Глава 4. Странные абсолютные

      После такого спокойного вечера снова началась учебная неделя. И началась она с осуждающего взгляда госпожи «член дисциплинарного комитета».       — Это, — Хисока показал на свою тёмно-синюю толстовку, — не нарушает устав. Займись чем-нибудь более полезным, чем игра в гляделки за неправильное ношение формы.       Какие там Изучи отсыпала ему проклятия, через наушники Хисока не слышал. Да и не то, чтобы из её рта могло вылететь что-то такое, чего Комаэда не получал ещё в свой адрес.       Не без удовольствия он отметил, что Норио, с которым довелось подраться в субботу, сидел с отменным фингалом под глазом. Может, Хисока этот бой и не выстоял, зато оставил о себе красивое напоминание. Для чувства внутреннего удовлетворения этого более чем хватало.       — Комаэда-кун, будь добр, — обратилась к нему учительница японского языка, — отнеси эти бумаги Асахине-сенсею. Если её не будет в учительской, то положи ей на стол, он второй слева, хорошо?       Как-то слишком много разговоров для утра понедельника. Хисока сначала хотел отказаться от внезапно нарисовавшегося квеста, но одна мысль в его голове заставила передумать и взять бумаги из рук учительницы. А Аой всё же оказалась на своём месте.       — Вот ты где, Комаэда-кун, — упёрла она руки в боки.       — И вам доброе утро, сенсей.       — Асахина-сенсей, — поправили его.       — Асахина, — закатил он глаза под метающим молнии взглядом Аой. — Вам просили документы передать.       Она вскинула брови и взяла бумаги. Хисока между делом достал телефон, шустро что-то печатая.       — Так, ты меня не отвлекай, — вновь нахмурилась Аой. — Ты хоть понимаешь, что устроил в субботу?       — Полагаю, драку, — не отрывая глаз от экрана, произнёс Хисока.       — И это в первую неделю учёбы!       — Что, я поставил рекорд? Это куда-то фиксируется, типа личного достижения?       — Комаэда-кун!       Учителя с любопытством наблюдали за развернувшейся сценой.       — Ещё и физкультуру в тот день прогулял!       — Вы очень жаждали увидеть на занятии труп?       — Что за чушь?!       — Я в обморок упал, сенсей, — напомнил ей Хисока. — О какой физкультуре могла быть речь?       — На драку у тебя сил почему-то хватило!       Комаэда вновь закатил глаза. Возможно, стоило всё же отказаться нести документы. Но задуманное он сделал, так что тихо убрал телефон в карман, пока Аой продолжала читать ему нотации.       — Откуда вдруг такая бескорыстность и отзывчивость? — услышав эту историю, подняла бровь Теруко. — Чтобы ты, да пошёл не куда-то там, а в учительскую? Не слишком ли сильно тебя об стену приложили, а?       Вместо ответа, Хисока просто положил телефон с фотографией на подоконник перед подругой.       — …Расписание учителей, — догадалась она, и стала говорить тише: — Ты всё-таки собираешься попасть в закрытые корпуса?       — Естественно. Но даже если выучу местоположение и распорядок дня всех работников школы, всё ещё слишком большой шанс попасть впросак. Поэтому мне понадобится твоя помощь.       — Хм. Незаконное проникновение, вероятно, со взломом. Кража имущества, ведь ты рассчитываешь там что-нибудь найти. И всё это под носом администрации, добрую половину которой составляют люди из Фонда Будущего, — перечисляла Теруко с хмурым лицом. А затем её губы растянулись в коварной ухмылке: — Звучит чёртовски весело, я в деле! Давай выясним всё, что скрывает это место!       Она по-дружески толкнула Комаэду в плечо, и у того уголки губ приподнялись в усмешке.       — На самом деле, помимо учителей есть ещё одна проблема, — вновь стал серьёзным Хисока. — Я ни разу не видел вокруг закрытых корпусов охраны.       — Это странно, — нахмурилась Теруко. — Значит, либо им нечего прятать, что сомнительно, и охрана попросту не нужна, либо…       — Есть какая-то автоматическая система защиты, — закончил за неё Комаэда. — Сможешь выяснить это?       — Спрашиваешь ещё! Пойдём сегодня на обеде прогуляемся вокруг школы. Я осмотрюсь…       — У вас двоих всё в порядке? — раздался голос из-за спины.       Теруко вздрогнула от неожиданности. Хисока и бровью не повёл, спокойно повернулся, ловко спрятав телефон в карман.       — Да, всё замечательно, сенсей, — отозвался Комаэда.       — Вот как, рад это слышать, — улыбнулся Тадаши. — Должен признать, ты действительно навёл шуму своей выходкой, Комаэда-кун.       — Так учителя же признали, что Шуго был виноват в драке, — вернула себе самообладание Теруко.       — Несомненно, Шуго-кун сильно напугал Номуру-куна, и хорошо, что кто-то оказался достаточно неравнодушным, чтобы защитить его. Но мне хотелось бы верить, что Комаэда-кун умеет решать проблемы не только таким способом.       — Каким решил, таким решил, — убрал он руки в карманы брюк. — Не будете же вы тоже мне теперь читать лекцию о правильном поведении?       — …Нет, конечно нет. Думаю, ты достаточно взрослый и умный парень, чтобы сделать выводы самому, — поправил Тадаши свои очки. — Я лишь хотел убедиться, что Комаэда-кун в порядке. Ну, и хочется верить, что ты не будешь каждую неделю оказываться в медпункте.       — Нет, конечно нет. Я сразу в больницу, в реанимацию. Нечего мелочиться.       С этими словами Хисока повернулся к учителю спиной и направился прочь.       — …Датэ-сан, ваш друг всегда такой, м, как бы сказать… Шутник? — поинтересовался у неё Куроамэ.       — Не, сегодня у него, видимо, настроение хорошее, — цокнула языком Теруко. — Ну, э, приятно было поболтать, да. Я пойду прослежу, чтобы он не попал снова в медпункт.       И была такова.       — Он же не мог уже что-то заподозрить? — тихо спросила Теруко, когда догнала Хисоку, посматривая назад через плечо.       — Пусть хоть десять раз подозревает, — невозмутимо ответил Хисока. — Не попадёмся, значит, ничего не было.       — Ты точно сын детектива, а не преступника? — усмехнулась Датэ. — А. Блин. Сорян, — она неловко почесала голову.       — Проехали, — вздохнул он.       На обеде, как и было обговорено, они оба обошли основное здание академии и стали издалека осматривать недоступную для них зону.       — Думаю, там есть камеры, хотя отсюда хер разберёшь, — щурилась от солнца Теруко. — И, наверное, какая-нибудь система оповещения. Но сработает ли она в момент, когда откроешь дверь корпуса, или сразу как попадёшь на территорию — загадка.       — Сможешь это выяснить? — спросил Хисока и откусил свой онигири с тунцом.       — Какая-нибудь моя малышка точно должна дать ответы на наши вопросы, — сложила она руки на груди. — Но придётся подождать.       — Пока некуда торопиться.       — Лады, тогда величайший учёный столетия сделает всё в лучшем виде!       Теруко встала в пафосную позу, ткнув себе в грудь большим пальцем.       — Спасибо, Датэ-сенсей. Мир никогда не забудет вашего гения, — отвесил ей небольшой поклон Хисока.       Для Теруко эти слова были слаще мёда, она гордо приподняла подбородок и рассмеялась в своей театральной манере.       Предстоящие вынюхивания улик несколько сдвинулись в ментальном графике Хисоки. Зато появилось время заняться учёбой. В конце концов, экзамены в конце триместра сами себя не сдадут, не так ли? Вылететь из Пика Надежды за то, что завалил историю — звучит, как комедия. Хисока сидел в классе и заканчивал конспект, когда услышал, что к его парте скромно кто-то подошёл. Подняв глаза, Комаэда обнаружил, что это был Ичиро.       — О, — вместо приветствия выпалил Хисока. — Я не спросил, как ты.       — Я в п-порядке. Гораздо л-лучше, чем мог бы быть, — нервно усмехнулся Ичиро. — С-спасибо.       — Ага, — вернулся он к конспекту, но поняв, что Номура не уходит, вздохнул и поднял голову вновь: — Ещё чего-то?       — А, — вздрогнул Ичиро. — Н-ну, я просто х-хотел отблагодарить тебя. В п-плане, ну, более серьёзно, — когда он говорил, то резкими рывками слегка наклонял голову в сторону. — К-как закончишь, не в-возражаешь, если дойдём до моей комнаты в общежитии?       Хисока моргнул.       — Погоди. Как именно ты хочешь меня отблагодарить?       — У м-меня просто нужный пакет лежит т-там…       А. Пакет. Конечно. Хисока кивнул и потёр переносицу. Он слишком часто ходит на расследования с отцом. Слишком часто.       Дописав последние строчки, Хисока скинул свои вещи с парты в сумку, и вместе с Ичиро двинул к школьному общежитию. Это здание было относительно новым, так как его перестроили, когда академия вновь была открыта пятнадцать лет назад. Честно говоря, не самое красивое строение, что Комаэде довелось видеть в жизни.       Дверь открывалась пропуском, с которым школьники проходили в академию. Ичиро приложил его к сканеру, прикрывая пальцем свою фотографию. На входе встречали таблички, обозначающие, где расположена кухня, столовая, комната досуга и, собственно, личные комнаты учащихся. Номура торопливо повёл по коридору до двери, подписанной его именем. Та тоже открывалась с помощью пропуска. Удобно, но, если его потерять, то проблем появится уйма.       Комната Ичиро выглядела чистой и скромной. Никаких плакатов с любимой музыкальной группой, сериалом или игрой. Никаких мелких безделушек на полках. Кровать идеально заправлена. Книги расставлены по алфавиту. Глаз мог зацепиться только за бумажную открытку, которая стояла на столе. Похоже, кто-то старательно сделал её вручную, не стесняясь добавив побольше блёсток и наклеек. Естественно, что написано внутри, Хисока не видел. Но и заглядывать не планировал, это не его дело. Ичиро положил свою школьную сумку рядом со столом, ускользнул в ванную, и вернулся оттуда с пакетом в руках.       — Ещё ч-часть лежит на кухне в х-холодильнике, — пролепетал Ичиро. — И-извини, что задерживаю, но т-ты не против зайти туда тоже?       Хисока кивнул. Ичиро немного взбодрился.       — С Вами очень п-приятно иметь де… — он резко замолчал с лицом, скорчившимся от боли. — З-забудь, и-идём.       Показалось, будто Номура сам себе прикусил язык. Хисока ничего не сказал и молча последовал за ним на кухню.       Там из морозильной камеры Ичиро достал ещё один пакет и положил внутрь уже имеющегося. После чего протянул весь итоговый набор Комаэде. Когда Хисока заглянул туда, то увидел, что это…       — …Рыба? — удивлённо поднял он брови.       — М-моя семья занимается её ловлей и продажей. П-понимаю, это такая с-себе б-благодарность за то, что тебе п-пришлось получить в лицо вместо меня, — он снова нервно наклонял голову в сторону. — Но я не м-мог никак тебя не отблагодарить, Комаэда-кун. Ты… П-примешь это?       Хисока вновь уставился на содержимое пакета. Это была хорошая, дорогая рыба. И её хватит на всю семью на неделю минимум.       — …Да. Да, я приму это, — заторможено отозвался Хисока.       — Я рад это слышать! — облегчённо улыбнулся Ичиро.       Он собирался сказать что-то ещё, но полы на кухне скрипнули, и на пороге появился не кто иной, как Норио. Ичиро исчез с такой скоростью, что, казалось, просто телепортировался. Хисока и Норио какое-то время молча пялились друг на друга и также молча разошлись.       Стоя на остановке, Комаэда осмыслял произошедшее только что. В руках был тяжёлый пакет с рыбой, которую ему дали как благодарность. В голове Хисоки это совершенно не укладывалось, и он снова и снова заглядывал в пакет, проверяя, не приснилось ли ему это. Убедившись, что даже для сна это слишком странная ситуация, Хисока достал телефон и напечатал в семейный чат: «Сегодня у нас королевский ужин».       На следующий день на уроке химии Теруко вернулась к разговору о камерах.       — Если они на территории есть, то, логично, где-то должны следить за тем, что на них происходит.       — Логично, — подтвердил Хисока, аккуратно наливая синюю жидкость в пробирку.       — Интересно, у них разделено, кто наблюдает за основным зданием, а кто за закрытыми корпусами? — рассуждала она, зажигая спиртовку и ставя пробирку над ней. — Было бы славно посмотреть угол обзора камер, чтобы слепые зоны найти…       — Теруко, следи за нагревом, — делая записи в тетрадь, напомнил Хисока.       — Может, я могла бы подключиться к ним дистанционно? У них, интересно, такая же замудрённая система защиты, как у Фонда Будущего?       — Теруко.       — Чё такого они могут прятать в тех корпусах, что в теории потребует защиты?..       — Теруко, блять!       Жидкость в пробирке закипела и вот-вот должна была перелиться за края. Датэ судорожно убрала спиртовку, гадая, не взорвется ли сейчас стекло. Жидкость успокоилась, пробирка осталась цела. Теруко облегчённо вздохнула, и в тот же момент получила тетрадью по затылку.       — Не говори об этом так громко, — шикнул на неё Хисока, когда кивнул учителю, что у них всё в порядке. — Я знаю, что ты серьёзно относишься к делу, но держи себя в руках.       — Поняла-поняла, перевозбудилась, — признала она вину. — По крайней мере, сегодня обошлись без ущерба имуществу, уже неплохо.       Хисока покачал головой и вернулся к заполнению тетради.       Среда началась с первого теста по математике. Для Комаэды он оказался в меру лёгким, так что как только тот расправился с последними заданиями, то сдал работу на стол Тадаши и был свободен вплоть до следующего урока. Не желая болтаться по школе без дела, Хисока направился в класс искусства.       Пока что здесь никого не было, очевидно, потому что ещё не закончился предыдущий урок. Хисока заметил, что кто-то оставил свою недоделанную работу на мольберте, и из интереса решил рассмотреть поближе. Это был акварельный пейзаж, нежный и воздушный. Краска почти парила над бумагой тонкой вуалью. Чарующая работа. Хисока долго смотрел на мягкие подтёки акварели. Навевало воспоминания о…       — Всего вторая неделя учёбы, а уже уроки прогуливаем? — раздался из-за спины бодрый женский голос.       — Пока что нет, — отозвался Хисока, убрав руки в карманы. — Это только в планах.       Женщина звонко рассмеялась. Хисока слегка наклонил голову, пока рассматривал её. На ней была пыльно-красная рубашка с простым цветочным принтом, но под грудью она переходила в плиссированную светло-оранжевую ткань, свободно свисающую до бёдер. Кулон на шее, похожий на те, что открываются и в которых хранят фотографии. Короткие взъерошенные волосы, не то седые, не то просто настолько светлые, с несколькими маленькими заколками в них. Большие круглые серьги под основной цвет рубашки. И, что особенно привлекало внимание во всём этом ярком слегка безумном образе — её глаза. У неё гетерохромия. Так что один глаз был карий, а второй отдавал салатово-лимонным цветом.       — Вы и есть Ичикава? — догадался Хисока.       — Верно-верно! Ичикава Мари, если быть более точной, — улыбнулась она. — А ты, должно быть, мой новый ученик? Комаэда-кун, верно?       — Комаэда Хисока, если быть более точным.       — О, а ты любитель съязвить, не так ли? Скучно нам с тобой точно не будет, — усмехнулась Мари. — Раз пришёл, можешь устраиваться для работы.       — Не будете комментировать то, что я сдал вам на прошлой неделе? — поинтересовался Хисока.       — А ты правда хочешь узнать моё мнение?       — Не стал бы спрашивать, если бы мне было совсем всё равно, — пожал он плечами.       — Ну, раз так, — Ичикава хорошенько хрустнула костяшками пальцев. — Должна сказать, для первой работы ты выбрал интересный подход. Обычно ученики стараются впечатлить либо профессиональной техникой рисования, либо чем-то эпатажным и шокирующим. Ты в этом плане довольно скромный.       — Я же не хвастаться пришёл, в конце концов.       — Приятно знать, — она стала подготавливать себе мольберт. — Композиционно работа простая, но идею передаёт, так что не назову это минусом. Мне понравилось, что ты как будто передал чувство меланхолии, при этом использовав яркие, сочные цвета. Очень по-летнему, но всё равно немного отдаёт тоской.       Хисока удивлённо уставился на неё.       — Или я надумала себе чего? — улыбнулась ему Мари.       — Нет… Вы довольно точно уловили идею, — признал Комаэда.       — Ещё мне понравилось, что материалы спокойно сочетаешь. Любишь экспериментировать с техникой рисования?       — М, пробовал акварель, тушь, уголь, — навскидку вспоминал Хисока. — И всякое по мелочи. Так-то в основном с бумагой работаю.       — «Мастер оригами», да? — Комаэда ей кивнул. — Тогда, думаю, руки у тебя к тонкой работе приспособлены. Мне прямо не терпится дать тебе что-нибудь интересное!       Пока Хисока осмысливал эти слова, Мари закончила ставить мольберт и закреплять на нём полотно. Это был покрытый тёмной краской холст, в центре которого располагалась маленькая женская фигура. Очертания окна и комнаты проглядывали только за счёт неяркого освещения в картине. От этой композиции веяло чувством потерянности, одиночества и безысходности. И всё же, эта несчастная женщина держала в руках крохотную свечу, склонившись над ней, словно это её ребёнок. Мари с улыбкой наблюдала, как Хисока рассматривает картину.       — Что чувствуешь? — спросила она.       — …Что-то очень знакомое, — прикрыл он веки.       — Пока не могу подобрать этой работе название. Есть какие-нибудь мысли?       Хисока вновь взглянул на холст. На маленькую свечку в руках женщины. На языке крутилось одно слово, и как бы Комаэда не старался, ничего иного в голову не приходило.       — «Надежда», — всё же произнёс Хисока. — Но вам не обязательно прислушиваться к этому…       — Мне кажется, это хороший вариант, — покрутила кулон меж пальцев Мари. — Хотя тебе он, похоже, не очень-то нравится.       — …Забейте, — отвёл он глаза в сторону.       Ичикава ещё какое-то время перебирала пальцами кулон, потом достала краски, чтобы вернуться к работе.       — Что ж, Комаэда-кун, давай начнём с чего-нибудь простого, — взяв тонкую кисть, улыбнулась она. — Твоей первой темой будет… — Мари сделала резкий небрежный взмах кистью в воздухе. — «Движение». В технике не ограничиваю, твоя задача передать на плоском листе это ощущение динамики. Понял?       Хисока кивнул и отправился за уже облюбованным им планшетом. Итак, как передать движение на бумаге? Хисока начал с геометрических композиций. Фигуры разных размеров и множество линий, стремящихся за пределы листа. Неплохо, но довольно плоско. Не хватает перспективы. Тогда Хисока сделал наброски уже с пространственными фигурами: кубы, трапеции, шары. Но всё равно не был удовлетворён, делая всё больше и больше эскизов.       Так подошёл к концу урок. Началась перемена. В класс стали подходить другие ученики. И Хисока спиной чувствовал, как те обходят его стороной и шушукаются. Ну, последствия слухов так просто не исчезнут. Да и, наверное, та драка только подлила масла в огонь. А Хисока оставил наушники в классе. Зашибись.       Посидев немного с ощущением, что его прожигают взглядом, Хисока встал, отложил планшет в сторону, и подошёл к работавшей Мари.       — Сенсей, я могу выйти для работы из класса? Сделать наброски с натуры.       — Как тебе угодно, — не отвлекаясь, ответила ему Мари. — Будет славно, если ты за время урока не влипнешь в неприятности, не покалечишься и не умрёшь.       — Вас понял.       Хисока тут же подхватил с пола свою сумку и выскользнул из класса.       Куда логичнее всего пойти искать модели для динамичных набросков? Стадион. Туда бодрым шагом Хисока и направился. Изначально его планом было сесть куда-нибудь в сторонку, не отсвечивать и тихонько делать себе наброски. Но, когда он добрался до стадиона, то до его ушей донеслось:       — Комаэда-кун? Что ты тут делаешь?       Хисока уныло вздохнул и повернулся. К нему уже спешил Даичи. А за ним следом и госпожа «член дисциплинарного комитета»… Стоит подыскать более короткое прозвище для неё.       — У нас тут первое собрание «спортсменов класса», но, мне казалось, у остальных сейчас идут профильные занятия, — вытер пот со лба Ватари.       — Опять прогуливать удумал?! — тут же встряла Амэки.       Но Комаэда вместо ответов лишь молча показал пустой блокнот.       — А, ты будешь рисовать! — радостно озвучил Даичи свою догадку. — Хотя тут, по-моему, не самое удобное место, разве нет?       — Для набросков людей — самое то, — пояснил Хисока.       — Ты… Будешь рисовать нас?! — у Ватари буквально глаза загорелись.       — Если вы не против.       Они оба бросили взгляд на Изучи. Та растеряно покрутила головой, покраснела и пробурчала:       — Да мне без разницы! Лучше так, чем он опять чего-нибудь устроит!       — …Прям как цундере, — пришло озарение Хисоке.       — К-как ты меня назвал?!       — Ладно, с вами всё понятно. А он?       Хисока проигнорировал возмущённую Амэки и головой указал в сторону ещё одного одноклассника, который всё это время молчал. И в целом не особо был заинтересован в происходящем вокруг.       — Эй, Ямаюки-ку-у-ун! — крикнул ему Даичи. — Ты не против, если Комаэда-кун потусуется с нами? Он будет делать с нас наброски!       Ноль реакции. Как-то даже неловко.       — Э-э-э, ну, будем считать, что он тоже согласен, — усмехнулся Ватари. — Так, а что нам нужно делать? Встать в какую-то позу? Или замереть в моменте?       — Просто делайте то, что привыкли, и не обращайте на меня внимания, — объяснил Хисока, приземляясь на землю.       — О, окей, — почесал голову Даичи. — Тогда приступаем, Амэки-сан?       Она фыркнула, развернулась и ушла на начало беговой дорожки. Ватари тяжело вздохнул и направился за ней.       Хисока открыл новую страницу блокнота, взял в руки карандаш и какое-то время просто наблюдал, как ребята разминаются. Потом начал потихоньку делать зарисовки. Отрывистыми, резкими штрихами Хисока передавал общую динамику и направление позы. Наклоны, выпады, прыжки, затем пробежка. Хисока пытался карандашом уловить эти движения и перенести на бумагу. По возможности делал перерывы и на более статичные позы, где у него появлялось больше времени на детали, намёки на светотень. Боковым зрением Комаэда замечал, что Даичи то и дело проходил мимо и пытался заглянуть в блокнот.       — Если интересно, то, может, просто подойдёшь и посмотришь уже? — заканчивая очередной набросок с Миюмэ, стоящего в стороне, предложил Хисока.       Даичи замер, неловко рассмеялся и поспешил принять приглашение, пока Комаэда не передумал.       — Не то, чтобы тут было, на что смотреть, — поднял голову Хисока.       — Ты, должно быть, шутишь! — с восторгом рассматривал наброски Ватари. — Они такие… Живые! И сразу видно, кого ты рисовал! Здесь бежит Амэки-сан, а здесь — Ямаюки-кун… О, а это — я, верно?       Даичи широко улыбнулся, указывая на фигуру, которая делала боковой выпад. Поза относительно статичная, поэтому у Хисоки была возможность проработать некоторые детали, вроде мышц и шевелюры Ватари, из которой тонкой антенной торчала одна прядь.       — Слушай, ты очень здорово рисуешь, — разглядывая другие наброски, признал Даичи. — У тебя случайно талант с этим не связан? А то, вроде, ты никогда его не называл.       Хисока задумчиво крутил карандаш в руках, пока к ним подошла запыхавшаяся Изучи.       — Мне, кстати, тоже интересно, — она бросила быстрый взгляд на зарисовки, но сделала вид, что её это не волнует. — Потому что пока складывается ощущение, что твой талант — это доставлять проблемы.       — Ну, что-то в этом есть, — усмехнулся Хисока, от чего Изучи лишь сильнее нахмурилась. — Но на деле всё куда скучнее. Мой титул — «Абсолютный Мастер оригами».       — Ты? Оригами? — выпалила Амэки. — Да не верю…       — Ого! — с восторгом перебил её Даичи. — Почему ты называешь его скучным? Это же очень круто!       — Ватари, ты ведь даже никогда не видел моих работ, — сдунул чёлку с лица Хисока.       — Ну, на самом деле, я видел, как ты собираешь оригами на уроках, — почесал он шею. — И, мне кажется, у тебя классно это выходит!       — …Ты на уроках ещё и балду гонять успеваешь? — прищурилась Изучи.       — Это тоже мой талант, — вздохнул Хисока и опустил голову в блокнот.       Амэки собиралась его опять отчитать, но Даичи мягко положил ей руку на плечо. Помявшись, Изучи вновь громко фыркнула и вернулась к тренировке.       — …Но я правда думаю, что у тебя отличный талант, — шепнул Ватари. — Так что не принижай себя, ладно?       И он тоже поспешил вслед за Изучи. Головы Хисока так и не поднял. Нахмурил брови и о чём-то задумался.       И пока он думал, кто-то опять к нему подошёл. Сначала Комаэда просто игнорировал это, но потом всё раздражённо поднял взгляд. В этот раз это оказался Миюмэ. Прикладывая полотенце к мокрому от пота бледному как снег лицу, он молча изучал не то блокнот Хисоки, не то его самого. И Комаэда ждал, что же этот загадочный товарищ сделает следующим.       — …Ты — тот парень, что на первой неделе подрался и упал в обморок?       Хисока моргнул.       — Ну, типа.       — Понятно.       Поправив хвост, Миюмэ ушёл со стадиона прочь. Содержательный вышел диалог, конечно. «Я читал, что он немного прохладный в разговорах, — подумал Хисока. — Но у меня скорее чувство, будто он замороженный сам по себе. Интересно, это связано с тем, что он приехал с севера или просто так сложилось?»       Размышляя об этом, Хисока перелистал страницы блокнота и понял, что даже на бумаге Миюмэ у него вышел словно статуя. Наверное, пора сделать перерыв.       — Уже уходишь? — заметила Изучи.       — А что? Хочешь, чтобы я остался? — наклонил голову Хисока.       — Ещё чего! Иди, куда шёл! — вспылила она.       — …Цундерка, — показал язык ей вслед Комаэда.       — Ты совсем дурак, что ли?! — яростно крикнула Изучи на весь стадион, только закрепляя за собой новое прозвище.       На этом урок искусства у Хисоки и закончился.       После занятий Комаэда осел в библиотеке. Во-первых, чтобы в тишине написать доклад по гражданскому праву. К тому же, в библиотеке можно было взять исследования бывших абсолютных, которые не найти в открытом доступе. Во-вторых, к нему вновь подошла Умеко с просьбой помочь разобрать примеры с математики. Поэтому Хисока периодически отвлекался от своего файла с докладом и проверял, что там нарешала Асано.       — Ты планируешь теперь каждую неделю меня эксплуатировать? — шустро печатая на клавиатуре, поинтересовался Хисока.       — …А, — запоздало отозвалась Умеко. — Конечно нет. Ты очень хорошо объясняешь, но я понимаю, что у тебя хватает своих дел, — улыбнулась она.       — И при этом всё равно обращаешься ко мне… — сверял он фамилии из книги.       — Хм, да, как-то не очень вежливо получается, — задумчиво протянула Умеко. — Хисока-кун, ты любишь сладкое?       — Да. К чему вопрос?       — Я люблю заниматься выпечкой. Может, я могла бы угощать тебя в качестве благодарности за помощь?       Хисока оторвался от книги. Повернулся к Умеко.       — Ты меня подкупить за сладости решила?       Асано озадаченно хлопала глазами.       — …Это умный ход, — вздохнул Хисока.       — Замечательно! Тогда я тебе чего-нибудь испеку, Хисока-кун, — сложила она ладони вместе и улыбнулась.       Умеко убрала свои вещи в сумку, поправила шляпку на голове и поднялась из-за стола.       — Ты остаёшься?       — Ага, доклад сам себя не сделает, — перечитывал последний абзац Хисока.       — Хорошо, удачи тебе.       Она помахала ему с улыбкой и лёгким шагом вышла из библиотеки. Испечь что-то? Для него? Наверное, она просто пошутила. Чтобы кто-то ради него так заморочился? Да ни в жизнь.       Хисока вернулся к докладу, с головой погрузился в книги. Строчка за строчкой, абзац за абзацем. И когда доклад достиг размера, удовлетворяющего Хисоку, он сохранил документ, перекинул его себе на флешку, на всякий случай сфотографировал некоторые важные страницы книг и собирался уходить.       — Не ожидал, что кто-то в наше время ещё занимается в библиотеке.       Хисока повернулся. Обладателем голоса оказался парень в очках и со шрамом над бровью, ещё один одноклассник. Он смотрел с вежливой, доброжелательной улыбкой, от которой, почему-то, Комаэду передёрнуло. Это ему кого-то напоминало, но мозг ещё не понял, кого именно.       — Как раз потому, что здесь никто не занимается, тут хотя бы тихо, — ответил Хисока, закидывая школьную сумку на плечо.       — Не могу поспорить, — прыснул одноклассник. — Библиотека хорошо настраивает на рабочий лад.       — Ну, вроде того… Что? Тебе что-то нужно от меня? — нахмурился Хисока, когда парень смотрел на него слишком долго.       — А, извини! Мы же с тобой, кажется, в одном классе учимся? Ко… Комаэда-кун, правильно? — Хисока лениво кивнул, подтверждая. — Значит, не ошибся, замечательно. Ребят из общежития я запомнил, а городских ещё не всегда признаю. А, я ведь сам не представился, — поправил он очки. — Или это не нужно?       — …В каком смысле?       — Я просто слышал, что ты хорошо знаешь имена всех в классе и их таланты, — пояснил он. — Меня это даже немного заинтриговало, честно говоря.       — Не припомню, чтобы моим талантов было развлекать зевак, — выплюнул Хисока.       — О, это было грубо с моей стороны? Прошу прощения, не хотел оскорбить, — попытался заверить парень. — Мне правда было просто интересно, только и всего. Если нужно представиться, то я…       — Сеймори Окимо, Абсолютный Писатель сказок, — отскочило у Комаэды от зубов. — Доволен?       Карие глаза Окимо сверкнули неподдельным восторгом за линзами очков.       — Поразительно! Значит, это была правда.       — Ты же понимаешь, что могло совершенно случайно совпасть то, что именно тебя я знаю? — попытался Хисока скинуть того с небес на Землю.       — Очевидно, что такой шанс есть. Но дело ведь в том, что я — не первый, кто стал свидетелем твоих знаний, верно?       — Какое вообще тебе дело до того, что я ознакомился со списком класса заранее, пока остальным на это мозгов не хватило? — Комаэда начинал злиться.       — О, просто личный интерес, — всё также доброжелательно улыбнулся Окимо. — Это ведь многое говорит о тебе, как о личности, а я пытаюсь с тобой познакомиться.       — Сомнительный у тебя способ, — отрезал Хисока, обошёл одноклассника и направился к выходу из библиотеки.       — Ты… Не особо гордишься этим? — бросил тому вслед Окимо, что Комаэда намеренно проигнорировал. — Прости, я не подумал. Наверное, ужасно раздражает, когда задают вопросы о том, чего ты не хотел знать.       Хисока встал, как вкопанный.       — Что ты сказал?       — Ну, я лишь предположил, — усмехнулся Окимо. — Я тоже не был бы рад пользоваться информацией, которую меня заставили получить. О, — Сеймори уставился в глаза Хисоки, — или дело в том, что для тебя эта информация на самом деле полезна, но не хочется этого признавать? Возможно, проблема в том, от кого ты это узнал…       — Заткнись.       Это не был крик. Голос Хисоки прозвучал ровно, холодно. Как если бы он приставил нож к горлу Окимо. И тот замолчал.       — Не знаю, что у тебя на уме, но держись от меня подальше.       После этих слов Хисока наконец-то покинул библиотеку. Понятно, кого этот парень ему напомнил. Легче от этого факта не становилось.       Видимо, чтобы ещё больше испортить и без того отвратительное настроение Комаэды, в коридоре появился Тадаши. И, заметив Хисоку, поспешил подойти к нему. Парень не ожидал ничего хорошего от предстоящего разговора, каким бы он не был.       — Комаэда-кун, хорошо, что ты ещё не ушёл, — начал Куроамэ, когда подошёл к нему. — Будь добр, пройдём до учительской.       — Это обязательно делать сейчас? Я тороплюсь, — соврал Хисока.       — Много времени это не займёт, но мне нужно поговорить с тобой сейчас.       Губы Комаэды неосознанно вытянулись в тонкую линию. Неохотно он пополз следом за Тадаши.       В учительской не было никого, кроме, на удивление, Изучи. Она сидела за одним из столов и перебирала тетради. «О, неужели она из тех, кто за учителями хвостиком бегает? — хмуро подумал Хисока. — Хотя я не удивлён». Тадаши подошёл к своему столу и взял один листок из пачки. Комаэда признал в этом их тесты, которые они решали утром. Изучи очень старалась выглядеть отстранённой и занятой, но то и дело подглядывала из-за плеча.       — У тебя хорошие знания, Комаэда-кун, — с улыбкой отметил Тадаши. — Я бы сказал, что в классе ты — один из лучших в математике.       Краем глаза Хисока заметил, как Изучи расстроенно опустила брови, а затем злобно зыркнула на него. Он лишь стряхнул какую-то пыль с рукава пиджака.       — Вы же меня позвали не для того, чтобы похвалить? Давайте ближе к делу, — сквозь зубы процедил Хисока.       — …Да, конечно, — видимо, Тадаши никак не мог привыкнуть к прямолинейности своего ученика. — Все ответы в работе у тебя верные. Но два последних примера ты решил неверным способом.       Комаэда нахмурился.       — Вы говорите, что ответы верные. Что тогда значит «решил неверным способом»? Там какие-то ошибки в расчётах?       — Нет, в этом плане у тебя всё в порядке. Но ты помнишь, как мы решали эти примеры в классе, правильно?       — Их можно решить по-другому. Так удобнее и короче.       — Комаэда-кун, — уже перестал улыбаться Куроамэ, — я не просто так даю именно этот способ. Он позволяет избегать ошибок и решение более наглядное.       — Но это не делает мой способ «неправильным», — у Хисоки в карманах стали сжиматься кулаки. — Его используют в учебниках, и так решают эти примеры в вузах.       — Но ты не учишься в вузе. И я настоятельно прошу тебя решать так, как показываю я.       — Вы сейчас серьёзно? Да это же издевательство над самой сутью математики, — холодно заявил Хисока. — С чего вдруг ваш способ решения является правильным? С какой стати я должен решать только этим способом?..       — Потому что так сказал учитель! — тут же встала на дыбы Изучи. — Как у тебя только язык поворачивается спорить с Куроамэ-сенсеем?! Он много лет учит детей математике, и явно знает, как это делать, лучше тебя!       — Амэки-сан, — мягко обратился к ней Тадаши, — не нужно так горячиться.       — Н-но он ведь… Ведёт себя возмутительно! — она вновь грозно повернулась к Хисоке. — Уж наверное Куроамэ-сенсей не просто так говорит решать именно этим способом! А тебе лишь бы поспорить с кем-то!       Зазвенело в ушах. Сердце быстро забилось. Хисока сделал вдох. Выдох. Снова вдох. Снова выдох. Бросил мрачный взгляд на Изучи, от чего та сделала шаг назад, а затем перевёл его на Тадаши.       — …Что вы в итоге от меня хотите?       — …Кхм, — Куроамэ прокашлялся. — Просто перепиши эти примеры с помощью способа, который мы прошли на уроке, и я поставлю тебе высший балл…       — Да плевать я хотел на высший балл, — отрезал Хисока. — Не собираюсь переделывать то, что решено правильно. Хотите — занижайте мне оценку. Хотите — вообще не засчитывайте этот тест. Мне всё равно.       И вышел прочь из учительской.       Руки тряслись. Лицо горело от ярости. Хисока зашёл в туалет и готов был подставить голову целиком под ледяную струю воды. Но всё же просто умыл лицо. Он стоял, склонившись над раковиной, и заставлял себя дышать ровно. Возникло омерзительное чувство дежавю. Словно он вновь в начальной школе. Хисока раздражённо вытер остатки воды с лица и стряхнул руки над раковиной. «Просто поскорее вернуться домой, — держался он за эту мысль. — Этот день закончился, я просто вернусь домой и не буду обо всём этом думать до завтра. Просто. Вернусь домой».       Это помогло успокоиться. На всякий случай, Хисока закинул в себя таблетку, запив водой. Он добрался до пустой раздевалки, снял с себя школьную форму, нашёл в себе силы повесить её в шкафчик аккуратно. Надел родные джинсы, переобулся в кроссовки с силиконовыми шнурками. Включил наушники и двинулся к выходу, пока выбирал, что будет слушать в поезде.       Свежий воздух улицы немного остудил разум. На пару секунд все мысли разом выветрились прочь. Приятное чувство, слегка опьяняющее. На скамейках у фонтанов сидели небольшими группами ученики. Может, те, что жили в общежитии. Хисока продолжил идти к воротам, уже приготовившись включить одну из любимых песен, как на его пути возникла девушка. Высокая, в форме академии, со светлыми волосами, убранными в пучок. Казалось бы, ничего уже не могло сделать этот день более безумным. Хисока лениво приподнял наушник.       — Чем-то помочь?       — Ты ведь… Комаэда-кун, верно? — Хисока медленно кивнул. — Наверное, странно это выглядит, мы с тобой совсем не общались до этого, хоть и являемся одноклассниками, — мягко улыбнулась она с лёгким румянцем на щеках. — Но даже так, я бы хотела… Хотела кое-что тебе сказать.       После разборок с учителем математики, Комаэда чувствовал себя таким измотанным, что соображал туговато.       — Ладно. Что ты хотела сказать? — устало спросил он.       В этот момент, кажется, отдыхавшие на улице ученики устремили свои любопытные взгляды именно на этих двоих. Девушка немного помялась, перебирала пальцы, выпрямилась и изрекла:       — Ты мне нравишься, Комаэда-кун! Пожалуйста, давай будем встречаться!       …Что?