2. В кармане времени

— Это же Кира Людвиговна! Приветствую тебя, Кира, — восторженно произнёс робот, изобразив на дисплее улыбку.        — Как ты здесь оказалась? П-почему сегодня, почему одна? — тихо спросил У, и лопатка выпала из его руки.        — Я не знаю, У, — прошептала Кира, и слезы брызнули из её глаз, она резко сползла по стене на пол и зарыдала, обхватив свои коленки.        Он подбежал к ней и бухнулся рядом, у Киры совершенно не было сил сейчас что-то выяснять или объяснять, она и сама абсолютно ничего не понимала.        Весельчак взял её на руки, отнес на диван и укрыл толстым пушистым пледом. Он сел рядом с ней и начал убирать мокрые волосы с её лица. Кира открыла глаза и встретилась с ним взглядом, в котором читалась такая жалость и нежность, что она невольно улыбнулась.        — Привет, — тихо сказал он. — Ты совершенно продрогла. Может, объяснишь хотя бы вкратце, что происходит? Вы все должны были прибыть завтра, мы с Вертером продумали план нашей встречи.        — Так оно и было, У, — нервно заговорила Кира, глядя ему в глаза и стирая слезы. — Мы должны были прибыть завтра, мы и прибыли, и ты встретил нас, и я снова чуть тебя не убила, а потом мы сражались, и ты… В общем, мы в конечном итоге победили Глота, и космион должен был всё расставить по своим местам, а мы с Алисой уже были бы сейчас дома. Только вот дома оказалась она, но не я. Я не знаю, что произошло, и не могу тебе это объяснить.        У перебегал с одного её глаза на другой, и вертикальная морщинка залегла меж его бровей. Потом он нервно хохотнул и сразу же смолк, не найдя, что сказать, и всё смотрел и смотрел ей в глаза, то ли с испугом, то ли с облегчением.        — Тебе надо принять ванну, — сказал У, спустя минуту. — Если уж в этот раз ты не планируешь меня убивать. Хотя бы согреешься и успокоишься. Я буду рядом, я тебя не оставлю. Вместе мы что-нибудь придумаем. Пока я тоже не понимаю, что мне теперь делать, но рад, что ты хотя бы не вооружена своим дьявольским мечом. — Я так счастлива, что ты жив, что я попала именно в сегодняшний день, — сказала Кира, закрывая лицо руками и тяжело вздыхая.        — Всё это время, — говорила она сквозь раздвинутые пальцы, — я умирала от мысли, что оставила тебя там, с чёртовой толпой пиратов, но ведь и ты не дал мне выбора, всё решил за меня. Как ты мог вообще так поступить со мной?!        Последнюю фразу она практически прокричала и начала колотить его по груди, а потом просто обняла и зарыдала на его плече.        — Ты жив, — всхлипывала она, — ты жив….        — Значит, всё же скучала по мне, малышка. Я всегда это знал, — расплылся в улыбке Весельчак. — Зачем надо было столько лет отрицать очевидное?        Кира покачала головой и искренне улыбнулась, теперь уже без стеснения глядя в его красивые полупрозрачные глаза. Она бросила взгляд на комнату, здесь действительно было уютно, несмотря на весь кошмар, творившийся за её пределами. У явно постарался, в последний раз она не была настроена рассматривать детали.        — Ванна, говоришь? Здесь? — подняла она бровь, с усмешкой посмотрев на него.        — Ну, слу-ушай, — протянул Весельчак. — Обижаешь. Я вообще-то готовился.        Он гордо выпятил грудь, а она рассмеялась. Ванна, конечно, оказалась незамысловатой, но такой нужной сейчас. У был прав: Кира расслабилась и успокоилась.        В большом махровом белом халате, который он галантно ей преподнес, и в полотенце на голове, она сейчас сидела в кресле, подтянув коленки, пила горячий сладкий чай с лимоном и не сводила с Весельчака глаз. Он суетился у стола, пытаясь сообразить что-то вкусное для своей малышки. Она с трепетом отметила по его нервным движениям, что он волнуется. Неужели он ничего не забыл? Неужели его чувства серьёзны, спустя столько лет? Но она боялась давать себе надежду. Через несколько минут он с гордым видом подошел к ней.        — Вот. Это, конечно, не лазанья, — он бросил скептический взгляд на Вертера, — но хотя бы горячее.        На подносе стояла тарелка с омлетом и свежеприготовленными тостами, сладким перцем, кусочком копчёной рыбы и стаканом апельсинового сока.        — Откуда такая роскошь? — удивилась Кира.        — Ну, я тоже кое-что умею, например, выживать в апокалиптическом мире, — усмехнулся У и сел рядом, наблюдая, как Кира жадно поглощает еду и смотрит на него. — Я тоже очень скучал. Сто лет — даже для меня большой срок.        — Ты почти не изменился, улыбнулась Кира. — Нет, конечно, ты теперь совсем другой с той нашей встречи, когда ты меня чуть не прикончил в школе, помнишь?        У опустил голову и отвернулся, при этом поднимая протез и шевеля пальцами. Кире в который раз стало стыдно.        — Что вспоминать старые обиды? — широко улыбнулся Весельчак и потянулся к ней с объятьями, но почему-то сразу опустил руки.        — Вкусно пахнешь! — шумно втянул он воздух у её шеи. — И потом, ты же знаешь, я никогда бы тебя не убил. Это же такая игра была, хоть я и остался без руки и застрял здесь на сто лет. Что случилось с Глотом, как вы его победили? раз я… Ну, раз уж меня там не было.        Кира с четверть часа рассказывала всю цепь событий вплоть до её конечного перемещения во времени на сто лет вперёд. У не сводил с неё глаз. Она заметила, с какой гордостью и азартом он внимает каждому слову, пару раз он даже хохотнул и покачал головой, беззвучно произнеся что-то вроде «моя девочка».        — Теперь, когда я точно знаю, что Глот побежден, — продолжала Кира, — завтра должно что-то произойти: одно… или уж другое.        — А что делать мне? — спросил Весельчак.        — Мне кажется, сейчас лучше не вмешиваться в события, — задумчиво произнесла Кира. — У меня предчувствие, что нам нужно затаиться, раз я здесь, а не там, где должна быть, значит и ты должен быть на своем месте. А завтра мы всё узнаем. Какой-то временной карман… Только вот зачем так?        — Как скажешь, малышка. Тебе лучше знать, раз ты уже там была, улыбнулся У, накрывая её пледом. — Согрелась?        — Мне уже жарко, — сказала Кира, раскутываясь.        Халат скользнул, открывая её плечо и верхнюю часть груди. Она почувствовала, как краска приливает к её щекам, но не столько от съехавшего халата, сколько от полуоткрывшихся губ и вспыхнувшего алчного взгляда Весельчака, которым он её при этом наградил.        Она нарочито отрешённым жестом сняла полотенце, разбросав по плечам свои вьющиеся медно-русые волосы, делая вид, что не замечает, какие жаркие взгляды украдкой бросает на неё У. Он взял полотенце, не сводя с неё своих светлых глаз. В мягком свете комнаты они мерцали, как два кристалла.        — Ты здесь только потому, что испугалась? — спросил он, садясь у её ног и глядя в глаза, как ласковый щенок.        — Нет, — ответила Кира после небольшой паузы. — Вернее, да, я испугалась, но не за себя, а за тебя. Я не смогла бы жить дальше с этим грузом вины, поэтому теперь я там, где и должна была быть всё это время.        — Давай целоваться! — блеснув глазами с азартом прошептал У и смутился, когда она придвинулась к нему, наклонив голову набок, и он увидел её открывшееся глубокое декольте.        — Ты знаешь хоть какие-нибудь фразы, которые я ещё не слышала от тебя? — с насмешкой спросила Кира.        Он расстроенно опустил глаза, ей снова стало неловко. Весельчак резко встал, она тоже вскочила с кресла и, слегка приподняв голову, пристально смотрела ему в глаза, решаясь и одновременно борясь с собой.        — Посмотри на меня, У, — прошептала она и нежно коснулась его подбородка, разворачивая к себе. Он на миг прикрыл веки, прижимаясь к её руке, потом твёрдо посмотрел на неё, сведя брови и сомкнув губы, словно в немом вопросе, который терзал его уже многие десятилетия. Кира обвила руками его шею, коснулась пальцами жестких волос ирокеза на его затылке и, приоткрыв рот, потянулась к его лицу.        Он глубоко вдохнул и жадно набросился на её губы, словно нырнул в омут с головой. Они целовались так чувственно, так горячо и отчаянно, что Вертер, что-то невнятно бормоча, поспешил удалиться в свой бокс. Это был поцелуй прощения и признания, когда слова больше не нужны, он поглощал их обоих, они знали, что десять или сто лет стоили того, чтобы дождаться этого долгого и тягучего мгновения.        Кире нравилось ласкать его рот, прикусывая нижнюю губу, затягивая в себя его язык. Его руки скользили по её телу, он вжимал её в себя со всей страстью, на какую только был способен и понимал, что если сейчас не овладеет ей, то штаны просто лопнут от напряжения. У спустился губами к нежной шее, осыпая горячими влажными поцелуями, снова и снова вдыхая аромат её кожи. Она кусала мочку его уха, возбуждаясь от его приглушённых стонов и пытаясь удержать ритм своего взлетающего сердца.        — Кира, я больше не могу, — прошептал он ей на ухо, резко замерев в доселе настойчивых движениях и застыв в волнении. — Я хочу тебя, малышка, прямо здесь и сейчас.        В его признании читалась такая мольба, такая сила и нетерпение, боль от долгого ожидания и вновь нахлынувшие чувства, что она кивнула и улыбнулась ему.        Весельчак нежно подхватил свою девочку на руки и отнес на широкую кровать, не сводя с неё возбуждённого голодного от желания взгляда. Кира не могла больше сопротивляться своим чувствам. Сколько можно было откладывать то, что в любом случае бы произошло? Потому что, как справедливо заметил У, это именно то, зачем она шла сюда, чтобы знать что он жив, что всё ещё ждет её, что она по-прежнему нужна ему, спустя и десять, и сто лет.        У сел рядом, жадно впитывая раскрытыми ноздрями её аромат и бесстыдно разглядывая с ног до головы. Затем снова поцеловал, коротко и нежно прикусив за нижнюю губу, словно поддразнивая и обещая море наслаждения. Он наклонил голову и, не отрывая от Киры горящих глаз, залез рукой под халат и медленно провел по её бедру, приближаясь к заветной цели.        — Мокрая вся, — прошептал он с отвязной улыбкой, нежно пройдя рукой по клитору. Приоткрыв рот, он на всю длину запустил внутрь средний палец.        Кира вздрогнула, умоляюще посмотрев на него. Он слегка облизал кончик пальца, в наслаждении прикрыв глаза, а она зарделась.        — Детка, тебе предстоит длинная ночь, — сказал У и улыбнулся так, что его зубы блеснули в тусклом свете комнаты. — Я так долго этого ждал.        Сердце её колошматилось внутри с такой силой, что готово было выпрыгнуть прямо сейчас.        — Если долго ждал, вряд ли ночь будет длинной? — с робостью спросила она. — Обычно наоборот.        — А-ай, ты судишь по землянам, — состроил гримасу Весельчак, слегка закатив глаза. — Теперь пора узнать, как это происходит на нашей планете. И он, полностью высунув язык, совершенно развратным образом облизал весь палец. Кира закрыла горящее лицо обеими руками и теперь уже покраснела до корней волос. Но У это никоим образом не смутило. Он развязал пояс халата и начал осторожно снимать его, как снимают упаковку с долгожданного подарка. Теперь она лежала перед ним совершенно голой на его радость и на свою безусловную погибель. Он любовался ей, пожирая глазами.        Весельчак быстро стащил верх, обнажая свой торс. Красавчик был хорош, как языческий бог. Крепкого телосложения, с твёрдыми мышцами и сильными руками. Несколько татуировок и таких же синих шрамов, как на лице, украшали его тело. Он медленно раздвинул её ноги, придвигаясь вплотную к столь желанному месту и обхватив её за бёдра здоровой рукой.        Кира испуганно посмотрела на него, ведь он всё ещё оставался пиратом, ей было страшно и в то же время дико волнительно. А последние мгновения только усилили это впечатление.        — Ты разве не хочешь… — начала было она.        — Я хочу тебя всю, если ты понимаешь, — снова дерзко улыбнувшись и облизнув клык, сказал он, неотрывно глядя ей в глаза. Кира выдохнула и откинулась на подушки, просто решив не сопротивляться и отдаться этим эмоциям на все сто.        Она почувствовала его язык там, прежде чем успела подумать о чём-то еще, это было непередаваемо, словно длинная змея скользила внутри её лона, доставая до всех точек. Язык У был как-то уж чересчур длинным, успела подумать Кира, но потом наслаждение захлестнуло её с головой, она стала стонать в голос. Невозможно было сравнить это ни с чем другим, что было у неё ранее, она была совершенно неопытна в такого рода ласках. Это был настоящий космос: сердце разрывало грудь, разряды тока проходили через всё тело, сильная рука У скользила по её ягодицам, сжимая их, а он слегка рыча, облизывал все её лепестки и клитор, залезая в лоно глубоко, всасывая плоть и слизывая всю влагу.        Что за движения он описывал там внутри, она уже не думала, всё тело сжалось в тугую пружину. Она громко стонала, сжимая простынь в кулаках и извивалась в его руках, скользя на виражах наслаждения, пока оргазм тяжелой волной не накрыл её с ног до головы. Она подтянула ноги к груди и замерла, потом тело запульсировало, и к лицу её прилил жар.        Весельчак выглядел ещё более возбуждённым и довольным, словно мартовский кот, облизывая свои губы, и о, Боже, да, его язык стал на треть длинней, но пока Кира рассматривала его, он сжался до своих первоначальных размеров и принял обычную форму.        — Малышка моя, ты вся горишь, — улыбнулся Весельчак, сидя на краю кровати и стаскивая брюки.        — У тебя все члены тела такие… хм, «раздвижные»? — лукаво спросила Кира.        — Руки, — он снова показал ей свой протез, — и ноги — точно нет.        Он сверкнул глазами и издал свой фирменный смешок, когда увидел, как расширились её глаза.        — Теперь моя очередь, — с жаром прошептал он и навис над ней. — Просто расслабься и доверься мне, я никогда не причиню тебе боль. Только не теперь…