Глава 17: Доброе утро

      Драко проснулся на следующее утро и обнаружил, что в кровати он один. Вдруг окончательно проснувшись, он резко сел — так быстро, что голова закружилась, — и огляделся. Неужели она ушла спать в гостевую комнату, когда он заснул? Он был совершенно уверен, что прошлой ночью ей всё понравилось. Неужели потом она почувствовала стыд? Волнение охватило его, и он уже собирался встать, чтобы пойти искать жену, как вдруг дверь спальни мягко приоткрылась. Драко успел повернуть голову как раз в тот момент, когда Гермиона заглянула в комнату, закутанная лишь в пушистое белое полотенце, с чуть влажными волосами. Их взгляды встретились, и она смущённо порозовела. Драко ощутил, как напряжение спадает: похоже, сожалений о минувшей ночи у неё не было.       — Доброе утро, жена, — промурлыкал он соблазнительно, надеясь, что она не слишком устала, чтобы снова заняться этим утром.       — Доброе утро, — ответила она немного застенчиво, с лёгкой улыбкой, приближаясь к кровати.       Драко приподнялся, облокотившись на изголовье, чтобы она могла как следует рассмотреть его обнажённый торс, и похлопал по коленям, приглашая сесть. Гермиона остановилась рядом с ним, будто раздумывая, как лучше устроиться. Он был лишь чуть-чуть разочарован, когда она забралась к нему на колени, так и не сняв полотенце. Однако сам факт, что она решила оседлать его, внушал ему оптимизм насчёт того, что вскоре она окажется обнажённой снова. Он поднял руку, чтобы убрать прядь её волос за ухо, а затем позволил ладони скользнуть по нежной коже её шеи, плеча и руки. Он довольно отметил, как она вздрогнула от его лёгкого прикосновения.       — Могла бы принять ванну и здесь, — тихо сказал он.       Она опустила взгляд, прежде чем сказать:       — Я думала об этом, когда проснулась, но ты ещё спал, и я не хотела тебя будить. К тому же все вещи, которые я принесла с собой на днях, — в другой ванной.       Драко кивнул и провёл пальцами другой руки по её кудрям.       — На будущее, я бы не расстроился, если бы ты меня разбудила, — сообщил он ей тем же мягким голосом. — Если бы знал, что ты собираешься принять ванну, возможно, присоединился бы.       Она снова подняла глаза и одарила его небольшой улыбкой.       — У тебя ничего не болит? — спросил он.       — Немного, но ванна помогла, — призналась она, вспыхнув ярко-красным. После короткой паузы добавила: — Спасибо за прошлую ночь… за то, что не торопился и сделал так, чтобы и мне было хорошо. Это было куда приятнее, чем в первый раз.       На лице Драко расплылась широкая улыбка после её признания. Он обхватил её за талию и притянул ближе, наслаждаясь тихим вздохом, сорвавшимся у неё с губ. Гермиона подняла руки и упёрлась ладонями в его обнажённую грудь, чтобы удержать равновесие.       — Я всегда буду делать так, чтобы тебе было хорошо, Гермиона, — заверил он, давая понять, что прошедшая ночь была не единичным случаем.       Она встретилась с ним взглядом, в её чертах отразилось беспокойство, прежде чем она сказала:       — Надеюсь, моя неопытность не слишком тебя разочаровала. Я… не совсем знала, что с тобой делать. Не знала, как… участвовать.       — Прошлая ночь была чертовски горячей. Уверяю тебя, я ни капли не был разочарован. — сказал он, и выражение беспокойства на её лице тут же исчезло. — А что до «участия»… я предпочитаю быть тем, кто ведёт в постели. Но не переживай… я покажу тебе, что мне нравится, чтобы ты могла… поучаствовать.       Она застенчиво кивнула и начала легко водить рукой по его груди, кончиками пальцев обрисовывая шрамы, затем поднялась выше и провела пальцами по татуировке с номером заключённого, вытатуированной над его ключицей.       Пока она обводила татуировку, на ее лице появилось задумчивое выражение, заставившее его спросить:       — О чём ты думаешь, милая?       Она покачала головой и посмотрела на него, прежде чем сказать:       — Просто… наверное, у меня тоже должна быть такая.       Драко приподнял бровь, услышав ее слова, сбитый с толку тем, насколько серьезно она их произнесла.       — Кража ингредиентов для зелий на втором курсе едва ли тянет на преступление, за которое тебя бы посадили в Азкабан, — поддел он.       Она посмотрела на него с виноватым видом:       — Верно… но я совершила достаточно преступлений, за которые, если бы не Гарри и его участие во всём этом, мне, думаю, светили бы десятки лет тюрьмы.       Драко сильно в этом сомневался, но из любопытства с насмешкой произнёс:       — Сознайся, жена. Хочу знать, с какой закоренелой преступницей я связал свою жизнь.       Его поддразнивания заставили ее хихикать, и она на мгновение задумчиво посмотрела на него.       — Я много об этом думала за годы изгнания. Похоже, кража ингредиентов для зелий — это преступление входной билет к другим вещам, — легкомысленно ответила она, прежде чем продолжить серьёзнее: — Совершила я немало, но самые серьёзные — вот какие: я помогла и содействовала побегу опасного преступника, неоднократно проникала в охраняемые помещения, включая Министерство, разрушала имущество Министерства, имела связь с разыскиваемым преступником, нападение, похищение, кража личности сотрудника Министерства — и твоей тёти, кстати, — ограбление банка, что, думаю, считается вооружённым нападением, поскольку у нас были палочки… и убийство.       Драко сидел, чуть приоткрыв рот, пока ведьма у него на коленях перечисляла целый список преступлений, за которые любого другого человека посадили бы в тюрьму до конца жизни.       Когда он наконец обрёл дар речи, то сказал:       — У меня есть вопросы.       Она кивнула, с серьёзным и слегка обеспокоенным выражением лица.       — Кому ты помогла сбежать?       — Сириусу. Он был невиновен, но его так и не оправдали официально. На третьем курсе я использовала маховик времени, чтобы спасти его и Клювокрыла. С третьего по пятый курс я регулярно с ним виделась — отсюда, наверное, и «сговор с разыскиваемым преступником».       — Как, чёрт возьми, тебе вообще удалось заполучить маховик времени?       — Дамблдор и Макгонагалл. Благодаря им я могла посещать все дополнительные предметы на третьем курсе.       — Знаешь… я всё думал, как ты это делала. Я всегда предполагал, что это было что-то вроде самостоятельного обучения, но теперь понимаю, что это был откровенный фаворитизм и безответственные взрослые.       Она рассмеялась и слегка кивнула.       — На кого ты напала? — спросил он.       — Кроме тебя? — парировала она с ухмылкой. Потом вздохнула и добавила: — Многих за эти годы, в основном в целях самообороны. Но если говорить конкретно о том, что можно считать «нападением», то вспоминается Амбридж. Я завела её в Запретный лес под предлогом, будто Дамблдор прячет там оружие, а вместо этого — привела к великану и взбешённым кентаврам.       Драко откинул голову на изголовье кровати и расхохотался.       — Всегда интересно было, что стало с той ведьмой на пятом курсе, — выговорил он сквозь смех, искренне радуясь, увидев, как на её лице появляется довольная ухмылка.       Когда он перестал смеяться, Драко спросил:       — Кого ты убила?       — Сивый, — ответила она без тени стыда. — Когда он поймал меня в лесу, перед тем как доставить в особняк вместе с Гарри и Роном, он говорил всякие отвратительные вещи о том, что хотел бы со мной сделать. Во время перемирия в Хогвартсе я увидела, как он отходил от Лаванды после того, как разорвал её на куски, — и что-то во мне просто… сломалось. Я окликнула его, и прежде чем он успел на меня броситься, перерезала ему горло заклинанием. Это считается убийством, потому что в тот момент действовало перемирие, и обе стороны не должны были сражаться.       Драко вынужден был признать, что впечатлён. Большинство взрослых мужчин дрожали при одном взгляде на Сивого. А она — не просто не испугалась, но ещё и заставила его посмотреть ей в глаза, прежде чем убить. Это было по-своему храбро, хоть и безумно рискованно.       — Чёрт с ним, с этой отвратительной тварью. Кто-то должен был очистить землю от такого дерьма.       — Он был просто ужасен, — согласилась она.       — А кого ты похитила? Не могу представить тебя, устраивающей похищения…       На её лице появилась озорная улыбка, она прочистила горло и сказала:       — Что ж… возможно, у меня была не одна причина не приглашать Риту Скитер на свадьбу.       Глаза Драко чуть не вылезли из орбит от её слов. Он был почти уверен, что ослышался.       Драко прочистил горло и произнёс:       — Тебе придётся уточнить…       — Она написала обо мне все эти ужасные и откровенно пошлые вещи на четвёртом курсе! А самое дикое, что я тогда сделала, — это поцеловала Виктора Крама! Она выставила меня какой-то шлюхой, а мне было всего четырнадцать! Так что я начала за ней следить и выяснила, что она — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться в жука. Когда я это узнала, я придумала план, и в конце четвёртого курса, перед тем как сесть в поезд, я увидела, как она превращается, и поймала её в стеклянную банку. Проделала дырки в крышке, чтобы она могла дышать, и наложила чары, чтобы банка не разбилась. Потом я взяла её с собой домой и держала там до начала пятого курса. Я её не мучила и не морила голодом — просто поговорила и убедилась, что она это не забудет.       Драко не узнал ведьму, сидевшую у него на коленях. Он быстро понял, что ему придётся отбросить почти всё, что он, как ему казалось, знал о ней, и переосмыслить все те годы, что они провели вместе в школе.       — Ну… это просто охуенно страшно, — сказал он.       — Видимо, не настолько страшно. Эта стерва взяла паузу и пару лет обо мне не писала. А потом, после войны, снова начала строчить всякую клевету.       Некоторое время они сидели в уютном молчании, главным образом потому, что Драко не знал, как продолжить разговор. Что вообще сказать, когда твоя жена признаётся, что похитила журналистку и держала её всё лето в банке?       — У меня остался ещё один вопрос, — произнёс он спустя пару минут.       С хитрой усмешкой она ответила:       — Осторожнее… не спрашивай то, на что не уверен, что готов услышать ответ.       Он рассмеялся её тону, а потом, пытаясь сделать лицо посерьёзнее, спросил: — История о том, как ты сбежала из «Гринготтса» на спине дракона — правда?       — Да, — прошептала она.       От этого признания у него тут же встал. Он слышал историю о Золотом Трио, ограбившем «Гринготтс», но всегда считал, что часть про дракона — преувеличение. Из её губ вырвался тихий вздох, и он понял, что она чувствует, как его твёрдый член упирается в неё через тонкую простыню. Он поднял руки, вплетая пальцы в её волосы, и встретил её взгляд.       — Хочешь снова прокатиться, непослушная девочка? — промурлыкал он, и на его лице расползлась дьявольская ухмылка.       От его слов у неё перехватило дыхание, зрачки расширились. Несколько секунд она просто смотрела ему в глаза, а потом резко сорвала с себя полотенце, обвила его за шею и прижалась всем телом, потянувшись к нему за поцелуем — почти отчаянным. Её напор на миг ошарашил Драко, но потом он ответил ей с такой же жадностью. Отчаянно желая почувствовать её обнажённое тело без барьеров, он обхватил её за талию, поднял, чтобы сбросить простыню, и опустил обратно к себе на колени. Он застонал ей в губы, когда она начала тереться о его напряжённый член. Она была уже настолько мокрой, что он знал — войти в неё не составит ни малейшего труда.       Он оторвался от поцелуя и приказал:       — Встань на колени и положи руки на изголовье кровати.       С тихим стоном она кивнула и подчинилась. Когда она встала на колени, как он приказал, её идеальные груди оказались прямо перед его лицом — именно там, где он их хотел. Он положил руки ей на талию и крепко удержал.       — Не отпускай изголовье. Если отпустишь я тебя накажу, — предупредил он.       — Да, Драко, — всхлипнула она, и от того, как его имя сорвалось с её губ, его член стал ещё твёрже.       — Хорошая девочка, — одобрил он и наклонился, чтобы взять один из её розовых сосков в рот.       Он сильнее сжал её талию, когда она вздрогнула от прикосновения его языка и зубов к чувствительной коже. Он уделял её правой груди столько внимания, что она начала судорожно дышать, не в силах остановить тихие стоны. Когда он почувствовал, что она на грани переизбытка ощущений, отпустил её сосок, с лёгким влажным звуком освобождая его изо рта.       Он поднял взгляд и дьявольски ухмыльнулся, наблюдая, как она отчаянно старается удержаться на коленях и не отпустить изголовье, как он приказал. Не отрывая взгляда, он провёл языком по длинному фиолетовому шраму между её грудей и довольно улыбнулся, услышав сдавленный стон, сорвавшийся с её горла.       Когда он взял в рот левый сосок, она издала сдавленный, почти рвущийся звук, отпустила изголовье и вцепилась пальцами в его волосы. Её спина выгнулась, грудь прижалась к его губам ещё сильнее — именно этого он и добивался. Он прикусил её чувствительную горошину, медленно провёл по ней зубами и отпустил.       — Драко! — вскрикнула она, вздрогнув от его зубов на своей коже.       С той же хищной ухмылкой он опустил руку и обхватил её задницу.       — Я же говорил не отпускать, — произнёс он, поглаживая ладонью одну из её ягодиц. — Напомни, что я сказал, если ослушаешься?       Она помедлила, прежде чем ответить:       — Ты сказал, что накажешь меня, — прошептала дрожащим голосом.       Он довольно хмыкнул и приказал:       — Руки обратно на изголовье, непослушная девочка.       Она дрожащими пальцами высвободила его волосы и снова положила руки на изголовье кровати; её дыхание стало учащённым и прерывистым в предвкушении неизвестности. Он дал ей немного побыть в этом напряжении, а потом опустил ладонь и со звонким шлепком ударил по её заднице. Она резко вдохнула, но, как и прошлой ночью, не попросила его остановиться. Когда его рука опустилась на вторую ягодицу, она склонила голову, уткнулась лбом ему в плечо, и из её горла вырвался сдавленный, низкий стон.       Когда его ладонь опустилась на неё снова, она вскрикнула:       — О боги, Драко!       Он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и спросил:       — Тебе это нравится, Гермиона? Тебе нравится, когда я с тобой груб?       — Да! — простонала она.       Одной рукой он всё ещё держал её за задницу, а другой провёл вниз — скользнул по клитору, потом между её бёдер. Она была вся мокрая, и как только он почувствовал, что влага стекает по её бёдрам, все мысли о том, что бы продолжать дразнить её мгновенно исчезли.       — Ты чертовски мокрая, Гермиона, — почти прорычал он, опуская руку и обхватывая свой член. — Можешь отпустить изголовье. Я хочу, чтобы ты села на мой член.       Она разжала пальцы и перенесла руки ему на плечи, потом медленно начала опускаться, пока головка его члена не коснулась её входа. Её дыхание сбилось, в глазах мелькнула тень неуверенности.       — Всё хорошо, — мягко успокоил он. — Дыши, расслабься… и опускайся медленно.       Когда она начала опускаться на его твёрдый член, её дыхание стало таким же прерывистым, как и прошлой ночью. Он задумался, не больно ли ей снова, и сдержал порыв двинуться навстречу. Вместо этого он застонал и потянулся к ней, чтобы поцеловать — глубоко, настойчиво, вспоминая, как в прошлый раз это помогло ей расслабиться, когда он входил в неё впервые.       Постепенно он почувствовал, как её мышцы поддаются, как она расслабляется под его поцелуем и медленно опускается всё ниже, пока не уселась к нему на колени, приняв его полностью. Он оторвался от её губ и откинул голову на изголовье, пытаясь дышать. Она была такой тугой, тёплой, влажной, что ему показалось — он кончит просто от того, что находится внутри неё, даже не двигаясь. Он почти с благодарностью подумал, что её неопытность даёт ему несколько секунд, чтобы прийти в себя, пока она привыкает к его размеру.       — В этой позе он кажется намного больше — простонала она, и Драко ухмыльнулся.       — Оседлай меня, — прошептал он, кладя руки ей на талию и направляя, показывая, как двигаться.       Будучи способной ученицей, как найти ритм, упираясь руками в его плечи для опоры. Драко не мог оторвать взгляд: ведьма, скачущая на его члене, выгибала спину, приоткрыв рот, полностью отдаваясь удовольствию. Он скользнул рукой между их телами и начал водить пальцами по её клитору — мягкими, круговыми движениями.       — О боги, Драко, я сейчас кончу! — вскрикнула она, когда он почувствовал, как её внутренние мышцы начали сжиматься.       — Кончи для меня, милая, — подбадривал он хриплым голосом.       Его приказ добил её — и она сорвалась, закричав его имя снова и снова, пока кончала, наслаждаясь оргазмом на его члене. Когда движения её замедлились, выжатые до последней капли, Драко схватил её за талию и перевернул на спину. Она ахнула от внезапности и застонала, когда он вновь вошёл в неё. Её ноги обвили его талию, и он начал жёстко вбиваться в неё, вжимая в матрас. Он наклонился и поцеловал её — грубо, яростно, в том же ритме, в каком двигался, поглощая все её восхитительные стоны.       Её второй оргазм накрыл их неожиданно: она выгнулась, вскрикнула, и он оторвался от её губ.       — Блядь! — прорычал он. — Какая хорошая девочка. Посмотри, как ты кончаешь на моём члене, — похвалил он и последовал за ней через край, наполняя её своей спермой.       Он обессиленно рухнул на неё и уткнулся лицом в изгиб её шеи. Гермиона довольно замурлыкала и запустила пальцы ему в волосы. Он застонал, когда она нежно провела ногтями по его голове. Где-то на задворках его сознания мелькнула мысль, что, возможно, он придавил её своим весом, но стоило ему чуть сдвинуться, как она лишь крепче обвила его ногами.       Он поцеловал нежную кожу её шеи и прижался ещё ближе, вдыхая их совместный запах. Последней его мыслью перед тем, как провалиться в сон в объятиях Гермионы, было то, что ему, возможно, никогда не будет её достаточно… и что она вполне может стать его погибелью.