Глава 7. Нападение.

Сознание возвращалось неохотно, словно пробиваясь сквозь густую, вязкую смолу. Для существа, рождённого из Пустоты и привыкшего к вечной, ясной тишине Бездны или мгновенному забытью у скамьи, этот сон был чуждым и тяжёлым. Это не была передышка — это был тёмный, беспросветный омут, куда его столкнула боль и истощение, и теперь что-то вытягивало обратно, цепляясь за крюки резких, обрывистых звуков. Сквозь серую, пульсирующую пелену в его разум врывались голоса. Они то взлетали до высоких, пронзительных нот, напоминая звон клинков, то опускались до глухого, сдавленного рычания — звук сдержанной ярости. Призрак с титаническим усилием разомкнул левую глазницу. Мир перед ним плыл и двоился: очертания каменных стен дрожали, а тени от светящихся мхов казались неестественно длинными и зловещими. Прямо перед ним, на самом краю широкой, грубо сколоченной кровати, застеленной плотной тканью, сидели три знакомые фигуры. Три сестры-воительницы, чьи силуэты, отточенные и острые, отпечатались в его памяти даже сквозь этот туман. Они о чём-то яростно спорили, их жесты были резкими, отрывистыми, клешни и руки мелькали в воздухе, едва не задевая друг друга. — Аргх... — из-под его маски вырвался едва слышный звук, похожий на шелест сухих листьев под ногой или на трение камня о камень. Он медленно, ощущая каждую затекщую мышцу, каждый треснувший участок хитина, попытался приподняться, принять сидячее положение. И в ту же секунду мир внутри его головы совершил резкий, болезненный кульбит. Призрак непроизвольно прижал ладонь к костяному лбу. Внутри маски нарастало странное, низкочастотное гудение, а сама голова казалась налитой расплавленным свинцом, невероятно тяжёлой и чужой. Каждое биение... чего-то, что заменяло ему сердце, отдавалось глухой, размытой пульсацией в самой пустоте его естества. Ссора прекратилась мгновенно, словно перерезанная невидимым клинком. Три пары глаз — тёмных, пронзительных, полных беспокойства — одновременно устремились к нему. Сестры придвинулись почти вплотную, обдавая его волной запахов: уличной пыли, разогретого на солнце хитина, слабого аромата лечебных мазей и их собственного, специфического, острого запаха. Призрак замер, лишь слегка наклонив голову набок — его универсальный, немой вопрос, который теперь, казалось, требовал невероятных усилий. — Ты как? — голос Викс прозвучал первым, ровно, почти механистично, как зачитывающий доклад. Но за этой напускной, ледяной бесцветностью Призрак с новообретённой чуткостью уловил лёгкую, предательскую дрожь. Она всегда пыталась скрыть всё за маской безэмоциональной дисциплины, но сейчас её тонкие пальцы нервно перебирали бахрому на одеяле, скручивая её в тугой узелок. — Как раны? — Мей подалась вперёд, её голос был полон неприкрытой, грубой тревоги, которая перевешивала все попытки сохранить достоинство правительницы. Она осторожно потянулась к его забинтованному плечу, но в самый последний момент отдернула руку, будто боясь обжечься или причинить ему ещё больше боли своим прикосновением. — ДА ТЫ БЫЛ ПРОСТО НЕВЕРОЯТЕН, ПРИЗРАК! ТАКОЙ БЕЗУМНЫЙ РАЗГРОМ! — тишину комнаты, натянутую как струна, взорвал восторженный, оглушительный крик Реи. Она вскочила на ноги, её энергия, казалось, готова была разнести каменные стены, её тело вибрировало, готовое пуститься в победный танец. Но через мгновение два синхронных, чётких удара кулаками по макушке заставили младшую сестру оглушённо охнуть и втянуть голову в плечи, как испуганная черепаха. Викс и Мей, не сговариваясь, угомонили её одним отточенным движением, их взгляды, устремлённые на Рею, говорили красноречивее любых слов. Призрак медленно, с трудом фокусируя взгляд, переводил его с одной сестры на другую. В его голове, помимо назойливого, гудящего свинца, медленно, как из глубины тёмного озера, всплывал один мучительный, обрывочный вопрос: что произошло после? После того, как тьма перед глазами сомкнулась окончательно, поглотив не только свет, но и звук, и чувство собственного тела, и ту ярость, что двигала им. Он поднял руку и почесал основание рога, его пальцы наткнулись на неровный, шершавый скол там, где должен был быть острый кончик. Ощущение было странным, словно часть его самого, его силуэта, была безвозвратно утеряна. Он тихо вздохнул, и этот звук был больше похож на выход пара из треснувшего котла. Затем вновь посмотрел на сестёр, ожидая... Чего? Объяснений? Отчёта? Он и сам не знал. — Я... в порядке — произнёс он на удивление ровно, без привычных запинок и хрипов. Слова вышли сами, обойдя сознание, будто его тело, а не разум, давало статус-отчёт. Но в его собственных ушах эта фраза прозвучала пусто и фальшиво. Сёстры переглянулись — быстрый, многозначительный взгляд, полный непроизнесённых сомнений и молчаливого соглашения. Они ничего не сказали ему в ответ. Вместо этого они, словно по команде, отползли на край кровати и встали на пол, их движения были непривычно тихими и скованными. — Мы... оставим тебя. Отдыхай — сказала Мей, и её голос вновь обрёл оттенок привычной, но сейчас мягкой властности. Она легонько, но настойчиво толкнула Рею к двери. Та, потирая макушку, на секунду задержала на Призраке свой сияющий, полный обожания взгляд, но затем последовала за старшими. Все трое вышли, притворив за собой тяжёлую деревянную дверь беззвучно, с неестественной аккуратностью. Призрак остался один в внезапно гнетущей тишине комнаты. Замешательство, густое и непонятное, окутало его. И зачем они вообще были здесь? Не для доклада. Не для обсуждения стратегии. Они просто... сидели. Ждали. Спорили о чём-то, что, видимо, касалось его. Эта простая, человеческая (если так можно сказать) забота была для него более чуждой и непостижимой, чем любое магическое заклинание или древнее проклятие. Он сжал кулак — левый, так как правый всё ещё не слушался как следует. В глазах, будто на внутреннем экране, пронеслись обрывки прошлого сражения: падающие камни, рёв чудовища, бесконечная волна тел, тупая боль от ударов... Он сглупил. Ринулся в лобовую атаку, поддавшись гневу, забыв обо всём, чему учился. Но сделать иного в тот момент... он не мог.

---

Полдня спустя — он отсчитал это по смещению слабого света, проникавшего через высокое, узкое окно, — Призрак стоял напротив большого, слегка мутного зеркала из отполированного чёрного камня. На нём не было плаща. Всё его тело, от плеч до бёдер, было туго перетянуто чистыми, белыми бинтами, сквозь которые кое-где проступали тусклые пятна зелёного и чёрного. Его силуэт, обычно такой цельный и стремительный, теперь казался изломанным и уязвимым. Взгляд упёрся в место на голове — край одного из рогов был отломлен, и теперь его линия была прервана грубым, некрасивым сколом. Он вздохнул — на этот раз звук был осознанным, полным усталого принятия. Он подошёл к простому столику, вырезанному из причудливого корня, где аккуратно лежал его сложенный плащ. Ткань была почищена, но на ней остались тёмные, неотстирываемые пятна и несколько аккуратно зашитых разрезов. Он накинул его на плечи. Знакомый вес, запах пыли, крови и металла — это было утешительно. Гвоздь лежал у изголовья кровати. Он протянул руку (правая всё ещё двигалась скованно, но послушно) и поднял его. Металл был прохладным. Он прикрепил оружие к магнитной застёжке на спине. Знакомая, почти родная тяжесть лёг на плечи — тяжёлая, но приятная и комфортная. Он подошёл к двери, на мгновение задержавшись, прислушиваясь к звукам из-за неё. Тишина. Перешагнув порог, он оказался в большом, пустынном каменном коридоре. Стены были грубо отшлифованы, в них горели те же синеватые мхи. Он огляделся, его узкий взгляд скользнул по ответвлениям туннелей. Ни души. Направившись в левую сторону, он двинулся вперёд, его шаги по-прежнему были нетвёрдыми, но решительными. Он не знал, куда идёт. Он надеялся встретить кого-нибудь чтобы понять, где он, и что происходит в этом логове богомолов, пока он был беспомощным грузом. Он шёл, медленно, прислушиваясь к эху своих шагов, уже минут пять, когда из бокового коридора, почти невидимого в тени, стремительно выскочила богомольица. Она двигалась с такой скоростью, что казалось, её вот-вот вынесет на стену. Инстинкты воина сработали в последний момент — она резко затормозила, проскрежетав когтями по камню, и замерла, едва не коснувшись его груди. Призрак, ожидавший столкновения, уже инстинктивно отклонился назад, но оно так и не произошло. – И… извините! – выпалила она, её голос прозвучал высоко и смущённо. Она резко, почти механически, склонилась в коротком поклоне и тут же рванулась было прочь, будто вспомнив о неотложном деле. – Эм... ничего, — остановил её Призрак, его хриплый голос задержал её на месте. — Слушай, а где Лорды… ваши правительницы, сейчас? Богомольица моргнула несколько раз своими большими, тёмными глазами, обрабатывая вопрос. – Они в своём Совещательном зале. Как обычно в это время, — ответила она, чуть выпрямившись. – А как туда попасть? — спросил он, понимая, что лабиринт их поселения для него пока неизведанная территория – Ну, смотрите… — она слегка замешкалась, затем подошла ближе и начала объяснять, используя выразительные движения своих серповидных клешней, которые в её уме, видимо, были идеальным указующим перстом. — Вот идёте этим коридором до развилки с факелом в виде гриба, потом налево, мимо зала с колоннами, а после — направо, и выйдете в Главный коридор… Там вы, наверное, уже были. Призрак почесал место, где раньше был кончик его рога, ощущая шероховатый скол. Он кивнул, хотя в голове у него от этих указаний «мимо чего-то и потом туда» осталась лишь смутная каша. В итоге, как и часто бывало, ему снова пришлось бы полагаться на свою интуицию и странное чувство пространства, выручавшее его в самых запутанных пещерах Халлоунеста. Поблагодарив кивком, он отпустил богомольицу, и та мгновенно скрылась в полумраке, оставив его одного в безмолвных, величественных коридорах. Его путь стал наглядной иллюстрацией его замешательства. Он свернул не туда и упёрся в глухую стену с водопадом из голубых лиан. Потом, вернувшись, выбрал другой проход и оказался перед запертой дверью, украшенной знаком, которого он не понимал. Один раз, следуя за звуком воды и пара, он и вовсе забрёл в зону горячих источников — просторный грот, где несколько богомолиц отдыхали в горячих водах. Визг и летящие в его сторону комки влажного мха вежливо, но недвусмысленно указали ему на дверь. И вот, наконец, после серии неудач, он вышел в тот самый, знакомый Главный коридор. Стены здесь были отполированы до зеркальной гладкости и покрыты сложными, многослойными фресками, изображавшими тысячелетнюю историю племени — от мифических битв с теневыми тварями до ритуальных танцев под тремя лунами. В стенах были проделаны арочные входы в многочисленные помещения — жилые покои, залы для медитаций и тренировочные площадки. Всё вокруг, от потолка до пола, было сделано из тёмного, благородного дерева и отполированного камня с замысловатыми, переплетающимися узорами, напоминавшими одновременно и паутину, и жилки гигантского листа. Воздух был наполнен успокаивающим ароматом старого дерева, сушёных целебных трав и едва уловимой, пряной нотки благовония, которое тлело где-то в нишах. Спустя несколько минут пути перед ним возникли те самые ворота — массивные, деревянные, с искусными вставками из синей керамики, мерцавшей в тусклом свете светлячков, словно сапфировая чешуя. Он толкнул тяжёлую створку, и она бесшумно поддалась. Призрак снова оказался в большом, обширном зале, чей куполообразный потолок терялся в полумраке где-то наверху, создавая ощущение, что находишься внутри гигантского, каменного кокона. Пространство поддерживали изумительно тонкие для своей массивности каменные колонны, покрытые барельефами сценами из жизни племени. Вдоль стен, как безмолвная стража, выстроились статуи великих воинов и правительниц прошлого. Его взгляд на мгновение задержался на знакомой статуи Квиррела, и что-то тёплое и колющее сжалось внутри, но он быстро отвёл глаза, направившись к центру зала. Там, за большим круглым столом из чёрного дерева, сидели три сестры. Их внимание было приковано не к нему, а к тому, что лежало перед ними: огромная, детализированная карта, занимавшая почти всю поверхность стола. На ней был изображён не только их регион с Грибными Пустошами и Садами Королевы, но, казалось, и значительная часть известного им Халлоунеста. Местность была испещрена множеством пометок, сделанных разными цветами чернил и даже какими-то мелкими резными фишками, обозначавшими, вероятно, отряды или ресурсы. Призрак с немым удивлением несколько секунд разглядывал эту сложную работу, пока его присутствие не было замечено. – Как самочувствие? — первой подняла голову Мей, вставая из-за стола. В её голосе сквозь привычную твёрдость пробивалась лёгкая, нехарактерная неуверенность. – Всё в порядке. Говорил же, — ответил Призрак, слегка наклонив голову в лёгком недоумении. Разве он не был достаточно ясен? Мей вздрогнула, отвела взгляд и лишь коротко кивнула, будто поймав себя на чём-то. – И так, что это? — спросил он, приближаясь к столу и жестом указывая на карту. – Стратегическая карта, — монотонно ответила Викс, не отрывая изучающего взгляда от одного из участков, помеченного кроваво-красным. — Топографические данные, расположение сил, логистические маршруты. Всё, что нужно для планирования кампании. Призрак не удивился. Война есть война, даже если враг — свои же, извратившие древние устои. – На удивление, мы всё ещё в тактически выгодном положении, — сказала Мей, возвращаясь к столу и чётким движением указывая пальцем на область, обозначавшую их клан. — Наше поселение находится в естественной чаше, ниже основных туннелей. Пути подхода сюда ограничены: два основных горных прохода — здесь и здесь. Их легко контролировать и оборонять малыми силами. – Угу, — фыркнула Рея, играя одной из фишек-богомолов. — Но есть маленькая-пребольшая проблема под названием «численность». Если сравнивать наших бойцов и этих… предавших, «крыклов», как они себя возомнили — тьфу, какое глупое имя, — то мы заметно уступаем в количестве тел, которые можно бросить в мясорубку. – Однако качество важнее массы, — парировала Викс, скрестив руки на груди. Её взгляд был холоден и аналитичен. — Наши воины дисциплинированны, обучены и сражаются в едином строю. Их орда — сброд, движимый лишь животной яростью и голодом. К тому же, один из узких проходов мы можем полностью заблокировать контролируемым обвалом, сократив фронт обороны вдвое. Призрак молча слушал, его взгляд переходил с одной сестры на другую, следуя за логикой их диалога. – А как насчёт подкопа? — спокойно, почти невзначай, спросил он после паузы. Этот вариант нельзя было сбрасывать со счетов. Он сам слишком часто использовал подобные неожиданные подходы. Мей и Викс переглянулись. Мысль, очевидно, приходила им в голову. – Теоретически… они, конечно, могут попытаться, — ответила Мей, нахмурившись. — Но для этого нужны организованные работы, инструменты, время. Не думаю, что они доросли до такого уровня. Пока мы видели лишь примитивные ловушки и засады. Рытьё туннеля сквозь твёрдую породу — задача иного порядка. Тишину зала, нарушаемую лишь шелестом карты и мерным гулом подземных вод, разорвал оглушительный, сокрушительный рев. Не просто звук — это был удар по самой реальности. Каменные стены содрогнулись, с потолка посыпалась мелкая керамическая плитка, разбиваясь о пол тысячами голубых осколков. Массивная люстра из резного дерева и светящихся кристаллов закачалась, отбрасывая по залу безумные, прыгающие тени. Реакция сестёр была мгновенной и идеально синхронной. Все трое взметнулись со своих мест как единый организм. Клешни Мей и Викс уже лежали на рукоятях оружия. На их лицах не было ни страха, ни паники — лишь мгновенно закалённая, ледяная концентрация. В распахнувшиеся от взрыва двери ворвался, спотыкаясь, богомол. Призрак впервые видел здоровую, неискажённую мужскую особь их вида. Он был стройнее и выше самок, его хитин был темнее, а рога — короче и острее. Дыхание его было прерывистым, а по панцирю текла струйка чёрной от пыли жидкости, но в его глазах горел не безумие, а чистая, неистовая тревога. – Мои правительницы! – его голос, хриплый и сдавленный, сорвался с губ, как крик. Он рухнул на одно колено, ударив клешней о камень в знаке предельной срочности. – Срочное донесение! На Южные ворота — массированная атака! Прорвана первая линия! – Кто?! – голос Мей прогремел, как удар гонга, перекрывая отдалённый гул. В её вопросе не было места догадкам, только требование точных фактов. Богомол-вестник замер на миг. Не от страха, а от невозможности произнести то, что он видел. Когда он заговорил снова, в его голосе звучало откровенное недоумение, смешанное с ужасом: – Предавшие... орда предавших. И с ними... – он сглотнул, – с ними жуки.