Глава 31: Ходят слухи

      Драко чувствовал себя так, будто ехал в поезде, который вот-вот сойдёт с рельсов. Сначала он и вправду был не против плана Гермионы поговорить с Пророком. Однако когда она подошла к стойке регистрации и спросила, на месте ли Рита Скитер — так, словно это была давняя подруга, а не женщина, которую она держала взаперти в банке всё лето, — он начал сомневаться.       Когда ведьма за стойкой подтвердила, что Скитер у себя в кабинете, Гермиона одарила её дружелюбной улыбкой и бодро сказала: «Прекрасно!» — после чего направилась по коридору.       Драко пошёл следом, не желая оставаться в холле в одиночестве. Она вообще знает, где её кабинет? Похоже, к списку преступлений Гермионы придётся добавить ещё и преследование.       — Гермиона! — полушепотом спросил он, идя на шаг позади и нервно оглядываясь. — Что мы делаем?       — Мы навещаем Скитер, — сказала она так буднично, будто было абсолютно очевидно, чем они занимаются.       — Я это вижу! — прошипел он в ответ. — Зачем?!       — Поговорить с ней, — ответила она, раздражающе расплывчато.       Драко снова оглянулся и заметил нескольких сотрудников, которые выглядывали из-за своих перегородок, когда они проходили мимо.       — А что ты собираешься делать, если она не захочет с нами разговаривать? — процедил он сквозь зубы.       Гермиона оглянулась на него через плечо и закатила глаза:       — Это же Скитер, Драко. Конечно, она захочет с нами поговорить.       — Но… что насчёт… ну, ты знаешь! — с тревогой спросил он. — То, что ты тогда сделала…       — Много воды утекло, — ответила она, и Драко едва удержался от стонов разочарования.       — Мне это не нравится! — прошипел он, когда они остановились перед закрытой дверью кабинета — предположительно, Скитер.       Гермиона резко повернулась к нему:       — Не будь таким ребёнком! Всё будет хорошо! — отчеканила она. Затем озорно улыбнулась и добавила: — Просто доверься мне и дай мне немного поговорить. У меня есть план.       Не дав ему возможности что-либо ответить, Гермиона повернулась к двери, постучала — и тут же открыла её, даже не дождавшись ответа.       Она вошла в кабинет так, будто он принадлежал ей, и поприветствовала:       — Рита!       Драко последовал за ней в кабинет — снова не желая оставаться сзади. Однако дверь он оставил открытой: ему совсем не хотелось, чтобы его обвинили в том, что он запер репортёршу в её собственном офисе.       — Как жизнь? — весело спросила Гермиона, энергично опускаясь в одно из кресел перед столом Скитер.       Драко заметил, что Скитер лишь минуту сохраняла потрясённое выражение лица, прежде чем снова приняла спокойное. Драко сел, также не желая выглядеть так, будто он здесь для запугивания.       — Гермиона, дорогая! — пропела Скитер фальшиво дружелюбным тоном. — Чем обязана такому приятному визиту?       — Мы так давно не разговаривали! — непринуждённо сказала Гермиона. — Я подумала, самое время снова сесть и немного поболтать.       — И о чём бы вы… — начала Скитер, затем запнулась, бросив короткий оценивающий взгляд на Драко, прежде чем продолжить: — И ваш красавец муж хотели бы со мной поболтать?       Драко сохранил нейтральное выражение лица, стараясь не выдать нахлынувшее беспокойство.       Гермиона наклонилась вперёд и с заговорщицким видом сказала:       — Я подумала, что ты могла бы рассказать мне, что происходит в Министерстве с тех пор, как меня не было.       Драко сосредоточился на том, чтобы не отреагировать на её слова и выглядеть так, будто он в курсе её плана. С чего она вообще спрашивает Скитер о Министерстве?       — Уверена, ваш муж вполне мог бы посвятить вас в политические события последних лет, — резко ответила Скитер. — Вам не нужно было проделывать весь этот путь.       — О, Рита… я так и сделала! — сказала Гермиона. — Верно, Драко может рассказать мне об общей политической обстановке, но это не то, что мне нужно. У меня есть подозрение, что ты знаешь куда больше о том, что происходит внутри Министерства, чего не знает широкая публика.       Скитер взглянула на Гермиону и поджала губы. Драко видел, как она обдумывает её слова.       — Возможно, — небрежно ответила Скитер, рассматривая свои идеально ухоженные ногти. — Но я ничего не отдаю просто так.       — Я тоже, — согласилась Гермиона. — Так что вот тебе сделка… Ты рассказываешь мне то, что я хочу знать, а я закрываю пробелы. Я даже позволю тебе взять то самое эксклюзивное интервью с нами, которого Пророк так жаждет.       — Это может меня заинтересовать, — заинтригованно ответила Скитер.       — Думаю, само собой разумеется, что в рамках нашей договорённости ты должна быть со мной честной. И изложишь нашу беседу фактически, без искажений, — предупредила Гермиона, откидываясь на спинку кресла. — И, думаю, тебе не нужно напоминать, что случится, если ты этого не сделаешь.       Шантаж. Ему придётся добавить шантаж к длинному списку её преступлений — вместе со сталкингом.       — Разумеется, — холодно ответила Скитер.       — Отлично! — с энтузиазмом сказала Гермиона. — Я только что вернулась с чаепития у Министра. Он остался недоволен, когда я отказалась возглавлять празднование Дня Победы, раз уж Гарри не может присутствовать. В приглашении намекалось, что моему мужу там не будут рады, а это не годится. Я не стыжусь Драко, и он отбыл свой срок в Азкабане за свои преступления. С момента освобождения он не совершил ни одного нарушения, и всё же его продолжают считать преступником. Министр заявил, что моё участие подняло бы мораль публики, и пригрозил, что если я не буду вести себя как командный игрок, то автоматически выступаю против него. Это было довольно оскорбительно, учитывая, что я пожертвовала своим детством в, казалось бы, бессмысленной войне. Скажи, Рита, насколько коррумпировано Министерство в наши дни?       Одним взмахом палочки Скитер закрыла и заперла дверь своего кабинета. Драко пришлось признать: его начинало занимать, куда именно ведёт этот разговор.       — Я бы сказала, что Министр Шеклболт пытается изменить общественное мнение о себе. Вначале он действительно провёл ряд реформ, которые улучшили положение дел. Однако он стал жадным и начал заключать сделки с некоторыми более консервативными членами Визенгамота. Этот нелепый фарс под названием «Закон о браке» — одна из вещей, которые он согласился подписать в обмен на несколько услуг, которые, как кажется, связаны с мистером Поттером. Похоже, мистер Поттер имел проблемы за чрезмерное применение силы на службе. У него также наблюдались резкие перепады настроения: он мог быть абсолютно спокойным, а в следующий момент — словно ниоткуда — становился раздражённым или даже агрессивным. Предполагали, что война сказалась на нём. Разумеется, мистера Поттера так и не уволили — это вызвало бы слишком много вопросов. Его вообще взяли на работу без необходимых СОВов через несколько месяцев после окончания войны. Насколько мне известно, его ни разу не отправили на приём к целителю разума, чтобы удостовериться, что он обладает нужной психической устойчивостью для этой работы. И после многочисленных инцидентов его тоже не отправляли к целителю — боялись, что всплывёт информация о его нестабильности. Министерство хотело продолжать использовать его для улучшения своего имиджа, но в итоге получило большую проблему, которую им приходилось постоянно держать под контролем.       — Значит, Министерство знало, что с Гарри что-то не так, и ничего не предприняло, — задумчиво произнесла Гермиона. — Уверена, именно поэтому они так рьяно пытались повесить нападение на моего мужа.       — О да, — согласилась Скитер. — Уверена, это сыграло немалую роль. Однако после окончания войны Министерство пообещало схватить всех, у кого есть Тёмная Метка, и посадить их навсегда. Ваш муж, как вам наверняка известно, должен был получить пожизненный срок, но его адвокат добился снижения до двух лет. Общественность была возмущена, вне зависимости от смягчающих обстоятельств. Лично я присутствовала на его суде и на его показаниях против других Пожирателей Смерти, живших в Малфой-Мэноре во время войны, и, на мой взгляд, приговор был справедлив. Он применял непростительные, но было очевидно, что его вынудили принять Тёмную Метку ещё будучи несовершеннолетним и что он никогда по-настоящему не хотел быть Пожирателем Смерти. После его освобождения популярность Министра резко пошла вниз. К большому разочарованию Министра, он больше не мог заявлять, что все Пожиратели Смерти надёжно сидят за решёткой. Тем не менее, общественное недовольство со временем стихло, поскольку мистер Малфой почти не появлялся в обществе и щедро жертвовал на благотворительность: на восстановление после войны и на инициативы, связанные с детьми, осиротевшими из-за войны. Общественность почти забыла о мистере Малфое, пока Министерство не решило отдать вас ему.       Драко сидел в ошеломлённой тишине, поражённый тем, насколько много внутренней информации о Министерстве знала Скитер. Многое начинало обретать смысл, и его злило, насколько коррумпированным было Министерство. Очевидно, они ничему не научились из прошлого. Он убеждал Гермиону помогать менять мышление людей через обязательный курс маггловедения в Хогвартсе. Однако теперь он понимал, что ему самому придётся помогать разгребать бардак, который Министерство продолжало творить. Просто бросать крупные суммы денег на благотворительность ничего не изменит, особенно если через двадцать лет вспыхнет ещё одна война. Раздражающе отчётливо в голове прозвучал голос его отца: Если хочешь, чтобы что-то было сделано как надо, Драко, сделай это сам. Не полагайся на других в том, чего они не понимают.       — Я не стану раскрывать источник информации, которую собираюсь тебе сообщить, — спокойно произнесла Гермиона. — Но мой источник слышал из первых уст от Перси Уизли, что они сопоставили Драко и меня, надеясь, что он никогда меня не найдёт, раз я сама ушла в мир магглов. Их надежда заключалась в том, что они смогут арестовать его и отправить обратно в Азкабан. В том маловероятном случае, если Драко всё-таки меня найдёт — как и вышло, — Перси Уизли заявил, что для Драко это станет таким же наказанием — жениться на мне из-за моего статуса крови — как и для меня — оказаться замужем за ним. Он считал, что Драко ничуть не изменился с тех пор, как был школьным хулиганом, и, похоже, ему нравилась мысль о том, что Драко будет жестоким, когда мы поженимся.       — Что ж, это безусловно интересная информация, — задумчиво произнесла Скитер и бросила на Драко оценивающий взгляд. — Очевидно, они ошиблись. За свою карьеру я встречала немало избитых женщин. Вы вовсе не выглядите как женщина, застрявшая в насильственном браке, или как та, что стала бы это терпеть. Я встречала и достаточно абьюзеров, и манипуляторов. Вспоминается Нотт-старший. Мистер Малфой не производит впечатления абьюзера. Может, он и выглядит немного собственником, раз так входил сюда за вами, но я не считаю, что он проявляет по отношению к вам насилие. А теперь скажите… почему Перси Уизли хотел вас наказать? Вы ведь были лучшим другом его брату.       — Что ж, Рита… вот здесь история становится действительно интересной, — ответила Гермиона, и по её лицу расползлась зловещая ухмылка. — И как раз в этом и заключается причина, по которой Гарри ведёт себя именно так.       Гермиона не стала сдерживаться. Она рассказала Скитер всё: от пыток Беллатрисы до нападения Поттера. Рассказала о том, как Драко пытался помочь ей найти решение проблемы с рукой, и о тёмной магии, которая захватила Поттера после того, как Тёмный Лорд попытался убить его. Затем они дали Скитер её эксклюзивное интервью — для заметки, которая наверняка выйдет куда мягче и милее, чем тот материал, который Скитер собиралась опубликовать о Поттере, Министерстве и самом Министре. После фотосъёмки Скитер проводила их к выходу.       Прямо перед тем как уйти, Гермиона повернулась к женщине и предупредила:       — Помни, Рита, я ожидаю честного и фактического репортажа. Если ты нарушишь своё слово, я уверена, что эта банка где-то у меня всё ещё есть.       Не теряя ни секунды, Скитер пропела:       — Разумеется, дорогая, вы здесь босс, — и вернулась в здание, чтобы написать статью.       Когда они прошли немного по Косому переулку, а Драко всё ещё пребывал в ошеломлённом молчании от того, насколько беспощадной оказалась его жена, она сказала:       — Нам стоит предупредить Фреда и Джорджа.       — Ладно, — согласился Драко. — Ты пугающая… ты же знаешь это, да?       Гермиона нырнула под его руку и ухмыльнулась:       — Спасибо. Прости, что назвала тебя ребёнком. Я всё ещё додумывала детали плана, а ты засыпал меня вопросами. В школе мальчики просто следовали моим планам, не задавая вопросов.       — Хм, — протянул он и ухмыльнулся. — У меня есть пара идей, как исправить твой рот, когда мы придём домой.       — С нетерпением жду этого, — ответила она, и по её щекам начал расползаться румянец.       Драко надеялся, что визит к Уизли не займет много времени, потому что ему вдруг не терпелось вернуться домой.

***

      Гермиона сидела на диване рядом с Драко, читая статью Риты Скитер о их браке и Министерстве. Всё было именно так, как она надеялась, и даже лучше. Раздел об их отношениях изображал их как роковых влюблённых, которые прошли путь от врагов до возлюбленных. В статье также рассказывалось о том, чем она занималась в мире магглов, и о многочисленных благотворительных пожертвованиях Драко за эти годы. Скитер даже упомянула его нежелание становиться Пожирателем Смерти, что удивило Гермиону. А вот то, что было написано о Министерстве, представляло собой ни что иное, как уничтожающую критику. Вся их грязь была вынесена на всеобщее обозрение. Гермиона не могла сдержать улыбку, читая Ежедневный пророк, и от волнения у нее буквально закружилась голова.       Внезапно пламя в камине стало зелёным, и из него вышел Грегори Гойл с раздражённым выражением лица и экземпляром Пророка в руке.       — Привет, Грег. Вижу, ты прочитал газету, — небрежно сказал Драко.       — Как твой солиситор, ты мог бы хотя бы предупредить меня, что собираешься вывалить всё Скитер, прежде чем сделать это! — раздражённо сказал Гойл.       — Только не смотри на меня, приятель, — ухмыльнулся Драко, указав на Гермиону. — Это была её идея. Вся эта затея.       Гойл закрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами.       — Ну конечно, это её идея, — пробормотал он себе под нос. — Она была такой ещё в детстве. Почему я должен был ожидать, что что-то изменится?       — Это навредит иску? — спросила Гермиона.       — Нет, потому что вы их не упомянули, и никаких деталей в газете не опубликовано. Просто работы у меня теперь гораздо больше, потому что юристы ДМП и Святого Мунго в бешенстве. Всё, что вы сказали, правда, и вам никто не запрещал говорить с прессой, так что они не могут на вас наехать. С какой стати вы решили, что именно сейчас нужно разоблачать Министерство?       — Драко написал тебе письмо прошлой ночью с подробностями нашей встречи с Министром. Я плохо переношу угрозы, и после всего, что я сделала, я не собиралась позволять тем, кто, предположительно, у власти, продолжать меня использовать. Дамблдор, Орден, Кингсли — все, кто думал, что знает, как будет лучше, — годами манипулировали мной и моими друзьями. Это были люди, которым я доверяла и которые, как мне казалось, желали мне добра, — поэтому я так слепо шла за ними. В конце концов, они были взрослыми! Они должны были знать, что правильно, не так ли? Вместо этого из меня сделали ребёнка-солдата, все, кого я любила, погибли, Драко заставили принять Метку, а меня пытали. И я больше никому не позволю пользоваться мной.       Гойл шумно выдохнул и сказал:       — Просто можешь постараться немного обуздать желание пинать это осиное гнездо, пока иски не будут закрыты? После этого я благословляю тебя оставаться собой.       — Постараюсь проявить сдержанность, но ничего обещать не могу, — ответила Гермиона.       Гойл фыркнул:       — Ну, должен сказать, не как твой солиситор, что читать было очень приятно. Очень по-слизерински с твоей стороны.       — Я вчера говорил ей, что её следовало распределить в Слизерин, — самодовольно вставил Драко.       — Я магглорожденная, Драко. Даже если бы меня определили в ваш факультет, я была бы изгоем. В Слизерин почти всегда попадают чистокровные и, по редким случаям, полукровки.       — Возможно, мы бы со временем полюбили тебя, — сказал Гойл, пожав плечами.       Гермиона закатила глаза, считая крайне маловероятным, что в то время кто-то из Слизерина принял бы магглорожденную ведьму.       — Хочешь остаться на обед? — спросил Драко у друга.       — Нет, я пришёл только отчитать вас обоих, но мне нужно возвращаться, — ответил тот.       С этими словами он исчез, снова оставив Драко и Гермиону вдвоём.       — Знаешь, он прав: мы, скорее всего, со временем приняли бы тебя. С твоей склонностью к преступлениям мы могли бы в итоге последовать за тобой, а не за Тёмным Лордом, — сказал Драко.       — Думаю, когда меня распределяли, я действительно больше подходила для Гриффиндора. Но сейчас я изменилась настолько, что не уверена, что меня отправили бы в тот же факультет.       — Наши дети точно будут в Слизерине, — размышлял Драко.       — И я буду любить их от этого не меньше, так же как и ты будешь продолжать любить их, даже если они не попадут в Слизерин.       — Ладно, пока они не попадут в Пуффендуй.       — Драко!       — Что?! — спросил он оборонительно.       По его ухмылке Гермиона поняла, что он нарочно пытается её завести.       — Ты неисправим, — пробормотала она, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       Закатив глаза, Гермиона прижалась к боку Драко и снова принялась читать газету с широкой улыбкой на лице.