38. Письмо с того света

Приближались новогодние каникулы. Алиса должна была приехать в гости со своим женихом — Марком. У них было всё серьёзно, и её мама радовалась, что дочь нашла свою любовь. Он хотя бы её ровесник, возможно, девочке удастся лучше управлять своими эмоциями и любить его на равных, а не как сама Кира в её возрасте — с восторженным благоговением, которое в конечном итоге разбилось о жестокую правду жизни.        Игорь играл роль добропорядочного семьянина, устанавливая ёлку в гостиной и подключая гирлянды в доме. Кира слышала, как он возится со шкафом, чтобы подлезть к розетке. Она решила помочь и как раз вовремя. Он выпрямился с книгой в руках, открыл и уже начал листать страницы.        — Дай сюда, это моё! — в ужасе метнулась она через комнату, увидев знакомую чёрную обложку со своим портретом.        — Это твоё творчество что ли? Ты еще и в писатели заделалась? — грубо поинтересовался муж. — Обалдеть, и здесь Весельчак с Глотом. Ты окончательно помешалась на своих пиратах! То есть псевдонауки тебе уже мало, пошли тупые бабские романы с единорогами и нефритовыми жезлами?        — Прекрати!!! — в бешенстве огрызнулась его жена.        Она со злостью вырвала книгу из рук мужа и ушла к себе в комнату, оставив Игоря в полном замешательстве. Почему она не избавилась от этой глупости ещё тогда? Зачем хранить дома оплот разочарований и испытывать новые порции унижений в связи с этим? Но и сейчас Кира смалодушничала и просто затолкала томик под простынь, накидав сверху подушки. Идиотка!        Больше они в этот день не общались, словно два отрицательно заряженных электрона, предпочитая отталкиваться, если случайно встречались в одном помещении. А когда приехали дети, нарочно сели как можно дальше друг от друга за столом.        Алиса болтала без умолку, Марк был сдержан и максимально учтив. Он очень походил обликом на Колю, словно реинкарнация, хотя, конечно, у него не было чудинки Герасимова. Время, похоже, наложило свой отпечаток: в будущем очаровательные мужчины «со слегка отъехавшей кукушечкой» были уже не в чести, все они остались в двадцать первом веке.        Кира улыбалась, потчуя молодых блюдами домашнего приготовления, внимательно слушая истории об их вылазках на другие планеты, тренировках и показательных боях, принимая искреннее и эмоциональное участие в разговоре.        Несколько раз она боковым зрением ловила на себе взгляд мужа. Он почти не встревал в беседу, предпочитая не сводить уставших карих глаз с жены, слегка нахмурившись, наедине со своими мыслями. О чём он думал: на каком повороте они свернули не туда, или как максимально незаметно и безболезненно пересадить Кире новый мозг, а может, как отмотать всё назад? Она не знала, но встречаясь с ним глазами, замечала, что он мгновенно утыкался в тарелку.        После ужина все разбрелись по разным местам. Алиса и Марк ушли в центр города, Игорь смотался под каким-то выдуманным предлогом, наверняка, жарко поздравить свою пассию с началом зимних каникул, а его пока еще жена убрала остатки пиршества и решила удариться в прокрастинацию. Под подушкой она нащупала твёрдый прямоугольник, состроила гримасу, вздохнула и вытащила книгу. Видимо, ей нравилось отрубать себе хвост по частям, а возможно, этот «сатанинский подарок» — это всё, что у неё осталось от Весельчака. Кира медленно перелистала страницы, почитала наиболее интересные места, где-то полностью углубляясь в сюжет.        Отлично. Теперь, когда она собственноручно разбередила себе душу, словно муравейник в лесу, не оставалось ничего другого, как злиться на неизвестного персонажа, из-за которого в её жизни случилась вся эта драма.        Кто же прислал эту дурацкую книгу? Кто знал о ней такие подробности, в которые поверил даже Макс? Она посмотрела на первые страницы — ничего: ни автора, ни названия — ни стыда, ни совести. А вот последние пустые были, как будто, склеены, как это иногда бывает в новых изданиях. Кира аккуратно их разделила.        И там было несколько строчек, написанных от руки, почерком, который она бы отнесла скорее к мужскому: «Однажды под большим старым деревом я подарил тебе себя, потом ты меня отпустила, но мне всё еще есть, что сказать».        Бред какой-то… Какое ещё старое дерево? Почему нельзя просто прийти и честно признаться: «Так, мол, и так, я хочу, чтобы ты окончательно двинулась умом», а ещё лучше сразу прислать санитаров… Зачем дарить непонятные книжки и писать загадками?        Кира выключила свет и закрыла глаза… Однажды в её снах под большим старым деревом они с Весельчаком сидели, прижавшись друг к другу, на сайбере, после того, как удирали от преследователя. В другой раз, уже в реальности, У под большим старым деревом пытался поцеловать её в знак благодарности за спасение в «Альтаире», а она его оттолкнула. Какой же дурой она была тогда! А он, вместо того, чтобы злиться, подарил ей древесного человечка с синими глазами. Так, стоп!        Она моментально села на кровати и стала лихорадочно соображать. У наврал тогда, и существо выросло довольно большим. Кира отселила его со своего подоконника в просторную оранжерею космовета. Оно и сейчас было там.        Она вскочила и заметалась по дому, судорожно разыскивая свои вещи и утепляясь, чтобы выйти на улицу. На дворе был поздний вечер, и всё это походило на полное безумие, но её как будто бы кто-то вёл за руку. Вскоре она вышла из дома и заспешила на территорию зимнего сада.        Здесь было тихо и влажно, где-то горел ультрафиолет. Кира подошла к своему подопечному, который был уже метра два ростом и обитал в просторной кубической кадке.        — Привет, пиратское сердце, — она всё время забывала его латинское название, «гиацинто лигнум» чего-то там. Дерево моргнуло синими глазами и зашелестело стоящими торчком листьями на голове.        Они смотрели друг на друга, и со стороны это, наверное, выглядело крайне нелепо. Если этому существу и было что сказать, то как бы оно это сделало? Кира покачала головой, Игорь прав, она совсем чокнулась на своих пиратах…        — Как ты тут поживаешь? Прости, я редко к тебе захожу, — виновато заговорила она. — Я вообще имею обыкновение бросать тех, кто ко мне привязан…        Она присела на край куба и погладила кору ствола. Дерево зашелестело громче, ему явно нравились ласки.        — Прости, меня, У. Ты — это всё, что у меня осталось. Надо приходить чаще, приносить тебе вкусные удобрения. Тебе не тесно в этой кадке?        Она бросила взгляд на землю, и её как током дёрнуло.        — Прости, дорогой, — Кира стала раскапывать почву у корней.        Она была мягкой и взрыхлённой, так что без труда можно было запустить руку чуть ли не по локоть. Пальцы нащупали что-то твёрдое, металлическое. Через несколько мгновений, она с удивлением извлекла на свет небольшую капсулу. Поправив раскопанную ямку, снова села на край и отвинтила крышку. Ёмкость хранила в себе свёрнутый в рулон лист бумаги. Раскрыв его, она, под участившиеся удары сердца, прочитала послание, написанное той же рукой, что и в книге. «Привет, малышка. Если ты читаешь это письмо, значит, у меня всё получилось. А я уверен, что ты его читаешь, потому что моя девочка — самая умная во Вселенной.        Я не могу сейчас раскрывать все тайны, потому что твоё будущее ещё не наступило, а моё прошлое уже закончилось. Мы не можем вмешиваться во время, оно беспощадно и никогда не прощает ошибок.        Я лишь хочу поблагодарить тебя, за то, что ты пришла ко мне, спустившись, словно ангел с небес, появилась в моей жизни, когда я меньше всего на это надеялся, как тогда в «Альтаире». Принесла долгожданную амнистию и спасла мою душу, навеки пленив её.        Спасибо тебе за каждый прожитый вместе день и каждую ночь, что ты дарила мне на протяжении долгих-долгих лет, за семью и счастье, которого я не был достоин, хоть ты и считала иначе… Да-да, у представителей разных инопланетных рас могут быть дети, даже если ты до этого думала иначе. Почему? Я не знаю. Потому что сделано с любовью.        Я самый счастливый мужчина на свете, ведь ты выбрала меня. Наверное, уже очень давно, иначе бы не захотела вернуться к пирату. А я наконец-то понял смысл фразы: «Даже если тебя в этом прекрасном и далеком будущем уже не будет, там точно будут те, кого ты любишь».        Детка, ты должна знать одно: эта книга — это не до конца вымысел и вовсе не сны, это твои прожитые годы, твои настоящие воспоминания. Наши воспоминания. Это всё у нас было, всё до последней строчки, хоть ты сейчас и не веришь. (Ну, кроме угона сайбера. В этом не было нужды — я купил тебе свой собственный). И ещё много всего другого, что мы пережили вместе, только ты и я, и чего не было на тех страницах.        Сейчас ты уже не со мной, мне тоже осталось недолго, прогнозы врачей весьма однозначны. Я дико скучаю, но знаю, что мы скоро встретимся, уже за пределами нашей реальности.        Сердце не смог оставить себе, оно навеки твоё.

С любовью, У»