31. "I'm so f*cking special"

Заходишь в солёное море по грудь

И чувствуешь, сколько царапин на теле.

А если бы душу в него окунуть?

Мы сдохли б от боли, на самом-то деле…

А.Крашенников

Месяц спустя.

Прошёл ровно месяц с того дня, как Кира проснулась. Окончательно и по-настоящему. Сначала проснулись руки, а именно пальцы, движение которых запустило систему оповещения, и доктора начали принимать меры по возвращению пациентки в бытие.        Затем ей удалось открыть глаза, и она обнаружила бригаду врачей, хлопочущих над ней, медсёстер и больницу, но теперь всё это было реально, как и боль. Беспощадная и бескомпромиссная, ставшая её ежечасным спутником. А ещё руки нащупали шрам на черепе и короткий ёршик колючих волос. Плакать не получалось, говорить тоже.        За неделю до этого, третьего октября две тысячи сто двадцать четвёртого года она вернулась вместе с дочерью из прошлого, но потеряла сознание на холме у своего дома. Врачи констатировали опухоль в голове, к счастью доброкачественную. Её вовсе не удалось бы обнаружить до ближайшей проверки, если бы не длительное воздействие космиона на свою хранительницу, оно и стало причиной обморока. Оно же и не давало её организму правильно восстанавливаться после операции.        Доктора недоумевали, почему с Кирой всё идёт не по плану и что в ней такого особенного? Поэтому для облегчения нагрузки на организм её временно погрузили в состояние, близкое к медикаментозной коме или гиперсну, из которого тело и сознание должны были самостоятельно выбраться в кратчайшее время, дабы не усугубить проблему.        Супертерапия обычно хорошо способствовала восстановлению, но она не могла длиться вечно. Это дорогое удовольствие оплатил Альянс, но регламент процедуры не позволял использовать её впустую. Поэтому по истечении недели пациентку планировали переводить на стандартную терапию, при которой её изначальное состояние в случае ухудшения уже могло вызвать необратимые разрушения организма.        Всё это время в часы посещений её навещали дочь и муж, отчаянно звали вернуться к ним, но Кира хранила молчание, как спящая красавица в хрустальном гробу, обвитая трубками и проводами, словно у неё не было стимула или желания покидать свою вымышленную реальность.        Но она вернулась, через неделю после операции, и настоящая реальность встретила её болью и усиленным больничным контролем. Ещё месяц она была под наблюдением и восстанавливалась, а врачи строили прогнозы, но в конечном итоге отпустили её домой с целым томом инструкций, батареями таблеток и годовым «абонементом» в больницу.        В палате интенсивной терапии не давали ни браслета, ни книг, ничего. Её спутниками весь месяц были лишь голые стены, белый потолок и пищащие приборы. Наверное, именно так выглядит чистилище, потому что от одного только вида этих бездушных помещений сознание выворачивало наизнанку.        И вот спустя десять с небольшим лет, Кира переступила порог своего дома. Алиса и Игорь были крайне внимательны к ней, хлопотали и не оставляли одну, дочка постоянно брала за руку, муж просто сидел рядом.        Она держалась ради них, но когда оставалась дома одна, её охватывала депрессия, частично обусловленная «ПИТ-синдромом», о котором непрерывно твердили все вокруг. Не хотелось ничего, она не жалела себя, но не была до конца уверена, что правильно сделала, что послушала У и проснулась.        Первое, что она жаждала узнать, когда получила, наконец-то, браслет, что с её любимым мужчиной? Где и кто он в этой реальности? «В какой "этой"? — мысленно упрекала она себя. — Опомнись, это твоя настоящая реальность, та самая, реальнее некуда. Ты вернулась насовсем. А он?»        А он — нет. «Пропал без вести второго октября две тысячи сто двадцать четвёртого года, после того, как был замечен на территории космовета, ориентировочно в 22:00». Так гласила последняя запись о нём в сети. О нём и о Глоте. Вот и всё. Скучай теперь по нему, если хватит сил. Потому что внутренности выкручивала физическая боль, а душу — утрата, неизвестность, одиночество и плеяда несуществующих воспоминаний, самых лучших в жизни.        Пропал без вести — это не умер, но и не жив. Застрял между мирами. Где ты теперь, мой капитан: в настоящем или прошлом?        Одно время она лелеяла мысль, что раз космион раскидал всех по правильным временным точкам, и раз Коля вернулся в двадцать первый век, то и Весельчак может быть сейчас здесь, среди них? Но данные общего анализа по фото и имени населения их планеты и всех других, что имелись в базе, были непримиримы: его нет среди ныне живущих.        От всех этих мыслей снова начинала болеть голова, Кира заставляла себя думать о чём-то другом, пытаясь держать «хорошую мину при плохой игре» хотя бы днём. А ночью пыталась дать волю слезам, ища в них облегчение для истерзанного сердца, но они упорно не хотели появляться.        Алиса всё свободное время проводила с матерью, делясь самым сокровенным, наивно пытаясь понять, почему Кире так плохо, ведь они снова вместе, как раньше, десять лет назад?        Игорь не был так благосклонен: при дочери он держался весьма дружелюбно, но когда они оставались наедине, то с навязчивой упёртостью осыпал жену претензиями в том, что она сбежала в прошлое «без права переписки», играючи расставшись со всем, что ей было дорого.        — Ты не думала обо мне и об Алисе, — предъявил он ей в очередной раз. — Что мешало тебе вернуться в будущее и передать эту опасную вещь властям?        — Глот легко отслеживал волны космиона, — парировала Кира. — Ты не представлял хоть на минуту, что он мог встретить меня и мгновенно отобрать артефакт.        — Ты сама надела ошейник на этого пса, он был в тюрьме.        — Из которой совершенно спокойно его вызволил Весельчак. И, к твоему сведению, Глот не единственный, кто обладает такой способностью, есть ещё Карен, Ренат… — она вспомнила «паучий» наркоклан из своих снов. — Их раса обладает сверхспособностями, которые нам неподвластны.        — Я не желаю более говорить об этих ублюдках в своём доме! — яростно воскликнул Игорь. — Их имена уже у всех нас на подкорке, а ты упиваешься своей причастностью к этим подонкам, убийцам и наркоманам! Посмотри на себя, во что они тебя превратили?! Ты была красива, как богиня, и уверена в себе, твои глаза горели, а сейчас?        Он протянул ей складное зеркальце из кармана халата. Кира взглянула на своё осунувшееся отражение и длинную шею. Без привычной гривы волос она выглядела жалко, словно узник Бухенвальда. Такая несвойственная ему жестокость полоснула, словно бритва по горлу. Наверное, месяцем раньше, она бы разбила эту мерзкую стекляшку о стену или вмазала мужу. Но теперь просто молча вернула зеркало и ушла к себе в комнату.        А еще в её жизни появился мужчина, который в своей настойчивости не уступал Весельчаку. Только это не было смешно или волнующе. Вернее, нет, это было очень волнующе, Кира дрожала от одного только его имени. Как дрожали при упоминании НКВД двести лет назад.        Его звали Юрий Кокин, он был сотрудником Службы Межгалактической безопасности, филиала на Земле, вечно потеющий, полный мужчина с одышкой. Он появился из ниоткуда и живо заинтересовался фактом пропажи космиона, тем, что Кира сбежала в прошлое, и анализом данных из больницы, с маниакальным постоянством вызывая её на «беседы», которые ничем не уступали допросам из старых советских фильмов. Он называл её «моя особенная подозреваемая», хотя никто пока не предъявил никаких официальных обвинений. Кокин аккуратно дождался времени, когда врачи разрешили первые контакты, чтобы в полной мере, абсолютно легально впиться в неё, как вампир в свою жертву.        — Госпожа Селезнёва, — говорил он своим слащавым женоподобным голоском, делано улыбаясь и щурясь, — извольте сообщить нам, почему вы единолично приняли решение изъять космион и скрыться с ним в прошлом, тогда как вам было дано совершенно конкретное задание?        — Я посчитала это единственным правильным решением на тот момент, — ответила она.        — Ну да, ну да… А откуда у вас был тот ошейник, которым вы обезвредили катруканца? По нашим сведениям, это числящийся в розыске коллекционный экспонат, который по последним данным был украден у владельца известным мошенником и правой рукой Глота — пиратом Весельчаком У.        — Весельчак передал его мне. Он хотел, чтобы я завладела космионом, и ареста своего пособника.        — С чего это он так внезапно переобулся? — мелко захихикал Кокин, поглаживая свой большой живот и перебирая под столом толстыми ножками.        — Может целесообразно спросить это у него самого?        — Ну-ну, вы лучше меня знаете, что он пропал без вести второго октября… Где вы его укрыли?! — мерзким фальцетом заорал Кокин, шарахнув кулаком по столу. Прыщавый секретарь в углу вздрогнул и склонил голову еще ниже к клавиатуре. — Или вы планировали со своим подельником вместе завладеть космионом? С какой целью?!        — Космионом завладел Николай Герасимов, до этого я вполне успешно хранила его десять лет. Вы же читали отчёты, — Кира отрешённо смотрела на тёмно-зелёную шершавую стену.        — Вот опять же Герасимов. Как он там оказался, ребёнок совсем? Вы прятали опасный предмет в школе с детьми! Это вы считаете поведением взрослого человека? Агента Альянса?        — Космион сам выбрал Николая и открылся, до этого он прекрасно хранился, не привлекая к себе внимания.        — Это всего лишь сгусток экзотической материи, обладающий переменной гравитацией. Кого он там вообще мог выбрать? — обнажив свои заострённые зубки, скривился Кокин.        — Если бы вы читали мои отчёты, то Глот, который лучше всех нас умел понимать природу артефакта, тоже признавал силу Николая. Именно этого мальчика повторно выбрал космион, когда освободился из тела Глота, перекинув нас всех в своё время.        — Вы себя-то слышите? Глот, Весельчак… Вы, похоже, в полном восторге от этих мерзавцев?! — заорал дознаватель и ткнул толстым пальцем ей в лицо, тряся прямо перед носом. — Вот-вот, вы профукали космион, оставив его в теле подростка во времени, которое было абсолютно диким, среди недалёких людишек, живших сто лет назад. Оставили обезьяну с гранатой, ещё и несовершеннолетнюю обезьяну.        Кира вскипала, ей хотелось взорваться, тоже заорать и вбить в башку этого тупицы, что может быть именно она и Коля спасли этот чёртов мир, а не те, кто обязан был стеречь пойманного ей Глота, но не справился даже с этим? Она открыла рот, но в дверь постучали, и вошёл человек в форме с избитым до полусмерти, окровавленным подозреваемым.        — Юрий Алексеевич, куда этого? Сейчас его время.        — Сюда, пожалуйста, — словно паук на новую жертву облизнулся Кокин. — Кира Людвиговна, вы пока свободны.