Глава 9. «Новобранцы»

      Последний разговор, словно отдалил его.       Фенрир Сивый и так был не общителен, а теперь и вовсе её игнорировал. Эрменгарда переживала не столько из-за этой тишины, сколько из-за страха, что он передумает выпускать её за пределы проклятого места.       Она готовила, содержала дом в чистоте, пусть и невозможно было навести в нём идеальный порядок. Эрменгарда всегда ждала его, хотя не знала, когда Фенрир вернётся.       Полнолуние приближалось, а коробка с зельем стояла нетронутой. Это тревожило. Его уже вот-вот пора начинать принимать. Что же будет с несчастными, оставшимися без помощи?       Фенрир вернулся домой рано утром, Эрменгарда даже успела вздремнуть немного. Он вошёл в дом, и она вскочила со своего дивана, вышла в коридор и стояла на месте, дожидаясь, позовёт ли он. Осень вступила в свои права, ночами в доме становилось холодно, и Эрменгарда использовала много дров. Она слышала, как он бродил в кухне, стуча крышками и ворча себе под нос. Вдохнув поглубже, девушка решилась вторгнуться в его пространство, почти уверенная, что он снова молча уйдёт. Фенрир, как и прежде, поглощал кусок мяса, наколов его на нож. Бросив на неё холодный взгляд, сел на стул, отвернувшись.       Как же было неприятно! Но Эрменгарда всё же решила ему помешать.       — Дрова почти закончились, — тихо произнесла она.       — Видел, — холодно бросил он.       — Ты торопил меня с зельем, — стараясь скрыть досаду, проговорила она. — Оно точно нужно?       — Нужно, — нехотя выдавил Фенрир.       — Тогда, почему ты его не забрал?       — Другие дела были.       Эрменгарда стиснула губы, собираясь с духом, сжала кулаки и шагнула ближе.       — Если тебе трудно, я могу помочь, — спокойно заговорила она. — Я пойду с тобой и...       — Пойдёшь со мной? — насмешливо фыркнул он. — В логово оборотней?       — Почему бы и нет. Разве ты не защитишь меня, если что?       — Защищать тебя? — ухмыльнулся он. — Это не так работает.       — Нет? Разве ты не должен защищать свою самку? — удивилась Эрменгарда.       — Нет. Не должен. А вот ты... Ты глотку за меня перегрызёшь, — довольно протянул он.       Скептицизм отразился на её лице. Вот ещё! За него? Это смешно.       — Ладно, — повела она плечом, — и жену защищать ты не должен, по твоему?       Ухмылка его стала не весёлой, скорее угрожающей. Фенрир оторвал зубами ещё кусок мяса, прожевал и ответил:       — Зачем, если ты меня мужем не считаешь. И до дел моих не касайся.       — Извини, но это не только твоё дело, но и твоих «новобранцев», как ты выразился. Ты не радеешь о них — это неправильно.       Что-то странно издевательское было в его взгляде, в физиономии. Он будто готовился её ужалить, и Эрменгарда это чувствовала — видела.       — Выспись. Сегодня ночью пойдёшь со мной.       Внутри будто что-то рухнуло. Неужели впервые за три месяца она покинет это место? Хоть в логово оборотней, лишь бы ненадолго сменить обстановку, не видеть этих стен, этого леса. Кто знает, может, завтра ей удастся сбежать.       Эрменгарда не могла уснуть в предвкушении. Она могла выпить зелье, но решила, что повод ничтожен. Она выспится и завтра, главное сейчас отдать людям зелья, избавить их от страданий. Пусть не избавить — хотя бы облегчить.       Она просто ждала, тихо слоняясь по дому, стараясь не разбудить Фенрира.       А он и не спал. Его с ума сводили тихие шаги внизу. Её нетерпение раздражало, возмущало и злило. Сумасбродная девчонка! Почему он позволяет ей своевольничать? Теперь следи, чтобы её там не прихлопнул кто-нибудь исподтишка. И откуда у этой бестии столько смелости? Он самодовольно улыбнулся. Конечно, она же живёт с ним. Разве может быть что-то страшнее? Он беззвучно рассмеялся.       Фенрир знал себе цену. Он был опытным вожаком, отличным бойцом — матёрым волком. Тёмный Лорд никогда не позволял себе вольностей в его адрес, тем более унижать. Знает, змей поганый, что такого врага обрести опасно, а убить... Что он потом будет делать с армией неподконтрольных оборотней? Фенрир был исполнителен, скрываясь за образом недалёкого неграмотного верзилы. Так было лучше: меньше ответственности, больше страха — мало ли, что может выкинуть этот монстр. Сивого это более чем устраивало.       Он прошёл Первую Магическую Войну и с тех пор ещё много чему научился. В том числе скрывать своё истинное лицо под маской зверя. Стоило ему оскалиться, и даже самый дерзкий и уверенный чистокровный маг был вынужден придержать спесь, дабы не навлечь беду на свою семью.       А она... Эта девчонка, несмотря на страх, всё равно шла вперёд, словно ей уже нечего терять — это ему и нравилось. Характер, умение учиться и думать. Он знает, рано или поздно она попытается всё изменить. Только она пока не знает, что ничего не выйдет.       Фенрир глубоко вдохнул и поднялся с постели. Хватит без толку валяться. Девчонка хочет воли — она её получит.

***

      Как и в первую их встречу, Фенрир грубо схватил её выше локтя, и они трансгрессировали.       Оказавшись на гладкой каменистой поверхности, Эрменгарда с трудом удержала равновесие, чуть не выронив коробку с зельем, ощутив приступ тошноты. Они очевидно переместились очень далеко. Через несколько секунд она пришла в себя и осмотрелась. Кругом простирались покрытые редким лесом скалы. Эрменгарда стояла почти на краю обрыва. Да, в таком месте спрятаться легко, а потеряться ещё проще. Было холодно — холоднее, чем в их лесу, — потому она предположила, что находится в Шотландии, а то и на её окраинах.       Фенрир уверенно двинулся вперёд, ни слова не сказав, и Эрменгарде оставалось лишь не отставать. Она старалась быть осторожной, внимательно глядя под ноги, ступая по узкой тропе с острыми выпирающими камнями.       Обогнув несколько огромных валунов, они замерли у входа в пещеру. Эрменгарда поверить не могла, что это и есть логово оборотней — они даже живут словно звери. Но почему? Ведь у Фенрира есть свой дом, даже если он не совсем его.       Войдя внутрь они прошли по тёмному сужающемуся тоннелю. Вскоре забрезжил свет и они оказались в похожей на большую комнату пещере, освещённой волшебными фонарями.       На камнях вдоль стен в беспорядке были разбросаны матрасы и одеяла. Большой деревянный стол посередине заставлен пустой, но чистой металлической посудой. В стороне ярко полыхал камин. Возле него Эрменгарда увидела вовсе не то, что ожидала.       Это не были удручённые своим положением мужчины и женщины.       У камина сидели дети разных возрастов, от десяти лет и старше, все они были немного неопрятны, но одеты хорошо. Рядом с ними сидела женщина, которая, увидев гостей, тут же поднялась на ноги, а вторая замерла у стола, закрыв большую старую кастрюлю.       Дети оглянулись, на их лицах отразилось волнение, но они не знали как себя вести, пока женщина у камина не зашептала:       — Вставайте! Вставайте скорее! Это наш вожак. Проявляйте почтение.       Она бросила подозрительный взгляд на Эрменгарду и опустила глаза, прикусив губу.       Дети стали подниматься, выстраиваясь в линию перед ними.       Большая часть из них были мальчики, только три девочки, примерно десяти лет. Мальчики были и постарше, от десяти до тринадцати.       Фенрир шагнул вперёд, и когда заговорил, дети вздрогнули от неожиданности:       — Я привёл вам целителя, — холодно заявил он. — Она принесла вам зелье. Вы должны его пить, когда Рената скажет, ясно?       Дети закивали головами, и у Эрменгарды слёзы навернулись на глаза. Она поверить не могла в происходящее. Откуда здесь столько детей? Неужели все они и есть те самые «новобранцы»? Это... маленькие оборотни? Но как же так вышло?       К ней подошла женщина, что прежде стояла у стола, и протянула к ней руки.       — Я раздам, — недовольно проговорила она, а потом тихо добавила: — Лучше не приходи больше.       Эрменгарда взглянула на женщину и с достоинством ответила:       — Я буду поступать так, как сочту нужным. Я сама раздам.       — Этого нельзя делать, — с трудом сдерживая раздражение, ответила та. — Нужно контролировать каждого, чтобы не вздумали превысить дозу и отравиться.       Эрменгарда, внутренне ужаснувшись, молча отдала коробку. Женщина вдруг глубоко вдохнула, чуть подавшись к ней, будто принюхалась. Её карие глаза вспыхнули яростью.       — Она не наша! — чуть повысив голос, выпалила женщина.       — Рената, отойди от неё.       Суровый тон Фенрира заставил холодок побежать по телу. Эрменгарда заметила, как стушевалась женщина, шагнув назад.       — Простите, господин! — еле слышно промямлила она. — Я хочу понять...       — Нам нужен целитель-человек. Раненые вервольфы сильны, пока воплощены. А потом... вы дохнете, как мухи. Она одна в себе после полнолуния.       Эрменгарда не ожидала такого. Она никогда не училась целительству. Да, она знала зелья, могла их приготовить, но это было всё, что она умела. Вынула железный прут из его спины?       — Мы скоро умрём? — неожиданно прозвучал тоненький голосок, и все взглянули на девочку, которая смотрела на взрослых напуганными голубыми глазами.       — Будешь слушаться Ренату — тогда нескоро, — проворчал Фенрир. — Учитесь драться, учитесь выживать и пейте зелье. Вы теперь никому не нужны, кроме самих себя. Вас бросили, потому что вы другие. И вы отомстите предателям. — Он вдруг резко взглянул на Эрменгарду и распорядился: — Уходим.       Развернувшись, Фенрир пошёл к выходу. Эрменгарда впала в ступор. Неужели всех этих детей бросили родители, только потому, что они заражены ликантропией? Немыслимо! Ужасно.       Она только теперь заметила как напряжённо смотрели на неё эти женщины. Недовольно. С завистью. Они явно понимали, а может, чувствовали, что она связана с Фенриром. Они... его самки. Обе. Эрменгарда ощутила тяжесть в животе, при мысли, что она одна из них. Она больше чем они. Против воли гордо вздёрнув подбородок, она пошла к выходу.       Войдя в тоннель, она жутко испугалась и вскрикнула, когда кто-то схватил её ледяной рукой.       В темноте она разглядела юношу. Он казался старше остальных, его голос уже начал ломаться. Приблизившись к ней, он быстро зашептал:       — Пожалуйста! Спасите нас! Нас не бросали — нас украли оборотни! — Мальчик шмыгнул носом и слёзы полились по его щекам. — Монстр всех нас искусал в полнолуние, и мы больше не люди! Мои родители никогда бы не бросили меня, я единственный ребёнок... Пожалуйста...       Безумный страх и возмущение словно вывернули её нутро наизнанку. Эрменгарда судорожно соображала, что теперь делать.       — Как тебя зовут? Кто родители? — затараторила она.       Глаза мальчика забегали в растерянности.       — Я... Френки, кажется. Мой отец... Мой отец... — Мальчик зажмурился и завыл: — Я не помню!       Он схватился за голову, а из пещеры уже выскочила Рената и прокричала:       — Господин! Она украла ребёнка!       — Что?! — выдохнула Эрменгарда.       — Я не сбегал из дома! — закричал Френки. — Скажите моему папе...       Фенрир, словно ураган, влетел во тьму. Схватив одной рукой мальчика, а другой Ренату, прорычал:       — Ты плохо выполнила работу!       — Нет, господин... — испугано запричитала та, когда он втолкнул её в помещение, — я всё сделала как обычно! Прошу, простите!       — Он старше! Иди глубже!       Эрменгарда бросилась к Фенриру, пытаясь вырвать плачущего мальчика из его ручищи.       — Отпусти его! — прорычала она. — Верни родителям сына!       Он молча схватил её за запястье и отпихнул прочь, а потом швырнул мальчика в руки Ренаты, фыркнув:       — Доделывай! Кэт.       Вторая женщина выхватила волшебную палочку и бросила:       — Остолбеней!       Мальчик замер, и Рената осторожно опустила его на пол.       — Звери! — взвизгнула Эрменгарда, бросаясь на Фенрира, словно дикая кошка, выпустив когти.       Обе женщины кинулись на неё, хватая за руки.       — Не смей! Только попробуй! Господин, она опасна! — на перебой кричали они, впиваясь ногтями в её кожу, царапая в кровь.       Дети разбежались кто куда, прячась по углам и за вещами.       А она видела лишь его самодовольную физиономию с горящими азартом голубыми глазами. Эрменгарда хотела вырвать их, уничтожить монстра, способного сломать жизнь ребёнка, жизнь стольких семей. Она билась в руках его самок, ненавидя их всей душой.       — Потаскухи волчьи! — орала она. — Будьте вы прокляты!       — Они и так... прокляты, — иронично усмехнулся он. — Отпустить и никогда не прикасаться.       Женщины беспрекословно выполнили распоряжение, разжав пальцы. Эрменгарда шагнула к Фенриру полная решимости.       Но он не собирался давать ей слово. Больно схватив её за руку, трансгрессировал.       Стоило им очутиться на твёрдой земле, Фенрир отшвырнул Эрменгарду в сторону и быстрым шагом направился к дому. Возмущение бросило Эрменгарду в жар, и она помчалась следом, мечтая убить этого недочеловека.       — Вот, значит, какие у тебя новобранцы! — гневно выкрикнула она. — Ты! Мразь! Кто тебе позволил лишать детей будущего? Как ты смеешь так безжалостно лгать?! Ты хоть представляешь, какое горе приносишь в семьи?       Она подбежала к нему и стала на бегу лупасить кулаками в его железную спину, чувствуя, как боль пронзает её грудь, словно каждый удар разрывает душу.       Фенрир вошёл в дом, свернул в кухню, а Эрменгарда всё дубасила его по спине, плечам. Ярость заставляла кричать, срывая голос:       — Ты — бездушное чудовище! Верни детей родителям, слышишь?! Это бесчеловечно! Тот мальчик...       Фенрир резко остановился, развернулся и с такой силой схватил её за горло, что она засипела.       — Как думаешь, твои родители сильно убиваются по тебе? — ядовито прошипел он.       Злые слёзы наполнили её глаза. Она не хотела об этом думать. Сжав кулаки, Эрменгарда зарычала, ощущая, как болят голосовые связки:       — Речь не обо мне, — процедила она свистящим сорванным голосом. — Тот мальчик... Он даже не был уверен, что помнит своё имя. Вы — твари! Вы искалечили детей, отняли их воспоминания и внушили, что их бросили! Да что же вы за монстры!       Фенрир скривился в циничной ухмылке.       — Не волнуйся об этом. Скоро их родители забудут о них, смирятся и будут жить как жили. Как твои.       Боль обиды снова пронзила сердце. Фенрир чуть разжал руку, а Эрменгарда вдохнула поглубже, внезапно погружаясь в события минувшей ночи. Лицо перепуганного отчаявшегося мальчика так и стояло перед глазами. Мольба о помощи разрывала душу в клочья. Эти дети у камина... Столько детей! Слёзы потекли по щекам.       — Верни их! — Она схватила Фенрира за грудки. — Ты должен всё исправить! Или... я... я...       Эрменгарда схватила со стола нож и размахнулась.       Но когда кончик ножа достиг его живота, в груди будто оборвалось что-то. Она была уверена, что ударит — не сомневалась ни секунды, но внезапно зазвучавший из подсознания голос завопил: «Господин, мой! Не трогай господина! Ты не сможешь без него!»       Она во все глаза смотрела на его самодовольную рожу. Его уверенность, гордость и спокойствие восхищали. Эрменгарда ненавидела всей душой, но не могла не признавать его власть. Она размахнулась снова, но он даже не моргнул, буравя девушку насмешливым взглядом.       Фенрир резко обхватил её за талию, и её ноги подкосились. Глубоко вдохнув, не успела даже выдохнуть, когда он развернул её к себе спиной, прижал бёдрами к столу и надавил на спину.       Эрменгарда ахнула, прогибаясь и ложась на столешницу. Предвкушение вырвало стон из груди, когда он нетерпеливо задирал подол её платья. Задохнулась, когда он навалился на неё, прижал к столу животом и грудью. А потом зарычал прямо в ухо, разгоняя крупные мурашки по телу:       — Думаешь, можешь бесконечно испытывать моё терпение, девчонка?       Она безвольно застонала, когда его колено шире раздвинуло её ноги.       — Думаешь, если ты молода и глупа, тебе всё с рук сойдёт?       Огромная когтистая рука обхватила её шею, сдавила подбородок.       — Неужели решила, что я — Фенрир Сивый — стану твоим дрессированным зверем?       — Фенрир... — захныкала она, интуитивно приподнимаясь на носочках, прижимаясь к его паху, словно моля о пощаде.       — Ты ошиблась! — рыкнул он и отошёл назад, оставив Эрменгарду в унизительной позе: с задранной юбкой, голыми ногами и промокшим от бесконтрольного возбуждения бельём, распростёртую на столе.       Она, с трудом приходя в себя, поднялась, сконфуженно поправляя юбку, злясь на саму себя и на монстра, которому не способна противиться телом, лишь душой.       Она прищурилась и сквозь зубы процедила:       — Твои шавки, как и ты, просто мерзкие...       Она вскрикнула от боли, нанесённой впивающимися в её плечо когтями.       Ледяной ветер ударил в спину, когда Эрменгарда ступила на скользкие мокрые камни. Брызги разбивающихся о скалы волн окатили с головы до ног, и девушка задохнулась от неожиданности.       Перед ней поднималась гладкая каменная стена — высокая-высокая, казалось, терявшаяся в низких тёмно-серых тучах. Море бушевало, а ненавистный Вервольф стоял перед ней так же страшен и суров, как эта стена.       — Первый и последний раз предупреждаю тебя, — громко и чётко произнёс Фенрир, заглушая грохот волн, — никогда не смей говорить со мной вне дома. Ещё раз посмеешь поднять голос или руку в стае — окажешься здесь. И мне плевать, что с тобой будет дальше. Поняла?       Грохочущая вода снова обрушилась на Эрменгарду. Озноб пробирал до нутра, заставляя всё тело трястись от холода.       — И мне плевать! — зло крикнула она. — Ты мерзкое, грязное, бездушное животное! Ты ломаешь жизни невинных детей! За что? В чём они виноваты? Не хочу тебя видеть! Ненавижу!       Он взирал на неё свысока. Молча.       И вдруг за его спиной Эрменгарда заметила движение. Чёрная тень скользнула вдоль стены откуда-то сверху. Призрак приблизился, и Эрменгарда ощутила, как её мокрая одежда превращается в корку льда.       Паника молнией ударила в сердце. Эрменгарда попятилась, прижимаясь к стене и наконец понимая, куда Сивый её притащил.       Азкабан.       Чёрные тени одна за другой стали приближаться к ним. Ужас железной хваткой сковал горло.       Эрменгарда никогда прежде не видела дементоров, но знала, как они опасны и страшны. Им не ведома жалость, у них нет принципов. Она в отчаянии смотрела на совершенно бесстрастного монстра, стоявшего перед ней, скрестив мускулистые ручищи на груди.       Дементоры подбирались всё ближе. Руки и ноги Эрменгарды онемели от холода, а колени и всё тело содрогались. Призраки кружили перед ней, словно высасывая последние силы.       Но больше её пугало не это. Им нужна была только она. Фенрира для них словно не существовало. Он безмолвной скалой наблюдал, как дементор приблизился к Эрменгарде, как разверзлось тёмное бездонное нутро призрака, и девушка почувствовала, как сердце наполняется горечью. Обида — страшная, безмерная, терзавшая всю жизнь. Нелюбимая. Ненужная.       Слёзы заструились по щекам, свет, который жалкой надеждой питал её душу, погас. Отчаяние стало таким невыносимым, что хотелось броситься в море, только бы остановить это.       — Нет, прошу... — взмолилась она. — Я не хочу...       Фенрир так и стоял, окружённый дементорами, словно гранитный монолит.       — Я буду молчать... Прости... — еле слышно прошептала она.       В то же мгновение Фенрир в несколько шагов приблизился. Мощный рывок. Ещё один.       Эрменгарда упала на землю. Взгляд замер, уставившись в светлеющее небо, виднеющееся сквозь желтеющую листву деревьев. Непроглядная пустота объяла полностью. Не было ничего: ни боли, ни злости, ни отчаяния. Не было страха, не было надежды. Пустота.       — Почему ты не убил меня? Почему не превратил в зверя? — еле слышно прошептала она, абсолютно уверенная, что Фенрир бросил её одну в лесу.       — Ты, как я, — неожиданно прозвучал рядом хриплый голос. — Но это был последний шанс. Учти.       Шаги.       Шаги удалялись.       Эрменгарда медленно повернула голову, провожая его долгим взглядом.       — Неправда. Я не такая, как ты.       Она закрыла глаза и лежала, пока лёд сковавший её тело не растаял.       Эрменгарда была вся синяя от холода, когда вошла в дом. В кухне была растоплена печь. Она посидела возле неё немного, чтобы отогреть онемевшие пальцы. Переодевшись в сухую одежду вернулась в кухню. Есть совсем не хотелось, и она лишь заварила для себя травяной чай. Сидя на аккуратно сложенных у печи дровах, она согревалась, ощущая, как тело постепенно тяжелеет от усталости.       Веки смыкались, когда в кухню вошёл Сивый. Он наколол на нож кусок мяса и тяжело опустился на стул.       Эрменгарда смотрела на него, а перед глазами проносились жуткие картины этой ночи: похищенные дети, дементоры, агрессивные женщины. Она бросила взгляд на свои исцарапанный руки.       — Почему дементоры не тронули тебя? — робко спросила она, почти уверенная, что он не ответит.       Фенрир дожевал, подумал немного и ответил:       — С меня нечего взять.       Он уже говорил как-то, что счастья не существует. Что он никогда не был счастлив. Теперь, вспоминая, как дементоры кружили вокруг него, не приближаясь, не пытаясь напасть, Эрменгарда начала верить его словам. Фенрир — не человек. Он даже не зверь. Он... безусловное зло, не знающее ни счастья, ни милости, ни...       Тогда почему у неё всё ещё есть шанс?