Глава 11.

Тьма больше не ощущалась родной. Раньше она была утробой, мягкой, вязкой, принимающей, словно бездна, из которой он был рожден. Она шептала ему, вела, защищала. Но теперь… теперь она была чужой. Враждебной. Она словно сжималась вокруг него, давила на мысли, на саму сущность, и кричала — без слов, без звука — беги, пока не стало поздно. Призрак открыл глаза. И ничего не изменилось. Вокруг не было ни стен, ни неба, ни пола. Лишь бесконечная, плотная тьма, в которой не существовало направления. Даже если бы он обернулся, он не увидел бы ничего, кроме самой тьмы, отражающей его собственную пустоту. Но— — Маленький сосуд? Голос прозвучал внезапно. Чистый, чужой, будто не принадлежал ни одному существу в этом месте. Он не эхом разошёлся по пустоте — он возник прямо в его сознании, как заноза в памяти. Призрак резко развернулся. Его взгляд уцепился за фигуру, сиявшую мягким, но ослепительным жёлтым светом. Свет не разгонял тьму — он будто выжигал её вокруг себя, оставляя вокруг фигуры ореол пустоты. Как это понимать? Призрак застыл, словно его пригвоздили к самой ткани реальности. Он смотрел на силуэт перед собой, и в его груди — там, где должно было быть сердце — поднималась густая, вязкая ненависть. Это был он. Тот, кого он презирал. Тот, кому когда-то завидовал. Идеальный сосуд. Эрион стоял перед ним, окутанный сиянием богини, словно её благословение было вплетено в каждую трещину его фарфоровой маски. Свет стекал по его силуэту, как жидкое золото, и в этом свете он казался почти божественным. Мерзавец. Призрак шагнул вперёд. Его движения были тяжёлыми, словно сама тьма цеплялась за его ноги. Ещё шаг. И ещё. А потом он сорвался на бег. Маленькое тело рванулось вперёд, рука сжалась в кулак до хруста, до боли, которой он, возможно, даже не мог ощущать. Он хотел ударить. Разбить. Стереть с существования того, кто стоял перед ним. Того, кто выжил. Того, кто снова черпал силу из сияния, которое принесло этому миру гибель. — Будь ты проклят! Кулак почти коснулся фарфоровой маски. Но в следующий миг Эрион растворился в жёлтой дымке, будто его никогда и не существовало. Свет вспыхнул — и исчез, оставив после себя пустоту и слабое послевкусие божественной силы. Призрак, потеряв опору, подскользнулся и упал. Тьма сомкнулась вокруг него, холодная и липкая. Сердце — если оно у него было — билось как безумное. Мысли метались, словно испуганные насекомые, ударяясь о стены его разума. Образы, страхи, воспоминания — всё перемешалось в хаотичном вихре. Но одна мысль была ясной. Он не сразил Полого Рыцаря. И это была его ошибка. Если Лучезарность каким-то образом возродится в этом проклятом сосуде… если свет вновь прорвётся сквозь трещины… заражение вернётся. Всё повторится. Гниль, безумие, пустые оболочки, бродящие по королевству. Он не хотел снова оказаться в этом мёртвом мире, где даже надежда стала паразитом. Тьма давила на него со всех сторон, словно пыталась втянуть обратно в бездну, откуда он пришёл. Призрак сидел в этой тьме, сжавшись, не понимая, где он и что с ним произошло. Он ведь не умер? Последнее, что он помнил — холодный, безжалостный гвоздь. Острая боль, короткий миг осознания, падение… и затем — эта бездонная тьма.

---

Нокс занёс удар. Его гвоздь описал холодную дугу в воздухе, и в тот момент, когда он должен был отсечь голову Призрака, тьма в маске того вспыхнула. Перед Призраком возник щит. Восьмиконечная звезда, сотканная из самой бездны, словно кристалл из чистой тьмы. Поверхность её была гладкой и зеркальной, но в глубине мерцали бесчисленные точки, будто внутри была заперта маленькая ночь. Гвоздь Нокса ударил по щиту и был отражён с металлическим звоном, от которого дрогнул воздух. В следующее мгновение из тела Призрака вырвался рой копий. Тьма вытянулась, сгустилась, и десятки тёмных шипов проросли из его оболочки, как извращённые крылья ежа. Они торчали во все стороны, угрожающе подрагивая, словно живые. Нокс отпрыгнул, оставляя между собой и Призраком несколько шагов пустоты. — Способен использовать Бездну? — удивлённо пробормотал он. Он протянул палец и осторожно коснулся острого кончика одного из копий. Тьма была холодной, как застывшая смерть, и в то же время — упругой, как живая ткань. — И ещё этот щит… Нокс перевёл взгляд на восьмиконечнуюзвезду, парящую вокруг Призрака. Она вращалась медленно, словно спутник вокруг планеты, и каждое её движение оставляло в пространстве едва заметный след. — Это ведь не щит Маркота? Он положил свой гвоздь на плечо, рассматривая конструкцию, словно редкий артефакт. В его взгляде читался не страх, а исследовательский интерес. — Если честно, я ожидал большего от убийцы бога. Нокс начал обходить Призрака по кругу, шаг за шагом, словно хищник, изучающий добычу. Его движения были лёгкими, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая опасность. Он замахнулся, намереваясь ударить со спины. Щит мгновенно среагировал. Тьма вспыхнула, и гвоздь Нокса снова был отражён, даже не коснувшись маски Призрака. Нокс цокнул языком. Снова удар. И снова отражение. — Чёртов щит. Он поднял руку. Белый свет вспыхнул в его ладони, контрастируя с окружающей тьмой. Свет был не тёплым, а холодным, как сияние души, очищенной от всего жуковского. Из его руки вылетел меч. Белоснежный клинок, сотканный из самой души Нокса, устремился к Призраку. Он двигался беззвучно, оставляя за собой след, словно разрезая реальность. Казалось, ещё мгновение — и он коснётся неподвижного героя. Но щит вновь встал между ними. звезда вспыхнула, и меч ударился о её поверхность, разлетевшись на искры чистой души. Нокс прокрутил своё оружие в руке, не чувствуя его веса, словно гвоздь был продолжением его собственной воли. Тьма вокруг призрака всё ещё дрожала, словно живая, копья из бездны медленно рассыпались пепельной пылью, а восьмиконечный щит, похожий на звезду, вращался вокруг него, отбрасывая тусклые отблески, будто отражая свет несуществующих солнц. Он собирался вновь занести удар, позволить гневу завершить начатое, когда воздух содрогнулся. Взрыв. Не звук — вопль самого пространства, разорванного чьим-то чудовищным рыком. Глубокий, хриплый, наполненный болью и яростью, он прокатился по пустоте, будто волна, ударившая о глухие стены подземелья. Даже Нокс на мгновение остановился, медленно повернув голову в сторону, откуда доносился этот вой. Где-то далеко в лабиринтах подземного мира что-то страдало. И это страдание было… громким. — Хоо~ — протянул он, и в его голосе зазвучала ленивость, граничащая с насмешкой. — Кажется, этому извращённому существу сделали больно. Его губы на половину скрывались за маской, но по тону можно было представить насмешливую улыбку. Он перевёл взгляд на призрака, который так и не сдвинулся с места. Пустая маска смотрела вперёд, но внутри неё словно бушевало что-то глубокое и древнее, что Нокс пока не мог полностью понять. Он вздохнул — коротко, будто разочарованный зритель, которому прервали спектакль. — Пожалуй, на этом мы закончим. Нокс развернулся, плащ из светлой души лениво потянулся за ним, будто не желая отпускать хозяина. Он пошёл вперёд, шаги его были тихими, но каждый оставлял ощущение присутствия, словно сама реальность уступала ему дорогу. Пройдя несколько шагов, он обернулся, лишь слегка повернув голову, и его взгляд вновь упал на неподвижного призрака. — Наша следующая встреча будет последней, сосуд. Слова повисли в пустоте, не встретив ни ответа, ни движения. Тьма вокруг призрака вновь сомкнулась, словно море, закрывающее след корабля. Ответа не было.

---

Мей скользила вокруг монстра, как зелёная тень, вплетённая в вихрь боя. Её движения были отточены, почти танцевальны, каждая мышца работала в идеальном ритме. Гигантское тело противника казалось громоздким, но его удары были пугающе быстрыми, будто в этом уродливом теле скрывалась небогомолская сила и ловкость. Клешня просвистела над её головой, срезав воздух, словно лезвие. Вихрь от удара поднял пыль и мелкие обломки хитина с земли, закрутив их вокруг неё. Мей присела, чувствуя, как ветер срывает с неё дыхание, а затем резко напрягла ноги. Зелёные огоньки в её глазах вспыхнули ярче, словно внутренний огонь разгорелся сильнее, отвечая на зов битвы. Она отпрыгнула, и земля под её прежним местом треснула, будто не выдержав силы удара. Гвоздевое копьё в её руках со свистом разорвало воздух, оставив после себя тонкую линию, похожую на шрам в пространстве. Оно вонзилось в плечо монстра, прорезав хитиновую броню, как нож — мягкую ткань. Броня посыпалась на землю осколками, звеня, словно битое стекло. Ядовито-зелёная кровь брызнула, окрашивая камни и землю, источая едкий запах, от которого даже воздух становился тяжелее. Монстр взревел. Его крик был наполнен не только болью, но и унижением. Та же боль, что ему причинил другой — тот, с такими же горящими глазами. Образ этого существа вспыхнул в его разуме, и ярость взметнулась, как пожар. Его глаза расширились, зрачки сузились. Он — сын будущего лорда, его верный последователь, избранный, благословлённый силой, должен был пасть от рук этих… богомолов? Предателей? Мерзких существ, отказавшихся от пути, который указал им лорд? Невозможно. Его гигантская клешня сжалась, суставы скрипнули, и с разворота он попытался задеть Мей. Она была ещё в воздухе, и на мгновение её тело застыло в медленном прыжке, словно мир решил задержать дыхание. Её взгляд уцепился за приближающийся удар. Она крепче ухватилась за своё оружие, пальцы побелели от напряжения. В следующее мгновение она воткнула копьё глубже в рану монстра, используя его тело как опору. Перекрутившись, она проскользнула мимо клешни, чувствуя, как поток воздуха рвёт её плащ и волосы. Монстр вновь завыл, размахивая своей единственной конечностью, словно обезумевший зверь, не понимающий, где враг. Мей отпрыгнула и приземлилась рядом с младшей сестрой. Земля под её ногами слегка просела, словно признавая её вес и усталость. — Ты… в порядке? — с трудом сказала Мей. Её голос был хриплым, слова давались тяжело, будто каждый звук вытягивал из неё силы. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро, дыхание было рваным. Внезапно её лицо исказилось. Боль, острая и глубокая, словно холодный клинок, вонзилась в область сердца. Мей резко присела, положив руку на грудь, словно пытаясь удержать нечто, что готово было вырваться. — Сестра! — Рея подбежала к ней, вцепившись в её плечи. — Ты в порядке!? Её руки дрожали, голос срывался, глаза метались, не зная, что делать. Паника медленно, но уверенно захватывала её. Мей тяжело дышала. Перед глазами всё мутнело, края мира размывались, как картина под дождём. Сохранять сознание становилось всё сложнее, будто её тянули в глубокий колодец, где нет света. — Мей!? — голос Реи становился всё дальше. Слова утопали, как камни в глубоком озере, и до неё доходили лишь приглушённые отголоски. Тем временем монстр очухался от боли. Его дыхание было хриплым, но ритмичным, а в глазах зажёгся холодный огонь охоты. Зелёные зрачки устремились на Мей, и в них мелькнула не только ярость, но и извращённое удовольствие. Его уродливая улыбка разорвала собственную фарфоровую маску, трещины побежали по её поверхности, и она расползалась по лицу, обнажая искажённую сущность под ней. Щелчки фарфора звучали как тихий смех. Он медленно начал подходить к двум сёстрам, его шаги были тяжёлыми, каждый оставлял следы в земле. Рея пыталась достучаться до Мей, трясла её, звала по имени, но та словно была в прострации, застыв между сном и явью. Монстр занёс свою клешню для удара. Воздух сжался. Вжух. Клешня пронеслась над двумя сёстрами, но не достигла их. Монстр наклонил голову в удивлении, будто не мог поверить в происходящее. Его удар остановили. Голыми руками. Та, кто остановил его, стояла между ним и сёстрами, её тело дрожало от напряжения, но взгляд был сосредоточенным, холодным, как острие клинка. Викс. Она с трудом удерживала ужасающее давление со стороны монстра. Пот стекал по её маске, капли падали на землю, оставляя тёмные пятна. Нога предательски дёрнулась, мышцы свело судорогой, и равновесие было потеряно. Монстр, чувствуя слабину, ударил вновь, но уже не с полной силой. Тем не менее, удар был достаточно мощным, чтобы отбросить Викс. Она откатилась в сторону, оставляя глубокие борозды в земле, словно сама почва сопротивлялась её движению. — Рея! — вскрикнула Викс, поднимаясь на одно колено. — Уноси ноги вместе с Мей! Её голос был резким, командным, в нём не было места сомнениям. Сердце Реи пропустило пару ударов. Мир на мгновение сузился до двух точек: сестры и монстра. — Н… но… — Живо! Викс махнула рукой, и в ту же секунду ей пришлось уклоняться от очередного удара чудовища. Клешня прошла там, где секунду назад была её голова, разрезая воздух. Рея ещё несколько секунд сидела рядом с Мей, словно пытаясь запомнить её лицо, каждую черту, каждый вздох. Затем, хмыкнув сквозь слёзы, она схватила сестру под мышку, напрягла всё своё тело и поднялась. Её ноги дрожали, но она начала бежать. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, в сердце, в разуме. Она оглядывалась назад, и перед глазами стояла картина: Викс, которую с силой вбивали в землю, чудовище, нависающее над ней, как тень гибели. Слёзы потекли ещё сильнее, размывая зрение. Трусиха. Это слово резало её изнутри. Она была трусихой. Она убегала. Она оставляла сестру. Она, Рея, возненавидела себя в тот момент. — П… прости… — прошептала она, и голос сорвался на рыдание. Но она не остановилась. Она бежала с поля боя. Бежала, и больше не оборачивалась.