Глава 13: Движение вперёд

      — Есть что-то особенное, что ты хотела бы сделать для свадьбы? — спросил Драко Грейнджер, когда они сели за свой обычный столик в кафе в понедельник утром.       Она посмотрела на него с лёгким недоумением.       — Я имею в виду, что ты представляла себе, когда думала о свадьбе в детстве? Может, есть какая-то маггловская традиция, о которой я не знаю? — уточнил он.       Грейнджер сделала небольшой глоток чая, обдумывая вопрос. За выходные, пока она переживала самую тяжёлую часть своей скорби, Драко успел осознать, что делился с ней историями о своих семейных обычаях, но она — нет. А если ей предстоит навсегда связать с ним свою жизнь, то будет справедливо, если они почтут и её традиции.       Через несколько минут Грейнджер пожала плечами и сказала:       — Не знаю. Когда я была совсем маленькой, я любила наряжаться в мамину одежду и играть в балы и воображаемые свадьбы. Мои родители были маггловскими целителями, специалистами по зубам. Это довольно прибыльное дело, и мы жили неплохо — у них была своя успешная практика. Но они всегда учили меня, что важно работать усердно, получить хорошее образование и добиться всего самой. Брак для них никогда не стоял на первом месте, и для меня — тоже.       — Ты никогда не думала, что вы с Уизли поженитесь? — с любопытством спросил Драко.       Она опустила взгляд на чашку чая и грустно сказала:       — Нет. По крайней мере, не до того, как его не стало. Я выдумала целую жизнь, которая у нас могла бы быть, и держалась за это годами. Недавно я поняла, что мне нужно отпустить именно это.       Драко вспомнил выражение её лица в пятницу, прямо перед тем, как она поцеловала его в щёку. Оно было таким мучительным, что ему самому стало больно смотреть. Он никогда не питал симпатии к Уизли, но для неё тот, похоже, действительно был важен, и его смерть наверняка стала одним из самых травматичных событий в её жизни. Естественно, что она держалась за воображаемую жизнь с ним — особенно после того, как осталась одна в мире магглов.       — Мы никогда не были больше, чем друзья, до пары часов до его смерти, — объяснила она. — Он поцеловал меня в Тайной комнате и сказал, что любит, когда мы достали клыки василиска, чтобы уничтожить последний крестраж.       Это признание удивило Драко. Рон Уизли оказался ещё большим идиотом, чем он думал, если провёл месяцы, шатаясь с Грейнджер по лесам, и не сделал хода до самого конца. Хотя он бы никогда не сказал ей этого, зная, как тяжело ей далось отпустить прошлое. Даже без признания Уизли, он всё равно был ей другом.       — Прости, Грейнджер, — сказал он, потому что не знал, что ещё сказать.       Потом спросил:       — Какие у тебя были планы после войны?       Она подняла на него взгляд и покачала головой:       — Никаких.       — Почему? — удивился Драко.       Она снова пожала плечами:       — Я считала, что лучше ничего не планировать. Хотела верить, что мы победим Волдеморта, но никаких гарантий не было. Мы примерно знали, что такое крестражи, но ведь он мог сделать больше, и мы бы не узнали, пока Гарри не столкнулся бы с ним лицом к лицу. Слишком многое могло пойти не так, и потому было проще не строить планов на будущее. Ну и ещё я магглорожденная. Я почти была уверена, что однажды меня поймают и убьют из-за крови. Если бы мы проиграли войну, для меня это тоже была бы смертная казнь. Многие сторонники чистоты крови твердили, что после победы магглов и магглорожденных будут держать как рабов. Честно говоря, я бы предпочла смерть, если бы выбор стоял между этим и рабством у чистокровного. Я не планировала будущее, потому что не верила, что оно у меня будет.       Драко почувствовал, что его сейчас вырвет. Он никогда по-настоящему не задумывался, что бы значила победа Тёмного лорда для таких, как Грейнджер. Он понял, что даже когда его семья считалась позором в глазах Тёмного лорда, они, скорее всего, всё равно выжили бы, если бы тот победил. Их чистокровный статус, вероятно, защитил бы их, и они сохранили бы место в высшем обществе. Его передёрнуло при мысли о том, что он мог бы владеть Грейнджер вместо того, чтобы жениться на ней. Он не винил её за то, что она считала смерть лучшей альтернативой.       — Я рад, что победила твоя сторона, Грейнджер, — сказал он честно.       — Я тоже, Малфой. Хотя, если подумать, это ведь и твоя сторона тоже, — ответила она с неуверенной улыбкой.       — Вроде того, — признал он. — Но раз уж мы заговорили о мрачных и ебанутых вещах, должен признаться — я действительно хотел Метку. Был в восторге от самой идеи, пока не увидел, что происходит с теми, кто подводит Тёмного лорда. Тогда моё мнение очень быстро поменялось. Но выбора у меня не было. Мне всё равно пришлось её принять. Он знал, что я не хочу. Это было наказание — чтобы держать мою семью под контролем, и смертный приговор, если бы я не подчинился.       — Ты сильно изменился с тех пор, как нам было по пятнадцать, — заметила она. — Это звучит ужасно, Малфой. Хотела бы я, чтобы у тебя был выбор.       — Я тоже, Грейнджер, — ответил он. — Но я вообще-то поднял тему про нашу свадьбу, потому что кое о чём думал.       Она хитро улыбнулась и поддела:       — Не перенапрягись.       Драко едва не поперхнулся чаем и разразился смехом. Она смущённо улыбнулась, а он с удовольствием наблюдал, как лёгкий румянец заливает её щёки.       Когда он наконец успокоился, то сказал:       — Так вот… я думал о нашей свадьбе. Их решение свести нас Министерством явно задумывалось как наказание, но, по-моему, этот план с треском провалился. Думаю, мы довольно неплохо ладим.       Она улыбнулась в ответ:       — Ладим. И что ты хочешь этим сказать?       — Ну, это не особо похоже на наказание, если мы действительно нравимся друг другу, — заметил он.       Потом, с озорной ухмылкой, добавил:              — Ты ведь из мстительных, Грейнджер, верно?       — Я? Мстительная? Никогда! — притворно ужаснулась она. — Не представляю, откуда у вас могло сложиться такое впечатление! Должна вам сказать, я порядочная леди из хорошей и благопристойной семьи, мистер Малфой.       Стараясь сохранить серьёзное выражение лица, он ответил самым правильным тоном:       — Дорогая мисс Грейнджер, простите меня, миледи. Я вовсе не хотел вас оскорбить.       Они оба разразились смехом — громким и искренним, настолько, что на них обернулись несколько посетителей за соседними столиками.       Когда смех наконец стих, Драко сказал:       — В общем, как я говорил. Они явно хотели вернуть меня в Азкабан и, будь возможность, засунули бы туда и тебя. Они думали, что я возненавижу брак с магглорожденной и снова начну обращаться с тобой так же, как в школе. Им нужно было, чтобы мы страдали и были несчастны — типичное злоупотребление властью Министерства. Думаю, нам стоит показать им, насколько большую ошибку они совершили, сведя нас вместе.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Грейнджер.       — Ну, не знаю, поняла ли ты это уже, Грейнджер… но ты вот-вот станешь одной из самых богатых женщин в Британии. Моё имя, даже запятнанное, всё ещё много значит. Деньги, влияние и власть — всё это по-прежнему актуально и для рода Блэков, и для Малфоев. А ты, Грейнджер — самая блестящая ведьма нашего поколения. Вместе это может стать довольно опасной комбинацией для многих, особенно учитывая, что мы, по сути, друг другу нравимся, — пояснил он.       Драко заметил момент, когда до Грейнджер дошло, к чему он клонит, и ухмыльнулся. Он и не сомневался, что она поймёт быстро.       С ухмылкой она сказала:       — Ты хочешь выставить нас как единый фронт.       — Именно, — подтвердил он.       Она посмотрела на него задумчиво и спросила:       — Как?       — Ну, для начала, нам стоит устроить большую, роскошную свадьбу в Мэноре и пригласить всех. Всех из Священных Двадцати Восьми, каждого члена Визенгамота, даже Министра — словом, всех, кто хоть что-то значит. Пригласим и журналистов, пусть сойдут с ума. Единственные, кого мы намеренно не позовём — это Уизли и Поттер. Это будет весьма красноречивое заявление. Свадьба должна быть масштабной, помпезной и дорогой. Это будет самое грандиозное светское событие сезона, и ты, прекрасная и блистательная Гермиона Грейнджер, дебютируешь в Волшебном мире под мою руку в качестве новой миссис Малфой. Обещаю, они будут ссаться от ужаса, увидев нас счастливыми вместе. А после свадьбы мы будем появляться на балах и приёмах, чтобы укрепить эффект.       Грейнджер улыбнулась, заливаясь густым румянцем.       — Можно я внесу пару правок в твой план? — спросила она немного неуверенно.       — Конечно, — ответил Драко, воодушевленный тем, что она не отвергла его идею.       — Если проводить свадьбу в Мэноре, то только подальше от гостиной, — заметила Грейнджер.       Драко кивнул:       — Абсолютно согласен, Грейнджер. Я, кстати, думал, что библиотека подойдёт идеально. А бальный зал и сад, где будет приём, тоже находятся далеко от той комнаты. Если хочешь, я с удовольствием покажу тебе всё.       — Твоя библиотека достаточно большая, чтобы вместить всех гостей на свадебную церемонию? — спросила она, звуча откровенно впечатлённо.       Драко ухмыльнулся — библиотека и правда была отличной идеей. Он подозревал, что путь к сердцу Грейнджер хотя бы частично пролегает через книги.       — Да, Грейнджер, — просто ответил он.       — Можем ли мы пойти сегодня? — с воодушевлением спросила она.       Драко сдержал смешок и сказал:       — Конечно. Съездим после того, как зайдём в лавку за продуктами. Что ещё ты хотела изменить в плане?       Грейнджер буквально подпрыгивала на стуле от предвкушения поездки в библиотеку Мэнора, и Драко невольно улыбнулся. Ему нравилось видеть её счастливой — особенно после того, как последние дни она выглядела такой грустной.       — Ну, — начала она спустя мгновение, — я согласна, что не стоит приглашать Гарри и Уизли, но хотела бы сделать исключение для Фреда и Джорджа. Я хочу, чтобы они провели меня к алтарю и передали меня.       Драко эта идея не особенно понравилась, но он не собирался лишать её того, что было для неё важно.       — Конечно. Если ты этого хочешь, не вижу в этом никаких проблем, Грейнджер. Что-то ещё?       — Пресса может прийти, но Рите Скитер вход воспрещён.       — Не поклонница Скитер? Не могу тебя винить. Я и сам её не особо перевариваю. Можно будет указать это отдельно, когда будем приглашать прессу, — согласился он. — Что-нибудь ещё?       Грейнджер помедлила, потом спросила:       — Можно я надену маггловское свадебное платье вместо мантии?       Драко расплылся в ухмылке и, наклонившись ближе, тихо спросил:       — Оно будет хоть немного похоже на то платье, что ты носила на Рождественском балу?       Грейнджер снова покраснела и ответила:       — Не совсем такое, но, возможно, чем-то похожее.       — Надевай. Пресса сойдёт с ума, а у гостей наверняка случится культурный шок. Это будет просто блестяще.       Она улыбнулась чуть смущённо и спросила:       — У нас ведь совсем мало времени. Как мы успеем всё это организовать?       — Моя мать живёт подобными вещами. Она может взять на себя всю организацию.       — Она не будет против? Это ведь так много работы… — спросила она с лёгкой тревогой.       — Нет, Грейнджер. Ей это только в радость. Будет чем заняться.       — Ладно, думаю, тогда нам стоит это сделать. Я не хочу, чтобы Перси решил, будто победил. Если я напишу письмо Фреду и Джорджу, ты отправишь его для меня совой?       — Разумеется, всё, что тебе нужно. Если хочешь, можешь написать его, когда будем в поместье, — и сама отправишь.       Грейнджер кивнула и замолчала, допивая чай.       Когда она поставила чашку, Драко спросил:       — Ну что, пойдём? Пора заняться делами.       — Да! — воскликнула она с восторженной улыбкой.       Когда они вышли из кафе, Драко обнял её за плечи и притянул ближе, чувствуя, как в груди поднимается волнение от предвкушения всего, что их ждёт впереди.

***

      Не было секретом, что Гермиона всегда любила библиотеки. Они были домом для бесконечных историй и хранили неисчерпаемые запасы знаний. За годы учёбы в Хогвартсе она не раз слышала рассказы о чистокровных семьях, у которых в поместьях якобы были самые редкие книжные коллекции. Гермиона всегда сожалела, что никогда не сможет увидеть их собственными глазами — из-за своего происхождения. Она не была уверена, что именно представляла себе, когда думала о частной библиотеке чистокровных, но уж точно не это.       Малфой, как и обещал, сразу после возвращения из продуктовой лавки и того, как она разложила покупки, аппарировал её прямо в библиотеку Малфой-Мэнора. И это место оказалось… огромным. Наверное, даже больше, чем библиотека Хогвартса. Последние несколько минут она просто стояла, лишённая дара речи, осматривая её, не в силах поверить, что всё это действительно существует.       — Впечатлена? — спросил Малфой, небрежно прислонившись о дверной косяк библиотеки.       — Это прекрасно, — прошептала она, медленно поворачиваясь, пытаясь охватить взглядом всё вокруг.       Первый этаж библиотеки простирался до самого потолка — на три уровня вверх. Потолок венчал стеклянный купол, наполнявший пространство мягким естественным светом. Передняя часть первого этажа была открытой: удобные кресла и диван стояли у изящного камина. Заднюю половину занимали свободно стоящие стеллажи с широкими проходами, ведущими к огромной стеклянной двери, за которой виднелся сад — через пару недель он должен был расцвести.       На втором и третьем этажах вдоль стен тянулись книжные шкафы от пола до потолка. За элегантными перилами располагались узкие переходы, позволявшие проходить по верхним уровням, словно по галереям. Это, без сомнения, была самая прекрасная библиотека, какую Гермиона когда-либо видела.       — Самые редкие и древние книги находятся на третьем этаже, — небрежно заметил Малфой.       Гермиона обернулась и увидела, что он всё ещё стоит, оперевшись о дверной косяк, наблюдая за ней с кривой усмешкой на лице.       — Что? — спросила она, чувствуя себя немного неловко из-за того, как он на нее смотрел.       Этот взгляд напомнил ей о том, как он смотрел на неё на днях в лавке, и в тот момент Гермиона почувствовала себя добычей.       — Ничего, — ответил он, пожав плечами. — Просто предчувствовал, что ты влюбишься в это место, как только я тебя сюда приведу.       — В школе я слышала слухи о библиотеках чистокровных семей. Никогда не думала, что когда-нибудь увижу одну из них. — сказала она, снова оглядываясь. — Здесь… можно к чему-то прикасаться? Это безопасно?       — Да, после того как я рассказал матери о нашем браке, навязанном Министерством, она начала снимать заклинания в поместье, которые могли бы быть тебе вредны. Теперь всё здесь безопасно для тебя. Однако, когда мы будем связаны браком, это уже не будет иметь значения. Магия не может навредить членам семьи — а ты будешь ею.       — Уверена, твои предки будут в восторге, — сказала Гермиона, и, к её удивлению, Малфой рассмеялся.       — Да, пожалуй. Хорошо, что их здесь нет. Особенно учитывая то, что будет дальше, — сказал он, оттолкнувшись от дверного косяка и направившись к ней.       — Что дальше? — спросила она нервно.       Малфой подошел, встал прямо перед ней и одарил ее еще одной из своих очаровательных улыбок.       — В конце ухаживания принято, чтобы мужчина дарил невесте подарок. Обычно это что-то масштабное и безумно дорогое. Но ты не похожа на ведьм, выросших в чистокровных семьях. Ни одна чистокровная ведьма никогда не позволила бы себе того выражения восторга и счастья, что только что было у тебя на лице. Подарок символизирует окончание ухаживаний и обычно сопровождается объявлением о помолвке. — объяснил он, и Гермиона вдруг почувствовала, что не может дышать. — Итак, мой подарок тебе в честь окончания наших ухаживаний — вот эта библиотека.       Гермиона несколько долгих мгновений смотрела на него в ошеломленном молчании.       — Ты шутишь, — прошептала она, будучи уверенной, что это какая-то жестокая насмешка. — Здесь же, должно быть, хранятся века литературной истории.       — Я совершенно серьёзен, Грейнджер, — ответил он. — Теперь всё это твоё.       Гермиона несколько секунд внимательно изучала его лицо — и поняла, что он не лжёт. Он действительно отдавал ей библиотеку своей семьи.       — Это… прекрасно, Малфой. Спасибо, — сказала она, когда наконец смогла говорить.       — Да, ну… это далеко не так прекрасно, как то, что получаю я, — ответил он мягким голосом, в котором звучало почти прикосновение.       — Что ты имеешь в виду?       — Я получаю тебя, — произнёс он тем же мягким тоном.       Гермиона ощутила, как щёки вспыхнули, и опустила взгляд. Она знала, что он не может всерьёз это говорить. Она всегда считала себя в лучшем случае невзрачной, и Малфой в школе ясно давал понять, что думает о её внешности.       — Тебе не нужно этого делать, — тихо сказала она, не поднимая головы.       — Делать что?       — Притворяться, — произнесла она и сглотнула, прежде чем продолжить: — Я знаю, ты никогда не был высокого мнения обо мне. И если честно, я довольно заурядна. Я никогда не выглядела, как те популярные девушки, с которыми мы учились. Малфой поднял руку и мягко коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд.       — Ты никогда не была уродливой, Грейнджер. Если уж кто и был уродом, так это я — за всё то, что заставил тебя пережить, — мягко сказал он. — Ты, может, не замечаешь, но куда бы мы ни пошли, люди оборачиваются, когда ты проходишь мимо. Возможно, в другой жизни, при других обстоятельствах, я бы понял это гораздо раньше.       — Понял что? — прошептала она, едва дыша.       Он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и наклонился ближе, к самому уху, словно собирался поведать тайну.       — Что передо мной — красивая девушка с прекрасным умом, которая однажды станет великолепной, умной женщиной с сердцем, сияющим ярче любой звезды на небе, — прошептал он, и дыхание его коснулось её кожи, заставив Гермиону вздрогнуть.       Когда он отстранился, то взял её руку, поднёс к губам, посмотрел ей в глаза и легко коснулся губами её костяшек. Поцелуй был целомудренным, но от этого — почти мучительно интимным. Сердце Гермионы бешено заколотилось, дыхание сбилось, и вдруг стало слишком жарко, слишком тесно в собственной одежде.       Когда он отпустил её руку, то спросил:       — Считаешь ли ты это место приемлемым для нашей свадьбы?       Не в силах найти голос, Гермиона кивнула и была вознаграждена еще одной кривой улыбкой Малфоя.       — Хочешь поужинать здесь, прежде чем вернуться в свою квартиру?       Гермиона прочистила горло, собираясь с мыслями, и ответила:       — Ужин звучит неплохо.       Малфой усмехнулся, взял ее за руку и вывел из библиотеки, которую он ей подарил, чтобы она могла поужинать с матерью.