10. Воспоминания Весельчака

— Ты опять это сделал, — Кира, тяжело дыша, смотрела горящими глазами на своего любовника.        — Теперь это твоя ежедневная расплата за моё столетнее ожидание, — пожал плечами У и, расплывшись в довольной улыбке, поцеловал её коленку.        Они оделись и пошли готовить завтрак. Кира решила похозяйничать на этой маленькой кухне. Она попыталась вспомнить все свои навыки прилежной жены, которой была когда-то. Весельчак и Вертер, как могли, пытались ей помочь. Это выглядело очень забавно.        Она даже нашла в холодильнике тесто в упаковке, и, убедившись, что ему не сто лет, решила по-быстрому сделать своё фирменное угощение к чаю.        — Откуда у тебя это? — засмеявшись, спросила она. — Капитан тринадцати галактик решил бросить всё и занялся пирожками?        — Ну, ты же понимаешь, что я особо не высовывался, пока здесь бесчинствовал Глот, — грустно ответил У. — Приходилось как-то себя развлекать, хотя бы освоением земной кухни. Он не терял надежды прикончить меня, его тяготила наша клятва, поэтому их постоянная слежка стала таким же моим ежедневным ритуалом, как чистка зубов.        — Я возненавидел даже мысль о нём, — глядя на пустое теперь место черной метки брезгливо продолжал он. — Тогда я хотел только мести. А теперь даже вспоминать противно, какого это было — иметь его в союзниках.        — Как вы познакомились?        — Это было в сто третьем году, — начал свой рассказ У, сидя за столом напротив неё с яблоком в руках. — Я был совсем еще пацаном, тёрся на улице с такими же. И в одном из кабаков встретил Глота. Он был уже крутым, имел свою команду, я ему понравился, если это уместно сказать про такого змеёныша. Взял к себе. Сделки, конечно, не было никакой, ему просто нужны были люди. Меня всегда бесило, что он влезает в башку без предупреждения, но он расценивал нас, как игрушечных солдатиков. Его главной целью было завоевание новых районов, а в дальнейшем — мелких планет целиком. Он шёл планомерно и всегда по головам, ему было всё равно на тех, кого он устранял со своего пути. Работал подло, поэтому все понимали, что ты или с ним, или будешь зарезан.        — Как ты вообще оказался на улице? — с ужасом спросила Кира.        — Отца у меня не было, мамаша никогда о нём не говорила, только била, если пытался спросить, поэтому я быстро потерял интерес к этой теме, — продолжал он. — Она меня ненавидела, ей было всё равно, учусь я или болтаюсь на улице. Я был предоставлен сам себе. Всё время хотелось жрать, а её редко можно было застать дома. Не знаю, как я вообще выжил, но когда понял, что рассчитывать придётся только на себя, пошёл искать хоть какую-то работу. Без образования никто никуда не возьмёт, простые вакансии, типа там дворник или грузчик, все на железяках, ты это и сама знаешь. Ну, вот так я оказался там, где оказался. Глот снабжал работой, в какой-то момент меня перестали коробить и воровство, и убийства.        — Почему ты не пошел служить, ты же в прекрасной физической форме?        — На службу берут в восемнадцать лет, я уже четыре года как был пиратом, — сжав губы, сказал Весельчак. — Думаешь, пацаны бы меня оставили в покое после этого?        — Ты боялся пацанов? — подняла брови Кира.        — Ну, ты пойми… — замялся У. — Когда у тебя в руках бабки и успех, и всё легко даётся… Я просто потерял голову. Как бы я стал ловить тех, с кем мы вместе начинали? Потом еще и Глот со своими способностями. Я вздохнул с облегчением, только когда он оказался за решеткой в ошейнике.        Она открыла было рот, чтобы что-то сказать.        — А ещё эта ваша неоднозначная форма, — перебил её Весельчак, состроив брезгливую гримасу. — Чёрные обтягивающие костюмчики, фуражки и плётки. И эти самодовольные рожи, словно до обеда успели подчинить пару галактик. Ну, нет, это было не для меня.        — Я тоже это носила, если помнишь.        — Не, ну девушки в таком всегда великолепны, никто не спорит, — со знанием дела отметил он. — Но все остальные, в особенности верхушка. Неужели тебе нравятся их методы? Все эти парады и поединки с пленниками, чтобы лишний раз показать своё долбаное превосходство. Я читал вашу историю, тебе они никого не напоминают?        — Напоминают, — нахмурившись, сказала она. — Мне тоже не нравятся их методы. И форма.        — Ну вот, тогда к чему спор? — подытожил Весельчак.        — А что же тебя так сильно связывало с Глотом, что ты даже вытащил его из тюрьмы?        — Несмотря на моё «особое» мнение насчёт его мозговых приёмов и личную неприязнь, я всё же был ему обязан, поэтому не мог бросить, — У явно было неприятно говорить об этом, он даже закусил костяшку указательного пальца.        — Почему? — шёпотом спросила она.        — Он вытащил меня из одной очень дерьмовой ситуации. Помог мне выжить, — он опустил глаза.        — Что он сделал? — выпытывала Кира.        — Через год после моей с ним встречи, — неохотно начал говорить он, — до меня дошли слухи, что мать, пользуясь моим несовершеннолетием, хочет продать меня в рабство на другую планету, поскольку ей нужна была наркота. За дозу, сама понимаешь, она была готова на всё. Тем более, что все мои документы были у неё на руках. За мной постоянно таскались какие-то вурдалаки, пару раз я почти попался. Тогда я решил её опередить и попросил Глота помочь.        Кира в ужасе смотрела на него.        — Он вышел на Кáрена, — продолжал У. — Наверное, ты о нем слышала, очень известный за пределами Земли наркобарон. Поставлял на рынок широкий спектр дури и занимался другими грязными делами, типа нелегального оборота женщин и детей. Поскольку она сама была наркоманкой, а значит, готовой на всё, Карен охотно купил её. Глот получил бабки, а я — относительную свободу. Получается, он спас меня, я был ему должен.        — Но как ты мог? — с ужасом в голосе спросила она.        — Ты бы предложила мне прийти к Карену с ценником на шее?! — воскликнул он. — Ты ведь понимаешь, что дети там не мешки таскают, а работают совершенно другим местом?        — Прости, — стушевалась она. — Для меня это всё дико, в голове не укладывается.        — Для меня тоже тогда всё было дико, — ответил Весельчак. — Глот предложил решение, я вздохнул с облегчением. И стал жить дальше. По гроб ему обязанный. Именно поэтому я и хотел воспользоваться космионом, чтобы исправить ту хренотень, в которую влип.        — Ты бы убил свою мать? — с отвращением спросила Кира.        — Я не знаю, я надеялся, что Глот мне подскажет, ведь он намного умнее, — ответил У и задергал ногой. — Только потом я осознал, что он не сделает ничего ради меня. Я должен был оставаться у него на крючке. Тогда я поставил себе целью рано или поздно устранить его и самолично стать капитаном Пиратского Альянса. Потому что проблема так и оставалась неразрешенной. Потому что я знал, что где-то там всё еще живёт женщина, которая хочет мести.        — Как бы ей удалось отомстить, если она попала в рабство?        — В этом-то и была вся проблема, что стало только хуже, — вздохнув, нахмурил брови Весельчак.        — Хуже? — удивилась Кира. — Куда уж хуже?        — Хуже. Потому что матери удалось войти в доверие сначала к какому-то хрену из банды и выкупиться из рабства, а затем она умудрилась стать любовницей самого Карена. Я оказался в полном дерьме, поскольку вся его мощь теперь была направлена на меня. Он пообещал ей доставить меня целиком, как говорится, с потрохами.        — И что ты стал делать? — в ужасе спросила Кира.        — Я снова попросил помощи у Глота. Мы собрали всех, кого смогли, и совершили налёт на логово Карена. И всех там убили.        — Ты убил свою мать?        — Да не-ет, — брезгливо сморщил нос Весельчак. — Она сторчалась за пару месяцев до этого, но прежде сдала всей его шайке мои координаты. Оттого мы старались действовать быстро.        — Как же Глот снова пришёл тебе на выручку, целых два раза подряд? — с недоверием спросила Кира.        — Я пообещал ему, что разобьюсь в лепёшку, но помогу достать космион, что он станет его полноправным владельцем, — сказал У. — Как ты знаешь, нам это удалось, мы шли к цели, не гнушаясь ничем. Я выведал последнее местонахождение артефакта. Мы забрали его из лаборатории в сто десятом, и так Глот стал повелителем времени. Пока ты не остановила его через четыре года и не упекла за решётку.        Кира не знала, что сказать. Теперь она понимала, что Весельчаку хотелось не только власти, но и мести. Всю свою жизнь он искал справедливости. Она стала его последним препятствием на этом пути, когда отобрала космион.        — Ты дал мне его забрать, — тихо сказала она. — Ты не знал, что будет после.        — Я предпочёл тогда, чтобы ты осталась жива, — подняв на неё глаза, ответил У, — хотя и не знал, удалось ли это, потому что ты исчезла. Но Глот дал понять перед своим последним заключением в тюрьму, что он отдалённо чувствует силу космиона. Так я понял, что его хранитель остался жив, и так у меня появилась надежда на нашу встречу.        Он затих, понурив голову. Кира подошла к нему, сидящему, со спины и обняла. Он прикоснулся к её руке. Горькая слеза покатилась по её щеке. Бедный ребёнок, какие разные у них судьбы…        Кап-кап-кап, дождь застучал по отливам и стеклу. Духовка пикнула о готовности. По кухне разносился очень вкусный аромат. Вертер притих на краю полки…        — Так давно ни с кем не разговаривал… Вот так, по душам, — тихо сказал У. — Наверное, теперь ты разочарована окончательно? Ты и раньше-то меня не особо жаловала.        — Я люблю тебя, — прошептала Кира и поцеловала его в темечко.