Часть I. Рождение Солнца

Над миром Соул бридж стояла тишина — слишком глубокая, чтобы быть простой случайностью. Когда крик новорождённого ребёнка прорезал мрак, сама магия замерла, будто склоняя голову перед новой жизнью. Дивора держала на руках свою дочь. Кожа ребёнка была бела, словно свежий снег, волосы — платиновые, с мягким золотым сиянием, как утренние лучи. На крошечных щеках виднелись еле заметные веснушки, а длинные ресницы дрожали при каждом вздохе. Но когда Алиса открыла глаза, мир изменился: один — зелёный, как летняя трава после дождя, другой — белый, бездонный, как сама вечность. Итан, стоявший рядом, осторожно взял девочку на руки. Его пальцы дрожали, но не от страха — от благоговения. Белые с серебром волосы падали ему на лоб, а зелёные глаза отражали нежность, какой не ожидали от демона-воина. Он посмотрел на ребёнка и сразу понял — второй глаз не видит. Но в этой слепоте было нечто иное, глубокое. Как будто Алиса смотрела не наружу, а внутрь мира. — Она... особенная, — тихо сказал он, прижимая дочь к груди. — Пусть этот мир будет милостив к ней. Он поднял голову к небу и прошептал слова древнего благословения демонов — тех, кто умел защищать своих до последней капли крови: — Пусть свет и тьма склонят головы перед ней. Пусть её сердце останется чистым, даже когда солнце падёт в бездну. Он вернул ребёнка Диворе. Королева Солнца прижала дочь к себе и, чувствуя, как в груди пульсирует свет, произнесла: — Если один глаз не видит, то пусть другой узрит то, что скрыто от всех. Пусть её путь будет озарён истиной, что не принадлежит смертным. Они переглянулись — Дивора и Итан, ангел и демон. Любовь, что соединила свет и тьму, теперь спала перед ними в колыбели. Они знали: им отведено лишь полгода. Полгода до того, как Судьба заберёт их ребёнка в иной мир. Прошло шесть месяцев. Вечером, когда солнце пряталось за горы, Айра и Мара появились вновь. Айра держала в руках свиток, на котором нити судеб сияли мягким голубым светом. Мара стояла рядом, держа древние часы, чьи стрелки вращались неравномерно — словно время само сопротивлялось. — Час настал, — сказала Айра. — Теперь судьба Солнца переплетётся с судьбой смертных. Дивора не ответила. Её руки дрожали, когда она опускала Алису в маленькую корзинку, устланную белыми тканями. — Прошу... пусть её путь будет лёгким, — шептала она, — пусть она не узнает, что значит быть брошенной. Мара подняла руку, и воздух вокруг задрожал. Время, словно вода, растеклось, открывая проход — окно в другой мир. За ним мерцали огни, не похожие на звёзды: лампы, дома, холодный блеск цивилизации. — Двадцать первый век, — сказала Мара. — Век, где она сможет быть просто человеком. Айра добавила: — Там её встретит душа, ждущая света, хоть сама давно живёт во тьме. Корзинка с ребёнком поднялась в луче света и исчезла. Мир вновь застыл, и стало слишком тихо. На пороге чьего-то дома Раннее утро. Снег ложился на землю мягкими хлопьями, и город спал. Перед старинным особняком на окраине стояла корзинка, укрытая тканью. Женщина, возвращавшаяся из церкви, остановилась, услышав тихий плач. Её звали Марианна Блайс — вдова, чьи глаза потускнели от одиночества. Волосы цвета пепла были аккуратно собраны в узел, а лицо, когда-то красивое, хранило следы прошедших лет. У неё не было детей, да и любовь обошла стороной — мужчины приходили лишь за её деньгами и уходили, оставляя пустоту. Она опустилась на колени. В корзине лежал ребёнок — крошечный, завернутый в тонкий золотистый плед. Марианна развернула записку. Почерк был изящен: «Её зовут Алиса Кингсли. Позаботьтесь о ней. Пусть этот мир станет для неё домом.» Слёзы выступили на глазах Марианны. — Божий дар... — прошептала она. — Ты пришла ко мне, когда я уже перестала надеяться. Она прижала девочку к груди. С того дня Алиса Кингсли стала её дочерью. И хотя Марианна ещё долго пыталась узнать, кто оставил младенца, ответов не нашлось. Так началась новая жизнь — человеческая, но с отблеском света иных миров. Прошло три года. Дивора сидела в тронном зале одна. Солнечный свет пробивался сквозь витражи, но не грел — лишь напоминал о той, кто теперь жила далеко. Она часто думала: как там Алиса? Научилась ли она смеяться? Видит ли она солнечные лучи своим единственным глазом? Но её мечты оборвал топот сапог. В зал вбежал рыцарь, израненный, залитый кровью. Он пал на колени, сжимая руку на груди. — Ваше... Величество... — выдохнул он. — Итан... пал. В битве за наши границы... Слова утонули в тишине. Дивора не вскрикнула. Не упала. Просто закрыла глаза. Всё стало ясным. Вот она — великая скорбь, о которой предупреждала Судьба. И когда солнце скрылось за облаками, в королевстве Солар Парт началась долгая ночь.