Глава 27: Рождественские планы

Она знала, что мимбулуса уже нет, ещё до того, как открыла дверь в оранжерею. Это было в воздухе — в лёгкой тяжести, которая тянула плечи вниз, в тишине, где не жужжали мотыльки, в сухом запахе глины, который всегда немного напоминал о смерти. Но всё равно вошла. Шаги отдавались по каменному полу глухо, будто Луна шла не к столу, а к пустому озеру в самый разгар зимы. И действительно, горшок стоял на месте, но земли в нём больше не было. Пустой, как сердце, в котором больше никто не живёт. А на полу, спиной к стене, сидел Невилл. Он не смотрел на неё. Просто сидел. Руки покоились на коленях, пальцы сцеплены. Он был неподвижен, как застывшее время. Луна остановилась в паре шагов. Сначала просто смотрела. Невилл всегда был добрым, мягким. Иногда смешным, иногда неуклюжим, но каким-то по-своему домашним. Сейчас он выглядел иначе. Красные глаза. Они были такими не от ветра, не от болезни. Он не вытирал их, не пытался притвориться, что всё в порядке. Лицо без привычной улыбки стало резче. Сильнее. Чётче. Будто с него сняли старую шелуху и обнажили то, что было внутри: человека, который знает, что значит терять. Луна почувствовала это сразу. В нём больше не было «всё нормально», «ещё подождём», «я придумаю, что делать». Только тишина. Настоящая и взрослая. Такая, которую она знала слишком хорошо. — Он ушёл, — тихо сказал Невилл, не поднимая взгляда. — Я пришёл утром. А земля уже холодная. Луна присела рядом. Сложила руки на коленях, так же, как он. Тишина между ними была как покров. — Я думал, что если ухаживать… если любить, — он сглотнул, — этого будет достаточно. Она не ответила сразу. Просто смотрела на его профиль — острые скулы, чуть дрожащую линию челюсти, влажные ресницы. Невилл вдруг показался ей невероятно красивым. Не от правильных черт, не от того, как падал свет. А потому что он больше не прятался. — Ты дал ему всё, что мог, — сказала она наконец. — Он умер в свете. Это… лучше, чем у большинства. Невилл тихо выдохнул. Голос у него немного сорвался: — Я не думал, что мне будет так больно. Это просто растение. Но… он был рядом с пятого курса, когда я… сам не знал, как быть. — Ты был не один. И он тоже, — прошептала Луна. — Это и есть любовь. Неважно, к кому. Они сидели, и сквозь запотевшее стекло на них смотрело тусклое утреннее солнце. Она чувствовала, как меняется что-то очень важное. Тонкое. Как будто в этом горе они стали одинаковыми. Невилл не улыбался. И в этой неулыбке Луна вдруг увидела мужчину. Настоящего. Не мальчика, не друга, не того, кому она рассказывала о чувствах растений. А того, с кем можно разделить тишину. С кем не страшно молчать. И ей захотелось остаться с ним в этой тишине. Хоть на чуть-чуть. — Я посажу что-нибудь новое, — сказал он, выдержав паузу. — Не сразу. Но… когда буду готов. — А я приду и скажу ему привет, — улыбнулась она. — Даже если он не захочет меня слушать. Невилл кивнул. Медленно. И, наконец, посмотрел на неё. В глазах всё ещё стояли слёзы, но в них больше не было одиночества. Луна протянула ему руку. Просто, чтобы быть рядом. И он взял её. Когда она возвращалась в башню старост, она обдумывала, а что на самом деле поменялось в ней после выходных. Оказалось, что всё не так страшно. Или просто иначе страшно. Папа… он был сломан, но жив. Говорил глухо, но говорил. Смеялся, пусть неуверенно. Когда он обнимал Луну, то она, как и раньше, ощущала знакомую щетину на щеке, а пальцами ощущала знакомую ткань рубашки. Её сердце было легче. Не таким лёгким, как облако. Скорее, как крыло, подбитое, но целое. А Тео… Тот самый случай, когда курс очевиден, а маршрут — нет. Но разве она когда-то пугалась сложной дороги? Башня встретила теплом: догорающий камин, уютный полумрак. Ничего не изменилось. Драко сидел на своём месте, склонившись над учебником. Он был в рубашке с расстёгнутым воротом, волосы находились в лёгком беспорядке. Он поднял глаза, мельком. — Ты вернулась. Вчера? Луна кивнула. Она поставила сумку на пол, села на диван напротив. Какое-то время они молчали. — Как отец? — спросил Драко. — Цел, — ответила она. — Он путает лестницы и забывает, где у него книжные полки. Но он живой. Драко чуть кивнул. — Это лучше, чем можно было ожидать, — он сделал паузу, тяжело вздохнув. — А мне мать на этих выходных прислала письмо, в котором настойчиво предлагала жениться. Ей кто-то отправил копию «Саги»… Луна улыбнулась. — Надеюсь, ты отказался от столь скорого предложения? — Я сказал, что уже несчастен. И менять формат страданий не хочу, — глухо ответил он. Она засмеялась. Легко, почти беззвучно. — Я скучал по твоему смеху, — бросил Драко, не глядя. — Я скучала по нашему безумию, — отозвалась она. — Тут даже стены как будто стали скучнее. Драко усмехнулся, но на лице осталась тень каких-то мыслей, которые он не высказал.

☾☾☾

Драко завтракал в одиночестве, наслаждаясь редкими моментами покоя и искренней обиды на всё живое, когда в окно с глухим стуком врезался семейный филин. «Ну что опять? Топ-десять потенциальных невест? Очередной хит-парад отчаяния моей матери?» Он не спешил подходить. Пусть птица тоже прочувствует всю драму утра. С максимально демонстративным равнодушием Драко распахнул окно, позволив замёрзшему филину театрально влететь в комнату. Пока он мысленно сочинял возражение, как бы дипломатично отказаться от брака с очередной Ботт или Селвин, пальцы уже сами разворачивали холодный пергамент. Драко, милый, Я пересмотрела своё мнение. Иногда художественные высказывания требуют времени для осознания. Твой отец так и не понял, в чём суть сцены у озера, но я нахожу её трогательной. Если это — выражение чувств, то пусть будет так. Желаю тебе и Тео счастья. Жду вас обоих на Рождество. Целую, Мама. Драко перечитал письмо дважды. На третьем разе начал подозревать, не подмешала ли Лавгуд что-то в его кофе. — Превосходно, — пробормотал он. — Мама благословила наши с Тео страдания. Осталось только заказать свадебные костюмы и выбрать начинку для торта. Филин на подоконнике определённо ухмылялся. Драко пошёл на занятия, чувствуя себя персонажем плохо написанной драмы, где его даже не потрудились спросить, хочет ли он принимать участие. На древние руны он ввалился в кабинет раньше обычного и сразу встретился глазами с Тео, который как раз выслушивал комментарии от профессора Феннер. Драко скользнул взглядом по преподавательнице. Как всегда на ней было короткое чёрное платье вместо мантии. Просто полное равнодушие к холоду. Мелькнула недобрая мысль о Пэнси, которая зимой тоже рисковала обморожением ради демонстрации новых нарядов. И на этих тонких тканях согревающие чары держались примерно так же плохо, как приличие на ежегодной вечеринке Тео. «Иногда мне кажется, что таких женщин греет не магия, а тщеславие.» Профессор Феннер на мгновение остановилась, скосила взгляд на Драко, как будто отмечала его в списке ускользающих возможностей, и вернулась к беседе, словно ничего не произошло. «Отлично. Ещё одна сцена в этой дешёвой пьесе. Интересно, я тут в роли любовника или разочарованного мужа?» — Мистер Нотт, вы снова стали холодным, — проговорила она с лёгким упрёком, уткнувшись в пергамент. — В тексте не хватает огня. Глаза Драко медленно округлились. Возможно, он что-то упустил? И Феннер всё же удалось забраться к Тео в штаны? Раньше она так прямолинейно не высказывалась. Нотт, впрочем, даже не моргнул. — Прикажете переписать, профессор? — лениво, с лёгкой бравадой отозвался он. В класс стали стекаться студенты, но Феннер и Тео словно жили в параллельной реальности, полностью игнорируя их существование. Пэнси, проходя мимо, споткнулась на ровном месте, глядя на эту сцену. Феннер улыбнулась. — Будьте так добры, — мурлыкнула она, продолжая сверлить Тео взглядом. Когда Нотт, наконец, занял место рядом, Драко машинально склонился к нему. — Что это, Салазар его подери, сейчас было? — прошипел он. — Ты только что пережил эмоциональный допрос Феннер и даже не вздрогнул? — Она мне надоела, — коротко бросил Тео, прикрывая глаза. — Слишком много метафор и слишком мало рун. Драко задумался. «Если это результат целительства Лавгуд... У девчонки блестящее будущее. Особенно если она когда-нибудь начнёт брать оплату галеонами, а не листочками или светом души. Хотя… Тео вообще платил ей за все эти услуги? Или он, как обычно, соскользнул с крючка?» Из мыслей его вывела Феннер, которая с выражением хищницы ходила кругами вокруг их парты и потребовала от Тео прочитать и перевести какой-то довольно сложный отрывок из учебника. — Посмотрим, сможете ли вы удержать внимание без посторонней помощи, мистер Нотт, — сказала она с мягкой угрозой в голосе. Это прозвучало так, что Драко захотел тут же запереть Лавгуд в башне старост — на всякий случай, чтобы цела осталась. Если Феннер узнает, кто именно помогает Тео с концентрацией, Луне лучше заранее учиться быстро бегать. Но, на удивление, профессор до конца урока вела себя сдержанно. Ну, настолько, насколько это возможно, когда твоя аура постоянно напоминает классу о хищной опасности. Драко догнал Тео уже в коридоре. Тот сунул в карман пергамент с рунами и выглядел чертовски довольным собой. Как кот, который наконец-то поймал муху. — Слушай, — лениво начал Драко, на всякий случай держась чуть позади, — я тут подумал… Ты вообще Луне платишь? Нотт остановился, приподнял бровь — мол, и это всё, ради чего стоило тормозить ход мысли? — За что именно? За просветление в области древних рукописей? Или за первую помощь при кошмарах? — За весь сервис в комплексе, — невозмутимо ответил Драко. — Я слышал, хорошие целители берут больше, чем платят за артефакты на аукционах. А она тебе, гляди-ка: и сны латала, и пироманию тушила, и редкую книжку притащила. Теперь ещё руны за тебя переводит. Бесплатный сыр, Нотт. Сам знаешь, где бывает. Тео ухмыльнулся уголком рта. — Я плачу ей своим обаянием. Драко скривился, словно его заставили выпить уксус. — Надеюсь, ты оставляешь чаевые. А то в один прекрасный день она тебе счёт предъявит. И вряд ли в галеонах. Будешь ходить по берегу и ракушки для неё собирать в корзинку. Нотт, похоже, счёл разговор исчерпанным и просто пошёл дальше, даже не обернувшись. Драко обречённо вздохнул и потащился следом. Все оставшиеся уроки он отсидел по инерции. Он слушал и записывал лекции, выполнял задания, отвечал на вопросы профессоров. «Нотт, неблагодарный гад. Хотя… я ведь и сам не лучше?» Только он, в отличие от некоторых, не станет всё списывать на своё неотразимое очарование. Драко Малфой всегда поступал правильно. Или хотя бы пытался. Кое-что в этот день его однозначно порадовало. На обед было его любимое жаркое. Простое, ароматное, родом из тех воспоминаний, о которых вслух в мэноре говорить было не принято. Дома мать считала подобную пищу недостойной. А эльфы и вовсе, узнай они, чем питается в школе наследник древнего рода, получили бы коллективный инфаркт. Драко ел с явным удовольствием, пока взгляд его не зацепился за Блейза. Нет, сегодня он не смотрел на него с привычным аналитическим взглядом и в этом заключалась основная проблема. Тот уставился в пустоту. Драко нахмурился. — Забини? — коротко бросил он. Блейз моргнул, словно его выдернули из-под воды, и взглянул на него потерянно. Взгляд был слишком открытым для человека, который гордился тем, что умеет держать дистанцию. — Всё нормально, — глухо сказал он. Это «нормально» звучало так, что Пэнси даже отложила вилку. — Всё отлично, — добавил Блейз с натянутой усмешкой. — Просто размышляю, кого первым убить: адвоката или клиента. Тео лениво поднял бровь: — Ты что, записался в стажёры к последователям Змеелицего? А нас не предупредил? — Почти, — хрипло усмехнулся Блейз. — Магическое право. Дафна склонила голову набок: — И что там такого? Блейз дернул уголком рта в пародии на улыбку. — Дело о разводе, — пояснил он. — Семейное проклятие. Скрыли от супруга перед браком. Скука смертная. Пэнси прищурилась: — Ты выглядишь так, будто это твой развод. Блейз покачал головой. Медленно, устало. — Проблема даже не в проклятии, — сказал он. — Проблема в том, что человек, которого ты считаешь своим, может предать тебя ещё до того, как ты поставишь подпись. Стол поглотила короткая, тяжёлая тишина. Пэнси первой нарушила её, тихо, почти не глядя на него: — Иногда легче иметь врагов, чем семью. Драко вздохнул, глядя в потолок. — По крайней мере, враги честнее, — сказал он. А про себя подумал, что во всей этой проклятой истории с браками, контрактами и наследием самое страшное — это не потерять галеоны. А осознать, что ты был один с самого начала. Он бы точно не смог никому довериться. Драко не мог доверять даже себе, что уж говорить о других. «Лавгуд?» Он едва заметно усмехнулся. Выбор иррациональный, безрассудный и одновременно единственно разумный из всех возможных. «Да, она красивая. Да, чистокровная. Да, с ней меня перестанут бояться. Да, она не дура, она героиня. Да, с ней не будет интриг.» Но почему-то от этого идеального портрета на душе стало только горестно. И именно поэтому он не должен был позволять себе даже надеяться на такой расклад. Когда вечером он вернулся в башню старост, в гостиной было тихо и уютно. Луна сидела босиком на диване, в одном из своих странных нарядов. Закутавшись в огромный мягкий шарф, она читала книгу. «Над её стилем предстоит серьёзная работа.» Драко остановился перед ней, чувствуя себя не самим собой. — Лавгуд, — сказал он куда резче, чем хотел. Она подняла глаза и улыбнулась. — Привет, Драко! — её голос был привычно тихим и радостным одновременно. Он неловко переложил в руках мешочек с галеонами. — Это тебе. За услуги. Она моргнула. — Какие? — Все, — упрямо сказал он. — За мой сон, за кошмары Тео, за руны, за… за всё. Луна медленно закрыла книгу, глядя на него так, будто он предлагал ей часть какой-то безумной игры. — Я ничего не продавала, — сказала она мягко. — Я знаю, — Драко нахмурился. — Но ты тратишь на нас время. И силы. И… я не хочу быть тем, кто это принимает, как должное. Он протянул ей мешочек. Она уставилась на него так, будто увидела новый вид жуков. А потом легко улыбнулась. — Драко, если бы я брала плату за помощь друзьям… — она встала и подошла ближе. — …я бы уже давно купила себе новый дом. Он неловко хмыкнул. — Ну так построй второй. Она рассмеялась тихо, почти шёпотом. И накрыла его руку своей. — Спасибо, что подумал об этом. И, к его ужасу, вернула мешочек ему обратно. Драко стоял, чувствуя тепло её пальцев, и вдруг понял: за этот долг не расплатиться ни галеонами, ни особняками. «Зачем ты всё так усложняешь, Лавгуд. Тео расплачивается обаянием, а мне чем? Выгодный брачный контракт составить?» Такому повороту обрадовались бы Пэнси и сёстры Гринграсс, но не эта кукольная блондинка. И когда Луна обернулась к своей книге, он молча сунул мешочек в карман её халата. Очень быстро. Почти незаметно. Но она, конечно, заметила. Луна с удивлением посмотрела на него. — Драко… — Поздно, — буркнул он и гордо удалился в спальню, попутно споткнувшись о диван. Драко переоделся для практики и решил, что на сегодня хватит мыслей. Для него зельеварение было своего рода медитацией: внимание насильно переключалось на дело, и он мог хоть немного отдохнуть от навязчивых размышлений. Привычный маршрут. Дверь лаборатории. Драко шагнул через порог и коротко кивнул. — Добрый вечер, профессор, — сказал он без особого воодушевления. — О, мистер Малфой! Прекрасно, что вы зашли, — расплылся в улыбке Слагхорн и широким жестом указал на стул напротив. — Пожалуйста, присядьте. «Вот и настал мой Рагнарёк. Хотя нет, Рагнарёк — это к Тео. У меня скорее персональный Армагеддон.»

Он опустился на край, собираясь улизнуть при первой возможности. — Скоро Рождество, — Слагхорн доверительно понизил голос, — Прекрасное время для семьи, не так ли? Драко мысленно скривился. «Не в моём случае.» — Я полагаю, вы проведёте праздник с вашей очаровательной матушкой? — с наигранной лёгкостью спросил профессор. — Ведь, увы, отсутствие одного родителя так… печально сказывается на праздничном настроении. Драко поднял глаза. «Спасибо, профессор. Напомните ещё раз, что отец гниёт в Азкабане, а то вдруг я забыл» — Нарцисса, должно быть, очень одинока в эти времена, — продолжал Слагхорн с масляной заботой. — Скажите, мистер Малфой, она предпочитает розы или орхидеи? Драко моргнул. «Ага. Вот к чему всё это вело.» Профессор смотрел на него с таким видом, будто уже выбирал ткань для свадебного фрака. Драко выдержал паузу, а потом с невинной вежливостью произнёс: — Мама обожает орхидеи. Особенно редкие виды. Он почти услышал, как профессор затаил дыхание от счастья. — Но, — он сделал вид, что вспоминает, — она признаёт только дикие сорта с островов Драконии. «Интересно, там водятся орхидеи?» — Ах… — лицо Слагхорна вытянулось. — Их крайне сложно достать в декабре, — добавил Драко как бы между прочим. — Цветы нужно срывать на закате в туманную погоду, иначе потеряют аромат. Он кивнул, изображая трагическую серьёзность и продолжил: — Мама очень чувствительна к ароматам. Неверный букет может испортить весь вечер. Слагхорн выглядел так, будто внутренне уже молил о пощаде. «Добро пожаловать в реальный мир, где за Малфоями приходится бегать быстрее, чем за шмелями в июне.» Драко встал, бесстрастно кивнув: — Приятных поисков, сэр. И, не оборачиваясь, вышел, ощущая, как тяжесть этого чудесного поручения красиво упала не на его плечи. Он вернулся в башню. — Драко? — Луна подняла голову. — Я думала у тебя практика. «Блять… Зато ушёл красиво.» Впрочем, возвращаться было бы глупо. Пусть Слагхорн сам варит свои зелья первой необходимости, ведь Драко уже щедро поделился с ним бесценной информацией. — Драко? — повторила Лавгуд. Он сфокусировал на ней взгляд, медленно возвращаясь из своих мыслей. — Лавгуд, — устало протянул он, — ты пьёшь огневиски?

☾☾☾

С утра Тео получил сову. Чернильщик назначил встречу в Хогсмиде на ближайшую субботу. Нервный импульс прошёл по телу, оставляя за собой странную смесь нетерпения и тонкого, липкого страха. Концентрироваться на уроках стало задачей уровня невыполнимо. С одной стороны, хотелось сорваться с места и рассказать Малфою всё немедленно. С другой — что-то цеплялось внутри, требуя оставить это при себе. «Я должен пройти через это сам.» Начиналась подготовка к экзаменам. А Тео чувствовал себя так, будто участвует в побеге из Азкабана: внутри клокотало всё — от нетерпения до чистого бешенства. Жизнь не просто шевелилась — она кипела, плевалась ядом и, кажется, радовалась процессу. Он выскользнул из класса магловедения, не дожидаясь Драко, и направился в сторону Большого зала. Магловедение после войны стало обязательным. Очередная великая реформа: теперь все должны были признать, что маглы существуют, и, что особенно больно для некоторых, умеют жить без магии. Драко относился к предмету так, как порядочный слизеринец относился бы к кишечной инфекции: притворялся, что её нет, но тихо страдал. Тео же слушал лекции вполне искренне. И всё ещё рассматривал вариант сбежать в магловский мир и сгинуть где-нибудь на задворках Лондона или Парижа, где никто не спросит о его родословной. Если бы он не был Тео Ноттом, может, записался бы на практику по этому предмету. Но туда шли в основном маглорождённые — те, кто ещё помнит, чем отличаются интернет и интернат. Хотя и для них задача была не из простых: ежегодно школа требовала убрать из учебных материалов мусор вроде «маглы топят ведьм» и заменить его на реальность — аргументированную, доказанную и желательно с графиками. Тео шёл по тусклому коридору, когда услышал знакомый треск голосов за поворотом: — Я видела, как Тео поправил мантию Драко. Всё-таки, пара? Или просто уважение к дорогим вещам? Он поморщился так, словно на язык ему попал пепел. «Я случайно задел его, когда чихнул, идиотки. Но давайте, сочините мне новую главу.» Вздохнул и пошёл дальше, даже не замедлив шаг. Сделал вид, что не заметил их. Тео прекрасно слышал, как они резко замолкли и затаили дыхание. Словно ожидали, что он сейчас обернётся и подожжёт их одним взглядом. Честно говоря, мысль была заманчивой. Тео сел за стол, и его взгляд мгновенно упал на порцию тушёной говядины, хорошо знакомую и любимую. Не то чтобы он был гурманом. В Хогвартсе радоваться еде — вообще странное извращение. Обычно всё сводилось к простой задаче: съесть, чтобы не сдохнуть. Но сегодня… Сегодня перед ним стояло почти что счастье в тарелке: ароматное, мягкое мясо. Не сдерживаясь, он положил себе приличную порцию. Больше мяса, меньше картофельного пюре, больше смысла в жизни. Взял вилку, повертел её в пальцах, наблюдая, как лениво поднимается пар от горячего блюда. И как раз в этот момент краем глаза заметил Пэнси. Та сидела левее, улыбаясь и хихикая в маленькое круглое зеркальце, словно ждала признания в любви. «Не я один схожу с ума.» С трудом подавив желание закатить глаза, Тео склонился чуть ближе, фальшиво-учтиво осведомившись: — Стоило догадаться, что ты не по астрономии проект делаешь, а по астрологии. Пэнси дёрнулась, как ужаленная, глаза сузились в тонкие щёлки. — К твоему сведению, герой-любовник, я читаю новую главу о тебе и Драко, — прошипела она с такой ядовитой сладостью, что от неё могло начаться отравление. Тео посмотрел на зеркальце. Потом на Пэнси. Потом снова на зеркальце. «Быть того не может.» В этот момент за стол сели Драко и Блейз. Тео поспешно вернулся к тарелке и сосредоточился на мясе. Мясо было безопасным. Еда не пыталась его публично уничтожить. Пэнси, продолжая хихикать, с интересом наблюдала за ним, всё ещё держа зеркальце перед собой. — Да, Тео, — сладким голосом сказала Пэнси, — по платной подписке можно подключить своё зеркало к сети заклинаний. Можно читать где угодно: в кровати, на уроках… в душе. Тео поперхнулся, с удивлением поглощая её слова. Он глубоко вдохнул и не смог удержаться от тихого возмущённого выдоха. «Они на этом ещё и деньги зарабатывают?!» Пэнси хищно ухмыльнулась, будто только что победила его в войне умов. Вся эта ситуация так и вопила о вмешательстве колдомедиков. Драко, уставившись в пустую тарелку, отстранённо пробормотал: — Не припомню, чтобы на мой счёт шли отчисления. Пора писать адвокату… На этих словах Блейз театрально положил руку на запястье Драко, как магловский священник на исповеди. — Парни, вам бы стоило иным образом собирать свои проценты. Почему вас всему нужно учить? Или вы на самом деле так влюблены друг в друга, что даже своей славой пользоваться не можете? Пэнси захлопнула зеркальце с лёгким звоном, как будто подводя жирную черту под всей их жизнью. — Как там твоя инвестиция, Забини? Проценты капают? — поинтересовалась она. Тео вдруг понял, что мясо в тарелке было уже почти уничтожено. Он машинально жевал последние кусочки, не чувствуя ни вкуса, ни удовольствия. — Меня там снова нет! — взорвался Блейз так, что Тео даже моргнул. — Эти твари украли мои галеоны и даже не вставили сцену в бане! Тео и Драко одновременно подняли головы. — Что?! — не унимался Блейз, отшвырнув в сторону салфетку. — Нотт, ты мне сам отказал в помощи! Мне пришлось выходить на авторов напрямую… Тео уставился на него так, словно впервые увидел. — Ты заплатил им? Чтобы они… вписали тебя в фанфик? — Я вложил, между прочим, серьёзную сумму, — обидчиво отрезал Забини. — В культуру. В талант. В то, чтобы имя Блейз Забини не растворилось в серой пыли послевоенной прозаичности. Тео даже дышать забыл от этой демонстрации глупости. Драко, едва вскинув бровь, молча выразил коллективное разочарование. Тео усмехнулся: — Никогда бы не подумал, что ты услышишь «тебя невозможно купить», и обидишься. Он неторопливо встал, бросая через плечо довольную реплику, и направился к выходу, забирая с собой последнюю каплю здравого смысла. И краем глаза поймал её. Луна сидела в одиночестве, подпирая щёку рукой, а другой крутила в пальцах финик. Сосредоточенная, задумчивая, будто вся школа существовала где-то за стеклянной стеной, а она жила в другом ритме. «Финики?» Он быстро оглядел столы. Никаких фиников в помине. Тео хмыкнул, не особо удивлённый. «Конечно. Наша Луна питается магией воздуха и случайными экзотическими фруктами.» Сердце неприятно кольнуло. Не жалость. Скорее странная нежность к тому, как ловко она оставалась чужой в любом месте, куда бы ни попала. Как будто весь Хогвартс был одной огромной вечеринкой, на которую её не приглашали, и ей было всё равно. После учёбы он переписал остатки перевода в более огненном стиле для Феннер, и решил заглянуть в гости к Малфою. И, конечно, к Луне. Он хотел было постучать в дверь, но зачем церемониться. Они и так знали, что он умеет входить куда захочет. Тео толкнул дверь, мягко и уверенно, как человек, который всю жизнь привык, что его ждут. И, конечно же, увидел их. Драко и Луна. Вместе. «Ну конечно, прервал чаепитие века.» Он прекрасно знал, что между ними ничего нет. И это знание ни капли не помешало его сердцу больно сжаться, будто кто-то прижал его к стене. Потому что сердце, как всегда, работало быстрее мозга. Драко поднял взгляд. В его руках была булочка choux à la crème. Очевидный трофей. Видимо, Нарцисса испекла их сама и отправила сегодня с филином. Тео подошёл ближе. Ну, конечно. На подносе оставалась последняя и ещё пара крошек. Зная аппетит Малфоя к этому безобразию, Тео был уверен: Луна всё ещё ест своё первое пирожное. Именно в этот момент она как раз аккуратно откусила небольшой кусочек. Неторопливо, почти задумчиво, как будто дегустировала не десерт, а само течение времени. — Присаживайся, Тео, — кивнул на диван Драко. — Чаю? Булочку шу? Тео опустился рядом с Луной. «Нет уж. Не собираюсь участвовать в этом спектакле жизни.» Он слегка мотнул головой. Вроде бы отказался от предложения, но взгляд его всё равно невольно прилип к подносу. Пирожные выглядели… подозрительно аппетитно. И, конечно, именно в этот момент Малфой нагло забрал последнее. Тео фыркнул про себя. И тут Луна, словно почувствовав его внутреннюю борьбу, молча протянула свою. Надкусанную. Он нахмурился. «Ты издеваешься.» Внутри всё затопило умилением, от которого хотелось выть в подушку. — Нет, Лавгуд, — отрезал он, голосом, который звучал слишком резко для его собственных ушей. — Благодарю за заботу. Он щёлкнул пальцами, призывая чашку, и налил себе чаю. Это было что-то с персиками, явно выбор Луны. — Моя мать прочитала «Сагу», — невозмутимо сообщил Драко. — Ей кто-то отправил. Теперь она ждёт тебя на Рождество. Тео едва заметно скривился. «Превосходно. Я вообще-то планировал провести Рождество с одной блондинкой.» Он на мгновенье повернул голову и время словно споткнулось. Луна ела шу. Каждое движение было медленным, естественным, почти ритуальным. Крем уцепился о подушечки пальцев, и она, не задумываясь, аккуратно облизнула их. Без намёков. Без попыток соблазнить кого бы то ни было. Вся её фигура была сосредоточена на этом простом, интимном жесте. Тео замер. Он ощущал, как в нём что-то сдвигается. Как будто внутри кто-то шепчет: «Смотри. Смотри, пока можешь». Взгляд задержался на пальцах, потом медленно переместился на лицо. Тео не мог понять, что именно он чувствует. Это было странное сочетание убаюкивающей тишины и… чего-то большего. Он не мог отвести взгляда. Вроде бы ничего особенно важного не происходило, но в этот момент всё казалось замедленным, все движения сливались в одном жесте — в том, как она касалась крема, как губы слегка приподнимались после каждой маленькой, осторожной паузы. — Нотт?.. Тео вздрогнул. Драко сидел напротив, приподняв брови, и внимательно изучал его. Луна наконец подняла взгляд и заметила его. Тео ощутил, как мышцы напряглись. Он не знал, как правильно отреагировать. Поэтому выбрал самое безопасное — холод. — Ты только не говори, что это твой новый способ завоевания сердец, — хладнокровно бросил он. — Не думаю, что это сработает на слизеринцах. «Уже сработало. На двух слизеринцах.» Он сам не знал, почему сказал это. Но внезапно всё стало каким-то слишком реальным. Каждый жест Луны казался настолько открытым и нежным, что его замороженное спокойствие едва сдерживало что-то более глубокое. — Может, мне вас оставить вдвоём тут? И вернёмся к беседе, когда ты будешь способен на разговор? — в голосе Драко сквозила тонкая истерика. Тео встряхнул головой, желая сбросить с себя тяжесть. — Ты может быть не в курсе, но я не могу покидать Хогвартс или мэнор, — отрезал он. Драко только ухмыльнулся: — Моя мать решит этот вопрос. Тогда я отправлю ей письмо… Тео поднял взгляд: — Я ещё не решил. Драко поперхнулся чаем, хмыкнул и, с довольной ухмылкой, продолжил: — Какие такие дела у тебя, Нотт? — он вскинул обе руки, будто сдавался. — Всё-таки я был прав, когда подумал, что у тебя роман с Феннер? Вы решаете, где провести каникулы: в мэноре или в пустых классах? Луна замерла. Её рука с чашкой застыла на полпути ко рту, а взгляд, стеклянный и ускользающий, ушёл куда-то вдаль. Тео сразу заметил её реакцию. Он чувствовал, как её эмоции обрушиваются на него. Всё её поведение было слишком… откровенным. Драко не остановился: — Я сам в шоке, Лавгуд, — он покачал головой с нарочитой драматичностью. — Видела бы ты моё лицо вчера, когда Феннер сказала ему, что ей не хватает его огня. Огня, Мерлин! Луна не шевелилась, но нервно сглотнула. Маленькое движение, которое было для Тео громче любого крика. Он больше не мог этого выносить. — Прекратите, оба! — вспыхнул он. — Малфой, нет у меня ничего с Феннер! Он резко повернулся к Луне. — И ты тоже, кончай драматизировать. Вы думаете, мне с ней легко общаться? Это я тут единорог, на которого охотятся, а не вы! И ни от кого из вас нет ни намёка на поддержку! Он почти задохнулся в этой вспышке ярости. Луна выдохнула, но её лицо оставалось всё таким же неподвижным, холодным. Ни злости, ни обиды. Только что-то ускользающее, неуловимое, что Тео не мог ни ухватить, ни назвать. И от этого становилось только хуже. Тео поднялся с дивана. Жест резкий, почти решительный. Но даже в этом движении сквозила усталость, как трещина в стекле: незаметная, но неизбежная. — Мне нужно кое-что уладить. Завтра скажу ответ, — буркнул он, не глядя ни на Драко, ни на Луну. Не дожидаясь реакции, он выскользнул из гостиной. Шёл быстро, почти бегом, будто мог убежать от того, что гудело у него под кожей. «Может стоит сказать Малфою?» Лестница. Коридор. Ещё лестница. Хогвартс тянулся перед ним, как дурной сон. «И что скажу? Что у меня с Лавгуд воображаемая история, слепленная из обрывков эмоций и недостатка сна? Блестяще, Нотт. Просто блестяще.» Он добрался до спальни, захлопнул за собой дверь и тяжело прислонился к ней спиной. Потом машинально — душ, руна, зеркало. Смотрел в отражение, как на чужого. На цепочку с её серьгой. Он носил её без чар сокрытия. Просто прятал под одеждой. Странная, больная форма честности. И тайна, которую он охранял яростней, чем саму свою жизнь. Блейз, кажется, уже пришёл в себя после своей драмы о браках и снова был готов играть роль надоедливого гения социальных убийств. Тео сел на край кровати и под излишне внимательный взгляд Забини достал зелье. — Ты серьёзно, Нотт? Опять? — Блейз даже не старался скрыть довольство. Лёжа на кровати, он излучал ленивую язвительность. — Что там, миссия по самоконтролю снова провалилась? Тео открыл флакон, сделал глоток. Горечь на языке казалась даже приятной. Всё, что угодно, только не думать. — Забини, займись собой. Это не твоё дело. Он сказал это ровным тоном. Почти равнодушным. Только пальцы сжали стекло чуть крепче. Блейз ухмыльнулся, перевернулся на живот, водружая голову на руки, как зритель на представлении. — А я думал, что у тебя всё схвачено, — лениво протянул он. — Любимая маска холодного психопата и всё такое. А ты вон — на кровати, с зельем в руках. Поплачь мне ещё, Нотт, давай. Он подмигнул. Настолько нарочито, что Тео захотел швырнуть в него подушкой. — Пошёл ты, Забини. Ты не в моём вкусе. — Я, может, и не в твоём вкусе, — согласился тот, ничуть не обидевшись, — но ты, похоже, в серьёзной нужде. Тео молчал. Зелье обжигало горло. Он хотел бы сказать что-нибудь саркастичное, злое. Но язык отказывался сотрудничать. — Не могу представить, что ты с этим делаешь, — философски добавил Блейз. — Прячешь, злишься, травишь себя успокоительными. Прекрасный план, Нотт. Шедевральный. Тео поднял на него тяжёлый взгляд. — Ты думаешь, что всё знаешь, да? — холодно спросил он. Забини фыркнул. — Я знаю, что ты издеваешься над собой. И притворяешься, что всё нормально. Как обычно. Он снова улёгся, беззлобно и насмешливо, будто между ними не звенела сейчас ледяная тишина. Тео сжал челюсти. Хотел бы сказать, что Блейз ошибается. Что всё под контролем. Но единственное, что было под контролем, — это рука, крепко сжимающая цепочку на его груди. — Просто оставь меня в покое, Блейз, — тихо бросил он. — Не бери это на свой счёт. Тео погасил свет около кровати, повернулся к стене и провалился в сон. Для него кошмар перестал быть кошмаром. Теперь это был личный угол тишины, где он мог наконец думать. Где никто не мешал быть собой и поджигать без свидетелей. И, если уж совсем честно, ему там очень нравилось. Он опустился на диван перед камином, вытянув ноги. Тишина казалась почти доброжелательной. Хотя настроение ему всё равно подпортили. Приглашение Нарциссы. Праздничный ужин в кругу семьи Малфоев… То есть в кругу семьи Малфоев и одного явно лишнего Нотта. Тео был уверен, что проведёт каникулы в школе. Но теперь ему предстояло стать молчаливым свидетелем того, как выглядит настоящая материнская любовь. Без шанса на побег. «Прелесть какая перспектива. Спасибо, Малфой. Настоящий друг.» Тео мрачно надеялся, что Луна согласится остаться на каникулах в Хогвартсе. Тогда хотя бы не пришлось ежедневно напоминать себе, что у него нет ни матери, ни уютного семейного круга. А Нарцисса была слишком идеальной матерью. Слишком. И Тео откровенно этого не выдерживал. Он ощутил приближение. Тео каждый раз пытался подобрать этим ощущениям определение и каждый раз терпел неудачу. Сейчас это было похоже на то мгновение, когда ты знаешь, что дождь вот-вот начнётся: ещё нет ни капли, но в воздухе уже стоит напряжение, густое, предательское. Поднялся с дивана слишком резко. Вовремя, чтобы увидеть, как перед ним появляется Луна, тепло светящаяся изнутри, будто кто-то растопил в ней целую вселенную. Она была в том же наряде, что в их первую встречу здесь: бледно-фиолетовая кофта с длинными рукавами и… эти чёртовы шорты. Тео зацепился взглядом за них. На её левом бедре тонкой серебряной нитью была вышита россыпь звёзд. Он раньше этого либо не заметил, либо был слишком труслив, чтобы рассмотреть. Сейчас уже было поздно отводить глаза. Луна шагала к нему уверенно и Тео подумал, что если бы кто-то спросил его, как выглядит его дом, он бы, вероятно, соврал. Потому что ответ был прямо перед ним. Босиком, в шортах со звёздами, с лукавой улыбкой и взглядом, в котором можно было утонуть и даже не заметить. Когда она поднялась на цыпочки, чтобы коснуться его губ, он не стал притворяться. Просто притянул её ближе и поцеловал. Тепло. Мягкость. И… Сладость? Он удивлённо замер, чувствуя на языке что-то невесомое, карамельное, со сливочным послевкусием. Почти смущённо отстранился, глядя в её глаза. Луна коснулась его губ кончиками пальцев, усиливая остаточный вкус. — Ты должен был их попробовать, — прошептала она. — Я доела пирожное перед тем, как лечь спать. «Это я должен был первым додуматься до такого, не она.» Тео только выдохнул, обхватывая её за талию. И подумал, что, возможно, впервые в жизни его реальность стала слаще любого сна. Закрыл глаза на миг. «Она меня поняла. И решила играть. Но если я не буду осторожен, она меня разнесёт в щепки.» Он склонился снова и поцеловал Луну жадно, глубже, сдерживая предательский трепет внутри. Затем сделал шаг назад, удерживая её взгляд. И, сохраняя самое невозмутимое выражение лица, заговорил: — Ты ведь не думала, что я позволю тебе пропустить возможность провести Рождество со мной? Тебе ведь ещё не приходилось видеть, как я развлекаюсь на праздниках. Всё же, возможно, ты могла бы узнать, что значит провести каникулы в компании Нотта. Тео приподнял бровь, с видом полного самодовольства, ожидая, что она немедленно согласится. Луна слегка улыбнулась, но её лицо стало задумчивым. — Я хотела провести каникулы с папой, — сказала она мягко. Тео замер. На мгновение внутри всё обрушилось: он предложил, а она… «Конечно. Её отец.» Он ощутил, как знакомая злость и горечь туго стянули грудную клетку. — Ах да, — он насмешливо выдохнул. — Твой отец ведь теперь на свободе. Забыл об этом. Он резко сделал шаг в сторону, желая физически вытолкнуть из себя эту вспышку обиды. Но через миг уже взял себя в руки. — Но ты каждый год была с ним, правда? Может, в этом году можно что-то изменить? Эльфы принесут нам сюда всё, что захочешь. Мы можем… — его речь звучала торопливо. Он споткнулся на словах, не веря, что ему приходится уговаривать, — мы можем просто бездельничать, пить горячий шоколад и есть пирожные. Никаких гостей. Никаких обязательств. Он замолчал, проклиная собственную слабость. Но всё равно добавил: — Прости, что не зову тебя в мэнор. Я ненавижу это место. Слова сами вырывались. Как будто, если он скажет их все сразу, Луна не успеет отказаться. — Но я мог бы показать тебе домик на дереве. Он настоящий, не только в снах. Там тепло. Там спокойно. Прошлое Рождество ты была с отцом, а теперь хорошо бы сменить обстановку. Он смотрел на неё исподлобья. Казалось, от её ответа зависит куда больше, чем просто зимние каникулы. Луна слегка наклонила голову, её улыбка стала печальной. — Тео, — тихо сказала она. — Прошлое Рождество я провела в плену. Он не сразу понял. Моргнул. «Плен?..» — Что? — выдохнул он. Голос стал резче, чем он хотел. Луна пожала плечами, спокойно, почти отрешённо: — Я была в подвале Малфоев. Три месяца. Ты не знал? Он пытался осознать услышанное. — Повтори. Я… Я ослышался. Она просто молча стояла и смотрела на него. Значит, не ослышался. Внутри Тео что-то взорвалось. Это не могло быть правдой. «В их доме. В доме, где я когда-то ел за их столом? Где Нарцисса вела со мной светские беседы, как ни в чём не бывало?» Пальцы сжались в кулаки. В животе скрутило от ярости и вины, которую он не мог полностью осознать. «Почему я этого не знал?! Почему никто не сказал?» Хотелось что-нибудь разбить. Сжечь. Стереть. Но после того, что Луна пережила, он не мог позволить себе взорваться перед ней. Не теперь. «Она улыбается. Она улыбается, будто это ничего не значит.» Тео посмотрел ей в глаза и понял: его злость не на неё. На самого себя. На тот мир, которому он принадлежит. Пока она страдала, он развлекался в магловских клубах. И чувство безмерного уважения к ней ломало грудную клетку ещё сильнее. «Почему вообще с ней это случилось?!» Он резко шагнул к Луне, обхватил за плечи, притянул к себе и зарылся лицом в её волосы. Не спросил, не объяснил. Просто молча прижал к себе. «Как я могу претендовать на неё теперь?» Рука невольно скользнула вверх, чтобы прикрыть её голову, словно защищая от всего, что было. И от себя самого тоже. — Никто больше не похитит тебя. Никогда, — сказал он. Луна обняла его в ответ. — Я выбрала жить. Выбрала верить. И выбрала тебя, — прошептала она, подняв голову и заглянув ему в глаза. — Ты — не моя боль, Тео. Ты — мой свет. Она точно ощущала, как сильно бьётся его сердце. И знала, как вся эта ситуация разрывает его изнутри. — Я не заслуживаю тебя, — он прошептал почти беззвучно. Она легко улыбнулась. — Я ведь тоже не заслуживаю звёзд. Но они всё равно смотрят на меня. Её холодная ладонь коснулась его шеи. В ответ на это действие Тео провёл пальцем по её скуле и осмелился поцеловать. Очень бережно и медленно. С таким количеством нежности, что Луна начала дрожать. Сам того не понимая, он вновь искал прощение. Разрешение быть рядом. В памяти вспомнил упрёк Малфоя: Тео не отплачивает ей тем же. Это было правдой, он действительно давал ей мало. А хотел бы дать всё. Но вот она стояла перед ним. Не обвиняющая. Не ломающаяся. Рассказывающая о трёх месяцах в плену так, словно говорила о капле дождя, стекающей по стеклу. А Тео не мог дышать. Он — который всегда всё знал. Всегда всё просчитывал. Всегда держал других на расстоянии. Он — который считал, что видел Луну насквозь. Не увидел этого. И теперь, когда она смотрела на него без страха, без упрёка, ему хотелось разорвать себя на части. Луна одной рукой обхватила его шею, а пальцы другой запутались в его волосах. Это был знак принятия. Он подхватил её на руки. Прижал к себе, будто боялся, что её отнимут. Бережно, словно драгоценность, отнёс в спальню и опустил на кровать. Молочные волосы раскинулись по подушке, кожа подсвечивалась мягким светом камина. Луна смотрела на него, не моргая, с лёгкой, сонной улыбкой. Тео навис над ней, давая ей пространство. Медленно провёл пальцами по её скуле, по линии шеи. Касался, будто сам не верил, что имеет право. И только когда Луна чуть приподнялась к нему — только тогда он позволил поцелуй. На этот раз глубже. Ещё медленнее. Хотел запомнить вкус каждого вздоха. Её руки легли ему на грудь, поглаживая через ткань так искренне, что Тео не выдержал и сдавленно застонал в её губы. Пальцы медленно обвили её запястья, прижимая к матрасу. Без давления, без принуждения. Просто чтобы чувствовать пульс, её живую отдачу. «Остановись. Не смей.» Тео повторял себе это, когда её губы вновь открылись в мягком, доверчивом поцелуе. И двинулся. Едва-едва. Аккуратным движением бёдер. Настолько осторожным, что она могла не заметить. Могла бы. Если бы не тихий, едва слышный стон. Луна тут же прильнула ближе. Без страха, без сомнений. И всё пропало. Он осторожно навалился на неё, опасаясь, что хрупкая Луна может исчезнуть, если он потеряет контроль. Но она смотрела на него так, будто ничего в мире не страшило её. Тео накрыл её очередным поцелуем, всё ещё полным безмолвных извинений и невозможной нежности. Пальцы скользнули по её лицу, к шее, к плечам. Изучая, будто впервые. Он потерял счёт времени, целиком растворяясь в этом лёгком трепете её тела под своим. Луна приняла его. Без борьбы. Без масок. «Она мне доверяет. Она хочет этого. Хочет меня.» Он продолжал двигаться медленно, чуть втираясь в неё через слои ткани, чувствуя, как каждая крошечная волна трения словно взрывается в его теле, поднимаясь куда-то в самую глубину. Луна подалась навстречу. Почти невесомо, Почти невинно. Но для Тео это было как удар. Он хотел большего. Хотел оказаться в ней. Стать частью её мира. Тело тяжело налилось. Желание отзывалось болью. Он всё ещё целовал, как одержимый, шепча в перерывах что-то бессвязное. Почти молитвы — к ней, к себе, к самому Мерлину, чтобы не сделать глупость. Ладони скользнули по её талии, по бёдрам, не смея зайти дальше. Но в этих прикосновениях была такая страсть, что его обожгло изнутри. Он потерялся бы в ней полностью. Если бы не одна мысль. Если бы не холодный удар в сердце: «Плен. Мэнор. Три месяца. Пожиратели. Ты знаешь, что они делали со своими пленницами.» Тео отстранился резко, словно обжёгся. Его тело дрогнуло над ней, дыхание сбилось. Он в ужасе уставился в глаза, вдруг осознав, что может не знать её прошлое настолько, насколько хотел бы. Или… не хотел. — Луна… в плену…— голос предательски дрогнул, он не смог закончить мысль. Грудь сжалась так сильно, что ему показалось, он сейчас умрёт от одной этой мысли. Холодные пальцы легонько скользнули по его щеке. — Нет, Тео, — тихо ответила она, спасая его. — Никто меня не тронул. Я была заперта. И только. Его дыхание сорвалось в хрип. Он обхватил её, прижимая к себе всем телом, пытаясь защитить от воспоминаний, которых не было. Нежно перевернул на себя. Руки инстинктивно обвили её, давая понять, что теперь она в безопасности. Луна не сказала ни слова, но улеглась так, будто это было уже естественно и привычно. Её голова лежала на груди. Она прислушивалась к биению сердца. Тео так крепко держал её, что каждый вдох должен был быть отчётливо слышен. Он клялся себе, что больше никогда не допустит, чтобы с ней случилось что-то ужасное. Никогда. И держал её долго. Дольше, чем позволяла гордость. — Засыпай, Лунное дитя, — только прошептал он.