Глава 27: Сосуд любви и тёмной магии

      Нарцисса сидела с Гермионой на диване, расчёсывая ей волосы, когда из камина вышел Блейз, а за ним Тео и Адриан.       — Здравствуй, Нарцисса. Вижу, ты времени даром не теряешь и уже успела удочерить Гермиону, — сказал Тео с озорной ухмылкой.       — Здравствуй, Тео, — чопорно ответила Нарцисса. — Разумеется, я не стала терять время. Она — жена моего сына и сирота. Помню, как вы с Пэнси были довольны, что я фактически усыновила вас двоих, когда вам нужна была мать. Министерство допустило чудовищную ошибку, сведя её с моим сыном, а значит, теперь она моя.       И чтобы окончательно подчеркнуть свои слова, Нарцисса поцеловала Гермиону в макушку и начала собирать её волосы в высокий хвост.       — Привет, — стеснительно произнесла Гермиона, чувствуя смущение от того, с какой напускной торжественностью Нарцисса осыпала её вниманием.       Мужчины поздоровались с ней, и Адриан спросил:       — Почему же Министерство так чудовищно ошиблось, объединив их?       — Потому что наша Гермиона — чрезвычайно умная молодая женщина, которая могла бы разнести Министерство в клочья, даже не поднимая палочки. Этим брачным законом они вернули её в наш мир, дали ей печально известную новую фамилию и доступ к весьма серьёзному состоянию. — гордо проворковала Нарцисса.       — Ну, похоже, они успели отправить только первые два тура писем, перед тем как протесты стали слишком буйными, чтобы продолжать. Думаю, скоро закон отменят. — сказал Тео.       — Хорошо! — сказала Гермиона. — Я счастлива с Драко, но закон всё равно неправильный.       — Думаешь о разводе так скоро, милая? — спросил Драко, входя в гостиную.       — Мы не можем развестись, Драко, — сказала она, закатив глаза.       — Ты, возможно, планируешь убить меня во сне, — поддел он.       Гермиона нахмурилась, глядя на Драко, но ничего не сказала в ответ.       — Лучше не подкидывай ей никаких идей, приятель, — заметил Блез.       Драко рассмеялся и сказал:       — Если она и решит это сделать, я буду далеко не первой её жертвой. Моя дорогая жена совершила преступлений куда больше, чем я.       Адриан, Тео и Блейз громко расхохотались. Нарцисса закончила собирать волосы Гермионы и улыбнулась ей с явной гордостью.       — Вот это да, приятель! — сказал Блейз. — Гермиона Грейнджер — преступница? Маленькая мисс следуй всем правилам? Ну конечно!       Тео и Адриан засмеялись ещё громче, услышав, как Блейз назвал её «маленькой мисс следуй всем правилам».       Камин снова вспыхнул, и из него вышли Дафна, Астория и Пэнси. Все трое поприветствовали Гермиону и заняли места.       — Над чем мы смеемся? — спросила Пэнси.       — Драко утверждает, что Гермиона совершила больше преступлений, чем он, — ответил Тео и снова расхохотался.       — Это правда, — небрежно сказала Гермиона, пожав плечами.       — Например? — возмущенно спросила Астория.       Адриан, Тео и Блейз мгновенно перестали смеяться после её признания. Гермиона задумалась о последствиях того, чтобы признаться всем сразу. Это было не то же самое, что признаться Драко — с ним она чувствовала себя в безопасности: они женаты, да и он сам сидел в тюрьме. Она взглянула на Драко, который лишь слегка пожал плечами и посмотрел так, будто давал разрешение рассказать.       — Посмотрим… — сказала Гермиона и начала перечислять преступления, которые однажды уже перечисляла Драко. — На третьем курсе я помогла и содействовала побегу особо опасного преступника. Это был Сириус, но всё же. Взлом и проникновение в нескольких случаях, включая Министерство. Я уничтожила имущество Министерства. Я продолжала встречаться с Сириусом время от времени до самой его смерти — так что это сговор с разыскиваемым преступником. Я совершала нападения; в основном в целях самообороны, но всё-таки. Я привела Амбридж в Запретный лес к разъярённым кентаврам и великану. Похищение — я держала Риту Скитер в банке всё лето после четвёртого курса, пока она была в своей незарегистрированной анимагической форме, за все те ужасные вещи, что она писала обо мне. Кража личности сотрудника Министерства и Беллатрисы во время войны. Я ограбила банк. Я убила Сивого во время перемирия, так что технически это убийство. Я украла ингредиенты для зелья на втором курсе у Снейпа. О! И ещё я подожгла Снейпа на нашем первом курсе. Вот это последнее я и забыла.       Первой тишину нарушила Нарцисса: она обняла Гермиону и рассмеялась.       — Я знала, что ты мне понравишься! — сказала она с гордостью.       — Как, черт возьми, тебе всё это сошло с рук ? — недоверчиво спросила Пэнси.       — Откровенный фаворитизм, и Поттер был замешан во многих из этих дел. Арестовать её за это — значит арестовать и Поттера, — сказал Драко.       — Ну, это познавательно. И слегка пугающе, — сказал Адриан.       — Всегда так — именно эти тихие, невинно выглядящие, — пробормотал Тео.       — Тео! — выругалась Пэнси.       — Что?! — резко ответил Тео.— Так и есть!       — Осторожнее, Тео, — предупредила Астория с лукавой ухмылкой. — Ты стоишь перед ведьмой, которая притворилась Беллатрисой, чтобы ограбить банк, и убила Сивого. Лучше тебе оставаться с ней начеку.       — Ужасающе, — снова пробормотал Адриан, и Дафна закатила глаза на своего зятя.       Через мгновение Блейз прочистил горло и сказал:       — Ладно, раз уж заговорили о Поттере… на самом деле мы пришли спросить тебя о нём, Гермиона.       — Почему? — спросила Гермиона, внезапно почувствовав тревогу.       — Я его осмотрел, и похоже, что ранения от кинжала у него нет. Значит, магия проникла в него каким-то другим способом. Мы пытаемся понять, каким. Тёмная магия ведёт себя с ним иначе, чем с тобой. В твоём случае она питается твоей собственной магией, когда ты ею пользуешься, и заново вскрывает рану, которую создал кинжал. Но ты сказала, что он слышал голоса — и что они приказывали ему что-то делать. Ты дружила с ним много лет. Можешь объяснить нам, как он пережил смертельное проклятие? Что именно делало его таким особенным?       Гермиона глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она никогда не думала, что когда-нибудь будет делиться настолько личными подробностями о Гарри. Но теперь, в отличие от того, что было до войны, она не чувствовала вины.       — Ну, я полагаю, можно считать, что все знают, что во время войны мы с Гарри и Роном искали крестражи Волдеморта и уничтожали их? — проговорила она.       Все в комнате кивнули, и Гермиона неловко поёрзала под их вниманием. Она перевела взгляд на Драко, который кивнул ей ободряюще и взял её за руку.       — Волдеморт намеренно создал шесть крестражей. Однако многократное разделение души делает её невероятно нестабильной. Было пророчество, которым Волдеморт был одержим. Если бы он его проигнорировал, ничего бы не произошло. Посмотрим… в пророчестве говорилось, — Гермиона на мгновение замолчала, вспоминая точную формулировку, которую она знала наизусть с тех времён. — Грядёт тот, кто обладает силой победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но он будет обладать силой, о которой Тёмный Лорд не знает. И один из них должен умереть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой.       — Как Тёмный Лорд решил, что речь идёт о Поттерах? — спросил Драко.       — Насколько я понимаю, выбор стоял между Лонгботтомами и Поттерами. И, насколько я знаю, Питер Петтигрю подтолкнул Волдеморта к мысли, что речь идёт именно о Поттерах. Хотя точно я не знаю. — ответила Гермиона.       — Хочешь сказать, Лонгботтом чуть не стал Избранным? — недоверчиво спросила Астория. — Да, — кивнула Гермиона, и продолжила рассказ. — Волдеморт сначала убил отца Гарри, а его мать попыталась сбежать с ребёнком. Когда ей не удалось уйти, она закрыла его собой, бросившись под смертельное проклятие. Считается, что когда Лили Поттер пожертвовала собой ради Гарри, она защитила его своей любовью. А то, чего Волдеморт не знал и не имел, — это любовь. Когда он попытался убить Гарри, магия, созданная таким мощным актом любви, заставила проклятие отскочить, ударить по самому Волдеморту и уничтожить его. Однако, поскольку его душа была настолько нестабильной, часть её прикрепилась к единственному живому существу, оставшемуся в Годриковой впадине. Гарри стал крестражем, который Волдеморт никогда не собирался создавать. Когда на седьмом курсе Гарри пошёл в лес и Волдеморт попытался его убить, он уничтожил ту часть своей души, что жила в Гарри. Поэтому Гарри видел сны Волдеморта, иногда мог видеть то, что видел он сам. Именно поэтому Гарри мог разговаривать со змеями       — Чёрт побери! — выругался Драко. — Поттер был сосудом для души Тёмного Лорда и имел с ним ментальную связь?       — Именно! — сказал Тео. — Гермиона, что стало с кинжалом после того, как ты сбежала из поместья во время войны?       — Он был при мне, когда мы ограбили Гринготтс. Потом Гарри забрал его, когда мы оказались в Хогсмиде, прямо перед тем, как штурмовать Хогвартс.       — Ты знаешь, был ли он при нём, когда он пошёл встречаться с Волдемортом в лесу? — спросил Тео.       — Кажется, да, — сказала Нарцисса. — Когда я проверяла его, я видела, что у него за поясом был кинжал, но я была так отчаянно сосредоточена на том, чтобы узнать, жив ли Драко, что не поняла, что это был кинжал Беллатрисы.       — Почему так важно, что кинжал был при нём, когда Волдеморт попытался его убить? — спросила Гермиона.       — Обещаю, я объясню через минуту. Он вёл себя странно перед тем, как пошёл в лес?       — Не особо. То есть… не страннее, чем человек, который собирается идти в лес, чтобы умереть, — сказала Гермиона. — Он пришёл сказать нам с Роном, что идёт. Я пыталась уговорить его взять меня с собой. Я не хотела, чтобы он умирал в одиночестве, окружённый людьми, которые его ненавидели, но он не позволил. Это был наш последний разговор перед тем, как он изменился.       — Хорошо, что ты не пошла с ним, дорогая, — тихо сказала Нарцисса. — Ты бы погибла.       Гермиона кивнула и спросила:       — Так что у вас за теория?       — Драко очень точно это сформулировал… Поттер был сосудом для части души Тёмного Лорда. Его шрам, так же как и твой, был точкой входа для очень тёмной магии, которая жила в нём годами. Поскольку он образовался на его голове, это означает, что магия имела доступ к его мозгу. Когда Тёмный Лорд уничтожил часть души, находившуюся в Поттере, она оставила… назовём это пустое место. Со временем магия Поттера вернула бы это место себе, и, полагаю, шрам в конечном итоге полностью зажил бы. Но у него был тот проклятый кинжал, наполненный крайне нестабильной магией. Тёмная магия почувствовала эту пустоту и воспользовалась возможностью заполнить её. Годами она делала его параноидальным и медленно сводила с ума, потому что, в отличие от тебя, имела доступ к его мозгу. Кроме того, я думаю, что твоё раскрытие на руке связано с ним. Вы оба разделяете одну и ту же магию от кинжала, однако владел им он. Думаю, каждый раз, когда он злился или выходил из себя, это влияло на твой шрам. Сразу после приёма у тебя начались кошмары, и шрам открылся хуже, чем когда-либо. Поттер был в ярости из-за того, что не смог арестовать Драко. В сочетании с твоим использованием магии это могло усугубить твоё состояние.       В комнате повисла тишина, пока все переваривали то, что только что объяснил Тео.       — Вы сможете вытащить тёмную магию из тела Гермионы? — спросил Драко.       — Теперь мы наконец понимаем, что Беллатриса сделала с кинжалом. И, исходя из того, что мы выяснили, думаю, она специально создала его таким образом, чтобы пытать заражённого магией на расстоянии. Теоретически, я считаю, что мы можем извлечь магию, и хорошо, что у нас есть сам кинжал, потому что магия должна будет вернуться в него. Мы ещё не совсем разобрались, как именно призвать магию обратно в кинжал. — ответил Тео Драко.       — Я не хочу иметь с Гарри ничего общего, даже если вы вытащите из него эту тёмную магию, — дрожащим голосом произнесла Гермиона.       — Он больше никогда к тебе не приблизится, — пообещал Драко.       — Вам стоит проверить Перси и Молли Уизли. Они всегда считали, что в смерти Рона виновата я, — сказала Гермиона.       — Я обязательно навещу их, — сказал Блейз. — Он точно контролировал Джинни Уизли. Но она смогла разорвать связь, поэтому он и напал на неё. Однако, в отличие от тебя и него, в её теле нет следов тёмной магии. Думаю, он держал её рядом именно для того, чтобы сохранять над ней такой контроль.       — Значит, у меня не будет кучи шрамов, которые всю жизнь будут постоянно раскрываться? — спросила она, испытывая облегчение, наконец получив объяснение.       — Нет, если мы сможем это предотвратить, — сказал Адриан. — Нам нужно немного времени, чтобы понять, как безопасно извлечь тёмную магию из твоего тела. Думаю, сначала мы попробуем на Поттере — чтобы убедиться, что всё сделали правильно, прежде чем переходить к тебе.       — Ладно, — сказала Гермиона, надеясь, что они скоро разберутся, как извлечь тёмную магию.       Позднее той же ночью, когда все разошлись, Гермиона сидела в кровати, пока Драко снова наносил мазь на её раны. Она отчаянно старалась не чесаться. Чтобы отвлечься, она смотрела на спящего Живоглота. Он лежал у ног кровати вверх лапами и тихонько посапывал. Когда Драко закончил, он убрал мазь, переоделся в пижаму и босиком подошёл к кровати, выключил свет и забрался под одеяло. Гермиона медленно легла и положила голову ему на грудь, наслаждаясь чувством безопасности, которое она испытывала, когда он обнимал её за плечи.       — Как думаешь, Гарри станет тем же человеком, каким был до того, как тёмная магия его изменила? — спросила она через мгновение.       Драко тяжело вздохнул, прежде чем сказать:       — Я не Целитель, но рискну предположить, что нет, если эта дрянь годами лезла ему в голову. Никто не знает, какой постоянный вред тёмная магия, живущая в мозгах, может нанести. Ты хочешь, чтобы он остался прежним?       Гермиона несколько минут обдумывала его вопрос, прежде чем ответить:       — Не знаю. Я говорила серьёзно, когда сказала, что не хочу иметь с ним ничего общего даже после того, как из него удалят тёмную магию. Но, думаю, мне будет больнее оттолкнуть его, если он снова станет тем мальчиком, которого я знала раньше. Я когда-то любила его как брата. Если он вернётся прежним, он будет искать моего прощения всю свою жизнь. А мне этого не нужно. Я понимаю, что тёмная магия медленно сводила его с ума, но я не думаю, что когда-либо смогу его простить.       — Прощение нужно заслужить, Гермиона. Ты никому ничего не должна, — тихо сказал Драко.       — Я знаю, — грустно ответила она. — Какая-то маленькая часть меня хочет простить его, если он снова станет прежним. Но я не знаю, правильно ли это. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь посмотреть на него и не увидеть того пугающего человека, который аппарировал в мой книжный магазин и пытался меня убить. Этот человек не был моим другом. Это было нечто, бродившее в теле моего друга.       — Тебе не нужно ничего решать прямо сейчас, — успокоил её Драко.       Гермиона кивнула, прижавшись к его груди, и изо всех сил старалась не плакать. Но в конце концов горе взяло верх.       — Я не хочу больше плакать из-за него! Меня бесит, что это всё ещё так меня расстраивает! — всхлипнула она.       — Ты по сути оплакиваешь смерть своего друга, Гермиона. Я всегда его недолюбливал, а теперь и вовсе ненавижу. Лично я с удовольствием убил бы его за то, что он сделал с тобой. Я никогда не буду оплакивать его, но тебе можно — можно горевать по человеку, которым он был. Мне было бы тяжело, если бы что-то подобное случилось с кем-то из моих друзей.       Драко шептал ей слова утешения, пока она наконец не затихла и не уснула, полностью вымотанная и физически, и эмоционально.

***

      Драко вошёл в гостиную, где Гермиона разговаривала с близнецами Уизли. Вздохнув, он сел рядом с ней, смирившись с тем, что брак с Гермионой означает, что несколько Уизли будут в его жизни всегда.       — Блейз смог навестить Перси и Молли? — спросила Гермиона, а Драко чуть подался вперёд: его тоже интересовало, не манипулировал ли Поттер кем-то ещё, кроме девчонки Уизли.       — Ага, — сказал Джордж. — К сожалению, оказалось, что Перси — просто чопорный придурок, который не способен думать своей головой, даже чтобы спасти себе жизнь.       — А Рон был любимчиком мамы, так что она хваталась за любой повод, чтобы на кого-то свалить вину, — добавил Фред.       — Блейз не нашёл в них ни следа тёмной магии. Перси просто подхалим с манией величия. Он всерьёз верит, что ты не сделала достаточно, чтобы спасти Рона, только потому что Гарри так сказал. Мы думаем, он, как и мама, просто хотел найти виноватого, но дружба с Гарри после войны ещё и помогла его карьере в Министерстве, — сказал Джордж.       — Я так рад, что сломал ему нос, — мрачно проворчал Драко.       Гермиона печально вздохнула и сказала:       — После битвы я вернулась туда и попробовала все заклинания, что знала.       — Я знаю, Гермиона, — сказал Фред. — Мне часто снится тот день, и самая душераздирающая часть — это даже не смерть Рона. Это тот момент, когда мне пришлось оттаскивать тебя от его тела, полностью покрытого его кровью, потому что он уже был мёртв, а оставаться там было опасно. Это как мы поднялись по лестнице и нашли тебя снова там, сидящей в его крови, полностью оторванной от реальности, смотрящей на него так, будто ты собиралась лечь рядом и умереть вместе с ним. Это как ты закричала, когда Джордж поднял тебя и вынес из Хогвартса, потому что ты действительно легла и не собиралась двигаться сама.       Образ, который Фред Уизли нарисовал перед ними — Гермиона, сидящая в крови своего друга, — разрывал Драко сердце. Он вспомнил, как видел её в Большом зале, всю в крови, совершенно сломленной. Ему ненавистно было думать о том, что она вернулась к телу своего друга и перебрала все известные ей заклинания, пытаясь вернуть его к жизни, — только чтобы понять, что даже её знания не способны обратить смерть вспять. С тем, что Блейз, Адриан и Тео выяснили о тёмной магии из кинжала, в тот день она потеряла обоих своих лучших друзей. Просто она тогда ещё не осознавала этого.       Драко не мог представить, насколько разрушительным это должно быть для неё, хотя он прекрасно видел последствия. Горе глубоко ранило её ещё до того, как она узнала, что тёмная магия сделала с Поттером. Теперь она оплакивала утрату, которую должна была начать оплакивать много лет назад — и это её изматывало. Драко утешал себя мыслью о том, что на этот раз ей не придётся переживать траур в одиночку, как после войны, когда она сбежала. Теперь рядом с ней будут он, его друзья и близнецы Уизли.       Драко услышал, как рыжий зверь жалобно мяукает у двери, прося выпустить его, и извинился, чтобы выполнить прихоть создания. Выпустив кота, он решил посидеть на улице несколько минут, прежде чем вернуться к Гермионе. Он наблюдал, как пушистый рыжий монстр носится по двору, гоняясь за насекомыми. Когда он услышал, что входная дверь открылась, он обернулся и увидел, что к нему выходит Джордж.       — Гермионе что-то нужно? — спросил он.       — Нет, — ответил Джордж и сел рядом с ним непринуждённо, словно они были близкими друзьями. — Просто решил дать ей и Фреду минутку. У обоих жуткое чувство вины выживших, и лучше позволить им переживать это вместе.       Драко кивнул, вспомнив, как Гермиона как-то сказала ему, что это она должна была умереть. Он сидел рядом с Джорджем Уизли, молча наблюдая за котом и вспоминая прошлое.       — Мы пытались любить её и защищать после войны, — наконец сказал Джордж. — Мы любили её как младшую сестру, но знали, что Рон был влюблён в неё уже много лет. Мы пытались любить её за него, но с каждым днём она уходила всё дальше и дальше в себя, пока от неё не осталась одна оболочка. Было жутко смотреть, как она исчезает внутри себя так глубоко. В конце концов, когда она совсем перестала говорить, мы снова открыли магазин, чтобы хоть немного вытащить её из дома. Примерно тогда мы начали строить квартиру над магазином. Построили её с тремя спальнями — надеясь, что сможем вытащить её из Норы, чтобы она жила с нами. Мы думали, если просто вытащим её из дома, может, она снова оживёт хоть немного. Но она сбежала до того, как ремонт закончился, и мы так и не смогли её найти. Мне ненавистно, что она провела четыре года совершенно одна. Когда Перси хвастался, что вас двоих соединили, у меня сердце упало. Но теперь я рад, что вы оказались вместе. Она безумно влюблена в тебя, и ты заставляешь её улыбаться. Я никогда не думал, что увижу её улыбку после войны.       — Я тоже рад, что нас свели, — признался Драко. — Сначала я думал, что это худшее, что могло со мной случиться. Но вместо того чтобы сделать нас несчастными, как они хотели, Министерство свело двух до одури одиноких людей, и в итоге я влюбился в неё до безумия.       — Приятно, как всё это так эффектно обернулось против них, правда? — ухмыльнулся Джордж.       Драко рассмеялся:       — Очень. Их рожи на нашей свадьбе были бесценны.       — Ещё бы, — согласился Джордж.       — Думаешь, к ним уже можно вернуться? — спросил Драко.       — Пожалуй, — кивнул Джордж и поднялся.       Драко тоже встал и последовал за ним в дом, оставив дверь чуть приоткрытой — для оранжевого зверя, когда тому надоест мучить жуков на улице.