Глава 33: Привет

      Фред шёл по уже знакомому за последние три недели маршруту по коридорам Святого Мунго. Джинни настаивала на том, чтобы проводить время в больнице, даже если её не пускали к Гарри. Сначала Фред и Джордж переживали, насколько одержимо она проводила время в больнице, но Гарри дал целителям разрешение сообщать ей новости о его состоянии, и она всегда возвращалась домой в лучшем настроении, чем уходила. Поэтому Фред или Джордж время от времени приходили проверить, поела ли она хоть что-нибудь.       В этот конкретный день Гарри стал достаточно стабилен, чтобы целители разрешили ему принимать посетителей — с некоторыми мерами предосторожности. Визиты должны были проходить под наблюдением, а Гарри оставался пристёгнутым на всё время посещения. Блейз предупредил Джинни, чтобы она не вдавалась в подробности последних пяти лет. Блейз и остальные целители сообщали Гарри информацию маленькими порциями, чтобы не перегружать его. Джинни надлежало ограничиться лишь теми темами, которые он затронет, и ничего больше.       Фред заметил Блейза в коридоре и привлек его внимание:       — Блейз!       — Она уже вошла? — спросил Джордж.       — Почти, — ответил Блейз и жестом пригласил близнецов пройти с ним в палату.       Джинни уже была там, стояла у окна, которое выходило в комнату поменьше. Фред подошёл к окну и увидел, что Гарри сидит на кровати, запястья пристёгнуты к перилам, но выглядит спокойным.       — Хорошо, Джинни, — сказал Блейз. — Мы сможем видеть и слышать всё, что происходит в палате, но как только ты войдёшь туда, ты не увидишь и не услышишь нас. Если он немного расстроится — это нормально, но если зайдёт слишком далеко, я вмешаюсь и прекращу визит. Помни, о чём мы говорили, и постарайся не перегружать его.       Джинни кивнула и спросила:       — Я могу его обнять?       — Если он будет не против, — ответил Блейз.       Ещё раз кивнув, Джинни подошла к двери рядом с окном и тихо постучала, прежде чем войти. Фред наблюдал, как Гарри повернул голову к двери, когда она открылась, и его лицо озарилось при виде сестры.       — Джинни!       — Гарри! — так же радостно откликнулась она и подошла к кровати, пока не оказалась рядом. — Можно я тебя обниму?       Гарри кивнул, и Джинни сразу обняла его за плечи. Гарри положил подбородок ей на плечо, и Фред увидел, как по его щеке покатились несколько слёз. Когда Джинни наконец отстранилась, она устроилась на краю кровати и взяла Гарри за руку.       — Как ты себя чувствуешь? — нейтрально спросила она.       — Очень перегруженно, — признался Гарри. — Но теперь, когда ты здесь, мне лучше.       — Я хотела увидеть тебя сразу, как только мне сказали, что ты очнулся.       — Забини сказал мне, — отозвался Гарри, затем сделал глубокий вдох. — Ты выглядишь почти так же, как я тебя помню. Мне так жаль, Джин. Мне сказали, что я причинил тебе вред, и я никогда себе этого не прощу.       — Давай не будем об этом, — успокоила Джинни. — Это был не ты, Гарри, и я тебя вернула. Кажется, я до сих пор чувствую шишку в том месте, куда я шарахнула тебя чугунной сковородкой.       — Это остановило меня? — обеспокоенно спросил он.       — Да, это было очень эффективно.       — Какой была твоя жизнь последние пять лет, Джин? Мне сказали, что мы то встречались, то расходились.       — Я профессиональный игрок в квиддич, — сказала она с улыбкой.       — Не может быть, Джин! Это потрясающе! За какую команду? — воскликнул Гарри; Фред заметил, как Джинни полностью проигнорировала слова о том, что они встречались.       — Холлихедские гарпии. Я — охотница.       — Это блестяще!       Джинни рассмеялась и начала рассказывать ему всё о своей карьере. Фред с облегчением выдохнул. Квиддич был приятной и безопасной темой — чем-то, что они оба любили.       — Хочешь поздороваться? — спросил Блейз, вырывая Фреда из мыслей.       — Он такой почти каждый день? — спросил Фред вместо ответа.       — В основном, да. Он чаще всего спрашивает о Джинни и Гермионе, но хочет увидеть любого, кто готов прийти.       Фред посмотрел на брата, и тот пожал плечами:       — Почему бы и нет? Я не против.       — Может, только на минуту, когда Джинни закончит, — сказал Фред, чувствуя лёгкое беспокойство. — Ты сказал ему, почему Гермионы сегодня нет?       — Он знает, что причинил ей вред, но мы пока не сообщили ему подробностей. Я сказал ему, что после всего случившегося ей может быть тяжело прийти, — осторожно ответил Блейз. — Планирую поговорить с Гермионой через пару дней. Драко сказал мне, что она очень сильно расстроилась в тот день, когда вы сообщили ей о том, что Поттер очнулся, и ему совсем не нравится мысль о том, что она может пойти к нему.       — Думаешь, он бы не позволил ей навещать его, если бы она захотела? — спросил Джордж.       Блейз помолчал минуту, прежде чем ответить:       — Думаю, нет. Но он бы был этим крайне недоволен. Драко никогда не любил Поттера, а сейчас и вовсе ненавидит за то, что случилось с Гермионой. Однако если Гермиона сама решит восстановить с ним связь, он ей не помешает. Его отец был манипулятором и контролирующим ублюдком, который ограничивал круг общения Нарциссы. Драко никогда бы не поступил так с Гермионой. — Он сделал паузу, а затем добавил с усмешкой: — К тому же, Гермиона, вероятно, снова сломала бы ему нос, если бы он попытался контролировать её.       — Как ты думаешь, что будет, если она решит больше никогда с ним не разговаривать? — спросил Фред.       — Думаю, для Поттера это будет очень болезненно. Он любит её как члена семьи, и теперь, когда тёмная магия исчезла, ушла и та ненависть, которую он к ней испытывал. Но, с другой стороны, у Гермионы есть право идти дальше. Её нежелание видеть его — абсолютно обосновано, и, возможно, ей действительно не стоит встречаться с ним снова. Если она сделает такой выбор, мы будем помогать Поттеру принять это. В будущем она может и передумать. Возможно, как только у неё будет время по-настоящему исцелиться и осмыслить всё, она изменит своё мнение. «Никогда» не всегда означает «навсегда». Иногда это просто означает «не сейчас». — задумчиво ответил Блейз.       — Он звучит и ведёт себя прямо как тот мальчишка, с которым мы выросли, — с грустью заметил Джордж.       — Большая часть его прежней личности, на удивление, сохранилась. Причина, по которой мы не можем его выписать, — перепады настроения. Он слишком нестабилен. Нужно довольно сильно спровоцировать, но если его довести, он всё ещё становится агрессивным. Он пару раз вступал в физический контакт с целителями — не часто, но достаточно, чтобы мы приняли меры предосторожности и держали его в ограничителях во время посещений.       — Как думаешь, его когда-нибудь выпустят из этого отделения? — спросил Фред.       — Трудно сказать. Мозг восстанавливается медленно. Сейчас мы не знаем, какие повреждения временные, а какие постоянные. Всё, что мы можем, — наблюдать за его состоянием и лечить по мере необходимости. Целители пытаются минимизировать необратимые последствия, но даже с магией наши возможности ограничены.       Фред оглянулся и ещё какое-то время наблюдал, как Джинни и Гарри разговаривают, прежде чем Блейз вошёл в палату и спросил, готов ли Гарри принять ещё двух посетителей. Когда Фред и Джордж вошли в комнату, Гарри встретил их так же радостно, как и Джинни. Они рассказали ему о магазине приколов, держась нейтральных тем. Визит прошёл довольно приятно, и когда Фред уходил, он почувствовал укол грусти — перед ним стоял мальчишка, который когда-то был лучшим другом его младшего брата. Он выглядел таким обманчиво нормальным, что было трудно представить себе те резкие перепады, о которых говорил Блейз. Судя по выражению лица его близнеца, Джордж думал о том же.

***

      Гермиона расставляла несколько новых изданий на витрине своего магазина, когда прозвенел колокольчик и вошёл Блейз, добродушно улыбаясь ей. У Гермионы неприятно ёкнуло в животе — она сразу поняла, что причина его визита, скорее всего, связана с Гарри. Она все еще испытывала сильный внутренний конфликт и последние несколько недель спорила с Драко о том, как правильно поступить. Поначалу Драко был непреклонен в своем желании полностью разорвать отношения с Гарри, и часть ее действительно хотела этого после всего. Это, безусловно, облегчило бы исцеление, как только она справится с горем. Однако ей наконец удалось заставить Драко увидеть, что ситуация не была просто чёрно-белой, и именно поэтому она мучилась, не зная, что делать.       Гермиона в какой-то степени винила себя за то, как Драко относился к Гарри. Она избегала говорить о нём с Драко, потому что воспоминания о прошлом были болезненными. Для Драко Гарри был старым школьным соперником, который впоследствии стал чем-то вроде врага после нападения. За последние недели она понемногу начала делиться с ним своими тёплыми воспоминаниями о Гарри. Маловероятно, что Драко когда-либо сможет полюбить Гарри, но ей нужно было хотя бы понимать, что он сможет его терпеть, если она когда-нибудь решит попытаться снова подружиться с Гарри.       — Блейз, — поприветствовал Драко, вставая, чтобы пожать другу руку.       — Привет, дружище. Гермиона.       — Привет! — сказала Гермиона, улыбнувшись в ответ и дружески обняв его.       — Ну каково это — вернуться к работе в лавке? — поинтересовался Блейз.       — Хорошо. Просто много дел, ведь она была закрыта так долго, но приятно снова вернуться к привычной рутине, — ответила Гермиона.       — Что тебя сюда привело? — спросил Драко.       — Я пришёл поговорить с Гермионой о Поттере, — твёрдо заявил Блейз.       Драко простонал, но ничего не сказал, а Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь морально подготовиться к предстоящему разговору.       Она подошла к входной двери и заперла её, прежде чем сказать:       — Пойдём наверх и присядем. Я заварю чай, и мы поговорим.       Оба мужчины, похоже, одобрили предложение и последовали за ней по лестнице в квартиру над книжной лавкой. Гермиона сразу занялась приготовлением чая, пока Блейз и Драко сидели за маленьким кухонным столом и обсуждали виноградник, который у Блейза где-то на юге Франции. С усмешкой, Гермиона достала кружки из шкафа и поставила их на стол.       — Боже мой, женщина, Блейз подумает, что мы нищие, если ты нальёшь чай в это, — поддразнил её Драко.       — Тише, — поддела его Гермиона. — Ты один из самых богатых мужчин в Англии. Многие магглы пьют чай из таких кружек. Считай, что это возможность расширить свой культурный кругозор.       — Простолюдинка, — легко передразнил её Драко.       — Больше нет, дорогой, — ответила Гермиона и поцеловала его в щёку.       Блейз рассмеялся, но не стал возражать, когда Гермиона подала чай в кружках, а не в чайных чашках.       — Итак, что нового с Поттером? — вежливо спросил Драко.       — Он восстановился достаточно, чтобы допустить к нему посетителей — правда, с определёнными предосторожностями.       — Какими именно? — спросила Гермиона.       — Визиты должны проходить под наблюдением, и он должен быть в ограничителях.       — То есть он всё ещё бывает агрессивным? — уточнил Драко.       — Да, но по большей части — нет. Большая часть его прежнего «я» сохранилась. Проблема в перепадах настроения. Что ты думаешь о решении Визенгамота, Гермиона?       Гермиона вздохнула; адвокатам Гарри удалось добиться снятия обвинений, сославшись на временное помешательство. В обмен на это Гарри должен был оставаться в Святого Мунго до тех пор, пока его не признают безопасным для общества. Он не мог выписаться по собственному желанию, обязан сотрудничать с целителями и демонстрировать, что действительно пытается выздороветь.       — У меня нет возражений, если он будет продолжать получать необходимую помощь. Проблемы у меня возникли бы только в том случае, если бы его отпустили под собственное поручительство в его нынешнем состоянии.       — А ты, Драко? — спросил Блейз.       — Я понимаю это, — нерешительно сказал он. — Но мне трудно поверить, что если бы это был кто-то другой, ему бы оказали такую же милость.       — Поэтому ты к нам пришёл? — спросила Гермиона.       — Нет, я просто пытаюсь понять, как вы оба сейчас относитесь к нему, — ответил Блейз. — Он постоянно спрашивает о тебе, Гермиона. Мы постепенно даём ему общие сведения о том, что происходило последние пять лет, и по чуть-чуть заполняем пробелы. Мы сказали ему, что он причинил вред Джинни Уизли и тебе. Джинни приходила к нему несколько раз на этой неделе, но мы объяснили ему, что с тобой всё может быть сложнее.       — Он действительно снова стал собой? — прошептала Гермиона.       Драко положил руку ей на бедро под столом и сжал его в знак утешения.       — В основном, пока что да, — ответил Блейз. — Гермиона, я здесь только потому, что посещения теперь разрешены. Я ни в коем случае не пытаюсь давить на тебя, особенно если это может навредить твоему психическому здоровью. И я не буду осуждать тебя, если ты не захочешь его видеть.       — Можно я подумаю? — спросила Гермиона.       — Конечно! Тебе не обязательно решать сейчас.       Позже той ночью Гермиона лежала в постели, снова и снова перебирая свои чувства по поводу предстоящей встречи с Гарри. Она чувствовала себя на грани срыва.       — Я не знаю, что делать! — сказала она, когда Драко забрался в кровать рядом с ней.       — Тогда ничего не делай.       — Это вообще не решение! — резко ответила она.       — Тогда сходи к нему, посмотри, что почувствуешь, и уже потом решай. Если решишь никогда больше его не видеть, то сможешь сказать, что попыталась. А если будет причина задержаться — ты это поймёшь.       — Но тебе ненавистна эта идея!       — Ненавистна, — согласился Драко. — Но и указывать тебе в этом вопросе я не собираюсь. Примешь ли ты Поттера обратно или окончательно оставишь в прошлом — решать тебе. Обещаю, что не убью его, если ты примешь его обратно.       — А если я этого не сделаю?       — Зависит от обстоятельств. Скорее всего, нет. Но если он снова причинит тебе хоть какой-то вред — тогда всё, никаких обещаний, — ответил Драко, пожав плечами. — Ты любишь принимать решения на основе фактов, Гермиона. Тебе, возможно, будет легче определиться, когда у тебя будут все данные.       Два дня спустя Гермиона стояла с Драко в приёмной больницы Святого Мунго, ожидая Блейза. Она нервничала и несколько раз подумывала развернуться и сбежать из больницы. Она всё ещё не была уверена, что увидеться с Гарри — хорошая идея. К счастью, Блейз вышел за ними прежде, чем Гермиона успела придумать достаточно убедительную причину, чтобы улизнуть. Он провёл их в помещение с окном, через которое открывался вид в другую комнату. Блейз объяснил, что он и Драко смогут видеть палату и слышать всё, что будет сказано, но сама Гермиона ни видеть, ни слышать их не сможет. Гермиона посмотрела в окно и увидела Гарри, сидящего на больничной койке с руками, закреплёнными ремнями. Сердце болезненно сжалось — он похудел за время пребывания в Святом Мунго и снова стал похож на того мальчика, которого она помнила. Гермиона закрыла глаза и глубоко вдохнула, мысленно готовясь к тому, что ей предстояло. Потом открыла глаза, подошла к двери и, постучав, вошла.       — Привет, Гермиона, — тихо сказал Гарри.       Гермиона прислонилась к закрытой двери и ответила:       — Привет.       Она напомнила себе, что Гарри перед ней — не тот же человек, который когда-то аппарировал в её книжную лавку, и подошла ближе, пока не оказалась у изножья кровати. Гарри смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую деталь.       В его глазах появилась грусть, когда он сказал:       — Ты боишься меня.       Это не был вопрос, и ей разрывало сердце осознавать, что это правда.       — Я не хочу, — прошептала она, стараясь быть честной. — Но да.       — Мне не сказали, что именно я сделал, но Забини сказал, что я сильно тебя ранил. Прости, Гермиона.       — Я знаю. И я не хочу держать на тебя зла, но это тяжело, — ответила она, положив левую руку на перила у изножья кровати.       Взгляд Гарри скользнул по её руке и, казалось, на мгновение задержался на ней. Он нахмурился и поднял на неё взгляд, словно обдумывая что-то.       — Ты вышла замуж?       Гермиона посмотрела на свою руку и поняла, на что он смотрит. Её золотое обручальное кольцо отчётливо блестело с того ракурса, в котором она стояла.       — Да, вышла. Это было в конце февраля, ещё в начале этого года.       — Поздравляю! — сказал Гарри, улыбнувшись ей. — Это Невилл? Если я правильно помню, к концу нашего обучения он стал довольно подтянутым.       Несмотря на страх и нервы, она рассмеялась и покачала головой:       — Нет. Он вообще не женат, но он и Луна вместе с тех пор, как закончилась война.       — Ну, я рад за него и Луну. Так... кто же тогда счастливчик?       — Тебе может не понравиться ответ, — мягко сказала она.       Гарри рассмеялся и поддразнил:       — Гермиона, я уверен, всё в порядке! Не то чтобы ты вышла замуж за Малфоя или что-то в этом духе.       Гермиона посмотрела на него многозначительно и прикусила нижнюю губу, прежде чем произнести:       — Ну, насчёт этого…       — Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — прошептал Гарри; вся радость сошла с его лица.       Почувствовав, что слова только усугубят ситуацию, Гермиона покачала головой, давая понять, что она не шутит.       — Ты вышла замуж за Малфоя?! — в ужасе спросил он. — Подожди! Мне сказали, что был принят указ о браке, или что-то в этом роде… Неужели Министерство тебя с ним свело?!       — Да, так и было, — мягко ответила Гермиона. — Но всё не так плохо, как ты думаешь, Гарри.       — Что значит, всё не так плохо, как я думаю?! Подожди… ты хочешь сказать, что счастлива с ним?       Гермиона едва заметно улыбнулась и сказала:       — Я люблю его, Гарри.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что люблю его.       — И он чувствует то же самое? И… ты с ним в порядке?       — Да, Гарри, Драко тоже меня любит. Он делает меня по-настоящему счастливой.       — Тогда… поздравляю, — сказал Гарри после паузы. — Какой он теперь?       — Он сильно изменился, но в чём-то он всё тот же. Все ужасные взгляды, в которых его воспитывали, — исчезли. Я так долго была одинока, Гарри, а потом однажды Драко зашёл в мой книжный магазин, и вдруг я перестала быть одна. Он добр ко мне и заставляет чувствовать, что я могу всё. С ним я чувствую себя в безопасности.       Гарри обдумал её слова и сказал:       — Он остался тем же в том, что я ему по-прежнему не нравлюсь, особенно после того, что я сделал с тобой.       — Это один из тех моментов, в которых он не изменился. Он довольно собственнический; имя ему очень подходит. Как дракон, он плохо реагирует на тех, кто пытается отнять то, что принадлежит ему.       — И тебя устраивает, что он считает тебя своей?       С улыбкой она ответила:       — Да, потому что он — мой. Мы принадлежим друг другу.       Гарри внимательно изучал её, будто что-то искал. Через несколько минут он поднял на неё серьёзный взгляд.       — Что я сделал с тобой, Гермиона? — спросил он так тихо, что она едва расслышала.       Гермиона взглянула на зеркало с односторонней видимостью.       — Гарри, я не уверена, что тебе уже можно это знать.       — Скажи мне, Гермиона. Мне нужно это знать.       Гермиона выдохнула и обратилась к зеркалу:       — Если ты не хочешь, чтобы я ему это говорила, Блейз, зайди сейчас.       Она подождала целую минуту, прежде чем снова повернуться к Гарри:       — Ты уверен, что хочешь знать?       — Да, — прошептал он.       Гермионе понадобилось несколько минут, но в конце концов она сказала:       — Ты винил меня в смерти Рона. Ты сказал, что хотел, чтобы умерла я, а не он — из-за этого я и ушла в изгнание. После войны я чувствовала, что потеряла всё и всех. А потом в моей жизни появился Драко — почти через четыре года после того, как я ушла, — и я снова начала пускать корни в магическом мире. Ты нашёл мой книжный магазин и аппарировал внутрь после закрытия. Ты сказал, что голоса в твоей голове велели тебе убить меня, и тогда ты вернёшь Рона. — Гермиона сделала паузу и попыталась не заплакать; ей не хотелось заставлять его чувствовать себя ещё хуже. — Ты нанёс мне шестнадцать ударов кинжалом Беллатрисы и бросил умирать.       Вся кровь отхлынула от лица Гарри.       — Мне так жаль, Гермиона, — прошептал он с выражением полного опустошения. Затем он тяжело сглотнул и спросил: — Ты пришла попрощаться?       Гермиона задумалась на мгновение, прежде чем ответить:       — Нет. Я не думаю, что это прощание, Гарри, но я не знаю, будет ли всё когда-нибудь как прежде. Я пытаюсь отделить того человека, которым ты был с кинжалом, от тебя настоящего. Это два очень разных человека, но лицо у вас одно. Думаю, нам обоим нужно время, чтобы понять, что мы теперь значим друг для друга и что будет дальше.

***

      Драко наблюдал и слушал, как Гермиона и Поттер заканчивают свой разговор. Визит прошёл относительно неплохо, хотя Поттер выглядел совершенно опустошённым из-за того, что сделал с Гермионой.       — Знаешь… он не так уж плох. На самом деле он очень хороший парень, учитывая всё, через что ему пришлось пройти, — сказал Блейз, тоже наблюдая за Гермионой и Поттером.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко.       — Я имею в виду, что весь этот бред про Избранного — полная чушь. Из-за жуткого стечения обстоятельств и событий он стал своего рода спасителем, хотя на самом деле был просто бедолагой с ужасной невезучестью. И все взрослые в его жизни, которые должны были его защищать и заботиться о нём, либо ужасно его травмировали, либо манипулировали им и использовали. Если подумать, ему досталась довольно паршивая судьба.       Драко снова посмотрел на Поттера через окно и обдумал слова Блейза. Он никогда не воспринимал Поттера так — как жертву обстоятельств. Он всё ещё не мог простить ему всю боль, которую тот причинил Гермионе, но что-то определённо изменилось в его отношении к человеку, который когда-то был лучшим другом его жены.       Когда Гермиона вышла из комнаты и присоединилась к ним, Драко мягко улыбнулся ей и спросил:       — Визит прошёл хорошо?       — Думаю, да, — ответила она с некоторой неуверенностью в голосе.       — Ты хотела бы увидеться с ним ещё раз? — спросил Блейз.       — Может быть, — сказала она.       — Просто пришли мне сову. Я думаю, визит прошёл весьма удачно. После вашего ухода я поговорю с ним, чтобы убедиться, что он правильно усвоил то, что ты ему сегодня рассказала.       — Спасибо, Блейз, — тихо сказала Гермиона, подошла к Драко и взяла его за руку.       — В любое время, Гермиона. Надеюсь, по крайней мере этот визит дал тебе хоть какое-то чувство завершённости.       Гермиона кивнула, но промолчала, пока Блейз выводил их обратно в приёмную. Когда он ушёл поговорить с Поттером, Драко крепко обнял Гермиону.       — Отведёшь меня домой? — тихо сказала она ему в грудь.       — Как пожелаете, моя леди, — ответил он и аппарировал вместе с ней домой.