разлетелся по школе быстрее, чем «Гриффиндорский Сплетник». — О, смотрите, кто идёт, — протянула с ленивой усмешкой Вайолет Брукс, вертя в пальцах перо с сердечком на конце. — Мисс Полоумная собственной персоной. Рядом стояла девушка с двумя ярко-розовыми заколками в виде единорогов. Скривила губы, глядя на Луну, будто на кляксу в новом пергаменте: — Это же она помогала Тео на той неделе? Я её видела. Он сидел, смотрел в окно, а она, как зачарованная, писала что-то за него. Буквально дрожала от счастья. «Всё было не так!» — Ага, — фыркнула третья. — Ну, неудивительно. Бедняжка, не знает, что делать с мальчиками. Что она, в самом деле, думает? Что Тео ей улыбнётся, и они тут же окажутся в главе двадцать пятой? Ха! Он — главный герой, а она — даже не второстепенная. — Ой, да успокойтесь вы, — добавила Вайолет. — Если она ему и нужна, то только чтобы списывать. Нам такая точно не соперница. Они расхохотались, переступили на шпильках и исчезли за поворотом, оставляя после себя запах ванильных духов и липкого презрения. Луна остановилась, переваривая услышанное. Её пальцы сжались на ремешке сумки чуть сильнее. Внутри вспыхнуло. Не злость. Нет. Что-то тоньше. Холоднее. Усталость от того, что снова приходится быть зеркалом, в которое плюют, чтобы увидеть себя лучше. Невилл это заметил. Но Луна тут же шагнула вперёд. Так, будто ничего не было. Как будто её мысли витали далеко за пределами замка. В том месте, где Тео не просто смотрит в окно и лишь украдкой на неё. А где не боится взять её за руку при всех. «Глава двадцать пятая? А если у меня свой роман? Без жанра. Без редактора. Без них.» — Эй, — негромко сказал он. — Это… правда? Ты помогала Нотту? — Мы работали в библиотеке, — ответила она спокойно. — Я помогла ему с переводом рун. Вроде бы вот он, шанс рассказать другу хотя бы часть правды. Сказать, что в ней живёт нечто большее, чем просто интерес к древним символам. Но говорить об этом не хотелось. Не сейчас. Не ему. Невилл хмыкнул, глядя вперёд. — Странно. Я думал, ты равнодушна к драмам. А тут Нотт… — сказал он, нахмурившись. — Ты… не думаешь о нём только из-за этой шумихи? Ты же понимаешь, что слизеринцы на самом деле совсем не такие, как о них пишут? «На самом деле, в их случае разница не так уж велика.» Луна посмотрела на друга с легкой печалью. Она не солгала бы. Но и сказать тоже не могла. — Уверяю тебя, я помогала ему лишь только потому, что ему нужна была помощь. «Вроде не солгала, да?» Невилл молча кивнул, ничего не спрашивая. Потом чуть приподнял уголки губ. — Если ты помогаешь слизеринцу с учёбой… Просто не делай за него всю работу. Ни в библиотеке, ни… нигде. Луна по-настоящему улыбнулась. — Хочешь зайти? — предложила она. — Хочу. Но мне надо найти профессора Спраут, обсудить мимбулуса. Она сегодня должна была вернуться с выставки в Лондоне. Луна обняла Невилла на прощание. От него пахло множеством цветов и растений, будто он и не выходил из теплицы. Он излучал странное спокойствие. В гостиной было уютно. Драко сидел на диване в слегка мятой рубашке и с кружкой ароматного кофе. Он листал «Пророк» и бормотал себе под нос. Ноги были закинуты на журнальный столик. Он оторвал взгляд от текста. — Кто-то умер? — спросил он. — Почти наоборот, — сказала Луна. — Папу выпускают. Драко тут же поставил чашку, встал. — Скажи, если тебе что-то нужно, — он начал нервно шагать по комнате. — Может, портключ в Хогсмид? Луна слабо улыбнулась. — Можно просто, чтобы ты был здесь, когда я вернусь? Он выдохнул. — Да. Я буду. — Даже если всё пойдёт… совсем не так? — Особенно тогда, — отрезал он. Она кивнула и пошла к себе собирать вещи. На полпути услышала, как он злобно прошептал ей вслед: — Только попробуй не вернуться, Лавгуд. Авторские заметки: 💌 Каждый раз, когда я перечитываю начало этой сцены, мне хочется поставить тег, что в тексте есть смерть персонажа… Простите все, кому мимбулус сделал больно.

☾☾☾

Она оставила дверь открытой. Конечно. Почему бы и нет? Луна Лавгуд не знала страха, личных границ и дверных замков. Чего ещё можно ожидать от человека, который хранит драгоценности в чайниках и спит под зеркальным потолком? «Зеркальный потолок… Мерлин, это для ритуалов или для извращений? Хотя у неё, видимо, одно и то же.» В её комнате был полумрак. Несколько зачарованных ламп бросали на стены мягкие отблески, как будто всё это — не её спальня, а бюджетный филиал планетария. С потолка глядели отражения планет, и Драко в очередной раз убедился: у Лавгуд есть талант превращать любой интерьер в хаос, достойный отдела Тайн. В углу сидел кот. Полупрозрачный, как призрак ожиданий, которых у Драко давно не было. Создание лениво вылизывало лапу с таким видом, будто презирало всё человеческое. Стоило сделать один шаг в комнату, как кот дёрнул ухом и исчез. — Опять, — пробурчал он. — Готов биться об заклад, что он меня недолюбливает. Что неудивительно. Он и сам себя недолюбливал. Луна сидела на полу посреди подушек. Босиком, естественно. Перебирала какие-то травы. «У кого в конце XX веке нет магических трав на полу? Ах да. У всех, кроме Лавгуд.» Он скользнул взглядом по её сомнительным драпировкам и нарядам, которые, судя по всему, должны были вот-вот отправиться в путешествие, но пока продолжали выглядеть как сценические реквизиты к пьесе «Колдунья в изгнании». Ведьма даже не посмотрела на него. — Он не уходит, он прячется, — терпеливо поясняла она. — Ты не хозяин этого пространства. — С чего бы мне быть его хозяином, Лавгуд? Это твоя спальня, не мой оккультный деспотизм. Наконец, Луна подняла на него глаза. — Пока что, — сказала она с интонацией, которая обычно предшествует объявлениям о заключении брака, смерти или подписании магического контракта. — Я хочу, чтобы ты стал её хранителем. Драко прищурился. Она смотрела на него абсолютно серьёзно. Тело мгновенно напряглось. Это звучало не как просьба приподнять чемодан, а буквально вписаться в её биополе на постоянной основе. — Прости, кем? — Магическим хранителем, — пояснила она, будто это абсолютно очевидно. — Если меня не будет в комнате и кто-то сюда попытается зайти, то ты об этом узнаешь. Кот будет с тобой говорить. Комната будет тебе подчиняться. — Подожди… ты хочешь, чтобы я стал… каким-то привратником твоей личной галлюцинации? — сказал он, кивнув в сторону угла, где ещё недавно сидел невидимый кот и, вероятно, строил козни против священных двадцати восьми. Луна покачала головой. — Это не галлюцинация, — возразила она. — Это оберег. Он реагирует на присутствие. А я уеду. И хочу, чтобы ты остался за главного. Драко уставился на неё. Его взгляд должен был быть  острым, но получился уставшим, как его старая мантия, которую он надевал перед практикой по зельям. Он искал в глазах Луны намёк на шутку. Но вместо этого увидел только отражение планет и… непоколебимую убеждённость в собственной логике. «Конечно. Кто ещё, кроме Луны, может вручить тебе ответственность за призрачного кота, магические обереги и комнату, где потолок — практически космос. Всё, чего я хотел — это горячий душ и тишина. Но вместо этого я стану хранителем карликовой планеты имени Лавгуд.» Он закрыл глаза на три секунды. Вдох. Выдох. Покой. Открыл. Нет, не сон. — Почему я? — Потому что я доверяю тебе, Драко. Но если ты откажешься, то, конечно, я попрошу Джинни или Невилла… Он едва не застонал. «Прекрасно. Пусть хранительствует Лонгботтом. Пусть заведёт коту будку, выдаст травяной пропуск, оформит пропускной журнал…» — Почему бы просто не запереть дверь? — спросил он, обречённо прислонившись к косяку, как к последнему островку адекватности в этом бушующем море абсурда. Луна улыбнулась. Не по-девичьи — по-философски, будто вопрос был древним, как сама магия. — Потому что закрытая дверь — это страх. А я предпочитаю знать. — Знать что? — спросил он с прищуром. — Кто вошёл. Зачем. Что им нужно, — сказала она, собирая в охапку сушёные травы. — Открытая дверь — это не слабость, Драко. Это мой выбор. «Мерлин, даже Нотт с его демонстративным “мне нечего скрывать“ не зашёл так далеко. У Лавгуд не просто нет стен — она, кажется, считает стены преступлением против истины.» Драко, потомственный специалист по баррикадам, крепостям и внутренним замкам, не понимал Тео. Теперь ещё меньше понимал Луну. Он фыркнул, сел за её стол с видом обречённого и всё-таки уже вовлечённого человека. — Ладно. Что я должен сделать? Принести в жертву свои последние нервы? — Нет. Просто повтори за мной, — Луна вытащила сухую травинку, крошечную, тонкую, и протянула ему. — Это символический ключ. Пока он у тебя, ты хранитель. Драко взял травинку и держал её, как ядовитого таракана. — Я, Драко Люциус Малфой, — начал он торжественно и глубоко драматично, — становлюсь полноправным смотрителем спальни Лавгуд, её кота, звёзд, ауры вселенской таинственности… — Просто скажи: «Я принимаю хранительство». — мягко перебила Луна. Он закатил глаза. — Хорошо. Я принимаю хранительство. В тот же миг кот появился снова. Как призрак. Как воспоминание. Прошёл сквозь кровать и, будто в насмешку, начал тереться о ноги. Урчал. Уютно. Назойливо. Драко откинулся на спинку кресла, потрясённый. — Мерлин, он реальный. Луна едва заметно улыбнулась. — Добро пожаловать в дом, — радостно объявила она. — Только если кот не будет спать на моей подушке, — скривился он. — Он будет. Но ты сможешь с ним договориться. Драко поднял на неё взгляд. — Лавгуд, — медленно выдохнул он. — Ты невозможна. — Поэтому тебе можно доверять, — сказала она, как будто это был ответ на вопрос, который он не задал. Она продолжила складывать травы в пергамент, аккуратно, почти с материнской заботой. А он остался сидеть в кресле, с котом у ног, с травинкой в пальцах и с внезапным ощущением, что держит в руках нечто хрупкое. Настоящее. Личное. — Ладно, Лавгуд. Мне пора на практику, увидимся ещё сегодня? Луна кивнула. — В полночь мне откроют камин до дома, — сказала она, и голос её стал мягким, сдержанно-грустным. — Мы с директором решили, что мне стоит немного подготовить дом к возвращению папы. Драко, к собственному ужасу, заметил, что одной рукой гладит невидимого кота. Осторожно. Сосредоточенно. Как будто тот мог исчезнуть от неправильного прикосновения. Он отдёрнул руку, будто пойманный за чем-то постыдным, и встал. Вышел в коридор. «Она серьёзно? Хочет, чтобы я следил за её спальней, пока её не будет?» Медленно шёл в подземелья. Без обычного раздражения. Без сарказма в мыслях. Просто… шёл. «Могла бы просто использовать охранные чары. Запереть, как все нормальные люди. Но нет. Это же Лавгуд.» Он знал, что должен был усмехнуться. Пошутить. Сказать что-то про паранойю с хвостом и ушами. Но не смог. Потому что это было не про кота. И не про комнату. Она доверила свою территорию. Свою личную магию. Своё отсутствие защиты. «Чёрт. Она не просто пустила меня ближе. Она сняла дверь с петель.» Почему она не боится? Почему ей кажется, что он не опасен? После всего? «Я же мог…» Нет. Он бы не смог. Только не с ней. Когда-то, когда он был маленьким, он впервые запер дверь, чтобы не сдохнуть от страха. В тот вечер в мэноре шёл приём. Так называли это взрослые. Приёмы, где никто не смеялся, где его мать носила корсеты, в которых не могла дышать, а отец говорил с гостями так, будто каждый из них держал палочку у его горла. Драко знал: когда приходят такие люди, то надо исчезнуть. Стать мебелью. Воздухом. Тенью. Только на этот раз он ошибся с маршрутом. Он хотел просто забрать свою книжку из гостиной. Но там уже были они. Трое мужчин, одним из которых был отец Тео. Он держал в руках чью-то палочку, не свою. Она была тонкой, женской. Сломанной, обожжённой. И в крови. Драко застыл. Они повернулись. Отец Тео это сделал медленно, будто наслаждаясь запахом страха. Тогда он спросил: «Кто у нас тут? Юный наследничек?» Взгляд, как у змеи. Голос, как яд. Тёплый. Обволакивающий. Потом — звук. В другом крыле дома. Женский крик, короткий, будто кто-то потерял воздух. Один из них наклонился к Драко, похлопал по щеке и спросил с доброй улыбкой: «Знаешь, каково это — потерять маму?» Затем они ушли, оставив дверь открытой. Словно приглашение. Словно напоминание: никто не защитит. И всё. А Драко стоял и чувствовал, как от ужаса хочется кричать, но нельзя. Потому что так делают слабые. Потому что он Малфой. Он не пошёл к родителям. Он просто встал перед дверью своей комнаты. Протянул руку. И впервые в жизни использовал простейшие запирающие чары. Ту ночь он провёл, лежа на полу, с палочкой в руке, глядя на дверь. Так началась его первая магия. Не игра. Не эксперимент. А чтобы выжить. Через два дня после случившегося Драко был на похоронах матери Тео. Дождь. Камень. Молчание. Никто не говорил, как она умерла. Никто не спрашивал. А возле семейного склепа рос куст жасмина. Цветы были белыми, почти светящимися на фоне мрака. Пахло сладко. До тошноты. До рвоты. До дрожи. До ненависти. Драко не понимал, почему Тео сходил с ума по каждой девушке, у которой духи мало-мальски напоминали жасмин. Почему у него это было про любовь, а у Драко — про смерть. Каждый раз, когда он слышал жасмин, он вспоминал не похороны. Он вспоминал ту палочку. Драко глубоко вздохнул. Коснулся пальцами двери лаборатории. Холодное дерево, предсказуемое, как инструкция. Впервые за весь день он почувствовал что-то привычное. Слагхорн вручил ему список. — Это зелья для школьного запаса, — его голос был столь жизнерадостным, что Драко быстро вернулся в тупую реальность. — Всё просто, мистер Малфой. Следуйте инструкциям и… ах да, не забудьте аккуратно наклеить этикетки! Только аккуратненько. Они с самонаклеивающимся заклятьем, но иногда приклеиваются не туда — одна студентка год назад приклеила себе на лоб «Рвотное зелье», представляете! «Да, профессор. Всё, о чём я мечтал — в восемь вечера приклеивать “От головной боли“ на флакон с уксусом. Ради этого я пережил войну.» И профессор ускакал как всегда в отличном настроении. Список зелий был даже не простейший, а примитивнейший. Такие зелья школа должна была закупать, а не делать своими силами. Ой, то есть силами бедных студентов. Драко взял в руки этикетки. Ну да, они были с печатью аптеки из Косого переулка. Слагхорн просто… отмывал деньги? Это дико бесило Драко. Он делал свою работу, но варил зелья с ненавистью. С чистейшей яростью. Они были элементарными — буквально «вскипятите воду, добавьте траву». Впрочем, Драко впервые их варил, поэтому инструкции всё же изучал. На одном этапе в пергаменте было написано: Подождите, пока жидкость не станет радостного фиолетового цвета. «Это ещё что за уровень? Уровень — Поттер справится без очков?!» И пока он психовал и наклеивал очередную этикетку «Настойка ромашки», она прилипла к пальцу, а не к флакону. Вторую он случайно магией располовинил. Третья — застряла на мантии. «Великолепно. Теперь я зельевар и ходячий список аптечного запаса.» В довершение этого худшего дня из возможных, и это ещё при условии, что Тео ничего не учудил, в окно постучалась сова Слагхорна: Пожалуйста, составьте флаконы аккуратно по алфавиту! Мне нравится порядок! Профессор Слагхорн. «Порядок ему нравится… А мне нравится жить, профессор. Но мы оба, видимо, не получим желаемого.» Драко с трудом наклеил последнюю этикетку и злой пошёл в башню. Гостиная была освещена мягким светом — как будто сама атмосфера внутри отказывалась принимать его раздражение. Он уже открыл рот, чтобы выдать всё накопившееся, как тут же наткнулся на странную сцену. Луна стояла посреди комнаты, застёгивая винтажный чемодан цвета брусничного варенья. Рядом сидел её иллюзорный кот и мурлыкал, виляя хвостом, будто прощался навсегда. Она повернулась, слегка удивлённая. — Ты как раз вовремя, Драко. Я уже прощалась с котом. Он не любит сцены прощания, становится сентиментальным. А ты как? Он хлопнул дверью за собой, картинно бросив в сторону кучку этикеток, которые содрал с себя по пути в спальню. — Я как? Я в аду. Вот как. Слагхорн думает, что я его личный фармацевт. Сегодня я сварил десять флаконов валерьянки, пять — ромашки, и три — от метеоризма. Луна невозмутимо кивнула: — Полезные зелья, кстати. Иногда недооценённые. Она подошла ближе, рассматривая его мантию. — Подожди… Протянула пальцы, отлепила ярлычок с его плеча. «Слабительное зелье». Подняла бровь, абсолютно серьёзно. — А почему тут печать аптеки?.. Он прикрыл глаза: — Мне надо покинуть эту школу. Сегодня. Немедленно. Я — Малфой. Я не был рожден для рутинной фармакологии и самоклеящихся ярлыков. Он схватил её за плечи: — Лавгуд, возьми меня с собой, умоляю. Луна что-то призвала и передала ему — это была чашка чая. Вероятно, она знала, что он придёт в бешенстве. Вероятно, знала это ещё до того, как он сам узнал. — Чай? — предложила она. — С мёдом и зверобоем. Успокаивает. Он взял. Потому что спорить с Лавгуд — это как кричать на облако: бессмысленно. Оно всё равно продолжит светиться. Луна вернулась к чемодану. — Так, по пунктам: переводы Тео отдала, хранителя назначила, книжку Джинни отдала… — доносилось тихое бормотание. Драко собирался что-то сказать. Может быть, что без неё гостиная станет тише и скучнее. Но это было неуместно. Она уже была поглощена чемоданом, пальцы ловко застёгивали его, так, как если бы это было не простое действие, а сама жизнь, складывающаяся в нечто неуловимо важное. Затем тихо сказала коту: — Ты скажешь ему, если кто-то придёт, хорошо? Кот фыркнул и исчез в воздухе, как туман. Драко всё-таки усмехнулся. «Была бы возможность, я бы тоже так исчез — без следа, чтобы не наблюдать за этим всем.» Лавгуд уезжает, кот исчез, чай оказался вкусным, а на его мантии обнаружилась ещё одна этикетка. «Сонное зелье». Он махнул Луне рукой, двинулся в душ, предвкушая покой. Когда вернулся — гостиная была пуста. В спальне, перед сном, уже было ритуалом выискивать любимые парящие перья. Драко почти уснул, как вдруг… На его кровати материализовался кот. «Какого хрена?» Драко уже потянул руки с намерением задушить невидимого кота, как тот промурлыкал: — Теодор Нотт. Вошёл в комнату без приглашения. Он мгновенно подскочил, схватил палочку и выскочил в коридор. Дверь в комнату Лавгуд была закрыта. Драко был готов ко всему, но не к этому. Он распахнул её резко — в темноте промелькнул силуэт. Кот не соврал. Свет палочки выхватил фигуру. — Не знал, что ты захаживаешь к Лавгуд по ночам, — протянул Драко. — Или… только когда уверен, что она уехала? Тео поморщил лоб, как будто от головной боли: — Я не… Мне нужно было взять переводы, — сказал он. Только его голос прозвучал так, как если бы он оправдывался перед собой. Драко метнул взгляд на шкаф. Дверца открыта. Тео стоял напротив. Поза напряжённая, как у вора, которого застали на месте преступления, но сам он — непоколебим, будто так и надо. — Ага. Переводы. Конечно, — Драко усмехнулся, медленно сложив руки на груди. — Всё логично: она уезжает, ты приходишь проверить грамматику в её шкафу. Не перепутал ли ты, где она хранит эссе и где — кружево? Тео даже не дёрнулся. — Я проверял, всё ли в порядке. Голос был ровным. Подозрительно ровным. Как у человека, который репетировал эту фразу заранее. — Ну, разумеется, — Драко кивнул с преувеличенным одобрением. — Особенно с её дневником. Ты с него начал или решил по старинке — с нижнего белья? Тео замер. Его глаза, тёмные и упрямые, не отрывались от Драко. Взгляд скорее обвинительный, чем смущённый. Друг выглядел дерзким, но в нём проскользнуло что-то похожее на уязвимость. На полсекунды. — Она его забрала, да? Драко прищурился. — Да, Нотт. Она не идиотка, — он чуть склонил голову, наблюдая, как Тео медленно прикрывает дверцу шкафа. Движение осторожное, словно за ней пряталась не одежда, а личные призраки. Повисла пауза. Та самая, когда оба понимают, что говорить больше нечего, но стоять в тишине неловко. Уходить тоже неловко. Да и спать рано. — Ладно. Раз уж ты тут, — Драко шумно выдохнул, сдаваясь в каком-то бессмысленном бою. — Хочешь чаю? Тео моргнул. Медленно. Как будто не был уверен, что правильно расслышал. — Что? — Завтра учёба, но тебе могу налить огневиски, — Драко фальшиво-радушно усмехнулся, шагая к двери. — У меня есть ромашка и какая-то дичь с цветами, которую она мне подкинула. Можешь выбрать, пока я тебя не сдал. — …А ты не сдашь? — Пока нет, — Драко бросил через плечо, не оборачиваясь. — В гостиной холодно, иди в мою спальню. Только не ройся в ящиках. Когда он вернулся с кружками, Тео уже сидел на пушистом ковре у окна. Колени подтянуты к груди, спина напряжённая, как у человека, который не привык сидеть вот так. Рядом стоял призрачный кот, деловито вылизывая лапу, будто сцена происходила в полном порядке вещей. Окно было приоткрыто. С улицы доносился гулкий шорох — это ветер гонял листья за стеной башни. Драко опустился рядом, протянул кружку. Чай был ромашковый. Успокаивающий, тёплый и подозрительно душный. — Как ты узнал? — Тео заговорил, не глядя на него. — Я вёл себя очень тихо. — У неё стоят охранные чары, — Драко отпил чай, криво усмехнувшись. — Теперь они оповещают меня. Так что, будь добр, не повторяй вторжений. Я не каждый раз буду таким любезным. Тео упрямо смотрел в кружку. — И если ты ещё раз полезешь в её ящики, — продолжил Драко, — оставь всё, как было. Мне потом оправдываться, не тебе. — Я не… — тот скривился. — Ага, ага. Всё ради науки, как всегда, — перебил Драко. Он склонил голову набок, рассматривая Тео поверх кружки, с тем самым выражением лица, с которым обычно разглядывают потенциальный взрывной артефакт — вроде бы безобидный, но ты уже знаешь, чем это заканчивается. Впрочем, Нотт не обманывал. Он в шкафу действительно искал информацию, а не эротику. — Ну? — приподнял бровь, явно ожидая оправданий. Но Тео не спешил. Он даже не взглянул в ответ, просто уставился в темноту за окном. — Ты когда понял, что она тебе доверяет? Драко фыркнул, слегка качнув кружку в руке. — Когда кот посреди ночи мне сообщил, что Нотт вломился в её комнату, — сказал он с ленивой ухмылкой. И они оба, неожиданно, рассмеялись. Это был усталый, неровный смех, как от старой шутки, которую не хочется признавать правдой. Чай остыл, но никто не заметил. — Ты бы уже пригласил её куда-нибудь, — сказал Драко, как будто между прочим. Но пауза, что повисла после, была слишком явной, чтобы быть случайной. Тео моргнул, словно проснулся. — Кого? Драко раздражённо выдохнул, запрокидывая голову назад, пытаясь унять внезапную головную боль. — Лавгуд, Салазар. Кого ещё? Ты по ночам в её комнату захаживаешь — может, уже и на свидание решишься? — Это не то, что ты думаешь, — отозвался Нотт резко. Слишком быстро, как выстрел заклятия. Рука на кружке сжалась, костяшки пальцев побелели. Драко приподнял бровь. Медленно, с наслаждением. Как кот, заметивший мышь, которая пытается притвориться камушком. — А что я думаю? Тео громко выдохнул, словно его выталкивали наружу собственные слова. — Думаешь, у меня есть чувства. А это… это просто… — он взмахнул рукой в сторону окна. — Любопытство. Она странная, согласен. Но это всё. Драко лениво кивнул, откидываясь к стене. — И что ты там хочешь вычитать? — Мы с ней так много работали над моей пироманией… — Тео проговорил с нажимом, будто напоминая себе, зачем он здесь. — Хотел прочитать, что она думает обо мне. Он замолчал. Тишина затянулась чуть дольше, чем нужно. — Лавгуд влезла ко мне в голову, — он продолжил. — Она непредсказуема. А я… я просто хотел понять, как она работает. Это… логическая задача, а не романтика. Понимаешь? Драко кивнул. — Ну, раз уж ты освободил вакантное место в очереди тайных воздыхателей… — Он со вздохом поставил кружку на пол. — Думаешь, у меня есть шанс? Взгляд друга мгновенно стал ледяным. Но уже в следующую секунду он отвёл глаза, словно ничего не произошло. — Она же не в твоём вкусе, — пробормотал он, нахмурив брови. — А может, в моём. Кто знает, — Драко пожал плечами. — Мне, в отличие от тебя, не нужно строить логические модели, чтобы понять, что девушка красивая. Он улыбнулся. Легко, с ноткой насмешки. А Тео всё ещё хмурился. Глаза потемнели. Он будто искал, где у этой улыбки швы. «Да, Нотт. Надо на жизнь смотреть чуть иначе. Но я понимаю, что тебе слишком сложно.» Авторские заметки: 💌  В очередной раз вам не показалось. «Мы все умрём. Но это неточно». Только Тео в этой истории совсем другой.