Глава 29: Радость

      На следующее утро целительница выписала Гермиону, и Драко с явным облегчением отвёз её домой. Пребывание в больнице выдалось мучительным, и он не хотел проводить ни минуты в больнице. Спали они плохо: кровать была слишком маленькой, а медведьма заходила каждые два часа, чтобы скормить Гермионе очередное зелье. Ей явно не нравилось видеть Драко в одной постели с Гермионой, но подходящей причины выгнать его у неё не находилось. Драко, лёжа под одеялом рядом с Гермионой, был полностью одет, а каждый раз, когда ведьма входила, Гермиона уже крепко спала. Каждый раз, когда медведьма бросала на него строгий или брезгливый взгляд, Драко с трудом удерживался от закатывания глаз и молчал. Что бы он ни сказал, это всё равно не изменило бы её отношение к нему. Поэтому он ограничился тем, что тихо раздражал её фактом своего присутствия: она ничего не могла с этим поделать, иначе вляпала бы больницу в ещё большие неприятности.       Как только они добрались домой, Гермиона не стала терять время: поднялась наверх и рухнула на их кровать, совершенно обессиленная. Драко тоже хотел сделать то же самое, но сперва он аппарировал в поместье, чтобы забрать своего зверя и сообщить новости матери. Та была настолько счастлива услышать, что магия Беллатрисы была успешно извлечена из тела Гермионы, что расплакалась — Драко редко видел, чтобы его мать плакала.       — Надеюсь, это наконец позволит ей отпустить прошлое, — сказала мать, крепко обнимая его, и он обнял её в ответ.       Драко кивнул, искренне надеясь, что Гермиона действительно сможет найти хоть какое-то завершение всего того, что с ней произошло во время войны из-за действий его семьи.       Когда он вернулся домой, Гермиона уже скинула всю одежду и спала без задних ног под одеялом. Улыбнувшись, Драко тоже полностью разделся и забрался к ней в кровать. Он наслаждался возможностью притянуть её тёплое мягкое тело к себе и крепко обнять, не опасаясь причинить ей боль. Когда она была так тяжело ранена, прижимать её к себе было почти невозможно. Гермиона слегка шевельнулась, когда он притянул её ближе, но, поняв, что он просто лёг рядом, сонно улыбнулась и прижалась ещё ближе. Они спали как убитые — полностью вымотанные тем, что произошло после нападения Поттера.       Когда Драко наконец проснулся, в комнате было темно, и он был страшно голоден. Но что-то было не так. Место, в котором он очнулся, совсем не походило на то, где, как ему казалось, он засыпал. Чем больше он приходил в себя, тем отчётливее понимал: он замерзает. Холод был настолько сильным, что пронзал душу. Его пронзил укол страха, он резко сел и огляделся. Он находился в сырой каменной камере с крошечным окном в углу.       Нет! Нет! Нет! — пронеслось у него в голове, хотя звук разбивающихся о скалы волн уже подтвердил, где он находится… Азкабан.       Его дыхание сорвалось, в груди всё сжалось от подступающей паники. Как он снова здесь оказался? Неужели он никогда не уходил? Он посмотрел на свои руки. Костлявые, истончённые — как и всё его тело после месяцев без нормальной еды и регулярных приёмов пищи. Он быстро отполз в угол у окна. Там было ещё холоднее, но это было единственное место в камере, где он мог хоть как-то дышать.       — Драко! — услышал он женский голос и замер, пытаясь найти его источник.       Не увидев в камере никого, он начал плакать. Значит, он сидит здесь так давно, что уже начал сходить с ума.       — Драко, проснись! — повторил женский голос, на этот раз громче.       Драко резко проснулся — на этот раз по-настоящему. Он был в своей кровати, у себя дома, а Гермиона склонилась над ним, тревога ясно читалась на её лице. Он выдохнул огромный, застрявший в груди воздух и притянул Гермиону в объятия, прижимая её к себе так крепко, словно боялся снова потерять.       Ему было холодно до дрожи, а она такая тёплая, будто он обнимал звезду. Он глубоко и тяжело дышал, пока она шептала ему успокаивающие слова на ухо и проводила пальцами по его волосам. Она слегка царапала ногтями его кожу — именно так, как он любил. Её волосы щекотали ему лицо, но ему было плевать. Он ощущал цветочный аромат её шампуня, и это немного возвращало его в реальность, но этого было недостаточно.       Не сказав ни слова, он перекатился вместе с ней, пока она не оказалась под ним. Гермиона тихо вздохнула от неожиданности, но не возразила. Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо и перенести часть веса, чтобы не придавить её. Она осторожно подняла руку и мягко провела пальцами по чертам его лица, будто успокаивая.       — Я здесь, Драко, — прошептала она. — Я твоя, и ты здесь со мной.       Драко наклонился и впился своми губами к её губам в отчаянном поцелуе, на который она ответила через мгновение. Он тихо застонал, когда она разомкнула губы и её пальцы снова скользнули в его волосы, а их языки переплелись. Он позволил рукам скользить по её обнажённому телу, пытаясь насытиться ею, жадно целуя. Её ноги поднялись, почти обхватывая его рёбра, словно она так же яростно стремилась прижать его к себе.       Он оторвался от её губ и прошептал:       — Ты мне нужна.       Он провёл своим твёрдым членом по её уже влажным складкам.       — Возьми меня, я твоя, — ответила она. — Не будь со мной нежным. Я не сломаюсь.       Этого разрешения ему было достаточно — он одним резким, глубоким толчком вошёл в неё до самого конца. Гермиона выгнулась ему навстречу и громко застонала от внезапности. Драко тоже выдохнул глубокий стон, когда её влажное, тугое тепло сомкнулось вокруг него. Вот это ему и было нужно — это мгновенно вытеснило остатки ледяного ужаса из его сна, когда он слился с ней телом, когда они стали единым целым. Он начал входить в неё с почти мучительной скоростью.       — Да! Драко! Да! — выкрикнула она.       — Моя! — прорычал он в ответ. — Вся моя!       — Твоя! — простонала она, вцепляясь пальцами в его волосы.       Он глухо зарычал, чувствуя, как её внутренние мышцы начинают сжиматься вокруг него. Она была близко.       — Драко… я… я сейчас…       Он снова прижался к её губам в грубом, требовательном поцелуе в тот момент, когда она кончила, сильно сжимаясь вокруг его члена — почти до боли — пока он продолжал двигаться в ней сквозь её оргазм, вжимая её в матрас, не сбавляя яростного ритма. Вскоре он тоже сорвался, последовал за ней и кончил глубоко внутри неё, помечая её как свою.       Он наконец оторвался от её губ и прошептал у самых губ:       — Моя.       Он почувствовал, как она улыбается в поцелуе, и услышал её тихий ответ:       — Твоя.       После этого они уснули в объятиях друг друга и проспали всю ночь спокойно, забыв о кошмарах прошлого.

***

      Рано утром следующего дня Гермиона сидела в ванне. Она радостно вздохнула в тёплой воде, впервые за долгое время чувствуя себя расслабленной и спокойной. Она также ощущала странное и новое чувство свободы — теперь, когда тёмная магия Беллатрисы больше не была в её теле. Намыливая кожу, она осмотрела все места, где у неё болело, и улыбнулась. Это была приятная боль.        Закончив мыться, Гермиона выбралась из ванны, завернулась в большое пушистое полотенце и вышла обратно в спальню. Стоило ей открыть дверь, как Драко сонно приподнял голову с подушки и улыбнулся.       — Обожаю красивых голых девушек, только что вылезших из ванны с утра, — промурлыкал он. — Они такие вкусные.       Он потянулся к тумбочке и взмахом палочки наложил на неё сушащее заклинание. Гермиона рассмеялась и уронила полотенце, отчего Драко хитро улыбнулся — словно он с самого начала так и планировал.        — Как спалось? — спросила Гермиона, снова устраиваясь рядом на кровати. — Больше никаких кошмаров?       — Я спал очень хорошо. А ты, милая?       — Мне кажется, я спала лучше, чем когда-либо за последние годы, — призналась она.       Драко провёл рукой по её спине и спросил:       — Тебе больно?       Гермиона покраснела и призналась:       — Немного, но не сильно. Это приятная боль.       — Хм, — протянул он. — Это хорошо, потому что вчера вечером я понял, что ни разу не завтракал тобой. А это вопиющая ошибка, которую я собираюсь исправить этим прекрасным утром…       Гермиона растерянно посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду, и подумала, не спит ли он ещё. Но когда его улыбка стала откровенно дьявольской, она поняла: он полностью проснулся и сейчас очень чётко покажет, что имел в виду. Он сел и поцеловал её мягко, гораздо терпеливее, чем прошлой ночью. Гермиона тихо застонала от удовольствия, чувствуя, как от одного только поцелуя начинает становиться влажной. Медленно он уложил её на спину и расположился сверху. Она обожала, когда он занимался с ней любовью первым делом по утрам. Это был отличный способ начинать день.       Драко прервал их поцелуй и медленно спустился губами по линии её шеи, останавливаясь, чтобы поцеловать шрамы на её груди и втянуть её соски в рот, заставляя их напрячься. Она и не подозревала, насколько чувствительной может быть её грудь, пока Драко не показал ей это. Он двигался дальше вниз, целуя всё новые и новые шрамы, что покрывали её тело, будто мог слизать их языком. Гермиона почувствовала, как в груди разливается что-то вроде облегчения. Разумом она знала, что Драко всегда будет находить её красивой, но какая-то небольшая часть её всё же боялась, что шрамы после нападения ослабят его желание. Она была рада ошибиться.       Он продолжал спускаться по её телу, пока не добрался до внутренней стороны её правого бедра. Аккуратно он провёл зубами по нежной коже, затем слизнул возникшее чувство жжения. Гермиона приподнялась на локтях и посмотрела вниз на Драко, который лежал между её ног, а её влагалище было прямо напротив его лица.        — Драко, что ты…       Она не успела закончить свой вопрос, потому что в этот момент он провел языком широкую полосу по ее щели, доходя до клитора.        — Ч-чёрт! — простонала она, наполовину смутившись, наполовину возбудившись от того, что он сделал.       — Я же говорил, — промурлыкал он. — Ты будешь моим завтраком.       Он прижал её ноги широко, фиксируя её бёдра своими руками, и повторил путь первого движения языком. На клиторе он задержался дольше, поочерёдно посасывая его и водя кончиком языка вокруг чувствительного узелка нервов. Когда он двинулся ниже и его язык проник внутрь неё, Гермиона рухнула с локтей и вцепилась в простыни. Удовольствие было почти чрезмерным, ошеломляющим, и она могла только принимать его. Звуки, которые он издавал, когда вылизывал её, были непристойными — и становились ещё грязнее по мере того, как она становилась всё более влажной. Она вздрогнула, когда ощутила холодный укол его перстня на своём клиторе — словно он клеймил её своим именем. Именно этого ей не хватало, чтобы сорваться через край. Она кончила, крича его имя, пока голова не закружилась от силы оргазма.       Драко медленно поднялся по её телу, пока не добрался до её губ, и поцеловал её страстно. Она чувствовала на его языке вкус самой себя, но, к её удивлению, это её вовсе не смутило. Медленно он вошёл в неё и занялся с ней любовью. Он не торопился, поднимая её всё выше, пока она не оказалась на грани ещё одной вершины. Он говорил, что любит её, и шептал, какая она красивая, глядя прямо ей в глаза. Она расцветала от его слов и дрожала от удовольствия, когда он назвал её своей хорошей девочкой. Когда она наконец снова кончила, он последовал за ней, обнимая её в своём крепком захвате. Они оставались переплетёнными ещё долго после того, как отголоски оргазма стихли, наслаждаясь тем, как близко они были друг к другу, насколько это вообще возможно физически. По правде говоря, Гермиона не знала, как жизнь может стать ещё лучше.

***

      Драко одновременно ждал и боялся предстоящей прогулки. После возвращения из больницы он провёл целую неделю, полностью уединившись с Гермионой. Однако Гермиона настояла, что им нужно сделать что-то приятное для Блейза, Адриана и Тео — ведь они спасли ей жизнь. Все они собирались в кино, и Тео буквально подпрыгивал от восторга, когда Драко сообщил ему об этом.       При этом Драко всё же предусмотрел меры предосторожности, так как у Тео и остальных его друзей было очень мало опыта в мире маглов. Он выкупил весь зал, где они собирались смотреть фильм, и за небольшую доплату ему даже позволили выбрать, что именно показать. Он был взволнован: ему хотелось, чтобы Тео и остальные посмотрели «Парк Юрского периода». Он уже смотрел его однажды с Гермионой и с нетерпением ждал, чтобы увидеть реакции своих друзей.       Драко аппарировал в книжную лавку вместе с Гермионой за несколько минут до того, как все шестеро слизеринцев должны были встретиться с ними там. Пэнси аппарировала в магазин сразу после того, как на Гермиону напали, и повесила на витрину табличку о том, что лавка закрыта до дальнейшего уведомления по причине болезни. Драко знал, насколько Гермиона переживает за магазин, даже если он ей уже давно не нужен как источник дохода. Он был благодарен Пэнси за её предусмотрительность.       Когда все шестеро их друзей пришли, Гермиона объяснила несколько терминов, которые будут использоваться в фильме, а затем собрала у всех палочки и заперла их в сейфе. Они заранее договорились, что все отдадут свои палочки на время прогулки, главным образом потому, что Тео иногда слишком нервно реагировал на неожиданности, держась за палочку.       Все весело болтали, пока они шли несколько кварталов до кинотеатра. Когда они пришли, Гермиона заказала каждому что-то из буфета, и затем вся компания направилась в зал. Наблюдать за тем, как его друзья — особенно Тео — впервые сталкиваются с кино, оказалось чрезвычайно забавным. Он невольно задумался, был ли он сам таким же нелепым в тот день, когда Гермиона впервые привела его смотреть «Звёздные войны».       — Почему они не едут быстрее?! — выкрикнул Тео в экран. — Им надо ехать быстрее!       Его всплеск эмоций заставил Гермиону громко расхохотаться, и Драко тоже присоединился, смеясь над реакцией друга. Гермиона заранее объяснила, что все травмы в фильме — ненастоящие. Однако Дафна всё равно закричала в момент с оторванной рукой, а Драко ухмыльнулся, когда и Пэнси, и Астория синхронно передёрнулись, пока динозавры выслеживали детей на кухне. Адриан и Блейз были единственными, кто весь фильм просидел молча, хотя по их выражению — чистому восхищению — Драко понял, что им понравилось.       Когда фильм закончился, они всей компанией направились обратно к книжной лавке. Тео тараторил с пулемётной скоростью, перечисляя абсолютно всё, что ему понравилось, а понравилось ему буквально всё. Он также хотел узнать, как раздобыть маггловскую газировку, из-за чего Гермиона тихо простонала.       — Он и так гиперактивное существо, — пробормотала она себе под нос так, что услышал только Драко. — Последнее, что нам нужно, чтобы он подсел на фруктозный сироп. Он же реально может взорваться.       Драко рассмеялся и обнял её за плечи, пока они шли, а Тео всё ещё тараторил, перекрикивая всех, кто пытался вставить хоть слово.       Чтобы немного остудить Тео, они решили поужинать, прежде чем возвращаться в книжную лавку. Они поели в маленьком тайском ресторанчике за углом. Оказалось, что ужинать в маггловском мире примерно то же самое, что и в волшебном — за исключением того, что еда не возникает из воздуха, а напитки не наполняются сами. Вечер оказался в целом приятным, и Драко решил, что как-нибудь повторит это. Он хотел, чтобы его друзья научились ценить маггловский мир так же, как он сам.       Когда они вернулись в лавку, Гермиона вернула всем их палочки, и они попрощались с друзьями. Затем она нерешительно достала собственную палочку из сейфа и сунула её в карман. Блейз разрешил ей снова пользоваться магией, но Драко заметил, что она всё равно делает большинство вещей по-маггловски.       — У тебя палочка барахлит? — спросил он.       Со вздохом она сказала:       — Нет, всё работает нормально. Я просто так привыкла делать всё без магии, что забываю. Нужно время, чтобы снова привыкнуть.       Почувствовав облегчение от того, что она не избегала намеренно использовать магию из страха, Драко кивнул.       — Квартира наверху всё ещё в беспорядке? — спросила она.       — Нет, Пэнси, Даф и Тори всё убрали.       — Мы можем подняться и посмотреть? Внизу, в лавке, я не чувствую тревоги, как ожидала. Может, и наверху всё будет в порядке.       С ободряющей улыбкой Драко взял её за руку.       — Пойдём посмотрим.       Дойдя до двери в квартиру, Гермиона на мгновение замялась, прежде чем войти. Они несколько минут стояли в тишине, оглядывая помещение. Казалось, будто нападения никогда и не было.       — Здесь не так страшно, как я думала, — сказала Гермиона, нарушая тишину.       — Это хорошо, милая. Мне не нравилась мысль о том, что это место станет для тебя табу.       Она подняла на него взгляд, всё ещё держа его за руку, и улыбнулась.       — Пойдём домой, — сказала она.       Драко улыбнулся в ответ и сказал:       — Пойдём.