Часть IX. Подарок, которого никто не увидел

Он восстанавливался быстрее, чем я ожидала. Стоило лишь запечатать опасную часть его маны, как оставшейся энергии оказалось достаточно, чтобы тело начало само себя лечить. Макс учился обращаться с магией так, словно делал это всю жизнь. Я позволила ему пользоваться только безопасной частью потока — остальное навсегда осталось под узором на его коже. Через месяц он уже мог принимать человеческий облик: уши и хвост исчезали, взгляд становился спокойнее, хотя в разноцветных глазах по-прежнему сверкала хищная искра. — Ты выглядишь почти как человек, — сказала я, наблюдая, как он поправляет волосы. — Почти? — в его голосе прозвучала тень усмешки. — Значит, всё ещё не дотягиваю, госпожа? — Не называй меня так, — машинально ответила я, но он, как всегда, сделал вид, что не услышал. Когда я убедилась, что он может выходить в город, не вызывая подозрений, познакомила его с Алисой. — Это мой одноклассник, — сказала я, заранее зная, что он не станет возражать. Макс кивнул, вежливо улыбнулся — и тут же отступил в тень, будто ему не место рядом. Алиса приняла объяснение без сомнений, хотя удивилась его странной манере речи. Пришлось добавить, что он называет меня «госпожой» в шутку, из-за моих «благородных манер». Она поверила. Как же просто иногда лгать, когда ты хочешь защитить кого-то. Наступили каникулы. Мой день рождения. Шестнадцать — не слишком много и не слишком мало, чтобы понимать, что праздновать в изгнании странно. Но Алиса настояла. Она принесла целую корзину еды, тортик, украшенный глазурью, и, конечно, свечи. Мы устроили пикник на пригорке у старого дуба, где летом никто не ходил. Макс отказался идти с нами, сославшись на дела — я знала, что на самом деле он просто пошёл искать пропитание для нас на вечер. Алиса сидела напротив, жизнерадостная, немного взволнованная, и рассказывала, как сама пекла этот торт. От неё пахло корицей и ванилью. — С днём рождения, Лейла, — сказала она, протягивая нож со свечами. — Загадай желание. Я зажмурилась, вдохнула и тихо пожелала того, чего, вероятно, никогда не получу: свободы быть собой. Когда я открыла глаза, Алиса улыбалась, а я уже тянулась, чтобы положить ей кусочек торта. И вдруг — знакомый голос. Он. Эдвард Милтон. Мир будто сжался в одну точку. Я исчезла, не успев подумать. Просто — растворилась, чтобы не оставить следов. Кусочек торта выскользнул из рук и упал прямо на ткань. Алиса замерла. Я видела её глаза — сначала удивление, потом растерянность… и, наконец, боль. Она стояла посреди нашего маленького праздника, глядя на одинокий торт, словно на доказательство своей собственной безумности. — Даже этого… не существует, — прошептала она. Она аккуратно убрала приборы, достала из сумки таблетки, что ей выписал психотерапевт, выпила — и просто ушла, оставив всё как есть. Будучи кошкой я заранее услышала приближение Эдди, но появился он только сейчас. Когда моё Солнце уже ушло. Я появилась, только когда его фигура скрылась за поворотом. Ветер колыхал подол моего платья, свечи давно догорели. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри всё ломается — от злости на себя и своё бессилие. Я могла бы просто… показать ей, что я есть. Но тогда конец всему. Из-за дерева вышел Макс. — Я почувствовал неладное и вернулся, — сказал он спокойно, оценивая сцену перед собой. Его взгляд скользнул по торту, по ткани, по моим дрожащим пальцам. — Похоже, ужин у нас уже готов. Я бросила на него раздражённый взгляд, но он только пожал плечами, словно ничего не произошло. А потом молча помог собрать всё и отнести на наш чердак.