17. Только ты и я

После обеда они отправились осматривать самые известные достопримечательности. Кира еле оторвала Весельчака от статуи Джульетты во дворе её дома. Идея натирать женскую грудь для исполнения желаний вызвало в нём такой приступ неподдельной радости, что надо было срочно пустить эту энергию в другое русло.        Она вручила ему фломастер и отправила оставить послание юной деве. Никаких сердец рядом с буквами «У+К» он рисовать, конечно же, не стал, а изобразил то, что рисуют все мальчишки на заборах. Пришлось снова краснеть и брать инициативу и пишущий инструмент в свои руки, чтобы по-быстрому всё исправить, на что она услышала ожидаемое «Скучно с вами!»        Зато благоухающие улочки, древние мосты и башни с их переходами впечатлили их обоих. Атмосфера старинного города располагала к романтике и созерцанию великолепных видов. Они подолгу задерживались в особо эффектных местах и на колоритных мостиках, где стоя или сидя в обнимку, просто вдыхали аромат деревьев и цветочных клумб, пропитанных осенью. Кира, словно котёнок, жалась спиной к горячему телу У, прячась у него под курткой, а он держал её в своих крепких объятьях, всё время заныривая в копну медных волос, с которой весь день забавлялся ветер. И не было ничего теплее, чем его руки и жарче, чем его поцелуи, от которых по телу пробегали волны желания. Порой У так раскочегаривал её одним лишь своим взглядом, что она украдкой шептала ему на ушко всякие непристойности, от предвкушения которых он моментально заводился.        Вечер обещал быть тёплым и звёздным, без единого облачка на небе. Они вернулись в номер, чтобы переодеться к ужину. Во дворе их старинного дома располагался ресторан для посетителей гостиницы, куда они и собирались отправиться.        Кира облачилась в очень простое, но идеально сидящее платье-футляр цвета морской пены, льдистый оттенок которого делал её волосы и губы еще ярче, а фарфоровую кожу — светлее. Пышная копна рассыпалась тяжёлыми мягкими волнами по плечам, но вокруг лица пряди были заплетены в милую косичку-ободок, на шее и в ушах, блестели капли горного хрусталя. Она была похожа на космическую эльфийку.        Выйдя в гостиную, она обнаружила своего возлюбленного, одетым в красивую, антрацитового цвета рубашку и идеально сидящие по фигуре брюки. В руках у Весельчака был букет белых с сиреневой серединкой георгинов с пышными огромного размера шапками, в который вкраплялись веточки круглолистного эвкалипта. Это было очень красиво и необычно. Он, искренне любуясь своей малышкой, протянул цветы.        — Спасибо, они восхитительны, — смущенно сказала Кира, прижимая их к груди.        — Ты — восхитительна! — блеснув глазами, произнёс он.        Букет остался украшать номер, а они, держась за руки, спустились в ресторан. Он представлял собой уютное помещение в романском стиле, со старинными кирпичными стенами и сводчатыми потолками. Несмотря на средневековый антураж, живая музыка здесь была очень динамичной, а многие парочки уже оккупировали танцпол, чтобы ею насладиться.        На этот раз У решил изучить меню и выбрать что-то на своё усмотрение.        — Рестораны перестали быть проблемой? — улыбаясь, спросила Кира.        — Я почитал насчёт ваших земных обычаев и правил этикета, — слегка смущаясь, ответил он. — Не хочу, чтобы ты воспринимала меня уголовником или неотёсанным чурбаном.        — Да вроде и в мыслях не было, — сказала она, признав про себя, что в глубине души порой очень даже было.        — Тем не менее, все мои прошлые поступки этому не способствовали, поэтому время навёрстывать упущенное, — глядя ей прямо в глаза, признался Весельчак, а она одобряюще улыбнулась.        Неспешно потягивая вино в ожидании заказа, Кира с любопытством разглядывала своего любовника. И когда это он решил так кардинально поменяться, а самое главное — ради чего? Неужели она могла как-то поспособствовать этому? Весь её прошлый опыт говорил об обратном. Весельчак всегда был слишком самоуверенным, слишком дерзким, а порой беспринципным и грубым даже с ней. И совершенно безбашенным.        Ни один человек женского или мужского пола не способен был сбить его с преступного пути, в котором находил он свою единственную радость. Конечно, сто долгих лет одиночества и пряток сделали его зашуганным и осторожным. Но теперь, когда воцарился мир, он явно не торопился возвращаться к прошлым своим завоеваниям, желая (кто бы мог подумать?) сблизиться с земной культурой и приобщиться к нормальной жизни.        — О чём задумалась? — спросил он. — Ты изменился, — прямо ответила она.        — У меня была мотивация. Неужели разочарована?        — Скорее приятно шокирована.        — Но я всё еще прежний, — продолжил У. — Я люблю тебя и никогда не сделаю больно. Я всегда буду рядом. И надеюсь, что со мной ты будешь счастлива и не захочешь вернуться к прошлой жизни.        — А что ты будешь делать, когда я умру?        — Скучать… — коротко ответил он.        — Но пока я рядом, надеюсь, скучать тебе не придётся, — широко улыбнулась Кира и начала таскать кусочки из его тарелки. — М-м-м, а это невероятно вкусно! Сдаётся мне, что ты умеешь прекрасно выбирать блюда, жаль раньше не проявлял инициативу. Ты прошел какие-то краткосрочные курсы?        — Это врождённый талант, — улыбнулся он, слегка рисуясь. — Видимо, женщин и еду я умею выбирать на подсознательном уровне.        — Гурман значит? — блеснула глазами Кира.        — Скорее, золотоискатель, — подмигнул Весельчак.        К вечеру музыка стала громче и интенсивнее, а танцы откровеннее. Разгорячённые пары прижимались друг к другу в страстном порыве, Весельчак поглядывал на них с любопытством.        — Ты умеешь танцевать? — спросила Кира.        — Та́к я не пробовал, — признался он. — Но мне бы очень хотелось.        Он встал из-за стола и протянул ей руку. Она с удовольствием вложила свою ладонь в его. На танцполе было жарко, и чувствовалась сумасшедшая энергия двигающейся в едином порыве толпы.        У пытался копировать движения пар, но Кира широко улыбаясь обхватила его за шею и обожгла ухо горячим дыханием.        — Просто отдайся ритму, не думай ни о чём, представь, что это секс или прелюдия к нему, — страстно сказала она.        — Вызов принят, малышка, — он слегка сощурил глаза и, наклонив голову, улыбнулся на один бок, словно оценивая ситуацию.        Он притянул Киру к себе, а потом легким движением отпустил на расстояние вытянутой руки, чтобы затем закрутить и сделать оборот вокруг оси. Её волосы взметнулись, поймав огоньки танцпола и отразив их в глазах обоих. У плотно прижал её тело к своему, двигаясь только нижней частью. Кира синхронно следовала за ним, вжимаясь пахом в его бедро, её грудь вздымалась. Он опустил глаза в глубокое декольте, чтобы вдохнуть аромат её разгорячённого тела.        Она обняла его за шею и пробежала пальчиками вверх по ирокезу слегка сжав волосы на макушке, а потом изящным жестом приподняла свои, на мгновение открыв красивые плечи, и снова накрыв их пышной лавиной. Он провёл руками по изгибам её тела, опускаясь к ногам, чуть-чуть только коснувшись ягодиц, и снова притянул Киру, взяв одной рукой за руку, а другой за талию. Затем сделал несколько красивых оборотов.        И снова отпустил, и снова притянул, вжимая её толчками в себя, чтобы она чувствовала его мужскую силу, его запах и мгновенно нахлынувшее желание. Двигаясь плавно и эротично, в ритме знойного латинского танца, они смотрели глаза в глаза, их носы соприкасались, а губы почти соединились в поцелуе, но дразнить друг друга было гораздо интереснее, чем поддаться порыву страсти.        Кира играла глазами и чувственно улыбалась, сексуально изгибаясь и прижимаясь всем телом к Весельчаку. Она пробегала руками по его телу, распаляя везде, где могли проникнуть её пальчики. Он развернул её спиной к себе, слегка опускаясь вместе с ней, вдыхая аромат волос и скользя рукой по животу и ниже.        Она перехватила его руку, резко развернулась, и они снова закружились в танце. У него здорово получалось, не иначе, как врождённое чувство ритма и какой-то неземной магнетизм, так что сердце Киры постоянно взмывало вверх от фееричности этого момента.        Они пробыли на танцполе довольно долго, а вернувшись за столик и заказав десерт, наслаждались обществом друг друга, обсуждая всякую милую чепуху и делясь впечатлениями от прожитого дня.        Через полчаса малышка, сбросив под столом туфельку, стала чувственно проводить ножкой по ноге У, заглядывая в глаза и переплетая пальцы рук. Он мгновенно считал её желание и, поспешив расплатиться, утянул её обратно в номер, чтобы там, наконец-то, дать выход своим чувствам.