Глава 15. Связь

      Безжалостная Луна — его проклятье.       Боль угасла, и мысли прояснились.       Фенрир не терял ни секунды и, придя в себя, молниеносно помчал туда, где его ждали новобранцы. За долгие годы жизни он выяснил, что за вожаком стая пойдёт куда угодно, даже будучи неосознанными зверями. Но самки не справились бы с задачей. Обратившись, молодые оборотни могли помчать куда глаза глядят, могли потеряться, напасть на людей там, где это было не нужно, могли попасть в руки Отлова службы Контроля Магических Популяций. Оборотни, даже молодые, сильны и безжалостны, ему нужен каждый солдат, потому нельзя допустить ошибок.       Миновав лесные массивы, Фенрир ступил в горы. Лишь он знал, что за барьером проклятого леса высились каменистые горы, обрамлявшие спасительную низину. Он мчал знакомыми тропами, поднимаясь всё выше и выше. Удалившись на достаточное расстояние от убежища, Фенрир пронзительно завыл, зная наверняка, что на его зов явятся все, даже те, кто заблудился, те, кто решил сбежать, потеряв контроль над собой.       Особенно тревожил Френки. Этот парень был силён духом, даже будучи в человеческом облике, и Фенрир именно его подозревал в скором желании занять место вожака. Мальчишка мог этого не осознавать, вот почему потребовался этот злосчастный эксперимент. Эта ночь могла стать решающей для дерзкого паренька — будет жив или умрёт, и сегодня Фенрир решит эту задачу.       Один за другим молодые вервольфы примчали к своему вожаку. Достаточно было нескольких минут, чтобы понять — исход благополучен. Френки, как и остальные, примкнул к стае.       Фенрир был доволен. Считал удачей свой рискованный эксперимент. С ним были его новобранцы, его самки, присоединилось несколько оборотней, оказавшихся поблизости. Он вёл стаю на охоту. Сегодня они не смогут быть благоразумны, значит, нужно отвести их подальше от людских жилищ, благо здесь, в горах Шотландии, не так уж много селений. Но оборотням надо тренироваться, нужна свежая кровь, и если её не дать, они будут в ярости.       Он мчал впереди, направляя стаю к маленькому поместью, расположенному по другую сторону холмов. Там жили фермеры, разводившие стада овец — отличная добыча для молодых задорных оборотней.       Цель была близка, когда нежданная тревога закралась в бесчувственное сердце.       «Ты их используешь...»       Внутри что-то гадко сжалось. Незнакомое чувство заставило замедлить ход, будто между ним и всем миром возникла невидимая стена, с которой он был готов столкнуться. Это словно боль — необъяснимая, безосновательная. Никогда он такого не испытывал и не мог определить, что это.       Фенрир замер, наблюдал, как его окружали озадаченные оборотни: смотрели на него, скалились, ожидая дальнейших действий, знаков. А он впервые в жизни ощутил желание бежать — бежать от всего. Желание найти что-то: догнать, остановить, схватить. Но... кого?       Томный взгляд, белоснежная кожа, на подушках светлые пряди, отливающие золотом.       Это она?       Почему она возникла в памяти?       Тревога усилилась — досадная мерзкая тревога, заставляющая злиться. Как он мог отвлечься? Сейчас!       Домой. Нужно домой.       Нет. Так не должно быть. Он занят.       Фенрира злила собственная растерянность. Собравшись с мыслями, он стал набирать скорость. Мощные звериные лапы несли вперёд, за ним мчала его стая.       Скалистые горы сменились холмами, покрытыми лесом. Вокруг слышался топот множества ног, хруст ломающихся веток и дыхание двух десятков оборотней.       Блеклый свет в долине. Фенрир давно присмотрел это место. Здесь от внешнего мира спряталась семья маглов. Рената выяснила, что с одним из детей фермера что-то не так. Маглы, конечно, не знали, что с ним. Но Фенрир уверен — у мальчика магический дар. Маглы ему безразличны, а вот ещё один солдат точно не помешает. Даже если его искусают, есть шанс, что парень выживет и обратится.       Непрошенная тревога снова стиснула сердце. Он замедлил ход, но стая, уже почуяв людей, мчала дальше.       Фенрир почти уверен — что-то не так. Отчего-то ощущение предательства теснит грудь.       Её перепуганное лицо перед глазами, ласковые руки, осторожно наносящие мазь на его ожог.       Он напугал её. Она его ненавидит. Она ушла.       Вот в чём дело — она ушла. Сбежала. Предала.       Злость помрачила ум. Фенрир почти уверен — она воспользовалась полнолунием и сбежала, зная, что он не станет искать её сейчас.       Всё его существо рвалось куда-то. Туда, где ветер, где холод и запах водных просторов.       Где-то вдалеке послышались крики, раздались выстрелы. Вой. Его стая напала на поместье.       Фенрир бросился вперёд, зная наверняка — девчонка своё получит. Ей вынесен приговор.       В это полнолуние пролилось много крови. Фенрир не сдерживал своих новобранцев. Он наблюдал за происходящим, желая лишь одного, чтобы время пролетело быстрее. Ему нужно вернуться домой, убедиться, что его личная охота началась. Это успокаивало. Он уничтожит её, и всё будет по-прежнему — всё будет правильно.       Обнаружив Фрэнки в углу разгромленной комнаты, Фенрир напрягся. Серый, обросший длинной шерстью зверёныш неловко вылизывал свой бок, из которого сочилась кровь. Огнестрел. Ещё час, и вервольфы снова станут людьми, а это значит, что пуля убьёт мальчишку. Сколько уже раз он видел это.       Громко завыв, Фенрир собрал свою стаю, грубо схватил в охапку покусанного, но ещё живого магловского ребёнка и помчал прочь, уводя армию в укрытие.       Может, она не ушла? Может, сможет помочь? Вдруг он ошибся, и вся эта тревожность не связана с ней? Ему нужен каждый солдат. Главное успеть до обращения.       Фенрир покинул пещеру, словно одержимый мчал в своё убежище, не представляя, как сможет заставить её последовать за собой. Там ли она? Если сбежала, к середине дня его солдат встретится с праотцами.       Закончились скалистые уступы. Фенрир летел через лес, не чуя под ногами земли. Каменный дом тонул в ночном мраке. Дверь приоткрыта, как он её и оставил.       Огромный чёрный зверь ворвался в её комнату.       Чужой странный запах наполнял пространство — еле ощутимый морской бриз.       Эрменгарда стояла у окна. Она медленно повернулась, и своим звериным зрением он уловил беспросветную печаль на её лице.       Финрир сделал к ней два шага, грозно лязгнул клыками и резко протянул к ней когтистую лапу, покрытую окровавленной шерстью.       Эрменгарда бесчувственно взглянула на кровь, а потом ровно, еле слышно, произнесла:       — Кто-то ранен?       Фенрир опустил огромную волчью голову .       — Нужна помощь? Я возьму всё что есть. В пещеру?       Она умна. Не хотелось это признавать, но она восхищала его, а бесконтрольная радость от того, что он ошибся, вселяла незнакомую надежду. Неужели оборотни перестанут так глупо умирать?       Эрменгарда действовала быстро: набросила на плечи палантин, взяла свою коробку с зельями и замерла перед ним, ожидая дальнейших указаний.       Фенрир грубо схватил её за руку, не потому, что так хотел, просто его обличье не позволяло действовать иначе. Он потянул её к выходу, потом отпустил и устремился на улицу. Эрменгарда вышла во двор. Фенрир опустился на четвереньки и замер, а девушка испытала шок: он что, готов нести её?       — Так долго, — робко заметила она. — Я трансгрессирую, я помню место.       Фенрир не думал, что способен чему-то удивляться, он поднялся на задние лапы, огромный и угрожающий, и Эрменгарда крепко сжала его широкое запястье, шепнув:       — Приготовься. Лес, логово, побег.       Рывок, и уже через пару секунд они оказались у входа в пещеру. Эрменгарда ринулась внутрь, но Фенрир схватил её за руку, преградил путь.       — Что? — удивлённо воскликнула она. — Скоро рассвет, мы можем опоздать!       Но он только оскалившись рыкнул и пошёл первым.       Войдя следом, Эрменгарда с ужасом осознала, что попала в логово не просто вервольфов, а безумных оборотней, которые были лишены аконита. Стоило ей появиться, и на неё тут же направили свои морды как минимум девять оборотней разных размеров и мастей. Они оскалились, трое ринулись в её сторону.       И тут Фенрир грозно взревел, так устрашающе, что остальные поджали хвосты. Несколько оборотней, явно бывших в сознании, оттеснили молодых в тёмный коридор и по углам пещеры.       Теперь она увидела того, кто сидел на полу, прижавшись плечом к столу, и зализывал рану в боку.       Эрменгарда решительно направилась к нему, но оборотень оскалился, вскочил.       Фенрир бросился наперерез, схватил раненого за плечи своими когтистыми ручищами. Тот забился, сопротивляясь, и Эрменгарда поняла, что другого шанса не будет. Подбежав, она присмотрелась, обнаруживая сочащееся кровью пулевое отверстие. Тут же направила на него свою палочку.       — Акцио пуля! — уверенно потребовала она, и кусочек металла выпрыгнул наружу.       Плеснув в рану экстракт бадьяна, Эрменгарда отскочила назад, ведь вервольф продолжал рычать и вырываться из лап вожака.       Наверное молодой вервольф не смог бы освободиться из лап мощного здоровенного вожака, Фенрир сам ослабил хватку. Оборотень бросился на девушку. Она взвизгнула, споткнулась и упала на пол. В это время Сивый вонзился клыками в шею непокорного новобранца. Тот заскулил и бросился в соседнюю комнату.       Обернувшись, Эрменгарда ужаснулась. На полу, в тёмном углу, в луже крови лежал мальчик лет тринадцати. Казалось, он не дышал, всё его тело было искусано: руки, ноги, лицо.       — Звери...— со слезами на глазах прошептала Эрменгарда, подползла к нему, пощупала пульс на шее.       Она суетливо стала шарить по полу в поисках своей коробки. Нашла экстракт бадьяна, смешанный с серебряной пылью, смочила все кровоточащие раны, а затем влила в рот крововосполняющее зелье.       Она смотрела на ребёнка и не понимала своих чувств. Эрменгарда хотела спасти его, но понимала, что, если мальчик выживет, его жизнь превратится в ад, в котором каждое полнолуние станет лишать его сознания и воли. Он станет таким же, как Фенрир — монстром, не знающим счастья.       Она беззвучно проливала слёзы, с нежностью бесполезно вытирая кровавые следы с его кожи, тайно моля Мерлина освободить ребёнка от этой участи. А Фенрир стоял рядом — тихо, молча. Казалось, «жена» забыла о его существовании. Он не понимал ни её боли, ни страданий, но она нравилась ему такой. Ей было всё равно, кто перед ней: вервольф или человек. Она не такая, как все, и он был доволен её преданностью.       Для неё же это стало проклятием. Эрменгарда всё ещё вспоминала, как берег становился дальше и дальше, как сердце сжималось всё сильнее и сильнее, заставляя страдать.       Она не могла уйти, не могла сбежать, не могла предать. Не потому, что не хотела, и не потому, что была верна. Её кожа словно приросла к нему. Отдаляясь, она как будто разрывала собственную плоть — своё сердце. Она хотела кричать: «Забери меня! Сделай что-нибудь! Найди меня!» Но лишь молча заламывала руки, глядя вдаль. Туда, где остался он.       Не сумев убедить себя в том, что скоро станет легче, Эрменгарда схватила свой саквояж и трансгрессировала, сначала на причал, затем в Лондон. Оказавшись у старого каменного дома, дверь которого всё так же зияла пустотой во тьме, она закричала. Отчаяние разорвало её душу.       Она не смогла. Фенрир говорил, что она не сможет, и она не смогла.       Он отравил её, слился с ней. Навечно.       Ощутив его тяжёлую руку на плече, Эрменгарда медленно поднялась. До обращения считанные минуты, Фенриру нужно вернуться в укрытие. Прижав к груди драгоценную коробку, девушка поплелась к выходу.       Вдохнув чистый горный воздух, словно очистилась от горечи, которая ещё час назад разъедала нутро. Нет, она вернулась не зря. Может быть, дети выжили бы и без неё, но всё же она полезна — Эрменгарда уверена в этом. Её помощь нужна, иначе Фенрир ни за что не пришёл бы за ней.       Он вновь оказался рядом. Эрменгарда взяла Фенрира за руку, произнесла пароль и трансгрессировала к дому. Так быстро. Очевидно, в самый первый раз он нарочно выбрал особый путь, чтобы он показался долгим.       Больше она не взглянула на «мужа», сразу направившись в дом. Как же измотала эта ночь. Эрменгарда сожалела о несбывшихся надеждах, ведь у неё почти получилось — всё прошло идеально. Она почти уверена, Фенрир никогда бы её не нашёл. Да только от магии не убежишь. Злополучная связь оказалась намного крепче, чем она могла представить.       Она задалась вопросом, а что чувствовал он? Закрались ли в его голову мысли, подозрения на её счёт? Эрменгарда хотела бы знать точно, как всё это происходило. Знать, чтобы найти решение, выход. В книге о Вервольфе ничего не сказано об этих связях. Но она убедилась — связь есть и очень сильная. Значит, нужно искать иначе. Кто знает, может быть, существует то, о чём даже мало кто знает. Где-то в областях тьмы...       Эта мысль напугала. Эрменгарда, разумеется, знала о существовании тёмной магии. В Хогвартсе она преуспевала в Защите от Тёмных Искусств. Но школа не давала глубоких знаний. Хогвартс издавна отрицает использование тёмной магии, способной разрушить не только многие магические связи, но и душу волшебника. Сколько легенд она слышала о Гриндевльде и его страшных планах. Теперь Тёмный Лорд. Эрменгарда боялась этого, не хотела принимать участие в войне магов против друг друга. Но по иронии связалась с тем, кто был самим воплощением тьмы. Не сам Тёмный Лорд, нет! Её собственный «муж» являлся источником и носителем мрака.       И всё же есть в нём ещё что-то человеческое. Разве он не заботится о ней? Как яростно он защищал её от своих же сородичей. И разве не заботится о солдатах? Он мог бросить раненого, заменить его другим, но постарался сделать всё, чтобы спасти его. Кто был тот оборотень? Не имеет значения. Кто бы он ни был, Эрменгарда сделала бы всё возможное для любого из них, будь то ребёнок, самка Фенрира или один из убийц. Это правило целителя — сначала спаси, потом суди. Даже больше того — судить уже не её дело. Уж она-то теперь отлично знает, что никто из вервольфов не выбирал эту жизнь.       Она не слышала его превращения. Эрменгарда без движения сидела на разложенном диване, уставившись на постепенно светлеющее окно. Всходило низкое осеннее солнце. Разноцветные деревья за окном становились всё ярче, теплее и привлекательнее, будто радуясь последним тёплым денькам. Не хотелось ни есть, ни думать. Её сознание будто отключалось, давая шанс на время освободиться от боли и тревог. Она дома — в тишине и безопасности. Почему-то Эрменгарда уверена, что в ближайшее время Фенрир её не побеспокоит. Да, он тоже устал, но не потому он её не тронет, а просто из благодарности, хоть никогда в жизни об этом не заговорит.       Медленно поднявшись, она сняла платье, надела ночную сорочку и забралась под одеяло. Тело будто провалилось куда-то, ум затуманился. Она всё ещё видела отдаляющийся берег: лёгкие волны, бьющиеся о пристань, золотые огни незнакомого порта, города, погружающегося в сон. Досады и обиды больше не было, лишь тёплое дорогое воспоминание о том, что она пыталась — главное пыталась. И она не оставит попыток. Только надо поспать немного.       Тяжёлые веки быстро сомкнулись. Эрменгарда спала без снов.       От неё веяло покоем. Фенрир смотрел на спящую девушку долго, словно поглощая этот малознакомый покой, которого, казалось, прежде не знал.       Что случилось этой ночью? Что за тревога терзала бесчувственного зверя? Неужели он настолько дорожит этой девчонкой, что даже мельчайшее подозрение выбивает его из равновесия? Вот она — спит так безмятежно, прямо перед ним. И даже не верится, что она здесь, будто в этом есть что-то неправильное. Такая женщина не могла быть с ним рядом.       Эта мысль разозлила. Фенрир всегда считал себя высшим существом, что бы там ни думали и ни говорили бестолковые маги. У него больше возможностей, чем у них. Он силён и могущественен. В его распоряжении армия, в которой нуждается самый тёмный волшебник современности. Любая женщина сочла бы за честь быть с ним рядом, да только он не нуждается в этом. Ни в ней, ни в какой другой самке. Она должна быть признательна за то, что оказалась здесь — в его доме. В собственной семье она была никем — была лишней, нелюбимой, униженной. Нужно напомнить ей об этом.       Фенрир не сохранил тишины в своей тёмной душе. Её безмятежность была оскорбительна. Тревога, которую он ощутил этой ночью, наверняка была чем-то обоснована.       Он вдохнул глубоко-глубоко, замечая, что тот странный запах, похожий на запах моря, почти исчез. Но он был, Фенрир не может ошибаться.       Когда-нибудь он узнает правду. А теперь... у него всего лишь день на восстановление. Некогда думать о девчонке, нужно выспаться и вернуться к своим обязанностям.