Глава 31: Лик огня

После уроков Луна поспешила в библиотеку. Стоя перед высокими полками, она нащупала в кармане мантии прохладную, гладкую поверхность зеркальца. Пальцы скользнули по тонкой окантовке, задержавшись на завитках выгравированных букв. Французский. Язык, в котором прячется нечто большее, чем просто звуки. Сама суть утончённости, страсти и тихой, почти мучительной искренности. Даже обычные слова на нём звучали, как заклинания, требующие предельного внимания и осторожности. С тех пор как Драко перевёл для Луны эту надпись, она то и дело всплывала в её сознании. Как шёпот в полутьме. Как горячий выдох на её коже. Иногда Луна представляла, как Тео произносит эти слова. Как пальцы скользят по её запястьям, задерживаясь на венах, как на страницах старой книги. Сердце вздрогнуло, а затем застучало быстрее. «Французский… может быть, он звучит в мыслях Тео, когда он думает обо мне?» Она потянулась к верхней полке, и учебник французского сам прыгнул в раскрытую ладонь. Но едва книга оказалась у неё в руках, Луна услышала до боли знакомый смех из соседнего ряда. Лёгкий, но колкий, как утренний иней на тонких травинках. Вайолет. — Да он там живёт уже, — жеманно протянул её голос, прерываемый шёпотом перелистываемых страниц. — Видела сама. Тео вышел вчера с книгой и… хм, был очень расслаблен. Луна прижала книгу к груди, стараясь не дышать слишком громко. — Мне казалось, там и Драко вышел провожать его. В халате, — добавил другой женский голос, низкий и вкрадчивый. Смех снова пронзил тишину библиотеки. Узнаваемый, раздражающе мелодичный, полный злорадства. Луна, не поднимая глаз, сделала шаг назад, решив выйти через другой проход, чтобы не пересечься с девушками. — А она что? В своём, этом… облаке из волос? Похожа на русалку, потерявшую путь в озеро, — Вайолет произнесла это с такой преувеличенной заботой в голосе, что Луна едва удержалась от нервного смешка. — Или это особый магический ритуал? Живёшь с двумя мальчиками, завариваешь им ромашку и наивно ждёшь, кто первым из них назовёт тебя своей музой. Смех вспыхнул снова. В глазах потемнело. Луна почувствовала, как её пальцы ещё крепче сжали учебник, но она всё же продолжила бесшумно двигаться к выходу. — Надеюсь, у них есть график… Хотя, может, это часть веселья, когда не знаешь, кто из них придёт в постель ночью, — фыркнула одна из девушек. — Ну, конечно. Всё логично, — театрально поддакнула Вайолет. — Они идеально друг друга дополняют: один из них за интеллект, второй за стиль, а она — за травяные настои из своих сорняков. Луна уже почти обогнула ряд, когда услышала, как знакомый голос вдруг оборвал смех. — Это… поразительно. Голос был нарочно мягким. Бархатным. И… обледенелым до костей. Луна остановилась, осторожно выглянула из-за полки и увидела, как Вайолет вздрогнула, резко повернувшись. Драко стоял за их спинами, облокотившись на колонну, словно случайно оказался в этом месте. В руке держал небрежно сложенный «Пророк». Вид у слизеринца был слегка помятый, будто он только что проснулся и встал исключительно потому, что «вокруг стало слишком громко». Но в глазах горел тот самый опасный огонь, который мог потухнуть лишь от звука убегающих ног. Он медленно обвёл девушек взглядом, будто решал, с кем из них он будет откровенно жесток, а кого можно просто проигнорировать. Вайолет была последней. — А ты, видимо, тут главная за фантазии и отсутствие личной жизни? — его голос был безэмоциональным, но губы тронула вежливая, почти снисходительная улыбка. — Если тебе так не терпится увидеть мою комнату, могу сделать исключение. Узнаешь, как она выглядит изнутри… пока твои подружки будут делать заметки за дверью. Он выдержал паузу, наслаждаясь растерянными взглядами. — Правда, для этого, пожалуй, от тебя потребуется письмо-рекомендация. Тишина, тяжёлая, как горячий воск, застыла в воздухе. Вайолет растерянно открыла рот, но слова так и не смогли сорваться с её губ. Драко медленно выпрямился, сложив газету ещё плотнее, как будто она была не просто газетой, а формой безмолвной угрозы. — Но я умею быть снисходительным, — он чуть склонил голову, уголки его губ едва заметно дёрнулись. — Особенно к тем, кто не умеет иначе привлекать внимание, кроме как распускать сплетни. — Я… я не… — попыталась пробормотать Вайолет, но он уже отвернулся, не считая нужным продолжать разговор. Луна, наблюдавшая за ними из тени книжных рядов, на мгновение замерла. Она почувствовала, как сердце сжалось от странного, тёплого чувства, похожего на тихую гордость. «Он видел меня? Или просто чувствовал?» Она сделала шаг назад, осторожно отступая. И последовала за ним по коридору, едва слышно скользя по каменному полу. Когда они вошли в гостиную башни старост, Драко уже снял мантию и небрежно бросил стопку учебников на диван. — Ты был снисходителен? — тихо спросила Луна, поднимая на него задумчивый взгляд. Драко завис на мгновение, будто взвешивая, стоит ли поддерживать этот разговор. И наконец лениво обернулся. — Абсолютно, — отозвался он, выжимая последние капли сарказма из своего голоса. — Это был мой самый вежливый тон. Она приподняла бровь, её губы тронула лёгкая улыбка. — Они тебя теперь боятся. Он вздохнул и начал насыпать кофе во френч-пресс. — Пусть боятся, — спокойно ответил Драко, заливая горячую воду. — Главное, чтобы тебя не тронули. Он на мгновение задержал руку на крышке френч-пресса, и Луна увидела, как его пальцы чуть дрогнули. — А если ещё раз тронут, — добавил он, не глядя на неё, — я пересмотрю свой подход к вежливости. Она бесшумно прошла мимо него к комнате, едва коснувшись деревянной дверной рамы. — Лавгуд? — его голос разорвал тишину гостиной, неожиданно резкий. — Ты взялась учить французский? Луна остановилась, позволив мгновению задержаться в воздухе. — Язык — это мост между мирами, — произнесла она, едва поворачивая голову. — Иногда, чтобы понять кого-то, нужно научиться говорить на его языке. А иногда… просто хочется понять тайны. Она слышала, как мысли Драко начали цепляться за её слова, разбирать их на части, выискивая в них больше смысла, чем она, возможно, хотела вложить. — То есть это всё из-за него? — он прищурился, скрестив руки на груди. Луна повернулась к нему. — Да, — её губы тронула улыбка. — Но не только. Драко приподнял бровь, явно не уверенный, шутит ли она. — Что ещё он тебе подарил? — он всё же не смог сдержаться. — Ничего, — она мягко покачала головой, едва заметно склонив её набок. — Честно, Драко. Она практически сделала шаг в комнату. Но, вспомнив мысль, вновь повернулась: — Я хочу учить французский не только из-за того подарка, — Луна медленно провела ладонью по двери, ощущая тёплое дерево под кожей. — Я никогда не учила иностранных языков, а сейчас у меня есть вдохновение. Драко молчал, и она успела заметить, как его губы чуть дрогнули. Он хотел сказать что-то ещё, но передумал. Луна положила учебник на стол, провела пальцами по его обложке. Затем аккуратно выложила из сумки всё и положила только необходимое: учебник по трансфигурации, чистый пергамент, перо, чернила и маленькую стеклянную баночку, в которой хранила горсть блестящей пыли, собранной на подоконниках школы. «Это звёздная пыль. Когда-нибудь я смешаю её с травами и приготовлю зелье счастья.» Она бросила взгляд на учебник по французскому, и её пальцы невольно открыли первую страницу. Соблазн был слишком велик. Но она обещала Джинни. Тяжело вздохнув, Луна решительно захлопнула книгу и вышла из комнаты. По пути в башню она поймала на себе дюжину взглядов. Пара младшекурсников выкрикнула ей вслед что-то грубое, но Луна лишь слегка напрягла плечи, позволяя их словам рассеяться в холодном воздухе коридоров. «Почему их это волнует? Разве я не имею права проводить время с теми, кто мне нравится?» Башня Гриффиндора находилась в противоположном конце замка, и Луна не заметила, как её шаги стали легче, когда она добралась до круглой арки портрета. Мягкие объятия домашнего тепла сразу окутали её, наполненные запахом свежих пергаментов, свечей и слегка подгоревшего шерстяного одеяла у камина. Тени лениво танцевали на бархатных занавесках, а огонь шептал о давних битвах и долгих ночных разговорах. Невилл поднял голову от журнала. Его лицо озарилось той самой светлой, почти детской улыбкой, которая всегда согревала её сердце. Без колебаний он поднялся с дивана и шагнул навстречу. Обнял крепко, но бережно, как если бы она была редким цветком, который нужно защитить от слишком яркого солнца или неожиданных заморозков. Руки сомкнулись на её спине, и дыхание легко коснулось её волос. Раньше такие жесты казались Луне чем-то самим собой разумеющимся — тёплыми и привычными, как летний дождь. Но теперь, после вихря ночных встреч с Тео, после его горячих, жадных прикосновений, объятия Невилла казались удивительно мягкими. Луне показалось, что ладони задержались на её спине чуть дольше, чем обычно. «Касался ли он так меня раньше?» Или это она изменилась, и теперь каждый жест отзывался новым, неуловимым оттенком? — Тебя вчера не было в Большом зале, — тихо сказал он, отстранившись. Пальцы мягко соскользнули по её плечам, оставляя после себя приятное, тёплое ощущение. Луна чуть нахмурилась, но уголки её губ всё же изогнулись в лёгкой, рассеянной улыбке. Она ведь и правда не появлялась в зале последние пару дней. — Да, я… готовилась к экзаменам. Она присела на диван, наблюдая, как Невилл усаживается рядом. — Знаешь, мне тут прислали хищные цветы из Нурменгарда, — его глаза ожили, и в голосе появилась неожиданная нотка возбуждения. — Очень редкий вид. Они светятся, когда их поливаешь настойкой из крови виверн. Представляешь? Его голос был низким, тёплым, почти шепчущим в мерцающем полумраке комнаты. Луна уловила, как мягко его пальцы едва коснулись её локтя, когда он, увлечённый рассказом, наклонился ближе. В его действиях было такое уверенное тепло, как будто он не просто хотел поделиться с ней новостью, но и передать часть своего восторга. «Невилл всегда был светом в моих тенях. Может быть, поэтому мне так легко рядом с ним?» Она слегка наклонила голову, размышляя, как такие цветы могли бы использоваться в бою. — Ну, то есть… если тебе не страшны виверны… — он тут же прикусил язык, будто осознав, как странно это звучит. — Мне они всегда казались слишком угрюмыми. А цветы, наверное, прекрасны, — сказала Луна, не отрывая взгляда от его глаз, которые светились живым огнём вдохновения. — Ты должен показать их мне. Он замолчал. А потом улыбнулся легко, почти смущённо, словно её просьба была для него маленьким чудом. — Я уже подготовил настойку. И знаешь, — он чуть приглушил голос, — если ты хочешь, я покажу тебе и другие интересные растения. Они все… удивительные, по-своему. Он на миг задумался, прикусывая губу. Затем засмеялся, смущённо отводя взгляд. — Хотя, должен признаться, одно чуть не съело меня вчера. Представь себе — я забыл, что у него лозы вырастают, если слишком долго стоять рядом. Оно обвилось вокруг моей руки и решило, что я его ужин. Если бы не Дафна, я, наверное, до сих пор пытался бы объяснить, что я не съедобен. Луна улыбнулась, представив, как Невилл спасается от агрессивного растения. — Может быть, — мягко сказала она, — оно почувствовало твоё беспокойство. Растения ведь тоже слышат сердце. — Или оно просто решило, что я слишком часто его поливаю неправильно, — усмехнулся он, почесав затылок. Она рассмеялась, а он задумчиво замолчал. Луна не сводила с него взгляда, и поймала себя на мысли, что прикосновения Невилла — другие. Не такие жгучие и требовательные, как у Тео. Но всё же согревающие, наполненные тихой, спокойной заботой. «Интересно, а как касаются другие парни? Может, попробовать обнять Драко?» Она рефлекторно запустила руку в карман и провела пальцем по оправе зеркала. В этот момент с лестницы прозвучал звонкий голос подруги: — Эй, подруга! Я уже подумала, ты всерьёз там устроила мужской гарем. Поднимайся! Луна встала с дивана, улыбнулась Невиллу. Зеркальце в руке тихо откликнулось лёгкой вибрацией — словно маленькое сердце, что чувствует её настроение и читает скрытые эмоции. «Может так оно и есть?» Она поднялась наверх за своей подругой и устроилась на её кровати, положив учебник аккуратно рядом. — У меня не очень хорошо получается трансфигурировать сложные и крупные предметы… — сказала Луна задумчиво. Она не просто говорила о магии, а делилась частью своей души. В ответ Джинни швырнула в неё подушку. — Ты могла бы предупредить, если заводишь двоих. Луна медленно и с удивлением подняла взгляд. Как будто ей только что открыли новый уголок в лабиринте человеческих отношений. — Что?.. Джинни глубоко вздохнула. — Ну, про триаду. В Хогвартсе уже спорят, кто сверху. Нотт или Малфой. Луна подняла глаза к потолку, позволяя мыслим раствориться в мягком свете лампы. «Увидев нас втроём они решили, что у нас романтические отношения? Вот так просто?» — Я ставлю на тебя, — продолжила Джинни со смешком. — Если ты ими руководишь — всё становится логичным. — А они учли, что я ещё завариваю на нас троих чай? Подруга посмотрела на неё снисходительно: — Ты слишком буквально воспринимаешь слухи. Луна покачала головой. — Я стараюсь их вообще не воспринимать… — пробормотала она, скрестив ноги поудобнее. И зеркало, будто желая поделиться своими тайнами, выпало из кармана на плед. Джинни тут же метнула на него взгляд. В воздухе повисла пауза, полная недосказанных слов и обещаний: — Не Малфой, говоришь? Но слизеринец… — проговорила она. Луна увидела, как в голове подруги образы складываются в целую мозаику. И одним только взглядом умоляла рыжую ведьму не задавать никаких вопросов. — Я никому ничего не скажу, — ответила она, словно прочитав мысли Луны. — Просто будь осторожна. Вайолет — не просто злая. Она амбициозно злая. Луна взяла зеркальце, и, положила его в свою сумку, не забыв напоследок провести пальцем по гравировке. Джинни немного замялась. — Я слышала, скоро выкатят новую главу саги с драматичным названием «Три сердца, три шрама». Надеюсь, ты там будешь командовать двумя змеями, иначе, клянусь Годриком, разнесу к чертям собачьим и этих писательниц, и их спонсоров. «Два змея… А кто я в этой игре? Марионетка или королева?» Луна улыбнулась, но не ответила. Джинни уловила что-то в её лице и стала серьёзнее: — Ладно, шучу. Хотя… — она понизила голос, и в нём зазвучала тревога. — Луна, я должна тебя предупредить. Знаешь, Нотта в школе девушки всегда обходили стороной. Луна резко нахмурилась. Она вовсе не собиралась обсуждать Тео ни с кем, но сведения от главного генерала информационных войн могли бы хоть немного приоткрыть завесу его личности. В школе слухи о связях и интрижках разлетались с молниеносной скоростью. Даже те, кто старался держать отношения в тайне, довольно быстро сдавались. И Тео действительно был тем, о личной жизни которого не знал никто. — Почему? — спросила она прежде, чем подумала. — Потому что слухи, — Джинни оглянулась, словно боялась, что кто-то подслушает, хотя они были одни в спальне. — Мои братья говорили… у них, у семей слизеринцев, мрак за дверьми — это как чай на завтрак. Но у Ноттов, кажется, всё было… хуже. Луна почувствовала, как что-то внутри рвётся на части. С одной стороны, она была осведомлена о семейном проклятии Тео, но с другой — знала лишь обрывочные фрагменты. — Хуже? — с трудом выдавила она. Джинни заговорщически кивнула. — Говорят, в их мэноре жили девушки. Много. Кицунэ, по слухам. — Кицунэ?.. — переспросила Луна, чувствуя, как слово обрастает тайной и древней магией. — Ага. Якобы редкие полулюди из Азии, но я не разбираюсь в этом. Вряд ли они были там по доброй воле. Так вот, — она подвинулась ближе и её голос стал ещё тише, — после войны, когда Билл со своей командой пришли с обыском в Нотт-мэнор, то не нашли ни одной. Ни. Одной. Луна замерла. Кицунэ — не полулюди. Они существа сильные и свободные, живущие тысячелетиями и неподвластные человеку. Вся эта история звучала как легенда. Тем более без доказательств. — Думаешь, это правда? — тихо спросила она. — Я думаю, с таким отцом, как у Нотта, это даже мягкая версия, — голос Джинни прозвучал сдавленно. — И… ты не веришь, что он сам другой? — с надеждой спросила Луна. Джинни хмыкнула. В её взгляде промелькнула доля сомнения. — А ты? Луна ничего не ответила. В её памяти снова вспыхнули жёлтые глаза, рык, и то, как Тео сказал, «Мне тогда показалось, что я её уже видел. Не знаю… где». Шею обдало жаром. Мысли сложились в узор. В погрузившейся в тишину комнате Луна поняла: девушка-лиса была последней. И она не просто сбежала. Авторские заметки: 💌 Когда я писала воспоминание Тео про лису, kathscapes заметила: «Просто несчастное животное — это, конечно, хорошо… Но недостаточно жестоко и травмирующе. В семье Ноттов должно быть что-то посерьёзнее обычной охоты». Вместо лисы она предложила кицунэ, которых держали в плену в Нотт-мэноре, и… один Мерлин знает, что с ними там делали. Я, будучи поклонницей японской культуры, не смогла отказаться от этой идеи. На протяжении двух недель я тратила всё свободное время на мифы про ёкаев. Теперь эта история для меня почти как дипломная работа по восточной мифологии.

☾☾☾

Если бы Драко оставлял зарубки на дверном косяке своей спальни каждый раз, когда проживал день без драмы, то его дверной проём выглядел бы как новый. И, учитывая, что последние недели его жизнь больше напоминала театральное представление, он всерьёз подумывал попросить Луну повесить над его кроватью плакат с текстом: «Скоро на сцене: Малфой против всех. Особый гость — Нотт, живая катастрофа». Драко вполне сносно выносил слухи про себя и Тео. Даже научился извлекать из них некоторую выгоду. Скажем так, его поствоенное эго явно не страдало от дополнительного внимания. Людям ведь нужны легенды? И что может быть более ярким, чем наследник древнего рода с каменным сердцем и его вечный спутник с огнём в глазах? «Интересно, о нас напишут в учебнике по истории Хогвартса?» Но вовлечение Лавгуд меняло всё. Переворачивало с ног на голову, разбрызгивая розовые лепестки романтики и щедро добавляя нотки эмоционального хаоса в их и без того непредсказуемый мир. Для начала, сам факт столь экзотичной формы отношений, как триада, мягко говоря не поощрялся в их кругу. Мерлин, да родители просто бы отказались от них, узнай они, что наследники священных двадцати восьми общаются с Лавгуд, чья родословная больше напоминала случайную последовательность заклинаний. Драко, конечно, обдумывал брак с ней, но прежде, чем принимать финальное решение, тщательно бы согласовал всё с родителями, предоставив длинный список аргументов. И уж тем более не стал бы шокировать их такого рода слухами. Другая проблема заключалась в том, что Малфой был готов кинуть авадой в любого, кто посмел бы пренебрежительно отзываться о Луне. И его не особо волновало, что это, вероятно, тоже портило его тщательно возрождённую репутацию. «Отлично, ещё один пункт в моём посмертном списке ошибок. Что там дальше? Спеть серенаду на выпускном?» Но если Драко ещё мог держать себя в руках на людях, понимая, что лучший способ заставить слухи умереть — это дать им выдохнуться, то Тео в паре с его неконтролируемыми эмоциями только подливал масло в огонь. Сдержанность и дипломатия? Не, не слышал. В воскресенье Тео показал себя во всей красе, о которой Драко даже не подозревал. С Луной он вёл себя иначе, чем с другими девушками. Вместо резких комментариев и привычного сарказма — молчаливая готовность прислушиваться. Напряжённые, почти преданные взгляды. И это странное выражение лица, будто он вот-вот начнёт писать ей стихи. Драко на секунду представил, как Тео с красивым камешком в руках робко тянется к Луне, и чуть не поперхнулся собственными мыслями. «Вот только не это. Если он ещё будет ходить с ней за ручку по берегу озера и выискивать ракушки, я лично его придушу. Из сострадания, разумеется.» Он скривился. В груди поднялось неприятное жжение. Драко даже не мог сказать, нравится ли ему наблюдать за зарождением этих странных отношений. Он был не против. Но это не против сопровождалось чем-то ещё. Драко тоже хотел испытать тот ворох чувств, что окутал Тео. Что-то необъяснимо опасное, не вписывающееся в его идеально выстроенные рамки. «Мерлин, да неужели я действительно завидую Нотту?» Они молча вошли в Большой зал и сели на свои места. Пэнси тут же подвинулась к Драко, прищурившись, словно хищница, учуявшая добычу. — Значит, с Лавгуд? Это правда или очередные фантазии фанаток? — прошипела она, наклоняясь к нему так близко, что Драко почувствовал аромат её духов. Слишком сладких и назойливых. Он закатил глаза, поймав себя на том, что теперь ему хочется не только огрызнуться, но и укусить. «Ещё пара таких вопросов, и я начну бросаться вилками.» — Даже не начинай… — процедил он сквозь сжатые зубы, обдавая её взглядом, полным ледяного предупреждения. Пэнси подняла ладони и с лёгкой усмешкой отодвинулась обратно на своё место, но Драко был уверен, что это лишь затишье перед бурей. — Внимание, прошу внимания! — профессор Синистра звонко хлопнула в ладоши, прерывая оживлённый гул студентов. — Завтра в Большом зале состоится совместное практическое занятие по астрономии для седьмого и восьмого курсов. Мы с коллегами подготовили для вас активность, явка обязательна. По залу прошёлся волной привычный шёпот. Драко тихо простонал, перекладывая себе в тарелку пастуший пирог, который теперь отчего-то ассоциировался у него с Лавгуд. «Проклятый пирог. Как я вообще докатился до того, что еда напоминает мне о людях?» Повернув голову, он заметил, что Дафна Гринграсс, не моргая, пялится на Тео, который, само собой, не замечал её совершенно. Всё его внимание было сосредоточено на чайной ложке, которую он задумчиво вертел в пальцах. «Перестань сверлить его взглядом, Дафна. Лавгуд обошла тебя без лишних усилий. Просто смирись.» Рядом раздался короткий писк. Драко вздрогнул, выведенный из своих мыслей, и с ужасом взглянул на Пэнси, которая уже вовсю уплетала пирог, начав, разумеется, с картофельного пюре. Она в панике таращилась в карманное зеркальце, дожёвывая кусок. — Пэнси, тебе колдомедиков вызвать? — не удержался он от едкого комментария. — Нет, — пролепетала она с набитым ртом, распахивая глаза так широко, и едва не выронив зеркальце. — Тут вышла новая глава «Три сердца, три шрама»! «Отлично. Очередная безвкусная любовная драма с предсказуемым сюжетом. Как будто реальной жизни недостаточно.» Она зашлась сиплым смехом и, прожевав, протянула зеркальце Тео. — О, Мерлин. Тео. Читай это. Срочно. Тот недоверчиво поднял бровь, мельком бросив взгляд на Драко, словно тот мог заранее подтвердить, что там нет ничего про его возлюбленную. «С чего бы мне знать, что там? Я что, телепат?» Затем взял зеркальце, поправил манжеты и прочистил горло, как перед публичным выступлением. — Пока двое героев страдали от проклятия разлуки, в дальнем углу зала появился Он, — лицо Тео неожиданно расплылось в улыбке. — Он — как тень утреннего кофе: тёмный, терпкий, необязательный. Он оглядел всех с выражением «не то чтобы мне это нужно, но спасибо за внимание». Пэнси чуть не захлебнулась соком от хохота. Драко скривился, чувствуя, как у него начинают сводить скулы от сдерживаемого смеха. — Он — это Б. Рекламная интеграция предоставлена Забини Инвестментс, — прочитал Тео, из последних сил сохраняя серьёзный тон. Пэнси с грохотом поставила кубок на стол и залилась таким громким смехом, что родители бы её пожурили за это. Не будь они в Азкабане, конечно. «Этикет. Мёртв и похоронен.» — Он — это Б?! Ты что, в «Гаремник для принцесс» решил перекочевать? — выдохнула она, хватаясь за бок. «Тень утреннего кофе! Стоило испытать все эти унижения, чтобы авторы издали это.» — Это лучшее, что было со времён «Тео молча горел в углу души», — подхватила Дафна. Блейз, который до этого момента спокойно читал какой-то свиток, вскинул голову с такой мраморной гордостью, что, казалось, в Хогсмиде начнут продавать его портреты. — По крайней мере, теперь все увидят стиль, — произнёс он так надменно, что за соседним столом несколько рейвенкловцев оглянулись. — Увидят, Блейзи. Но не забудь, что ты терпкий и необязательный, — добавила Пэнси, с трудом сдерживая новый приступ смеха. «Слизеринцы. Мы могли бы править миром, но предпочитаем медленно его сжигать.» Тео, вернув зеркальце Пэнси, перевёл игривый взгляд на Драко. — Если он — кофе, то кто из нас сливки? Драко, не моргнув ответил: — Я. Очевидно. Я дорогой, жирный и непереносимый для большинства. Пэнси хлопнула себя по колену, едва не выронив вилку: — Ставлю галеон, что завтра у Забини будет новая мантия с надписью на спине: «Тень утреннего кофе. Он — это Б.» — А знаешь… — протянул Блейз, выпрямляясь, как будто только что получил приглашение на королевский бал. — Это неплохая идея. Драко и Тео встретились взглядами, и что-то дружеское скользнуло между ними. То ли их так повеселила эффектная рекламная кампания Забини, то ли так резко отлегло по той причине, что про Лавгуд не было ни слова. «Луна могла бы выйти с нами под руку на вручение премии, и они всё равно написали бы Забини в главных ролях.» Впрочем, спасибо Блейзу и его инвестициям: до конца учебного дня скандальную триаду почти никто не обсуждал. Не обсуждал, пока мимо не прошла она. Потому что Тео, похоже, временно потерял доступ к своим мозговым функциям и остановился посреди коридора, уставившись на Лавгуд так, словно она только что превратилась в единорога. Луна обернулась через плечо и мило улыбнулась. И, кажется, где-то в глубинах школьного архива кто-то начал переписывать статью о том, как Теодор Нотт умеет сохранять невозмутимость. «От нас требовалось всего-то не привлекать внимания. Но нет, блять.» — Нотт! — прошипел Драко. Но было поздно. Пэнси мгновенно уловила перемену в атмосфере, как акула, почуявшая кровь. Её взгляд тут же нашёл замершего Тео. Затем — Луну, которая будто не замечала, что только что публично заполучила фаната в лице самого скрытного слизеринца. — Ну надо же, — голос Паркинсон звучал с таким сладким ядом, что даже первокурсники в радиусе трёх метров насторожились. — Я думала, вы троица, а не пара. Или я что-то путаю? Драко резко повернулся к ней, чувствуя, как скрипят зубы от напряжения. — Повторяю: не начинай, — зарычал он, метнув на Тео взгляд, полный молчаливых угроз. Но Пэнси, конечно, не могла остановиться, как только почувствовала интригу. Она наклонила голову, словно задумалась всерьёз. Глаза вспыхнули азартом. — Хотя, знаешь… Теперь многое становится понятно, — она шагнула ближе, намеренно сокращая дистанцию. — Я просто не могла поверить, что такая, как Лавгуд, может удержать внимание сразу двоих. Но один — это уже более… реалистично. Тео, наконец, очнулся, слегка тряхнув головой. Но так и не смог стереть глуповатое выражение с лица. Драко подавил желание ударить его по затылку. Или хотя бы напомнить, как дышать. — Пэнси, — голос Драко был ледяным, но с лёгкой ноткой отчаяния, — тебе действительно не о чем больше сплетничать? Может, поговорим о твоей последней неудачной попытке подкатить к Лонгботтому? Или, может, обсудим, как ты вчера отважно напивалась в коридоре прямо на глазах у Макгонагалл? Её глаза прищурились, а уголки губ дёрнулись в едва сдерживаемой усмешке. — Ну, не всем же быть такими скрытными, как ты, Драко. Хотя, кажется, теперь понятно, почему ты всё время такой напряжённый. Тяжело быть третьим колесом, верно? — с этими словами она развернулась на каблуках и ушла, оставляя после себя аромат дорогих духов и явное чувство незавершённости. Драко выдохнул, а Тео, наконец, пришёл в себя, повернувшись к нему с виноватым взглядом. — Мерлин, Нотт, — зашипел он, толкая его в плечо. — Если ты хочешь полностью разрушить мою репутацию, дай хотя бы время подготовиться. Он поспешил в башню, пытаясь морально подготовиться к запланированному событию. К практике. «Осталось всего два занятия. Держись, Малфой, потом сможешь снова смотреть матери в глаза.» Перед тем как спуститься в подземелья, Драко выпил успокоительного зелья и чая из запасов Луны. Рождество неумолимо приближалось, и нужно было слить Слагхорна мягко и без последствий. Он выдохнул, толкнул дверь лаборатории и тут же остановился на пороге. Слагхорн выглядел изрядно потрёпанным. На его мантии местами прилипла паутина, в седых волосах застряли мелкие колючки, а правый рукав был подозрительно влажным, будто профессор до последнего сопротивлялся кому-то слюнявому. Драко вяло вскинул бровь. «Мерлин, я не думал, что он воспримет это так буквально.» — А-а, мистер Малфой! — Слагхорн обернулся с таким выражением, будто Драко был одновременно его лучшим учеником и заклятым врагом. — Вы… вовремя. «Вовремя для чего? Чтобы отмыть вас от паутины?» Профессор кашлянул, достал из кармана мятую тряпку, которая, возможно, когда-то была носовым платком, и вытер ею лоб. — Признаться, молодой человек, ваш совет насчёт орхидей оказался… весьма точным. — Он криво улыбнулся, слегка нервно покручивая кончики своих усов, которые теперь больше напоминали засохшие листья. Драко медленно кивнул, скрывая за заученной холодностью едва зарождающуюся усмешку. — Надеюсь, ваше путешествие было... продуктивным, сэр. Слагхорн натянуто улыбнулся, будто только что вспомнил, как его пытался съесть куст ядовитого папоротника. — О, я узнал много нового, — хмыкнул он, не выдержав, и с трудом вытащил из своего рукава колючку размером с брюссельскую капусту. — Например, что драконовы орхидеи вовсе не орхидеи, а агрессивные магические существа в форме цветов, которые охотятся на звук шагов и питаются глупостью ботаников. Драко не удержался и едва заметно фыркнул. — И как вам удалось вернуться целым, сэр? Слагхорн тяжело вздохнул и бросил полный тоски взгляд на стенд с редкими ингредиентами. — Я понял, что настойка из гноя бубонтюбера — идеальный способ отпугнуть эти чёртовы растения. Драко прищурился, подавляя новый приступ злорадного веселья. — Рад, что мой совет оказался полезен, профессор. Слагхорн тяжело сел за свой стол, издав звук, больше подходящий для старого кожаного кресла, чем для живого человека. — Мистер Малфой, — с неожиданной серьёзностью сказал он, — обещайте, что в следующий раз, когда я попрошу у вас совета, вы не будете столь… вдохновенно честны. Драко медленно наклонил голову, изображая почтительное внимание. — Обещаю, сэр. Я обязательно выберу что-нибудь более… достижимое, — ответил он. «Мерлин, дай мне сил отвертеться.» Слизеринец тут же скорчил страдальческое лицо. — Боюсь, профессор, — Драко выдержал чуть более длинную паузу, — в этом году ужин будет исключительно семейным. Он опустил взгляд, голос стал почти печальным: — После всего, что случилось, мама тяжело переносит присутствие посторонних. «Особенно тех, кто предлагает себя в качестве утешительного приза.» Это прозвучало столь трагично, что профессор не смел даже пикнуть. Слагхорн тяжело кивнул, наблюдая за тем, как Драко тянется к свитку со списком зелий. — Хорошо. Вот ваш список зелий на сегодня, — сказал он отстранённым голосом, ловко выхватив пергамент у него из рук и дав другой свиток. Драко едва не хмыкнул вслух, но тут его взгляд упал на название первого зелья в новом списке, и мысль замерла, как колдография перед грозой. «Тоник для травмированных драконов. Два литра. Серьёзно?» Он медленно перевёл взгляд на Слагхорна, который уже прятал свой удовлетворённый вид, демонстративно собирая сумку. «Но в Хогвартсе же нет драконов!» Вместо этого вслух пробормотал другое: — Но у нас же нет молотого черепашьего панциря, поставка ещё не прибыла… Слагхорн открыл тумбочку в столе и достал коробку цельных панцирей. — Что поделать, мистер Малфой, трудные времена настали, — пожал тот плечами. «Проклятье. Он меня переиграл.» Драко убрал волосы с глаз и с ужасом подошёл к своему привычному месту у котла. Он вошёл в башню старост, на ходу снимая мантию, и зажмурился от яркого света свечей. На мгновение ему показалось, что кто-то намеренно решил осветить гостиную так, чтобы выжечь его бедные глаза. — Проклятье… — пробормотал он, щурясь. — Лавгуд, ты когда-нибудь слышала про ночное освещение? Луна, сидевшая на краю дивана, медленно повернулась к нему, держа в руках книгу. Её глаза тревожно блестели, как две прозрачные монетки, и Драко тут же напрягся. Ничего хорошего этот взгляд не предвещал. — Драко, ты когда-нибудь слышал о кицунэ? Он замер на месте. Взглянул на книгу в её руке. Японская мифология. «Просто совпадение. Грёбаное совпадение.» — Лавгуд, я только что вернулся с практики, где меня заставили вручную толочь черепашьи панцири, словно я — эльф! — он сорвал с себя галстук и сердито бросил его на стол. — У меня такое чувство, что мои руки вот-вот отвалятся. Можем мы пропустить урок мифологии? Луна не отреагировала на его резкость. Просто наклонила голову набок. — Просто ответь, Драко. Он зажмурился, желая провалиться сквозь пол. — Да, слышал, — процедил он сквозь зубы. — И что? Неужели тебе в голову пришла ещё одна безумная идея? Может, ты думаешь, что у меня хвост растёт? — Не у тебя, — Луна мягко улыбнулась, но её глаза стали серьёзнее. — Я хочу поговорить о Тео. Драко моментально нахмурился. Пальцы сжались в кулаки. «Не лезь туда, Лавгуд. Он только начал дышать с тобой.» — Лавгуд, — его голос стал резко холодным. — Это дела давно минувших дней. Тео не такой. Она моргнула, но не отступила. — Я не говорю, что он такой, — она медленно встала, не сводя с него взгляда. — Но он мог быть под влиянием чего-то или кого-то. «Не заставляй меня выбирать между вами.» — Хватит! — выкрикнул он, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Его речь обрела ядовитый тон: — Я не позволю тебе свалить его в ту же яму, что и его отца. Тео не такой. — Драко, — Луна сделала шаг к нему, её мягкий голос звучал почти укоризненно, — я не сужу его. Просто пытаюсь понять. «Нет, ты просто рушишь мою веру в то, что он всё-таки может быть счастлив с тобой.» Он на секунду опустил взгляд, чувствуя, как его щеки заливает ярость и… страх? Страх, что лучший друг упустит то, что могло бы стать для него началом чего-то настоящего. — Тео не монстр, Лавгуд, — он процедил, сжимая челюсти. — И если ты так думаешь, то лучше держись от него подальше. И с этими словами он развернулся, намереваясь скрыться в своей спальне, бросив ведьму посреди гостиной с этим бесцветным, словно нарочно отрешённым взглядом, который всё больше раздражал. Драко уже был у двери, когда она внезапно произнесла: — Драко, ты знаешь, что ёкаи могут переселяться в людей? Он остановился так резко, что мантия в руке хлестнула по ногам. Сжав зубы до скрежета, он медленно повернулся к ней. — Что ты пытаешься мне сказать, Лавгуд? — прорычал он. Луна сделала шаг вперёд. — Я не хочу, чтобы ты злился, — её голос был всё таким же нарочно ласковым, но в нём прозвучала нотка серьёзности, редкая для неё. — Просто прошу тебя выслушать меня. Драко тихо выругался и, развернувшись, тяжело опустился на диван. — Ладно, — Он сцепил пальцы и наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Говори. Она подошла ближе, беззвучно пройдя по мягкому ковру, и уселась на пол. — Тео когда-то рассказал мне, как папа водил его на охоту, — начала она рассказ. — На лису со странными глазами. По спине пробежал неприятный холодок. Он тоже слышал этот жуткий рассказ от Тео, но предпочитал не вспоминать. — И что с того? — Он напрягся ещё сильнее, словно её слова были ловушкой, в которую он вот-вот угодит. Луна выдержала его взгляд. — Ёкаи могут переселяться в людей, — повторила она, — и кицунэ делают это в момент опасности или перед смертью, чтобы спастись. «Ничего не понял.» Или не хотел понимать. — И ты хочешь сказать, что эта… лиса… — он замолчал, проглатывая слова. — Ты думаешь, она переселилась в Тео?.. — Я думаю, это возможно, — Луна кивнула, её голос был твёрдым. — Ёкаи могут выбирать сосуды, особенно те, что сильны духом, но ещё не научились контролировать свои эмоции. — Тео был ребёнком. — Он сжал руки так, что костяшки побелели. — Он не мог стать жертвой какого-то… духа. — Но кицунэ могут использовать эмоции, страх и гнев как входную точку, — Луна наклонилась ближе, её голос был почти шёпотом. — И если та кицунэ была загнана, если она чувствовала, что её жизнь подходит к концу, она могла выбрать единственный шанс на спасение. Драко молчал. Сердце заколотилось быстрее. Перед глазами всплыли образы детства — строгие, холодные ужины в поместье Ноттов, тени, скользящие по коридорам, и тяжёлый взгляд Тео, который всегда казался старше своих лет. — Получается, что шёпот в его голове… — Драко резко округлил глаза, но потом расслабился. — Не неси чепуху, Луна. Он говорил, что слышит голос с двенадцати, а та охота была сильно раньше. Словно камень упал с его плеч. Он и забыл, что Луна была той ещё выдумщицей. — Он был ребёнком, дух мог выждать, — Луна продолжила, не отрывая от него взгляда. — Ёкай впервые заговорил, когда Тео поступил в Хогвартс. Ему же в октябре исполнилось двенадцать. К тому моменту он стал осваивать основы магии и… Драко стиснул зубы и резко прервал её: — И ты хочешь сказать, что этот шёпот — это… она? Луна кивнула. — Да. И если это правда, то этот ёкай мог направлять его все эти годы, развивая его склонность к пиромании, искушая его… — она вздохнула, — как настоящий демон на плече. Драко закрыл глаза, чувствуя, как его собственное дыхание становилось тяжёлым. Картина складывалась, как мозаика, которую он не хотел видеть. — То есть, Нотту повезло вдвойне: семейное проклятие и вселившийся дух? — прошептал он, проводя рукой по лицу. — Лавгуд, если ты права… Она потянулась за книгой и открыла ему разворот про этих существ. — Нет никакого семейного проклятия. Драко взял дрожащими пальцами книгу. Кицунэ приписываются и другие способности: считается, что они могут вселяться в чужие тела, выдыхать или иначе создавать огонь, появляться в чужих снах, создавать сложные иллюзии, почти неотличимые от действительности. В некоторых сказаниях утверждается даже, что они способны искривлять пространство и время, сводить людей с ума, принимать такие фантастические формы, как деревья неописуемой высоты или вторая луна в небе. Изредка кицунэ приписывают повадки наподобие свойственных вампирам: они питаются жизненной или духовной силой людей, с которыми вступают в контакт. «Сны, огонь, иллюзии, психоз... Я сейчас читаю биографию Тео или учебник по японской мифологии?» Она чуть наклонила голову, её голос стал мягче, почти успокаивающим. — Драко, я не виню Тео. Я просто хочу понять, с чем он борется. Он медленно поднял голову и встретился с её взглядом. Луна смотрела на него с такой искренней заботой, что его защита дала трещину. — Ладно, — он резко выпрямился, сжимая книгу крепче. — Что ты хочешь сделать? Она слегка улыбнулась. — Я хочу помочь ему, — прошептала она.