Глава 28: Сюрприз

Луна проснулась от дыхания. Горячего, медленного, у самой шеи. Сперва ей показалось, что всё это продолжение сна: мягкость, уют, ткань под щекой. Но потом чьи-то пальцы, осторожно соскользнули с талии, как будто он не хотел, чтобы она просыпалась. Она повернула голову и медленно открыла глаза, сразу встретившись с его взглядом. Тео смотрел на неё, не моргая. Будто не мог поверить, что она всё ещё рядом. Он выглядел… неправдоподобно. Словно вырезан из старинной открытки, забытой под подушкой и оживший ночью. И, несмотря на то, что Тео лежал так близко, он всё равно казался далёким. Как звезда, которой разрешено коснуться, но только ночью. Потому что наутро всё рассыплется. Тео поднял руку, едва коснулся её щеки, а затем — тонкой пряди у виска. Поддел её, вытянул на всю длину и начал неспешно накручивать на палец. Он делал это задумчиво, машинально, но в этом движении было что-то очень живое. Как будто он вытянул мысль из её головы и стал её закручивать. — Пока ты спала, я наложил на тебя одно заклятие, — сказал он вдруг, будто между делом. Его голос был чуть хриплым, с налётом сна. Почему-то эта фраза прозвучала сильнее, чем должна была. Глубже. Луна почувствовала, как на миг сжалось сердце и тут же в груди разлилось тепло. Неведомое, лёгкое, как после магии, которой не учили в школе. — Какое? — прошептала она, почти не дыша. Её голос был на грани между тревогой и чем-то неясным… похожим на ожидание чуда. Тео чуть усмехнулся, привычно спрятался в своей игре. — Не скажу. Но ты почувствуешь, когда оно сработает. Луна несколько мгновений смотрела в глаза, не решаясь спросить больше. Она прислушивалась к своим ощущениям и поняла: заклятие не имело отношения к магии в её привычном понимании. Это было нечто другое, неведомое. Но как только его слова отозвались в душе, всё тело словно откликнулось, и она почувствовала себя совсем иначе. — Тео, — тихо начала она, опасаясь спугнуть покой, — почему ты мне почти ничего о себе не рассказываешь? Он приподнял бровь. Взглядом скользнул по ней, с лёгкой усмешкой — усталой, не злой. — Забавно, я мог бы спросить тебя о том же. Ты тоже не слишком откровенна, Лавгуд. Каждый раз, как я пытаюсь разговорить тебя, выясняется, что мой отец однажды тебя ранил. Или, оказывается, ты провела Рождество в подвале Малфоев, — он замолчал, будто проглотил что-то острое. — Я просто… не уверен, что готов услышать ещё что-нибудь в этом духе. Моё сердце, знаешь ли, не железное. Он задержал дыхание на миг. — А история про фестралов… — он усмехнулся безрадостно, — ну, она тоже из тех, что вписываются в лёгкий ужин при свечах. Луна подняла глаза к потолку, где рассыпались звёзды. Несмотря на солнце за окном, они всё равно светились. — Могу рассказать что-нибудь тёплое, — шёпотом сказала она. Тео приподнялся, устроив руку под головой. — Второй курс. Я была уверена, что дерево на склоне Запретного леса — это заколдованный принц. Оно шевелилось по ночам. Пело. И у него была кривая ветка, как будто он стеснялся. Я с ним разговаривала целую весну. А потом, когда оно расцвело, я поняла, что влюбилась. И расплакалась. Потому что дерево не может никуда пойти со мной. Хотя, если честно, думаю, оно тоже было немного влюблено. Его лицо смягчилось. И он засмеялся, по-настоящему. — Подожди, ты… чуть не стала лесной женой? — выдохнул он сквозь смех. Он рухнул обратно на подушку. — А дерево… повезло ему, — пробормотал он отстранённо. Луна перевернулась на живот. — Теперь ты. Тео поднялся и сел. — Не уверен, что у нас осталось время до уроков, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Любую. Даже короткую, — сказала она, готовясь слушать, словно сказку у костра. Тео вздохнул. — На втором курсе я пытался продать Малфою камень, назвав его философским. Он, возможно, ждал смеха. Но Луна просто кивнула. — А ты правда верил, что он сработает? Он хмыкнул. — Я правда верил, что Драко идиот. Почти получилось. Почти. Её лицо озарилось тёплой улыбкой. — Мне нравится, что ты пытался продать философский камень, а не, например, проклятую подвеску или коготь дракона, — сказала она тихо. — Значит, ты уже тогда хотел бессмертия. Или золото. Или… просто сказку. Она медленно поднялась с кровати. — Мы все чего-то отчаянно хотим, Тео, — сказала она с тем оттенком в голосе, от которого слова начинали звучать как пророчество. Он молча сопроводил её взглядом: как она обошла кровать, как нежно его поцеловала. Как будто ставила точку. Или запятую. И с улыбкой пошла к руническому кругу, оставив Тео наедине со светом, звёздами и собой. Луна проснулась и решила сначала позавтракать, а потом уже привести себя в порядок. Когда она вышла в гостиную, её окутал уютный аромат тыквенного хлеба. За барной стойкой сидел Драко и пил кофе. Идеально собранный, как всегда. Он поднял на неё взгляд и на пару мгновений завис. — Лавгуд, не вздумай в таком виде показываться Нотту, — скривился он. — Я не смогу тебя отбить. Даже не попытаюсь. «Как приятно, когда меня никто не пытается отбивать от того, к кому я иду сама.» Правой рукой Драко держал чашку, левой исписал полсвитка формул к эссе по зельям. Всё, как обычно: порядок, кофе, лёгкое раздражение. — Помнишь тот мешочек галеонов, что ты заметно-незаметно подкинул мне в карман? — спросила Луна спокойно, намазывая тост маслом. — Прекрасно помню. И не приму их обратно, — отрезал Драко, даже не глядя. — Я тут подумала, — сказала она мечтательно, — что отказ от денег — не всегда добродетель. Иногда добродетель — это перераспределение ресурсов. — Это угроза? — уточнил он, не отрываясь от пергамента. Луна положила в тарелку два жареных шампиньона. Ей нравилось, что Драко всегда просил эльфов готовить их. Маленькая деталь, но она её радовала. — Я заказала новый вольер для пострадавших трепетокрылов, — сообщила она буднично. — С утеплённым гнездовым отсеком и самоочищающимся полом. От твоего имени, конечно. Драко очень медленно поднял взгляд. — Что за… кто такие трепетокрылы? — Ты их не видел, — ответила Луна, наливая себе чай. — Они очень застенчивые. Но чудесные и иногда по ночам светятся. Драко поморщил лоб. — Я дал тебе денег, а ты купила домик для невидимых светящихся куриц? Луна тяжело вздохнула. — Ну, зачем же так? Они видимые, просто редкие. И живут у нас в Хогвартсе, можешь сходить и посмотреть, — спокойно сказала она и откусила кусочек тоста. — Это социальный жест, Драко. Декан твоего факультета очень впечатлён. Кажется, теперь ты — лицо нового Слизерина. Надеюсь, ты не против? Драко повис в молчании. — Если меня на следующей неделе позовут говорить речь перед клубом защитников трепетокрылов — я отрекусь от фамилии. Луна расплылась в мечтательной улыбке. — Я запишу тебя первым в списке гостей. Луна пошла на занятия, всё ещё думая о заклятии Тео. Что это было? Она пыталась прислушаться к своим ощущениям: перемены явно были, но разгадка ускользала. «Тео, как я должна это понять?» Она шла по коридорам, направляясь на второй урок. В голове ещё крутились строки из книги, которую она успела пролистать на перемене, но сосредоточиться всё не получалось. Что-то странное и неуловимое затягивало её мысли обратно к Тео. Как магнит. Как зов. Стоило ей войти в класс древних рун, как по коже разлился жар. Не телесный — глубже. Словно внутри что-то пробудилось, затруднило дыхание, вытеснило всё постороннее. «Это из-за Феннер? Или руны усиливают эффект? Может, это заклятие связано с древними символами?» Луна мысленно сделала пометку, но она не имела смысла. Всё ощущалось иррационально. Скользнув взглядом по узорам на стенах, она пыталась уловить что-то, но внутренний мир был далеко. Там было его лицо, голос, взгляд. Его тёплая близость, что теперь казалась частью её дыхания. После занятия, по пути на обед, она вдруг услышала его голос в коридоре. Сердце пропустило удар. Несколько раз подряд за день она останавливалась, когда имя Тео мелькало в разговорах. И понимала: это не случайно. На лестнице, ведущей к Большому залу, она едва не поскользнулась, когда в толпе студентов почувствовала его присутствие. Его невидимая, но ощутимая энергия проникала в воздух и сливалась с её собственным телом. Она задержала дыхание и зажмурилась на мгновение, пытаясь не поддаться этому соблазнительному ощущению. И тогда, как молния, осознание пришло к ней. Это не было заклятием. Не было никакой магии. Это был он. Всегда с ней. В её мыслях, в её чувствах. Как невидимая нить, которая соединяла их, несмотря на расстояние. Губы тронула лёгкая улыбка. Внутри всё ещё горело, но теперь в этом было тепло, а не тревога. — Эй, Луна! — прозвенел задорный голос Джинни. — Ты как переселилась в свою личную спальню, совсем перестала заглядывать к нам в гости! Луна вынырнула из мыслей и обернулась. — Полагаю, дело в том, что я обрела уют и мне не нужно искать его в других местах. Если у тебя есть время, приходи ко мне сегодня, начнём вместе готовиться к экзаменам? Джинни немного замешкалась. — У вас там, конечно, уютно… Но я не могу находиться рядом с Хорьком. Не хожу к вам ради его же безопасности, между прочим. Луна тихо засмеялась. — У него сегодня практика, вы скорее всего даже не пересечётесь. Джинни сделала вид, что колеблется, но по глазам видно, что озорной огонёк уже вспыхнул. — Тогда после ужина потренируемся в чарах? Луна кивнула. Она предвкушала эти посиделки. Со слизеринцами было весело, шумно, напряжённо. Но с Джинни совсем по-другому. Как возвращение к себе. На ужин Луна отправилась к гриффиндорскому столу. Невилл выглядел немного спокойнее. Он был уже не такой потерянный после смерти мимбулуса, хоть и не был готов завести нового зелёного спутника. Тем не менее он улыбался. Джинни без умолку жаловалась, что Луна сидит в своей башне, словно запертая принцесса, и пропустила все тренировки Гриффиндора. А потом пригрозила лично открутить ей голову, если та не появится на матче Гриффиндор-Слизерин через полторы недели. После ужина они отправились в башню старост. Драко, к счастью для подруги, уже куда-то исчез. И та с видом хозяйки растянулась на одном из диванов и лениво потянулась. — Ладно, у меня больше нет вопросов, почему ты к нам не заглядываешь, — зевнула она. — Хотя знаешь… я никогда не жила одна. В Норе вроде есть своя комната, но какой в ней толк, если братья вламываются в любой момент дня и ночи? Луна опустилась на диван напротив, проводя пальцами по старому шерстяному пледу. На нём были вышиты звери, которых никто не смог бы опознать — слишком много у них было ушей, хвостов и настроения. — Здесь хорошо, — сказала она. — Башня глухая, и шум доходит только по утрам. Когда кукушка в часах начинает спорить с портретом леди Этельдреды. — Подожди, кукушка? говорит? — Ну, Драко настаивает, что это эхо, — с лёгкой улыбкой ответила Луна. — Но я слышу её очень отчётливо. Она явно злится, когда опаздывает с боем. Джинни хмыкнула и закинула ноги на подлокотник. — И ты живёшь здесь с Малфоем. Добровольно. В одной башне. — Он не такой занудный, каким кажется. Почти не шипит. Только по утрам. — По утрам он вообще говорит? — Нечасто. Если обжёгся кофе. Или если филин принёс «Пророк». К газете у него трогательная форма презрения. Но вот если у него есть настроение поговорить… — Не говори мне этого, я начинаю сомневаться в реальности, — фыркнула Джинни. — Я была уверена, что ты сбежишь от него через неделю. А ты уже тут почти месяц. — Он мне не мешает. А я, по его словам, «слишком странная, чтобы мешать». Думаю, это комплимент. Джинни поёрзала, устраиваясь ещё удобнее. — Знаешь, я так кайфую от этой тишины, что даже Малфой меня бы не выбесил. Вот бы мне тут пожить… — Ты бы всё равно звала гостей, — спокойно заметила Луна. — И тогда тишина убежала бы. А за ней портрет Этельдреды. Она не выносит вечеринок. — Вот ведь. Даже портрет тебя охраняет. Типичная ты. Луна повернула голову к окну, где стекло отражало мягкий свет от камина, и прошептала: — Тишина — это когда никто не ждёт, что ты будешь говорить. Это приятно. Джинни уже поднялась с дивана и пошла в спальню, пока Луна всё ещё разглядывала языки пламени. «Интересно, как их видит Тео?» Раздался щелчок дверной ручки, а затем приглушённый вопль: — Это ещё что за…?! Луна вскочила с дивана, плед соскользнул на пол. — Джинни, стой! Это не моя… Но было поздно. Та уже стояла посреди чужой комнаты, заворожённо глядя вверх. Под потолком плавали сотни перьев, тонких, почти прозрачных, окрашенных в мягкие пастельные тона. Они медленно кружились, словно под водой, отражая свет лампы и отбрасывая зыбкие тени на стены. — Почему тут небо из перьев? — Джинни обернулась. — И где твоя комната? — Ну… как-то заклинание пошло не по плану, и наши комнаты поменялись. А перья… Драко думал, что это побочный эффект, но это я их сделала. Джинни изогнула бровь. — Ему нужно было что-то, что мешает контролировать всё, — объяснила Луна. — Перья — хороший способ. Они бесполезные, красивые и вечно в движении. Как чувства, с которыми он не хочет иметь дело. — Это сделала ты?.. — прошептала Джинни, как будто услышала то, во что трудно поверить. — Если бы я выбрала капли дождя или золотых жуков, он бы начал с ними воевать. А с перьями… он просто сдался. Джинни задумчиво обвела взглядом комнату. Он скользнул по разложенным книгам, остановился на кровати и вдруг резко застыл. — Подожди. Это ещё что? На тумбочке стояла шахматная фигура — знакомая белая королева. — Он стащил твою королеву? — Джинни вскинула бровь. — Офигел, что ли? Ты же с ней даже в Хогсмид ходила! Луна мягко усмехнулась. — Я сама отдала. Подарила. Джинни посмотрела на неё. Медленно. Прищурившись. Слишком внимательно. — Ага. Небось проиграла в шахматы. Теперь она стоит у его кровати, как трофей. Прям как в романах. «Если бы это и был роман, она всё равно не знала бы, кто пишет главы.» Луна посмотрела на неё спокойно и немного отстранённо. «Вот и как сказать и не соврать при этом?» — Это был хороший матч. Джинни снова оглянулась. — Ясно. Значит, спит под потолком из перьев, хранит твои вещи у подушки и не запирает дверь своей комнаты. Ты уверена, что вы просто друзья? Луна пожала плечами: — А что, если да? — Ну… — фыркнула Джинни. — Тогда это самая странная дружба на свете. Даже по меркам тебя. Луна не ответила. Вместо этого подошла ближе, подула на одно из перьев. Оно опустилось ей в ладонь. Она на миг задержала его, а потом отпустила, и оно снова медленно поплыло вверх, словно возвращалось домой. — Пойдём в мою комнату, — выдохнула она, поторапливая подругу. Спальня встретила их привычным уютом, ароматом апельсиновых цветов и книг. Воздух здесь казался теплее, мягче. Джинни с приоткрытым ртом осматривала всё: от потолка с лампами-планетами до предметов на тумбочке. — Можно я открою? — спросила она. — Конечно, — ответила Луна, даже не посмотрев. Там не было ничего, чего бы она не показала подруге. — Ух ты… Луна шагнула ближе. Джинни держала нечто тяжёлое и… дорогое. — Я… не знаю, что это, — пробормотала Луна, аккуратно забирая у неё тёмно-синий бархатный футляр. Он оказался неожиданно холодным и тяжёлым. «Никто не мог войти сюда незамеченным…» Она отвернулась. Открывать его при Джинни не входило в планы. Но подбородок подруги уже упирался в плечо, и скрывать было бесполезно. С затаённым вдохом Луна подняла крышку. Сердце дрогнуло. Там лежало компактное складное зеркальце, но с тяжёлой добротной оправой, вероятно, из белого золота и с тонкой инкрустацией рун. Оно было размером с ладонь и с двойной створкой. Джинни ахнула. Луна на миг потеряла дар речи. Осторожно, с благоговением, она вынула его из футляра. Оно сверкало даже в полумраке. И не просто отражало свет, а притягивало внимание. Как будто внутри было намерение. Направленное чувство. Тревожная нежность, о которой никто не просил. Она раскрыла зеркало. Одна половинка была обычной, а во второй отражение немного дрожало, будто смотришь сквозь воду. «Почему-то казалось, что если заглянуть внутрь, оно тоже посмотрит в ответ.» — Это что такое? Кто-то делает ставки на твою симпатию? — вернул её на землю голос Джинни. — У тебя есть своя лига анонимных благородных поклонников? Она выхватила зеркало и начала вертеть его в руках. По ободку тянулась гравировка на французском. — Французский?! Серьёзно? Луна, кто-то тебя за виконтессу принял? Что здесь написано? — Я не знаю, — покачала головой Луна. — Я не учила французский. Слова будто скользили по внутренней поверхности зеркала. Непонятные, но тревожащие, как знакомая мелодия, которую никак не вспомнить. — Думаешь, любовное признание? Или проклятие? — Или предупреждение, — мягко отозвалась Луна. — Хотя тогда оно было бы не таким красивым. Джинни прищурилась, разглядывая рябь отражения.       — Оно точно не проклято? Луна реагировала спокойно, но её душу затопили чувства. Смесь удивления, настороженности и укола боли. Потому что Тео не должен был дарить ей таких вещей. Не потому что не мог — он мог. А потому что это было слишком. Слишком личное. Слишком дорогое. Слишком ясное. И совсем не вписывалось в их зыбкую, осторожную игру, где чувства прятались за слоями молчания и сна. Смущение. Потому что Джинни стояла рядом. Потому что этот момент должен был быть только для Луны. Подозрение. «Может, это жест с умыслом? Расчёт? Покупка прощения? Или наоборот — чистая слабость, которую он не хотел никому показывать? Особенно мне.» И самое пугающее чувство —  тепло. Потому что она знала: Тео выбирал это подарок сам. И он знал, что делает. — Оно красивое. Мне нравится шрифт, — только и смогла выдавить она. — Не уходи от ответа! Это же очень дорогая вещь. Слушай… Это же Малфой? Ну, вы же теперь… друзья? Он тебе признался в любви через зеркало? Луна собралась с мыслями. — Это не Драко. Не его стиль. Если бы тот признавался в любви, то через лучшие зелья или… отчёт о годовых расходах. Джинни прыснула, всё ещё вертя зеркало в руках. — А чей, по-твоему, стиль — цитировать себя на французском? — с подозрением, но увлечённо спросила она. — Но вот это… — она перевернула его. — Это уже слишком. Созвездия? Вот же Слизерин, без подписи. Луна аккуратно забрала зеркало. Перевернула. Созвездия: Змееносец. Дракон. Ворон. Орион. Она узнала это небо сразу. Это был его сон. Его способ заговорить с ней не словами. — Это не Драко, Джинни, — прошептала она. — Тогда кто? — Джинни прищурилась. — У тебя есть таинственный поклонник? Ты странно сияешь в последнее время. Это из-за него? Луна отвела взгляд, водя пальцем по контурам созвездий. Это был не тот разговор, не то время. Она не могла назвать имя. Не хотела разрушать этот хрупкий баланс между сном и явью. — Он тебе нравится, да? — смягчилась Джинни и, не дождавшись ответа, добавила. — Ну что, госпожа Лавгуд, потренируемся в чарах, или ты уже очаровала весь Хогвартс? Луна наконец улыбнулась, убрала зеркало и отложила футляр. — Я всё ещё не уверена, что ты не пытаешься проверить на мне боевые чары в рамках подготовки к «Гарпиям», но… почему бы не попробовать? Джинни уже вытаскивала палочку. — Одно не могу понять. Почему он выбрал такое маленькое зеркало. Оно, конечно, красивое и дорогое, но было бы куда удобнее, чтобы сначала у тебя появилось какое-нибудь настольное. Луна покачала головой. Тео не из тех, кто стал бы дарить что-то на полку. В этом нет контроля, намёка на присутствие. А вот предмет, который держишь в руках — совсем другое дело. Но объяснять это Джинни… К счастью, подруга уловила, что тема тонкая, и с привычной лёгкостью сменила направление на шутки, заклинания, упражнения. Они долго тренировались, колдовали и смеялись. А потом распрощались, и вечер остался только Луне. В ту ночь она долго не могла уснуть. Зеркало лежало у неё в ладонях, тяжёлое и странно живое. Рябь в нём усилилась. Почти шторм. Как будто оно чувствовало её нерешительность. «Что же это значит?» Она закрыла створки и провела пальцем по гравировке. Ainsi tu verras par mes yeux. Луна не знала ни одного слова. Задумывался ли Тео о том, поймёт ли она эту фразу? Или, наоборот, надеялся, что не поймёт? «Если я спрошу у него, то вдруг это разрушит магию подарка?» Она резко поднялась с кровати. Нашла обрывок пергамента и перо. Переписала фразу аккуратно, будто заклинание. «Завтра спрошу у Драко.» Авторские заметки: 💌 Что же это за магия такая в зеркале? Как думаете? 🧐

☾☾☾

Драко подошёл к зеркалу — не потому что ему было нечем заняться перед сном, а потому что даже в бессознательном состоянии следовало выглядеть безупречно. На нём была шёлковая пижама цвета малахита, с едва заметным серебристым отливом. Взгляд скользнул по контрастной серебряной отделке, задержался на гербе семьи на нагрудном кармане. Приятно. Успокаивающе. Всё на месте, всё под контролем. Он опустил глаза на безукоризненные стрелки брюк и мрачно подумал, что будь он на месте Тео, то скорее удавился бы на слизеринском галстуке, чем вышел из спальни в мятой ткани. Хотя, у Тео были… другие приоритеты. Вроде шёпота и глумливой пиромании. В ладони лежала шахматная фигура. Холодный мрамор впивался в кожу, как якорь ощущений. Последние ночи кошмары его не трогали. Привычка осталась. Как и тревожное ощущение, что всё слишком спокойно. Опасный знак. Как знамение перед массовым побегом из Азкабана. Или семейным праздником. «Надо будет спросить у Лавгуд, почему именно королева. Серьёзно, она правда думает, что это — она? Как скромно. И чертовски притягательно.» Если так, то она точно будет идеальной женой. Он на несколько мгновений закрыл глаза и представил, какие красивые белокурые и светлоглазые дети у них могут быть. Он бы обеспечивал стабильность. Она — сочувствие. Любовь, если угодно. Страсть, конечно, — нет, Драко не сумасшедший. Это был бы разумный союз. Политика. Но в голове начинали мелькать все идиотские картинки их совместного быта и у Драко защемило сердце. Где-то в глубине души его беспокоила крошечная мысль: а если бы она выбрала его не потому что это удобно, а потому что она его чувствует? Как чувствует, когда ему сделать чай, такой нужный в момент усталости. Как чувствует, когда не нужно ничего говорить. Одна эта надежда на какую-то «нормальность» не позволяла Драко сделать даже малейший шаг в сторону Луны. Вот так, между прочим, и начинается семейная жизнь наследников Малфоев. Сначала чай, потом чувства, потом сидишь в одной камере с Тео, обсуждая чью-то амортенцию и коллекцию запрещённых зелий. Он резко выдохнул, отвернулся от зеркала и вытащил палочку. Надо было выключить мозг, пока он не предложил своему отражению руку и сердце. — Muffliato! Воздух стал вязким, как под водой. Комната погрузилась в удобное, герметичное молчание. — Expecto Patronum! Из кончика палочки вырвался ворон — тяжёлый, уверенный, как из чистого серебра. Драко наблюдал, затаив дыхание, как он расправляет крылья. Это был его вечерний ритуал: один момент света, который никто не мог отобрать. Ни Министерство, ни Слагхорн, ни Тео с его безумными идеями. Он каждый раз поднимал лицо к потолку, будто ждал дождя, и жадно ловил ощущения. Ворон, словно по настроению, садился ему на руку или опускался на одеяло, позволяя себя гладить. Как домашний дух, одолженный у кого-то с нормальным детством. И каждый раз Драко засыпал с улыбкой. К своему ужасу. Утром он, как порядочный человек и Малфой, первым делом пошёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. Всё как всегда. Почистить зубы, побриться, кожу привести в тонус, волосы — в шёлк. Человеческий ритуал перед погружением в хаос. Затем направился на кухню делать заказ эльфам. Но с порога ванной стало ясно: завтрак сегодня уже не его забота. За барной стойкой сидела Луна, и выглядела она так, будто всю ночь сражалась с дементором и проиграла. На столе дымилось всё необходимое для того, чтобы Драко мог поддержать иллюзию, что он не вовлечён эмоционально ни во что, кроме яичницы. Он кивнул ей, молча сел. Луна наливала себе чай. Аромат был… агрессивный. Что-то между ядом акромантула и парфюмом Забини. — С чем чай? — спросил он, с тем минимумом раздражения, который обычно у него резервировался для бедноты. Луна подняла голову. Синяки под глазами бросались в глаза. «Отлично. Она не спала. Значит, сейчас будет разговор, после которого я пожалею, что не ушёл в мракоборцы.» — Белый чай с юдзу. Очень вкусный, — сказала она. — С чем? — переспросил он, приподняв бровь так, будто она сказала, что главный ингредиент чая — скорпион, настоявшийся при лунном свете. — Юдзу. Это японский цитрус, — терпеливо пояснила она. Он скривился. — Лавгуд, ты сама это сейчас выдумала? Чай из твоих сорняков? Какой ещё юдзу? «Молодец, Малфой. Оскорбляй её заварку. Это точно поможет тебе в карьере жениха.» Но она совсем не обиделась. Только посмотрела на него, как на необразованного идиота с претензией на наследство. — Драко, это реально существующий фрукт. Во Францию его только начали завозить, так что ты мог о нём не слышать. «Зато я вижу, что ты разово попробовала фрукты из садов Забини и теперь, значит, гурман.» — Так тебе налить чаю? — спросила она, склонив голову набок. «Впрочем, если она не начнёт говорить, что бергамот назван в честь герцога, я даже не стану напоминать ей, в каком порядке берутся столовые приборы за ужином.» — Кстати, о Франции! — внезапно воскликнула Луна. «А если она фейхоа от гуавы отличит, это уже половина пути к интеграции в приличное общество…» — Драко? Можешь перевести? Он, как ни в чём не бывало, продолжал мысленно составлять список: 1. Научить не называть чай магическим. 2. Научить правильно ходить в платьях. 3. Выбросить все украшения из веток. Он поймал себя на том, что пялится в потолок. Опустил на неё взгляд. Луна протягивала ему обрывок пергамента. Он взял, не думая. Ainsi tu verras par mes yeux. Внутри что-то дрогнуло. «Пошло. Трогательно. С претензией на вечность. Точно Нотт.» А он ведь только что мысленно примерял на Луну фамильные серьги. Драко уставился на неё долгим взглядом. — «Так ты увидишь моими глазами». Романтика, боль, самодовольство. Всё сразу. Пахнет Ноттом. Кому ещё хватит пафоса и интимности писать такое, будто она уже в его личной коллекции? «Ну всё, Малфой. Иди пакуй ей фамильное серебро. Только сначала разберись, что за абсолютно платонический вид мистики между ними.» — Где ты это взяла? Или, точнее, что он тебе подарил? Луна смутилась. Отвела взгляд. — Оно было кое-где написано. Я не знала, что это значит. Он прищурился. — Зеркало? Книга? Сердце, вырванное из груди? Ну скажи хоть, насколько всё запущено. Луна промолчала, глядя прямо на него. — Если он начал говорить с тобой по-французски, то у вас либо всё очень хорошо, либо очень плохо. У Нотта это, как правило, одно и то же. Аппетит испарился. Как и спокойствие. — А ты, Лавгуд, хоть понимаешь, во что вляпалась? Это не романтика. Это он метит территорию, — Драко резко встал и ядовито добавил: — По-французски. Он ушёл собирать учебники, стараясь не хлопать дверью. Но дверь явно не читала вежливых пособий по этикету. «С маглами, конечно, можно. Там безопасно. Один роман — и всё, исчез. А с ведьмой, особенно с такой, уже не скроешься. И если Нотт правда хочет её… Это не просто тяга. Это заявление. Это вызов. А он вроде бы не из тех, кто делает заявления.» Драко вышел из башни, не оглядываясь. «Ну а ты, Малфой? Пять минут назад прикидывал, как обучить её вилкой пользоваться. Чистое благородство, конечно. Продолжай в том же духе. Нотт будет в восторге.» Он пришёл на трансфигурацию раньше всех. Сел за своё привычное место у окна. Смотрел, как золотой лес становится голой, чёрной чащей. «Пусть он наиграется и потом отдаст её? Как будто Нотт вообще умеет отпускать. Особенно то, что считает своим.» А вот и Тео. Зашёл не спеша, с тем самым надменным выражением, будто в помещении никого, кроме него, не существует. Драко не повернул головы. Только сильнее уставился в окно. «Конечно, она странная, нелогичная, полна сюрпризов. Но в плане брака куда надёжнее большинства. Лояльность, устойчивость к дерьму, особая репутация. Тео — идиот, если спалит такой актив ради своих фетишей и пироманских настроений.» Он не заметил, как начался урок. Тео ткнул его локтём, мягко, почти дружески. Драко взял перо. Кивнул. Как будто никто сегодня не вырезал ему под лопаткой «так ты увидишь моими глазами». «Эстет, блять. По-французски пишет. Ещё бы духи с жасмином ей заказал и комплект был бы полным.» Он краем глаза посмотрел на Тео. Тот делал вид, что слушает. Или действительно слушал. Это было ещё хуже. «Если она станет моей — это брак. Сложный, расчётливый, но рабочий. Если с ним — это будет культ. Ему нельзя такое давать в руки. Но кто ж меня слушает.» Профессор что-то говорил про симпатическую магию и трансфигурацию сложных объектов. Драко не слышал. Он мысленно вычёркивал фамильное серебро. И заодно фамильную гордость. «Потерплю. Пусть Нотт облажается, если не перегорит по пути. А я, как благородный друг, потом подберу. Соберу по кусочкам. Предложу кофе, кольцо и разумное завещание. Чисто стратегически — беспроигрышно.» Драко усмехнулся. Скосил взгляд. Тео сидел, сдвинувшись вперёд. Выглядел напряжённым, будто на грани побега. Он, вероятно, сейчас ненавидел себя за то, что дал слабину. За ту французскую фразу. За то, что впустил Лавгуд слишком глубоко — как всегда, сразу, целиком. Но их дружба пережила войну. Переживёт и это. В конце концов, они оба сейчас занимались самым британским делом на свете — делили территорию, ещё не спросив у неё разрешения. И Драко знал: Нотт может юлить, отнекиваться, скрываться за фразами, но он выбрал. Это была не интрига. Не каприз. Не случайность. Это была его территория. Драко костяшкой указательного пальца слегка стукнул Тео по плечу. Тот тут же склонился в его сторону, не отрывая взгляда от пергамента. — Заглядывай сегодня. У меня всё как ты любишь: огневиски и неожиданная терпимость к тебе. Тео кивнул. Когда Драко после уроков шёл в башню, то услышал, как хаффлпаффки шепчутся за спиной: — Он коснулся его плеча на трансфигурации! Это ОНО?! Он только закатил глаза и, игнорируя весь мир, ускорил шаг. В гостиной Лавгуд уже сидела на диване с раскрытыми учебниками. Несколькими. «Она учит все предметы сразу?» — Ты злишься, — донёсся её голос. — Это не из-за чая с юдзу, правда? И всё. Он посмотрел на неё исподлобья. Ну и что толку злиться? Она вообще ни при чём. Луна, как всегда, хотела обсудить, поговорить, распутать. А ему нечего было сейчас сказать. Особенно если это звучит как: «извини, мы с твоим психом тебя не поделили». Драко молча смотрел ей в глаза и видел в них лёгкую печаль. «Мы прожили вместе всего месяц, а теперь я читаю её как открытую книгу.» — Прости, если я сделала что-то неправильно, — тихо пробормотала она, опустив взгляд. — Я думала, у нас всё хорошо. «Я тоже так думал, Лавгуд.» Драко отвернулся. — Ты не сделала ничего неправильного, — он сделал паузу. — Просто… сделала всё по-своему. Он чуть помедлил, сжал губы, сглатывая раздражение, и вернул себе ровный голос: — Забей. Всё хорошо. Учи свою историю магии. Он пошёл в спальню, заметив, как она вернулась к учебникам. Когда он вышел к ужину, её уже не было на своём месте.