Глава 8: Прогресс

      В воскресенье утром Драко проснулся, дрожа от страха. Ему снился суд, а потом — как его впервые вели в камеру в Азкабане. Он судорожно втянул воздух, пытаясь напомнить себе, что всё это давно позади. Когда он коснулся лица, пальцы ощутили влагу — он плакал. Как и тогда, в тот первый день, когда дверь камеры захлопнулась за ним, а охранники ушли, хохоча. Тогда он свернулся в углу и рыдал, и, видимо, сегодня во сне — тоже.       По солнцу, пробивавшемуся в спальню, Драко понял, что уже позднее утро. Он спал отвратительно, то и дело просыпаясь от кошмаров.       Смирившись с тем, что весь день будет чувствовать себя выжатым, он поднялся и встал под обжигающе горячий душ, пытаясь смыть тот леденящий холод, который неизменно оставался после снов о тюрьме. Когда тело наконец согрелось и дыхание стало ровнее, он поймал себя на мысли о Грейнджер. Он подумал, не мучают ли её кошмары о войне. Это, безусловно, объясняло тени под глазами и ту усталость, что часто отпечатывалась на её лице. Судя по её вчерашнему признанию, он был готов поспорить, что так оно и есть.       Одевшись, он аппарировал в чайную комнату матери, чтобы пообедать с ней.       — Вот ты где! — радостно воскликнула она, подходя к нему, чтобы обнять. — Ночь выдалась тяжёлой? — спросила, отстранившись.       — Да, — коротко ответил Драко, не желая вдаваться в подробности.       Он последовал за матерью из чайной по коридору в небольшую столовую, где уже был накрыт обед. Некоторое время они ели в комфортной тишине, а затем мать спросила:       — Как продвигаются дела с мисс Грейнджер?       Драко тяжело вздохнул — её изгнание по-прежнему не давало ему покоя.       — Медленно, но прогресс есть, — ответил он. — Вчера мы поссорились, но это привело к откровенности с обеих сторон. Думаю, теперь нам будет проще двигаться дальше. Я также извинился перед ней за то, что было в прошлом.       — Что ж, я рада слышать, что у вас есть прогресс, — сказала его мать спустя паузу. — Из-за чего вы поссорились?       Драко раздражённо выдохнул и спросил:       — Ты всегда будешь устраивать допрос насчёт этого ухаживания, как только я появляюсь?       — Да, Драко, буду. Особенно если ты снова говоришь, что вы поссорились. Вижу, на этот раз она не посчитала нужным ударить тебя, но меня беспокоит, что вы вообще ссоритесь. Что ты опять натворил?       — Почему ты всегда думаешь, что начал я? — огрызнулся он.       Мать одарила его взглядом, от которого сразу стало ясно: она мать — а значит, знает всё и обмануть её невозможно.       Тяжело вздохнув, он сказал:       — Я заметил, что она не пользуется магией. Когда спросил, где её палочка, она сказала, что у неё её нет. Было чёртовски сложно, но я всё-таки добился объяснений. Оказывается, когда она покинула наш мир, она сама сломала свою палочку. После этого всю неделю мы почти не разговаривали. Когда всё же говорили — начинал разговор всегда я, и каждое слово приходилось вытягивать из неё клещами. Меня ужасно тревожит, что она отвернулась от того, кем является. Я надавил, чтобы она рассказала, почему, — и вот из-за этого мы и поругались. Теперь я понимаю её, но это всё равно не даёт мне покоя.       — И какова же была причина её ухода? — спросила мать.       — Многое к этому привело, — ответил он с тяжёлым вздохом. — Она перечислила: пытки, ощущение, что война была напрасной, гибель друзей… Но решающим стало то, что Поттер сказал ей, что хотел бы, чтобы умерла она вместо Уизли. Он, видимо, винит её в его смерти, хотя, судя по тому, что она рассказала, она ничего не могла сделать.       Мать некоторое время молчала, обдумывая услышанное.       — Помнится, Беллатриса говорила, что была отправлена на поиски её родителей, но нашла лишь их тела. Это правда? — Правда. Она сказала, что магия забрала у неё всё, и что не жалеет о том, что ушла. Меня больше всего беспокоит, что она, по сути, притворяется кем-то другим.       Мать внимательно посмотрела на него и сказала:       — Будь ей другом, Драко. Поверь, брак куда прочнее, если он построен на дружбе. Судя по твоим рассказам, последние несколько лет она жила довольно одиноко. Это вас с ней объединяет. Я видела, как последние два года ты тоже проводил в основном одиночестве. Да, у тебя было несколько интрижек с ведьмами, но ты так и не связался со своими старыми школьными товарищами после освобождения из Азкабана. Думаю, и ты, и мисс Грейнджер даже выиграете от дружбы. Возможно, тогда вам обоим станет легче доверяться друг другу.       Драко обнаружил, что ему очень нравится идея, предложенная матерью. Она смягчила давление ухаживаний за Грейнджер. Дружба — это куда проще, чем сразу шагать в брак. Может, если они успеют стать друзьями, день свадьбы окажется не таким неловким. Он не мог представить, что когда-то в школе мог бы подружиться с Грейнджер, но теперь они оба настолько изменились, что это стало возможным. 

***

      Гермиона не могла понять, почему так долго возилась с одеждой в понедельник утром. Не то чтобы, она пыталась произвести впечатление на Малфоя или что-то в этом роде. И всё же после субботнего вечера что-то изменилось — она не могла точно сказать, что именно. Он сказал, что хотел бы провести с ней день, а это подразумевало вместе чем-то заниматься. Это ощущалось странно — вроде бы как свидание, и в то же время вовсе нет.       Когда Гермиона спустилась вниз в лавку, она увидела, что Малфой уже ждёт снаружи. Подойдя к двери, она отперла её, впуская его внутрь.       — Грейнджер, — произнёс он в знак приветствия.       — Малфой, — откликнулась она, когда он вошёл. — Ты мог бы и сам войти. Я ведь знаю, что ты прекрасно умеешь это делать. К тому же, никаких защитных чар, которые мешали бы тебе аппарировать прямо в лавку, нет.       Малфой приподнял бровь.       — После того, с чего у нас всё началось, я решил уважать твоё личное пространство.       Гермиона была слегка озадачена его объяснением. Он определённо проявил сдержанность в отношении её личного пространства после их первых нескольких встреч.        — Я не против, если ты войдёшь сам или аппарируешь в лавку, главное, чтобы я была здесь и ждала тебя, — тихо сказала она с лёгкой робкой улыбкой.        — Спасибо, Грейнджер, — ответил он. — Учту.       Они шли молча — сперва до банка, затем до кафе. Как только они сели за столик, Гермиона заставила себя глубоко вдохнуть и впервые начать разговор сама. Было нечестно, что Малфой всегда делал это за неё.       — Как прошёл твой день вчера? — спросила она, надеясь, что вопрос прозвучит достаточно нейтрально.       — Всё было хорошо. Я пообедал с мамой, а потом помог ей кое-что сделать в Мэноре.       — Значит, ты всё ещё живёшь в Мэноре? — спросила она, пытаясь подавить тревогу, которую испытывала по поводу этого места.       — Нет, после всего, что случилось, я не смог бы снова жить там. Я пробовал — недолго, сразу после того, как вышел из Азкабана, — но слишком много плохих воспоминаний. Я построил небольшой дом на западной границе поместья. Из него даже не видно Мэнор. Мама, правда, вернулась туда, но я, когда приезжаю, держусь в основном её крыла. — объяснил он.       — Я тоже не смогла бы жить в доме родителей. Я пошла туда первым делом, когда уехала, но там не чувствовала себя в безопасности. Было видно, что дом обыскивали. Думаю, кто-то искал их во время войны. Но к тому времени их уже не было. Я стёрла им память о себе, когда пустилась в бега, чтобы их защитить, но они умерли, ещё до того, как война стала по-настоящему ужасной. А потом поползли слухи о соседях, которых убили, и стало только страшнее. — призналась Гермиона.        Малфой молчал несколько минут. Он начал чувствовать себя неловко, когда она рассказала ему о доме своих родителей.       — Я приходил в дом твоих родителей, когда нам прислали назначение, — признался он. — Я знал, где ты жила, потому что Тёмный лорд отправил туда мою тётю Беллатрису и дядю Родольфуса, чтобы выманить тебя. План был добраться до тебя, чтобы через тебя выйти на Поттера. Меня заставили пойти с ними. Мне жаль насчёт твоих соседей. Знаю, это немного значит, но я не принимал в этом участия.       Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от лица, услышав признание Малфоя. Она заметила, что он выглядел таким же расстроенным, как и она сама, из-за того, что он ей рассказал.       — Мне жаль, что ты вернулась туда, где надеялась найти утешение, а нашла только боль, — тихо сказал он. — Я разговаривал с людьми, которым ты продала дом. Кажутся хорошей парой. Этот визит был куда приятнее, чем первый. Одна девушка, услышав, как я с ними говорил, сказала, что ты с детства хотела владеть книжной лавкой. Тогда я обратился в Отдел связи с магглами и попросил список книжных магазинов. Так я тебя и нашёл.       Гермиона с трудом сглотнула комок в горле.        — Ты говорил с Гретой? — спросила она.       — Да, — ответил Малфой, ухмыльнувшись. — Она сказала, что если я тебя не найду, то всегда могу вернуться в дом с голубой дверью. Я не сразу понял, стоит ли воспринимать это как подсказку или как попытку сбить меня с пути, что бы я вернулся.       — Грета всегда любила флиртовать, но злой она никогда не была. Мы просто отдалились друг от друга и потеряли связь. Наверное, могла бы снова с ней восстановить отношения, когда вернулась… но у меня тогда не было сил общаться с кем-либо.       — После того, как я вышел из Азкабана, несколько моих школьных друзей пытались связаться со мной, но я так и не ответил. У меня тоже не было подходящего настроя для общения после выхода, так что я понимаю. Иногда проще попытаться жить в одиночку.       Гермиона кивнула и отпила немного чая.       Через несколько минут она спросила:       — А что твоя мать думает о нашем назначении Министерством?       Малфой ухмыльнулся и сказал:       — В ту же ночь я аппарировал в её крыло. Она залечила мне нос и сказала, что ты ей уже нравишься. Её это назначение ничуть не смущает.       — Что ж, это хорошо, — сказала Гермиона, опуская взгляд на чашку с чаем.       — В конце концов, она захочет официально с тобой познакомиться, — нейтрально произнёс Малфой. — Обычно во время ухаживаний родители знакомят пару друг с другом. В нашем случае всё, конечно, немного иначе.       Гермиона кивнула. Мысль о формальной встрече с Нарциссой Малфой заставила её ощутить неприятное волнение.       Пытаясь сменить тему, Гермиона спросила:       — Есть что-то, что ты хотел бы сделать сегодня помимо того, что мы уже запланировали?       Малфой промолчал несколько секунд. Гермиона подняла глаза и увидела, что он явно обдумывает ответ.       — А что бы ты делала с другом в маггловском мире? — наконец спросил он.       Гермиона задумалась над его вопросом. Что бы она делала?       — Мы, по сути, уже этим занимаемся. Встречаемся за чаем и идём в кино. — ответила она.       Малфой посмотрел на неё пристально, а потом спросил:       — А ты была бы не против сходить со мной куда-нибудь в Волшебном мире?       Инстинктивно Гермионе захотелось ответить «нет». Но она заставила себя остановиться и подумать. Он ведь проводил так много времени в маггловском мире ради неё. Было бы справедливо, если бы она тоже провела немного времени в волшебном ради него. В конце концов, им предстояло пожениться — стоило хотя бы попытаться пойти на компромисс.       — Возможно, я была бы не против. Не сейчас, но… я готова попробовать. Может, начнём с чего-то не слишком людного? — ответила она. Заметив, как он нахмурился в ответ на её просьбу, она добавила: — Я не стыжусь того, что меня могут увидеть с тобой, Малфой. Просто прошло много времени с тех пор, как я была там. Хочу вернуться постепенно.       Малфой заметно расслабился, услышав её объяснение, и кивнул.       — Понимаю. Подумaю, куда можно сходить, чтобы не было слишком людно, — сказал он.       — Спасибо, — тихо ответила она.       Остаток дня они провели в удивительно спокойной, почти уютной атмосфере. Малфой был так же заворожён фильмом, как и неделей раньше. По дороге обратно к книжной лавке они обсуждали сюжет и персонажей, а потом решили, что на следующей неделе посмотрят заключительную часть трилогии Звёздных войн.       — Я аппарирую прямо в лавку завтра, за несколько минут до открытия, — сказал Малфой, когда они вернулись.             — Хорошо, — ответила она. — Сегодня был хороший день, Малфой, — добавила Гермиона искренне.       Малфой одарил ее кривой улыбкой, какой она никогда раньше не видела, и она выглядела довольно очаровательно, и сказал:       — Был, — согласился он. — Спокойной ночи, Грейнджер.       — Спокойной ночи, Малфой, — сказала она.       Малфой развернулся и аппарировал, оставив Гермиону одну в ее магазине, чувствуя себя несколько смущенной при мысли о том, что Малфой может выглядеть или быть очаровательным, особенно когда он улыбается.

***

      Драко аппарировал прямо в книжную лавку за десять минут до открытия. То, что Грейнджер разрешила ему появляться здесь напрямую, застало его врасплох. Однако он был искренне рад такому нововведению — в ноябре становилось чертовски холодно. Ему порядком надоело идти пешком от паба в Волшебном Лондоне до книжной лавки, особенно теперь, когда погода заметно испортилась с тех пор, как он начал искать Грейнджер в начале сентября. Пройдя между рядами книжных полок, Драко остановился у прилавка и лениво облокотился на него.       Прошло несколько минут, прежде чем он услышал, как Грейнджер спускается по винтовой лестнице. Драко наблюдал, как она появилась в поле зрения. На ней были маггловские джинсы и тёмно-синий свитер. Волосы, как обычно, были распущены и торчали во все стороны. В целом, по мнению Драко, она одевалась чересчур просто для хозяйки магазина. От неё исходила та же безмятежная энергия, что и от самой лавки, и в ней было странно притягательно находиться.       Ему даже нравилось это ощущение покоя, которое накрывало его, когда он проводил время в книжной лавке, и он скучал по нему, если оставался вдали. Забавно, что такое чувство он испытывал именно здесь — в маггловском месте и рядом с Грейнджер.       Она остановилась у подножия лестницы и сказала:       — Здравствуй, Малфой.       — Грейнджер, — ответил он в тон.       Драко отметил, что, похоже, она совсем не спала. Она выглядела настолько уставшей, что почти больной. Она была очень бледной, и из-за этого темные круги под глазами были еще более заметны, чем обычно. Он наблюдал, как она подошла к двери, перевернула табличку с «закрыто» на «открыто» и отперла её. Малфой сомневался, что сегодня будет много покупателей — за окном валил снег, и, пожалуй, это даже к лучшему, учитывая, как измождённо она выглядела.       Когда она вернулась к кассе, Драко заметил, как с её левой руки что-то капнуло. Когда она проходила мимо него, чтобы занять свое обычное место в магазине, он снова увидел это и, взглянув на деревянный пол, понял, что это кровь.       — Грейнджер, — осторожно произнёс он. — Ты ранена?       Она подняла на него взгляд и замялась, прежде чем спросить:       — Почему ты спрашиваешь?       — Потому что, кажется, у тебя кровь, — ответил он и, не подумав, схватил её за левое запястье.       — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — закричала она, и Драко застыл.       Он всё ещё держал её запястье в своей руке, но не понимал, что вызвало такую реакцию. Они почти не касались друг друга с тех пор, как началось их ухаживание, но он никак не ожидал, что она отреагирует так.       С тем же осторожным тоном, каким он спросил о её ране, он произнёс:       — Я просто хотел посмотреть. Я не мастер целительных чар, но если это небольшой порез, то смогу справиться.       Она попыталась вырвать запястье из его хватки. Она побледнела как полотно, а когда он упомянул об исцелении, её затрясло.       — Пожалуйста… отпусти, Малфой, — прошептала она, и по её щекам потекли слёзы.       Драко был в полном замешательстве, но сделал, как она просила. Грейнджер тут же прижала левую руку к груди, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Пока она пыталась успокоиться, он подошёл к двери, запер её и перевернул табличку на «закрыто» — едва ли стоило, чтобы кто-то из покупателей зашёл, пока она в таком состоянии. Вернувшись к прилавку, он встал перед Грейнджер и дождался, пока она откроет глаза.       — Прости, — тихо сказала она. — Я не хотела на тебя кричать. У меня была ужасная ночь, и я почти не спала.       Драко кивнул.       — Но почему у тебя идёт кровь, Грейнджер?       Она глубоко вздохнула и ответила:       — То, что она сделала со мной… всё ещё там. В каком-то смысле. Я думаю, она использовала кинжал, пропитанный тёмной магией, потому что иногда рана снова открывается. Сначала начинает сильно зудеть, а потом я расцарапываю её во сне. Хуже всего — когда мне снится, как всё это происходило. Она сидела на мне, прижимая запястье, когда наносила удар. Я знаю, что ты не хотел причинить мне вреда, но иногда я вспоминаю, как это произошло. Когда ты схватил меня, я запаниковала.       Драко почувствовал, что его сейчас вывернет. Он до сих пор помнил те пронзительные, нечеловеческие крики Грейнджер, когда его безумная тётка вырезала на её коже слово. Этот звук до сих пор преследовал его в кошмарах.       Он с трудом сглотнул и спросил:       — Могу ли я взглянуть?       Она помедлила, но потом кивнула. Медленно закатала рукав и протянула ему плохо перевязанную руку. Драко заметил, что она отвернулась, не в силах смотреть. Осторожно он начал разматывать бинт и нежно взял её запястье в ладони. Увидев её обнажённое предплечье, он невольно ахнул от ужаса.       Каждая буква слова «Грязнокровка» была открыта и выглядела свежевырезанной. Кожа вокруг была исцарапана до крови — Грейнджер разодрала старые шрамы, превращая их в свежие раны. По грубым следам заживших рубцов он понял, что это случалось не впервые: она и раньше расцарапывала эту проклятую метку до крови.       — Можно я попробую это исцелить? — спросил он, взглянув на профиль Грейнджер.       — Билл и Флёр пытались после того, как нас спасли. Ничего не помогло, но можешь попробовать, — тихо ответила она.       Драко начал с того, в чём был уверен. За годы он достаточно раз латал собственные порезы, чтобы уверенно справляться с подобными ранами. Аккуратным движением он провёл палочкой, и царапины начали затягиваться. Кожа оставалась розовой, но больше не выглядела разодранной.       Буквы же, вырезанные на её предплечье, не поддавались. Он пробовал заклинание ещё и ещё, но они оставались такими же ужасающе чёткими.       — Прости, я не могу закрыть буквы, — сказал он спустя несколько минут.       Грейнджер наконец на мгновение взглянула на свою руку, прежде чем медленно потянуть ее к себе.       — Всё в порядке, — сказала она. — Я и не ждала, что получится. Оно само затягивается со временем, как всегда. Спасибо, впрочем. Без царапин стало гораздо лучше.       Она поднялась наверх, чтобы перевязать руку, а потом вернулась и снова открыла лавку. Остаток недели прошёл примерно так же, как и все предыдущие, хотя Драко отметил, что разговаривать с Грейнджер стало легче. Ему больше не приходилось каждый раз начинать разговор первым, и она стала отвечать на его вопросы более откровенно. Когда она заметила, что он закончил Хоббита, то дала ему первую книгу из Властелина колец.       В воскресенье вечером он сообщил ей, что не сможет встретиться утром, но придёт в лавку после обеда, чтобы вечером сходить вместе в кино. Когда он аппарировал в лавку, Грейнджер спустилась по лестнице и, улыбнувшись, поприветствовала его.       На обратном пути из кино Грейнджер нерешительно вложила свою руку в его. Он удивленно посмотрел на неё сверху вниз и увидел, что она нервничает. Улыбнувшись, он переплёл свои пальцы с её. Так, держась за руки, они дошли до лавки, обсуждая фильм, который только что посмотрели. Драко понял, что ему нравится держать Грейнджер за руку. В этом было что-то спокойное, тёплое, почти домашнее — и теперь он знал, что непременно будет делать это снова.