Часть VI. Та, что всегда рядом

Время в человеческом мире течёт иначе — вязко, как мёд, и холодно, как утренний туман. С тех пор как я поселилась на чердаке, минуло несколько недель. Каждое утро я наблюдала, как Алиса идёт в школу — аккуратная, скромная, со светлой косой и книгой, прижатой к груди. И каждый раз мне хотелось шагнуть рядом, сказать, чтобы она не опускала взгляд, но приходилось прятаться — в её мире моё присутствие было бы лишь новым поводом для пересудов. Мальчишка, что первым посмеялся над ней, теперь обзавёлся свитой. Они словно ищут слабость в каждом её движении, в каждом слове. Для них Алиса — удобная мишень: “странная”, “не такая”, “с одним глазом”. Иногда я слышу их разговоры, и когти сами сжимаются от злости. *** В один из вечеров мы сидим в парке. Лёгкий ветер качает ветви, рядом — бумажный пакет с пончиками, сладкий запах сахарной пудры смешивается с ароматом мокрой травы. — Они опять надо мной смеялись, — тихо говорит Алиса, глядя в землю. — Знаю, — отвечаю я. — Но ты должна понять: доброта ко всему живому — это дар, Алиса. Только не тогда, когда она делает больно тебе самой. Она молчит. Просто кивает, как будто боится спорить. Иногда мне кажется, что она прощает весь мир, кроме себя. *** Мы часто гуляем — то по улицам Лондона, то по старым аллеям у Темзы. Иногда заходим в маленькие кафе, где пахнет кофе и корицей. Алиса берёт какао, я — стакан воды, чтобы не вызывать подозрений. Но стоит кому-то заговорить с ней, я исчезаю — растворяюсь в воздухе. Так безопаснее. Люди не должны меня видеть. Только потом Алиса остаётся одна, а я наблюдаю из тени, чувствуя, как всё глубже тянет пропасть между её миром и моим. Скоро слухи о “воображаемой подруге” достигают и взрослых. Марианна говорит с ней осторожно, но тревога читается в каждом слове: — Алиса, дорогая, ты уверена, что Лейла... настоящая? Она ни разу не приходила к нам в гости, да и где же Лиам... Я не говорю, что не верю, просто… Может, тебе стоит поговорить с кем-то, кто поможет разобраться? Алиса не спорит. Она никогда не спорит. *** Психолог оказался женщиной с мягким голосом и усталыми глазами. Я слушала их разговор, притаившись под окном. Алиса рассказывала всё — и про прогулки, и про кошку с белыми лапками, и про подругу, которая умеет исчезать. — Интересно, — произнесла врач, делая пометки. — Всё это звучит... странно, но не безжизненно. Позже я слышала, как она говорила с Марианной: — У девочки апофения. Она просто видит закономерности там, где их нет. Возможно, воображаемая подруга — способ справиться с одиночеством. Я тогда долго смотрела на своё отражение в оконном стекле — невидимую, несуществующую. Наверное, для них я и правда всего лишь плод чужой фантазии. Только почему же в глазах Алисы я всё ещё вижу живое отра жение — моё отражение?