Часть VIII. Под мостом

Я ушла, не попрощавшись. Слишком часто слова Алисы — мягкие, как весенний дождь — обжигали сильнее любого огня. Она снова улыбнулась своим мучителям. Снова промолчала. А я... я не могла больше смотреть на это. В груди копилась злость — не на них, на себя. На то, что вся моя сила здесь бесполезна, что любой всплеск магии может разрушить этот хрупкий человеческий мир, как витраж столкнувшись с камнем. Я шла по мосту, ветер бил в лицо, пахло рекой и железом. День клонился к вечеру, и небо окрашивалось в серо-розовый — цвет конца весны. И вдруг — почувствовала. Не ветер. Не дождь. Магию. Тяжёлую, вязкую, тёмную, как кровь на снегу. Такое ощущение невозможно перепутать — как если бы сам воздух начал умирать. Я замерла, закрыла глаза, вслушалась — и поняла: источник под мостом. Спустилась вниз. Мир вокруг будто замер. Даже птицы перестали петь. Под аркой, среди мусора и теней, лежал парень. Сначала я подумала, что он мёртв: кожа бледная, губы посинели, волосы чёрные, как бездна, сливались с тенью. Но потом я увидела — грудь едва заметно поднимается. А из рассечённой головы тонкой струйкой текла кровь. Я подошла ближе — и замерла. У него были уши. Волчьи, чёрные, с серебристым отливом. И хвост. От тела шла такая мощь, что воздух дрожал, словно перед бурей. Вокруг него земля потрескалась, и вода у берега темнела, словно отравленная. Это была чистая мана. Слишком много для одного существа. Ещё немного — и она вырвется наружу, затопив всё живое. Люди подумают, что это утечка газа, взрыв, природная катастрофа. А на деле — разлом между мирами. Я опустилась на колени. Провела рукой над его грудью — мана рвалась наружу, беспорядочная, дикая. Коснулась его кожи — и холод мгновенно пронзил пальцы. — Эй... — тихо шепнула я, вкладывая осколки своей целительной силы. — Не смей умирать. Моё тело дрожало от напряжения, но через несколько минут его дыхание стало ровнее. Он открыл глаза — разные, как день и ночь: один золотой, другой голубой. Взгляд пустой, затуманенный. — Кто ты? — спросила я. Он помолчал. — Я... не помню. И снова потерял сознание. Я понимала: если оставить всё как есть — мана убьёт его, а заодно и половину города. Нужно запечатать её. Но как — не выдавая себя? Тогда вспомнила — несколько дней назад видела, как люди делают на коже рисунки. «Татуировки», кажется. Для красоты. В нашем мире подобные узоры называют печатями силы. Если нанести такую метку правильно, она может стать сосудом, где магия будет спать. Я вытащила из старой шкатулки иглу, что нашла на чердаке, и на кончике её собрала каплю собственной маны. Провела по его коже — тонкий узор сплёлся на груди, похожий на спящего дракона, с раскрытыми крыльями. Каждая линия отзывалась болью, но я знала — иначе нельзя. Когда последняя искра света исчезла под кожей, воздух стал чище. Мир вздохнул. Я перевязала ему рану, укрыла старым пледом. Проснулся он уже ночью. Посмотрел на меня, моргнул и... улыбнулся. Улыбка — растерянная, но благодарная. — Вы спасли меня, госпожа, — тихо сказал он, словно это само собой разумеется. — Госпожа? — я усмехнулась. — Странное у тебя представление о спасении. — Тогда как мне вас называть? Я задумалась. Полное имя нельзя было назвать — слишком опасно. — Лейла, — сказала я. — Просто Лейла. Он кивнул. — Тогда я — Макс. Так у меня появился новый сожитель по чердаку — парень, в котором спали зверь, демон и, возможно, что-то ещё. А может, сама Судьба подбросила мне его, чтобы напомнить: в этом мире всё имеет цену. Даже добро.