Часть XIV. Ирония Судьбы

После того дня Алиса долго не могла прийти в себя. Газетная бумага сминалась в её руках, но буквы всё ещё плясали перед глазами — огонь, женщина, авария, исчезновение. Казалось, сама судьба с хрустом сломала ветку, на которой держалась её вера в реальность. Сначала пришло облегчение — будто с плеч упал невидимый груз. Потом — ужас. А затем пустота. Она поняла. Поняла, что натворила. Что из-за собственного упрямства потеряла подругу, а из-за обиды и злости разрушила чужую жизнь. Поняла, что Лейла была права — на счёт Николаса, на счёт всего. Она бросила его. Просто выключила телефон и больше не отвечала. Закрылась в комнате и не открывала никому. Даже Марианне. Женщина, уже давно седая, стучала в дверь и звала: — Алиса, родная… хоть поешь немного. Ответа не было. Тогда Марианна просто оставляла тарелку под дверью, вздыхала и спускалась вниз, чтобы не тревожить девочку. Иногда по ночам она стояла под дверью, слушала тишину — и шептала молитву. Так прошли недели. Солнце вставало и садилось, листья за окном начинали желтеть, но комната Алисы оставалась в сумраке. Когда пришло время снова идти в школу, 1 сентября, она так и не вышла. Лишь ночью, измученная сном и бессонницей, Алиса увидела воспоминание — то самое, самое первое. *** Маленькая девочка стояла перед зеркалом, в новой форме, слишком большой для её худых плеч. Марианна, ласково улыбаясь, поправляла воротничок. — Не бойся, милая. Все волнуются перед первым днём. Алиса нахмурилась. — А если они будут смеяться? Я маленькая… и у меня странный глаз. В этот момент кто-то позади тихо рассмеялся. Лейла — с живыми, светящимися глазами — обняла её за плечи. Рядом стоял Лиам, чуть сдержаннее, но с той же теплотой во взгляде. — Знаешь, — сказал он, — мы вообще учимся дома. У нас всё по старинке, как у детей рыцарей и леди. Так что если ты пойдёшь в школу — это будет очень храбро. Алиса перестала хмуриться и улыбнулась. Лейла, смеясь, добавила: — Первого сентября мы обязательно придём тебя проводить! И если кто-то обидит — я превращу его в жабу! Девочка засмеялась сквозь слёзы. *** Алиса проснулась. Сердце колотилось так, будто она бежала. Она поднялась с кровати, подошла к тумбочке, достала пластиковую банку с таблетками — и, не раздумывая, пошла в ванную. Открыла крышку. Высыпала всё содержимое в унитаз. Смыла. Банку выбросила в мусор. Впервые за долгие недели она посмотрела на себя в зеркало. Бледная кожа, тёмные круги под глазами — и всё же взгляд стал другим. Осмысленным. Она включила воду и долго стояла под душем, пока из-под ресниц не смылись последние следы сна и вины. Когда вышла, утро уже вступало в свои права. Сквозь окно пробивался мягкий свет. Второе сентября. Вторник. Скоро дети снова наполнят улицы смехом и голосами. Но не она. Алиса не собиралась идти в школу. Она собрала волосы в небрежный пучок, надела первые попавшиеся вещи и тихо открыла окно. В комнате стало прохладно. — Прости, мама, — шепнула она, глядя в сторону спальни Марианны. Пожилая женщина спала — усталость последних недель давала о себе знать. Алиса бесшумно вылезла наружу, спрыгнула на траву и выпрямилась. Утренняя роса блестела под ногами. Она шла туда, где всё произошло. В парк, где в последний раз видела Лейлу. *** Алиса шла по парку, не чувствуя холода утреннего воздуха. Над травой клубился лёгкий туман, в воздухе стоял запах сырости и первых осенних листьев. Где-то вдали уже слышались шаги спешащих в школу детей. Мысли плавно тянулись одна за другой, пока вдруг не прервались криком. Сначала — приглушённым, едва слышным. Потом — громче. И через секунду в нос ударил едкий запах дыма. Алиса подняла взгляд — на соседней улице полыхал дом. Пламя жадно пожирало крышу, ветер разносил искры в разные стороны. Её сердце замерло. Огненные отблески в окнах на мгновение вернули её туда — в тот день, когда всё началось. В тот пожар, который она сама вызвала, ослеплённая гневом и болью. Она едва успела сделать шаг назад, когда услышала детский плач. Тонкий, отчаянный, звенящий от ужаса. Алиса сорвалась с места. Не думая, не оценивая — просто побежала. Из разбитого окна выглядывала маленькая девочка лет семи, с короткими светло-каштановыми волосами и большими карими глазами. На ней была пижама с нарисованными солнышками — теперь покрытая копотью. — Пожалуйста! — закричала она, — мамочка там! — Держись! — крикнула Алиса в ответ и шагнула в дым. Пламя было живым — хищным, горячим, ревущим, но она будто не чувствовала его. Прорываясь сквозь огонь, она нащупала девочку, подняла её на руки и прикрыла лицо ладонью. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё хорошо... Когда спасатели ворвались внутрь, Алиса успела лишь протянуть им ребёнка. Девочку — Люси, как позже выяснилось — передали медикам. А потом потолок рухнул. Когда пожар потушили, тела девушки не нашли. Лишь обугленный кулон, расплавившийся от жара, валялся у входа. На его обратной стороне еле можно было разглядеть маленькое отверстие, словно в нём был осколок какого-то камня.