32. "Боль рождается где-то там"

В следующий раз Кокин вызвал её через неделю.        — Прошу, Кира… Эм-м — он жеманно указал на стул, а другой рукой приоткрыл папку с печатью «Совершенно секретно», как будто так трудно было вспомнить. — Людвиговна. Какое интересное отчество. Ваш отец был евреем немецкого происхождения?        — Вам не кажется, что вы опоздали с этим вопросом века на два? — равнодушно посмотрела на него она. — Может, спросите уже что-то поактуальнее?        — Непременно. Так как, вы говорите, поживает Весельчак?        — Ещё не нашёлся, — отрешённо разглядывая свои ногти, ответила Кира.        — Полагаю, это лишь вопрос времени…        Кира пожала плечами.        — Кира Людвиговна, это очень забавно, но ведь мы тоже его ищем, попутно натыкаясь на множество интересных вещей. А ведь вы, как выяснилось, состояли в любовных отношениях! Это многое объясняет. — Где доказательства? — злобно сверкнула глазами она.        — У меня есть свидетель, — сжав губы в трубочку, как заправская старушка-сплетница, сообщил Кокин и поднёс браслет ко рту. — Приведите Низова.        В комнату вальяжной походкой вошел человек, похожий на потасканного жизнью подростка, который забыл, что надо взрослеть. Абсолютно тупое, непробиваемое лицо с жёсткой бородой, наглый взгляд из-под полуопущенных век, сутуловатая фигура, панама, натянутая до ушей, поверх которой покоились солнцезащитные очки. Вся его одежда кричала лейблами, но вид был такой непотребный, что это выглядело нелепо и неуместно. На шее висела толстая цепь из цыганского золота. Из браслета громко раздавался русский рэп с нецензурной бранью.        — Выключи немедленно! — зашипел дознаватель. Вошедший скривил губы, нажал на кнопку браслета, и стало тихо. — Итак, Павел Андреевич, кто эта дама?        — Знамо дело — весельчаковская подстилка, — пройдясь по ней сальным взглядом, ответил тот, замыкая два пальца в кольцо.        — Вам есть, что рассказать следствию?        — Когда Альянс делал зачистку в «Альтаире» в сто тринадцатом, она первая прибежала в его камеру, вырубила охранников и ворковала с ним, видать, соскучилась по своему хахалю. А через месяц он чудесным образом сбежал, и больше я его не видел.        — Госпожа Селезнёва, поясните. Хотелось бы побольше подробностей этой вашей, хм… миссии — с алчным блеском в глазах спросил Кокин.        — В «Альтаире» мы с командой бойцов обезвреживали продажных сотрудников. План операции был полностью согласован свыше. Вы можете подробно ознакомиться с отчётами нашей группы зачистки. Заключённому, о котором идет речь, я оказала первичную медицинскую помощь, как и многим другим в тот день, потому что он был зверски избит.        — А мне не хочешь оказать такую же первичную помощь, камелия? — непристойно облизнулся Низов, расстёгивая ширинку. Кира отвернулась.        — Если всё было так, как говорит ваш информатор, предоставьте ещё какие-нибудь более надёжные доказательства, — нахмурив брови, сказала она.        — Хорошо, что вы это предложили, — всполошился дознаватель. — Тоже очень любопытно, что именно из камеры Весельчака запись о вашей, так называемой, первичной медицинской помощи начисто пропала. Кто же так постарался? Кто вообще был инициатором вашей зачистки? Может, это и вовсе один и тот же человек, и он весьма умело умеет подчищать следы, вполне вероятно, какой-то хакер? И вы, таким образом, уже превращаетесь в трио, этакую ОПГ? А?        — Я не знаю, — сузив глаза, ответила она. — Там ведь вообще камеры сбоили, передавали в главное управление недостоверную информацию, из-за чего тюрьма стала одним из самых коррумпированных притонов. А вообще, если вас так волнует техническая сторона вопроса той операции, обратитесь в высшие инстанции, которые отдали мне прямой приказ. — Разумеется, — он растянул губы, точно как жаба. — Павел Андреевич, а вы когда-либо ещё видели этих двоих вместе?        — Неа, за то не волоку, но братва рассказывала, что Весельчак носил с собой её фотку и, когда напивался, доставал и лизался с ней. Этот придурок вообще любил всякую хрень в рот тянуть.        Низов заржал, закашлялся и сплюнул на пол.        — Ну, такое себе, — скривив гримасу, сказала Кира.        — Ничего-ничего. Мы дождёмся сведений из больницы, там всё будет максимально достоверно. Можете уводить, — нетерпеливым жестом замахал своей пухлой ручкой Кокин.        — Гражданин начальник, ты уж закрой её побыстрей, у нас страсть как любят чужих лялек по кругу пускать, — уже в дверях заискивающе осклабился «свидетель», пока ему не ткнули кулаком под ребро.        — На сегодня всё, — слащаво улыбнулся дознаватель.        Киру проводили до выхода, её сильно трясло и знобило. Вроде и не была она официально обвиняемой, но каждый такой «разговор» выматывал её значительно больше, чем того полагалось. Она обхватила себя руками и, запахнувшись плотнее в одежду, стараясь быстрее добраться до чего-то живого и тёплого, но на её браслет пришло сообщение, чтобы она не спешила уходить. Её ждало начальство ММА.        «Они решили меня сегодня добить», — подумала агент Селезнёва, поднимаясь на верхние этажи стеклянного, как аквариум, небоскрёба.        — Добрый день, Кира Людвиговна, — произнес стоящий спиной к ней высокий статный мужчина, когда секретарь представила посетительницу, а он развернулся к ним лицом. — Евгений Яковлевич Сурж.        Она это знала, но впервые видела его живьём, слишком значимая была персона. Зрелый возраст, достойное и красивое смуглое лицо со сдержанным выражением, идеально лежащие волосы. Чёрная форма, ранг которой зашкаливал, дорогой древесный парфюм. В больших миндалевидных карих глазах читалось тщательно скрываемое любопытство.        — Мне поручено сообщить вам некоторые решения по поводу вашей кандидатуры, поэтому прошу выслушать и принять их как должное.        Кира сглотнула и нервно кивнула. Он предложил сесть.        — Сразу хочу отметить, что никто не умаляет вашего подвига по спасению Вселенной и Земли в частности, хотя вопросов по нему осталось ещё много. Но, в связи с вашей ситуацией со здоровьем, еще год положено проходить восстановительную терапию, поэтому пока не идёт речи о том, чтобы продолжать работу в качестве агента.        — Да, я понимаю. Хотя мне будет нелегко сидеть без дела. К тому же восстановительная терапия теперь каким-то образом сосуществует с процедурой «дознаваний».        — Это я постараюсь решить в ближайшее время. В первую очередь, нам важно ваше физическое состояние и душевный покой. К тому же, ММА решил кардинально сменить стратегию своих дальнейших действий в борьбе с Пиратским альянсом и запустил новую программу, направленную на полное уничтожение противника.        — Как?! — в ужасе округлила глаза Кира.        — Тюрьмы переполнены, — спокойно ответил он. — А преступников меньше не становится, поэтому проще избавиться от них навсегда. Возможно, кто-то сочтёт это зачисткой или даже войной, но мы — Миротворческий альянс, и мир гораздо важнее исправительных мероприятий в отношении этих сомнительных единиц нашего общества. — Получается, вы просто уподобитесь тем же убийцам? — Попрошу аккуратнее с высказываниями. Не я принимал такое решение, и никто из нас не вправе давать свои комментарии происходящему. Ваша задача на ближайшее будущее — восстановить своё здоровье, а дальше посмотрим.        — Если эта программа продлится дольше, чем моя терапия, могу я подать рапорт об увольнении?        — Конечно, хоть сейчас, но советую как следует подумать.        — Не в моих правилах совершать геноцид, — холодно процедила Кира. — Если вы воспринимаете это так, то возможно вам действительно пора снять с себя полномочия, — сухо ответил Сурж. — Желаю скорейшего выздоровления. Мы будем держать ваше состояние под контролем.        Секретарша открыла дверь и поманила Киру на выход. Та попрощалась и ушла, бросив на мужчину последний взгляд. Он больше не удостоил её своим вниманием, переведя глаза на монитор компьютера.        Спустившись вниз, она вышла во двор с другой стороны здания, где начиналась территория военного корпуса. Заметив свободный магбиль, она села в него и поехала вдоль гарнизона с кипящей в нём жизнью. Дальше располагался военный космопорт, затем тюрьма, больница для заключённых и тюремное кладбище. Кира оплатила бронь машины, припарковала её в карман на обочине и вышла.        Войдя на территорию кладбища, она ужаснулась его масштабам и открывшимся видам, от которых кровь стыла в жилах. Само собой, не было ни памятников, ни крестов, только таблички с номерами, напоминающие колышки, которые в незапамятные времена втыкали в могилы самоубийц. Ровные ряды табличек, много рядов. Свежие могилы неумолимо наступали. Размеры их были минимальны, потому что мертвецов сжигали, но их было катастрофически много, и от этого становилось ещё страшнее. А будет в сотни раз больше. Наверное, вскоре места уже не хватит, и тогда Альянс придумает, как сравнять это поле с землёй и утилизировать пиратов без следов, как мусор.        Вот так же здесь могла покоиться и её любовь, под номером А-25-01. Если бы Весельчак не исчез, то они в ближайшее время поймали бы его и убили без суда и следствия, как бешеную собаку. Его, для кого она была важнее самой жизни.        Она провела руками по своим коротким волосам. Если бы У увидел её здесь, на этом кладбище, совсем одну, она уверена, у него разорвалось бы сердце от жалости. Как же он был нужен ей сейчас! В одно мгновение горячие слёзы хлынули из глаз, она села на колени и зарыдала, опустив лицо в ладони, а ветер нещадно трепал верхнюю одежду. За её спиной из космопорта поднимались в воздух десятки военных кораблей Альянса. Карающие легионы убийц собирались в космическом пространстве, чтобы приступить к своей грандиозной «миротворческой миссии» — истреблению целой эпохи, в которой когда-то жила и сражалась Кира.        Спустя время она с трудом поднялась на ноги, добрела до магбиля и набрала адрес своего дома, надеясь, что хотя бы дочь будет там и сможет подарить ей немного своего тепла. Забившись в угол заднего сиденья машины, она высветила на браслете единственную фотографию из скрытого ото всех альбома, но долго смотреть не было сил. Она не знала, затянется ли когда-нибудь эта рана.