Глава 19: Сила имён

      — УБЛЮДКИ! — заорал Перси, врываясь в магазин приколов в понедельник утром.       Фред закончил обслуживать покупателя у кассы, прежде чем поприветствовать своего брата.       — Привет, Перси, — невозмутимо сказал Джордж.       — Чем обязаны такому несчастью, как твой визит? — добавил Фред.       — Даже не вздумай огрызаться, Фред! Я по горло сыт твоими ребяческими выходками! — сердито выплюнул Перси, и его лицо побагровело.       — Полегче, Перси, баклажановый — не твой цвет, — заметил Джордж.       — Заткнись, Джордж! Я устал и от твоего поведения тоже! — Он яростно размахнул свежим выпуском Ежедневного пророка прямо перед лицом Фреда. — Не могу поверить, что вы действительно туда пошли! Мама в отчаянии!       — Конечно, мы пошли, Перси. Гермиона выходила замуж. Мы бы ни за что это не пропустили. — терпеливо сказал Джордж.       — Она нам как младшая сестра, — добавил Фред. — Мы не собирались отказываться.       — Она вышла замуж за Пожирателя смерти! — резко ответил Перси. — Вы присутствовали на свадьбе Пожирателя смерти! Мама в полном ужасе!       — Бывшего Пожирателя смерти, — поправил Джордж.       — И вообще, не факт, что он стал им по собственной воле, — добавил Фред.       — О, пожалуйста! Он же Малфой! Они все прогнили насквозь!       — Ну, Перси, Гермиона вышла за него, потому что именно тебе пришла в голову идиотская идея свести её с ним. — сказал Фред, пожимая плечами, стараясь не подпитывать негатив Перси.       — Не наша вина, что твой план провалился, и они в итоге нашли общий язык, — продолжил Джордж. — Как мы уже говорили за воскресным обедом, он изменился. Это уже не тот придурок, каким был в школе. Думаю, год, проведённый под одной крышей с психопатом, и два года в Азкабане отлично помогают пересмотреть взгляды на жизнь.       Перси побагровел так, что Фред даже не был уверен, дышит ли тот вообще. На лбу у брата пульсировала вена, отвлекая внимание — Фреду даже стало любопытно, сколько ещё нужно, чтобы она лопнула.       — Эта сука убила нашего брата! — прорычал он.       Фред мгновенно вытащил палочку и послал жгучее заклинание прямо в его лицо. Следом Джордж оказался рядом, вплотную, и вжал кончик своей палочки в горло Перси.       — Никогда больше не смей говорить так о Гермионе, — прошептал Джордж с угрозой. — Рон любил её. В другой жизни, думаю, они могли бы быть вместе. Он умер… трагически, спасая Фреда и Гермиону. Каждый день я жалею, что его больше нет. После войны мы с Фредом вернулись туда, где произошёл тот взрыв. Все они были в эпицентре. Если бы Рон не оттолкнул Фреда и Гермиону, все трое, вероятно, погибли бы.       — Вы с Гарри оба превратились в жестоких ублюдков, — заметил Фред, с удовлетворением наблюдая, как лицо Перси продолжает распухать, становясь почти неузнаваемым. — Приятно осознавать, что война, в которой мы сражались, была напрасной. Министерство всё такое же бесполезное, каким и было.       — Что ж, полагаю, поздравления вполне уместны, — саркастически добавил Джордж. — Я слышал, все эти протесты против вашего брачного закона полностью приостановили распределения пар.       — Вам больше не рады в Норе., — зарычал Перси. — Мама этого не потерпит. И я тоже.       Фред рассмеялся и сказал:       — Это прекрасно, Перси. Единственный человек, кого мы там рады видеть — это папа, и он сам заходит к нам пару раз в неделю. Билл и Флер правильно сделали, что переехали во Францию ​​и оставили позади весь этот бардак.       — А у Чарли классная работа — он работает с драконами в Румынии, что тоже спасает его от драм. Нора уже не чувствуется домом с тех пор, как закончилась война, так что не переживай — мы не вернёмся. Я прекрасно знаю, на чьей я стороне, братец, — и уж точно не на твоей, – сказал Джордж, ещё глубже вонзая палочку в горло Перси.       — В наш магазин тебе вход запрещён, — предупредил Фред. — Больше никогда сюда не приходи.       Джордж убрал палочку, и Перси, продолжая что-то гневно бормотать про предателей, вышел из магазина, хлопнув дверью. Фред закатил глаза и перевёл взгляд на брата, который слегка дрожал от адреналина после стычки.       — Думаешь, он просто злится, что его не пригласили на свадьбу, а мы были? — спросил Фред, пытаясь разрядить обстановку.       — Ага, — усмехнулся Джордж. — И мама тоже. Она бы с удовольствием пошла на такое грандиозное мероприятие.       Фред ухмыльнулся.       — По крайней мере, теперь он так же уродлив снаружи, как и внутри. — сказал Фред с ухмылкой, и Джордж рассмеялся.

***

      В понедельник утром Драко проснулся рано. Он повернулся на бок и улыбнулся, увидев Гермиону, мирно спящую рядом с ним обнажённой под одеялом. Она лежала на спине, одна рука покоилась на подушке у лица, запутавшись в её непокорных кудрях, другая — на животе. Он наблюдал, как её грудь мягко поднималась и опускалась во сне, и занял себя тем, что считал веснушки на её лице, стараясь запомнить форму и расположение каждой.       Она была прекрасна. И Драко подумал, что будет корить себя всю жизнь за то, что не заметил этого раньше. Если бы у него был маховик времени, он вернулся бы в день, когда впервые встретил её в Хогвартс-экспрессе, и сказал бы своему одиннадцатилетнему «я», что именно она — ключ к счастью, о котором он всегда мечтал. Он встряхнул бы мальчишку и отругал за то, что не был с ней добрее, рассказал бы ему о всех ужасах, что ждут впереди, а потом — что в конце всей этой тьмы именно она станет для него светом.       Он любил её. И хотя эта мысль пугала до глубины души, Драко чувствовал себя свободнее, чем когда-либо в жизни — потому что она любила его в ответ. Если это был сон, он не хотел просыпаться.       Надо отдать Драко должное — он выдержал целый час, прежде чем протянуть руку и притянуть Гермиону к себе. Она пошевелилась и медленно открыла глаза, проснувшись. Подняв на него взгляд, она улыбнулась, снова закрыла глаза и прижалась к нему ещё крепче, будто пытаясь зарыться ему в грудь. Затем глубоко вдохнула и довольно выдохнула в его объятиях.       — Доброе утро, — прошептала она сонно.       Драко взял её за подбородок, приподнял её лицо и наклонился поцеловать. Она тихо застонала от удовольствия, открываясь навстречу его губам, позволяя поцелую углубиться. Он не торопился — его руки лениво блуждали по её телу, изучая каждую линию, каждый изгиб, пока их тела не переплелись так, что он уже не мог понять, где заканчивается он и начинается она.       Через некоторое время он перевернул её в своих объятиях так, что она оказалась под ним.       — Я собираюсь заняться с тобой любовью, — прошептал он ей в губы и почувствовал ее улыбку на своих губах.       Он опустил руку и провёл твёрдым членом по её влажным складкам. Улыбнулся, видя, насколько она уже возбуждена; она всегда была так отзывчива на его прикосновения. Глядя ей в глаза, он медленно вошёл в неё, запоминая каждую черту её выражения и наслаждаясь тихими, прерывистыми вздохами, вырывающимися из её губ, когда он входил глубже. Драко переплёл пальцы одной руки с её, а другой удерживал равновесие, начав двигаться. Она подняла свободную руку и положила её ему на сердце, а ноги обвила вокруг его бёдер, позволяя ему входить в неё ещё глубже с каждым толчком. Драко наклонился, чтобы снова поцеловать её, сохраняя тот же ритм, с которым он занимался с ней любовью, и глотая все эти восхитительные звуки, которые она издавала. Он не торопился, наращивая темп медленно, наслаждаясь каждым ощущением — тем, как её тело откликалось под ним, каково это — быть с ней единым целым. И лишь когда почувствовал, как её внутренние стенки начали трепетать, он прервал поцелуй и слегка отстранился.       — Кончи для меня, милая, — промурлыкал он.       Её глаза закатились, спина выгнулась дугой над матрасом, когда оргазм накрыл её. Она громко застонала, её бёдра рванули вверх, навстречу его движениям, ища большего трения. Звук её стонов и ощущение того, как она кончает на его члене, стало для него последним толчком — и он сам сорвался вслед за ней. Когда их дыхание начало понемногу выравниваться, Драко позволил себе лечь на неё чуть плотнее. Он отпустил её руку, обвил обеими руками её талию и зарылся лицом в её шею, уткнувшись в нежную кожу и осыпая её лёгкими поцелуями.       — Доброе утро, — прошептал он, прижимаясь к пульсу, который все еще бился неравномерно.       Она хрипло рассмеялась, грудь всё ещё вздымалась после их близости, и она запустила пальцы в его волосы. Он простонал от чистого удовольствия, ощущая, как её ногти мягко чешут ему кожу головы; он обожал, когда она так делала, пусть это и напоминало ему немного о том, как она гладит своего кота. Драко решил, что этого зверя трудно винить за его территориальность, когда её прикосновения были такими приятными.       — Очень доброе утро, — прошептала она в ответ.       — Я люблю тебя, — сказал он.       Она довольно промычала и, всё ещё слегка ошеломлённая, ответила:       — Я тоже тебя люблю.       Они снова уснули ещё на час, а затем поднялись и приняли душ вместе.       — Думаю, нам стоит сегодня сходить в Косой переулок, — сказал Драко, наблюдая, как Гермиона смывает огромное количество кондиционера, который использовала, чтобы распутать свою густую гриву.       Она остановилась, перестала промывать волосы и подняла на него взгляд, в котором мелькнуло недоумение.       — Зачем? — спросила она.       Он широко улыбнулся:       — Я хочу показать всем, какая у меня красивая жена. Хочу, чтобы люди видели нас вместе — счастливыми и влюблёнными. Хочу, чтобы весь мир увидел, что ты моя.       От его слов она улыбнулась и густо покраснела, снова принимаясь смывать кондиционер.       — И это всё? — поддела она.       — Ну… ещё нам нужно сходить в Гринготтс. Теперь, когда мы женаты, мне нужно предоставить тебе доступ к семейным хранилищам Блэков и Малфоев.       — Драко, ты же знаешь, что тебе не обязательно это делать, — сказала она, и в ее голосе слышалось некоторое смущение.       Драко и ожидал подобной реакции, учитывая те крохи, что она рассказывала о своём воспитании. Её родители приучили её добиваться всего собственными силами, и брак с человеком, обладающим таким богатством, к которому она сама не приложила рук, шёл вразрез со всем, чему они её учили.       — Знаю, — нейтрально ответил он. — Но так принято в культуре чистокровных. После свадьбы мужчина добавляет жену в семейные хранилища и берёт на себя управление хранилищами её семьи.       Она пристально посмотрела на него, словно он только что заговорил на другом языке.       — Ты хочешь сказать, что чистокровные женщины теряют первичный доступ к своему семейному хранилищу после свадьбы?! То есть, если муж захочет, он может просто отрезать жену от любых средств, которые она имела до брака?!       Драко никогда не думал об этом под таким углом и, должен признать, в таком ракурсе это действительно звучало ужасно.       — Я никогда не думал об этом с такой точки зрения, — признался он. — Но да… теоретически муж может лишить жену доступа к любым средствам, которые она приносит в брак.       — Это отвратительно! — возмутилась она. — Подожди… так ты собираешься взять под контроль моё хранилище в Гринготтсе?!       Драко пожал плечами и спокойно сказал:       — Только если ты сама этого хочешь. Ты не обязана давать мне доступ или контроль над своим хранилищем, если тебе это не нравится. Я не стану заставлять, особенно если тебе от этого некомфортно. Но настаиваю на том, чтобы дать тебе доступ к моим хранилищам. Они — и твои тоже, и я не хочу, чтобы ты когда-нибудь переживала из-за денег.       Гермиона, кажется, обдумывала его слова, пока смывала последние остатки кондиционера с волос.       — У меня есть хранилище, но там почти ничего нет, — сказала она нерешительно. — Родители открыли его на моё имя, когда я поступила в Хогвартс. В основном, чтобы у меня были какие-то деньги во время учебного года. Они никогда много туда не клали. Это хранилище больше было для экстренных случаев и чтобы можно было обменивать маггловские деньги на волшебные, когда нужно было покупать школьные принадлежности. Я не пыталась получить к нему доступ с лета перед шестым курсом. Знаю, что во время войны они заморозили всё, что там было, потому что я была беглой преступницей. Это была попытка выманить нас, лишив финансов. Я даже не уверена, разморозили они его после войны или нет, учитывая, что я его ограбила.       — Гермиона, — осторожно сказал Драко. — Я не собираюсь контролировать тебя финансово. Мой отец делал это в какой-то степени с моей матерью, и мне это не нравилось. Я просто хочу, чтобы у тебя был равный доступ к невероятно огромному состоянию, в котором я родился. И ещё мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне потратить его — хотя бы ради того, чтобы мои предки переворачивались в своих могилах.       Она рассмеялась, и Драко почувствовал, как напряжение между ними заметно спало.       — Прости, — сказала она смущённо. — У моих родителей никогда не было общего счёта. Они всегда предупреждали меня, чтобы я не заводила совместные счета ни с кем, даже с супругом.       — Я предполагал, что у тебя могут быть проблемы с идеей общего хранилища, после того как ты рассказала, что твои родители ожидали, что ты всего добьёшься сама. Для меня это совершенно чуждо — я никогда не думал о деньгах, — признался он.       — Ключ от моего хранилища при мне. Он в моей сумке с чарами незримого расширения, той самой, что я взяла с собой. Уже много лет там лежит. У меня, наверное, осталось так мало, что проще просто добавить всё к твоему и закрыть моё.       — Если ты хочешь так сделать, Гермиона, мы так и поступим. Мне тоже нужно заняться несколькими делами. Родольфус Лестрейндж умер в тюрьме пару недель назад. У него не было детей от Беллатрисы, так что технически его хранилище переходит ко мне. Мы можем добавить и твоё имя к нему.       Гермиона расхохоталась, и это было последним, чего он ожидал от неё.       — Он был придурком, но я не понимаю, почему ты смеёшься, — сказал он, чувствуя себя совершенно сбитым с толку.       — Беллатриса пытала меня, потому что подумала, что я вломилась в это хранилище, — произнесла она, задыхаясь от смеха. — А потом я действительно помогла его ограбить! И теперь… я смогу приходить туда когда захочу, просто потому что я вышла за тебя!       Драко тоже рассмеялся вместе с ней. Ирония, теперь когда она озвучила её, действительно была безупречной.       Они вышли из душа, когда достаточно насмеялись, и начали выбирать одежду на день.       — Как думаешь, ничего, если я надену маггловскую одежду?       — Да, Гермиона. В магическом мире нет правила, что ты обязана носить мантии. Ты просто будешь немного выделяться, — заверил он.       — Ты не против? — спросила она.       — Нет. И я хочу, чтобы люди видели это. Я женился на ведьме магглорожденной, и мне прекрасно подходит то, что она носит ту одежду, в которой ей комфортнее всего.       Гермиона кивнула и посмотрела на него немного нервно.       — Я немного нервничаю. Я не была там много лет, — призналась она.       — Знаю. Давай сначала разберёмся с Гринготтсом, а потом проведём весь день вместе, как на свидании.       Она улыбнулась, и её тревога заметно отступила, когда она подошла к нему и обвила руками его талию.       — Звучит как хороший план, — сказала она.       — Держись крепче, — прошептал он и аппарировал их обоих в Косой переулок.

***

      Гермиона продолжала держаться за Драко ещё минуту, пока приходила в себя после резкого ощущения аппарации. Она несколько раз моргнула, привыкая к солнечному весеннему утру, и огляделась. Косой переулок был в руинах в тот последний раз, когда она здесь была, но сейчас он был полностью восстановлен и сиял той же довоенной красотой.       Здесь было не так оживлённо, как обычно за неделю до начала учебного года в Хогвартсе, но всё же довольно многолюдно: люди спешили по своим делам. Несколько человек остановились и уставились на неё и Драко, и Гермиона заметила, как вокруг них начали расползаться шёпоты — люди узнавали их. Однако, Гермиона старалась не обращать на них внимания, продолжая осматриваться. Она когда-то была другом Гарри, а значит, привыкла к тому, что незнакомцы глазеют и шепчутся за спиной.       Она подняла взгляд и сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Гринготтс возвышался над ней как никогда — крышу давно уже восстановили. Снаружи не осталось ни малейшего следа ограбления.       Драко предложил ей руку, и она с благодарностью приняла её, чувствуя, как нервы снова начинают сдавать. Она позволила ему вести её внутрь банка и продолжала оглядываться, разглядывая обновлённый интерьер Гринготтса. Драко подошёл к одному из гоблинов и поприветствовал его.       — Мистер Малфой! Чем обязаны вашему визиту сегодня? — спросил гоблин.       — Я здесь, чтобы заявить права на хранилище Лестрейнджей и дать моей жене доступ к хранилищам Малфоев, Блэков и Лестрейнджей.       Гоблин перевёл взгляд на Гермиону и устало, недоверчиво её оглядел.       — Понимаю, — сказал он. — Мистер Малфой, вы в курсе, что ваша… жена некогда взломала и ограбила одно из хранилищ, к которым вы хотите предоставить ей доступ?       — Насколько мне известно, она сделала это исключительно для того, чтобы достать объект, содержащий часть души Тёмного Лорда, и уничтожить его, — холодно ответил Драко. — Я всё ещё хочу предоставить ей доступ.       Гоблин на мгновение взглянул на Гермиону, а затем со строгим выражением лица посмотрел на Драко.       — Хотя я понимаю, что вы хотите предоставить ей доступ, боюсь, что вы не сможете этого сделать, мистер Малфой. У мисс Грейнджер есть хранилище у нас, и оно остаётся замороженным со времён войны — и останется таким из-за её криминального прошлого. Помимо того, что её активы остаются замороженными, мы также не можем позволить ей пользоваться услугами нашего банка по той же причине.       У Гермионы внутри всё оборвалось, и она подняла взгляд на Драко, чтобы увидеть его реакцию. Он холодно улыбнулся гоблину, явно недружелюбно.       — Миссис Малфой, — сказал он тем же холодным тоном, который, как она помнила, время от времени использовал его отец. — Вы отдаёте себе отчёт, что моя жена — героиня войны? Что, ограбив этот банк, она помогла сделать Тёмного Лорда смертным, чтобы Избранный смог избавить его от этого мира раз и навсегда?       — Ни при каких обстоятельствах мы не можем позволить ей снова пользоваться нашим банком. Она представляет угрозу безопасности, — серьёзно ответил гоблин.       — Скажите мне… Гарри Поттер тоже больше не имеет права пользоваться услугами вашего банка? — спросил Драко.       Гоблин заметно сглотнул и после короткой паузы сказал:       — Разумеется, он имеет право, мистер Малфой.       — Тогда я не понимаю, почему моя жена представляет угрозу безопасности, а он — нет. Если я не ошибаюсь, Гарри Поттер ограбил этот банк вместе с моей женой.       — Мистер Малфой, Гарри Поттер — Избранный…       — А моя жена — та, кто держал этого чёртового героя в живых достаточно долго, чтобы он смог убить Тёмного Лорда.       — Боюсь, у меня связаны руки, — сказал гоблин.       — Вот как? — произнёс Драко риторически, снова звуча почти пугающе похоже на своего отца. — Тогда скажите мне вот что: хранилище Лестрейнджей уже перешло ко мне?       — Да, мистер Малфой. Вам лишь нужно подписать этот документ, — ответил гоблин и подвинул к нему пергамент.       Драко прочитал документ и взял перо, которое протянул ему гоблин, чтобы подписать. Вернув подписанный пергамент, Драко холодно улыбнулся существу.       — Спасибо, что зря потратили моё время. Я вернусь через несколько дней, чтобы начать перевод содержимого хранилищ Малфоев, Блэков и Лестрейнджей в хранилище в Швейцарии.       — Что это за разговоры о переводе ваших хранилищ в Швейцарию, мистер Малфой? — вмешался другой гоблин, подслушивавший разговор. — Ваша семья держала у нас хранилища сотни лет! Нет никакой необходимости что-то переводить!       — Да, ну, моя жена — героиня войны и Малфой. И я не могу с чистой совестью продолжать сотрудничать с банком, который этого не признаёт. Моя жена должна иметь все те же привилегии, что и я, — иначе я переведу наши счета туда, где к моей жене будут относиться с должным уважением.       Гермиона изо всех сил старалась не показать, насколько её потрясли слова Драко. Он, наверное, блефовал — объём работы, требовавшийся, чтобы перевести состояние такого масштаба в швейцарский банк, был просто безумным. Однако, когда на его лице появилась самодовольная ухмылка, Гермиона уже не была в этом так уверена. Она посмотрела на гоблинов — и поняла причину его улыбки: он загнал их в угол. Потеря таких влиятельных клиентов нанесла бы Гринготтсу огромный удар по репутации.       Один из гоблинов тут же исчез, а спустя минуту вернулся с другим, более важным на вид. Тот обменялся несколькими словами с Драко и извинился за недоразумение. Он объяснил, что некоторые военные постановления всё ещё числились действующими, но их можно отменить, ведь война давно закончилась.       К моменту их ухода Гермиона уже закрыла своё хранилище и перевела небольшую сумму в хранилище Блэков. А ещё она вышла из банка, держа в руках ключи от трёх крупнейших хранилищ Гринготтса, принадлежавших древним чистокровным семьям.       Когда они вышли обратно в Косой переулок, Гермиона спросила:       — Ты правда бы перевёл содержимое хранилищ в Швейцарию?       — Разумеется, — ответил он, лукаво улыбнувшись ей. — Я не позволю никому обращаться с тобой без уважения. Ты — героиня войны и Малфой. Ты заслужила уважение и завоевала его по праву, принцесса.       — Спасибо, — тихо сказала она и, встав на цыпочки, поцеловала его.       Остаток дня они провели в Косом переулке, и Гермиона обнаружила, что ей невероятно понравилось. Они заглянули в Флориш и Блоттс, пообедали, потом наведались к Фреду и Джорджу в магазин приколов. Многие останавливались, чтобы посмотреть на них, когда они смеялись, обнимались и целовались, но Гермиона не обращала внимания. Даже когда заметила вспышку камеры, это её не волновало. Она хотела, чтобы все видели, насколько они счастливы как молодожёны.