Часть 3

После того как стало известно о том кем были неизвестные маги Гарри более-менее успокоился и спустился вместе с Грюмом, Люпином, фиолетововолосой девушкой и чернокожим мужчиной в гостиную. В комнате Поттер увидел мужчину средних лет с квадратной челюсть, который держался одной рукой за плечо человека в цилиндре, а другой потирал поясницу. «Похоже, это тот самый, которого я пнул» - подумал Гарри. — Долго мы еще будем стоять тут во мраке? — раздался третий голос, женский и совсем незнакомый. — Люмос! Это сказала та самая девушка с фиолетовыми волосами, которую юный гриффиндорец оглушил «чидори нагаши» на втором этаже.       Ближе всех к нему стоял Римус Люпин. Совсем еще не старый, он, однако, выглядел уставшим и даже больным. После того как Гарри в последний раз с ним попрощался, на голове у него прибавилось седых волос, а на истрепанной мантии — заплат. Тем не менее он сердечно улыбался Гарри, и тот, несмотря на потрясение, попытался улыбнуться в ответ.       — О-о-о, да он в точности такой, как я думала! — воскликнула чародейка, которая держала в поднятой руке светящуюся волшебную палочку. Судя по всему, она была из них самой молодой. Бледное, сужающееся книзу лицо, темные мерцающие глаза, короткие волосы неистового фиолетового цвета. — Здорово, Гарри!       — Да, ты был прав, Римус, — сказал лысый чернокожий колдун, стоявший позади. Говорил он врастяжку, густым басом, и в одном ухе у него была золотая серьга в форме кольца. — Он копия Джеймса.       — Кроме глаз, — сипло поправил его другой маг, седовласый, тоже из задних. — Глаза как у Лили.       Грозный Глаз Грюм с его длинной пепельной гривой и особенным носом, изрядная часть которого отсутствовала, подозрительно косился на Гарри своими разными глазами. Один, маленький и темный, походил на бусину, другой был большой, круглый и ярко-голубой. Этим волшебным глазом Грюм мог смотреть не только сквозь стены и двери, но даже назад — через собственный затылок, но сейчас волшебный глаз внимательно следил за глазами юноши, после чего его магический глаз резко поднялся к потолку.       — Уверен, Люпин, что это он? — пророкотал Грюм. — Очень некстати будет, если мы доставим вместо него какого-нибудь Пожирателя смерти! Надо его спросить о чем-нибудь таком, что знает только настоящий Поттер. Или кто-нибудь прихватил с собой сыворотку правды?       — Гарри, какой вид принимает твой Патронус? — спросил Люпин.       — Оленя, — нервно ответил Гарри.       — Это он, Грозный Глаз, — сказал Люпин.       Остро ощущая, что все по-прежнему на него смотрят, Гарри остался стоять посреди гостиной, параллельно запихивая волшебную палочку в задний карман джинсов.       — Не смей ее туда совать, слышишь меня? — проревел Грюм. — А ну как вспыхнет? Почище тебя волшебники — и те оставались с одной ягодицей!       — Кто именно, можно узнать? — заинтересованно спросила у него женщина с фиолетовыми волосами.       — Какая разница! Просто не надо совать волшебные палочки в задние карманы! — прорычал Грозный Глаз. — Все плюют на элементарные меры безопасности! — Стуча деревянной ногой, он двинулся на кухню. — Учти, я видел, — сердито добавил он, когда волшебница возвела глаза к потолку. Люпин пожал Гарри руку.       — Ну, как ты? — спросил он, пристально его разглядывая.       — Х-хорошо…       Гарри не верилось, что это взаправду. Четыре недели ровно ничего, никакого даже намека на план вызволения его с Тисовой улицы — и вдруг нате вам: целая толпа волшебников ввалилась в дом как ни в чем не бывало, точно по какому-то давнему уговору. Он обвел взглядом окружавших Люпина людей. Они продолжали внимательно его рассматривать. Его мучило сознание того факта, что он четыре дня не брал в руки расческу.       — Я… вам повезло, что Дурслей нет дома… — пробормотал он.       — Ха-ха! Он говорит: повезло! — рассмеялась женщина с фиолетовыми волосами. — Ведь это я их убрала с дороги. Послала им магловской почтой сообщение, что они попали в финал Всеанглийского конкурса лучших содержателей придомовых лужаек. Они едут сейчас на объявление победителей… верней, так им кажется.       Гарри представил себе лицо дяди Вернона в тот миг, когда он поймет, что нет никакого Всеанглийского конкурса лучших содержателей лужаек.       — Мы уходим отсюда? — спросил он. — Скоро?       — Почти немедленно, — ответил Люпин. — Как только получим «добро» на отправление.       — Куда двинемся? В «Нору»? — поинтересовался Гарри с надеждой.       — Нет, не в «Нору», — сказал Люпин, жестом приглашая Гарри идти в кухню. Вся небольшая группа волшебников последовала туда же. Они смотрели на Гарри с прежним любопытством. — Слишком было бы рискованно. Мы устроили штаб-квартиру там, где ее нельзя обнаружить. Для этого понадобилось время… Грозный Глаз Грюм сидел за кухонным столом и потягивал содержимое своей набедренной фляги. Его волшебный глаз вращался во все стороны, разглядывая многочисленные кухонные приспособления Дурслей.       — Это Аластор Грюм, Гарри, — представил сидящего Люпин.       — Да, я знаю, — сказал Гарри, которому было не слишком уютно. Он целый год считал, что знаком с этим человеком, а теперь их знакомили опять.       — А это Нимфадора…       — Не смей называть меня Нимфадорой, Римус! — вскинулась молодая волшебница. — Просто Тонкс.       — Нимфадора Тонкс, которая предпочитает, чтобы ее называли только по фамилии, — закончил Люпин.       — Ты бы тоже предпочитал, если бы мать дала тебе такое имя, — пробормотала Тонкс.       — А это Кингсли Бруствер. — Люпин показал на высокого чернокожего волшебника, и тот отвесил поклон. — Элфиас Дож. (Кивнул маг, говоривший сиплым голосом.) Дедалус Дингл…       — Мы уже знакомы, — пропищал чуть что приходящий в волнение Дингл и уронил свой фиолетовый цилиндр.       — Эммелина Вэнс. (Величавая ведунья в изумрудно-зеленой накидке наклонила голову.) Стерджис Подмор. (Чародей с квадратным подбородком и густой шапкой волос соломенного цвета игриво подмигнул.) И Гестия Джонс. (Помахала розовощекая черноволосая волшебница, стоявшая рядом с тостером.) Гарри неуклюже кланялся каждому, кого Люпин представлял. Ему очень хотелось, чтобы они смотрели не на него, а на что-нибудь другое. Словно тебя ни с того ни с сего вывели на сцену. Кроме того, он не понимал, почему их так много.       — Сколько народу за тобой пожаловало! Есть чему удивляться, да? — сказал Люпин, будто прочитав мысли Гарри. Уголки его рта чуть подрагивали.       — Чем больше, тем лучше, — мрачно проговорил Грюм. — Мы твоя охрана, Поттер.       — Ждем сигнала, что путь свободен, — сообщил Люпин, выглядывая в кухонное окно. — Еще минут пятнадцать.       — Экие тут чистюли живут! — воскликнула Тонкс, которая оглядывала кухню с громадным интересом. — А вот папаша мой, хоть он тоже из маглов, — настоящий старый неряха. Выходит, все они разные, как и мы, волшебники.       — Э… да, — согласился Гарри. — Послушайте… — Он опять повернулся к Люпину. — Что происходит? Никто ничего мне не говорит. Что известно про Волан…       — Тсс! Тсс! — полетело в него сразу от нескольких чародеев и чародеек. Дедалус Дингл опять уронил цилиндр.       — Молчи! — рявкнул Грюм.       — Почему? — спросил Гарри.       — Мы не обсуждаем ничего здесь, слишком опасно, — сказал Грюм, глядя на Гарри своим обычным глазом. Волшебным он по-прежнему смотрел на потолок. — Тьфу ты, — выругался он и поднес к волшебному глазу руку. — С тех пор как им пользовался этот гад, все время заклинивает. И с неприятным хлюпаньем, как от прочищаемой кухонной раковины, он выдернул глаз.       — Грозный Глаз, ты ведь понимаешь, как это противно, правда? — непринужденно заметила Тонкс. — Гарри, будь добр, принеси мне стакан воды, — попросил Грюм. Гарри вынул из посудомоечной машины чистый стакан и налил в него воды из крана, пока он наливал воду, то активировав шаринган, следил за ними через почти не видимое отражение в окне. Волшебники пристально следили за каждым его движением. Их внимание уже изрядно ему досаждало. После того как Гарри закрыл кран, он отключил глаза и протянул стакан Грюму. — Спасибо, — сказал Грюм, взяв у Гарри стакан. Он кинул волшебный глаз в воду и хорошенько встряхнул. Глаз завертелся, зыркнув на всех по очереди. — На обратном пути мне нужен угол обзора триста шестьдесят градусов. — Как мы будем добираться? Куда — ладно, не спрашиваю, но как? — поинтересовался Гарри. — На метлах, — ответил Люпин. — Единственный способ. До того, чтобы трансгрессировать, ты еще не дорос, летучий порох исключается — камины под их наблюдением, а если мы самовольно соорудим портал, это будет стоить нам не только наших жизней. — Римус говорит, ты неплохо летаешь, — вставил Кингсли Бруствер густым басом. — Он летает отлично, — сказал Люпин, глядя на часы. — Как бы то ни было, иди собирай вещи, мы должны быть готовы до сигнала. — Я тебе помогу, — жизнерадостно вызвалась Тонкс. Она последовала за Гарри в прихожую и на второй этаж, оглядывая все вокруг с большим любопытством. — Забавное жилище, — заметила она. — Чуточку слишком чистое. Понимаешь, что я имею в виду? О, а здесь куда лучше, — добавила она, когда они вошли в комнату Гарри и он включил свет. В его спальне было гораздо больше грязи и беспорядка, чем во всем остальном доме. Проведя в ней четыре дня в очень плохом настроении, Гарри не утруждал себя уборкой. Большая часть книг была рассыпана по полу: стараясь отвлечься, он брал их и отбрасывал одну за другой. Клетка Букли нуждалась в чистке, и от нее попахивало. Чемодан, где магловская одежда была причудливо перемешана с чародейской, лежал открытый, и часть вещей вывалилась из него на пол. Гарри стал торопливо подбирать книги и кидать в чемодан. Тонкс задержалась у распахнутого гардероба и критически уставилась на свое отражение в зеркале на внутренней стороне дверцы. — Ты знаешь, по-моему, фиолетовый — все-таки не мой цвет, — задумчиво проговорила она и потянула себя за торчащую прядь. — Тебе не кажется, что он придает мне какую-то болезненность? Взглянув на нее поверх брошюры «Сборные Британии и Ирландии по квиддичу», Гарри промычал что-то нечленораздельное. — Да, придает, — решительно сказала Тонкс. С напряженным видом, словно хотела что-то припомнить, она прищурилась — и секунду спустя ее волосы стали ярко-розовыми, как жевательная резинка. — Как вам это удается? — изумленно спросил Гарри. — Я метаморфиня, — ответила она и, открыв глаза во всю ширь, вновь принялась изучать свое отражение. Она поворачивала голову так и эдак, чтобы оглядеть волосы со всех сторон. — Это значит, что я могу менять свою внешность как мне захочется, — добавила она, увидев в зеркале озадаченное лицо Гарри. — Такая вот уродилась. Когда меня готовили на мракоборца, получила высшие баллы по скрытности и маскировке без всякой зубрежки. Это было замечательно. — На мракоборца? — переспросил Гарри с уважением. Думая о будущем, он только о том и мечтал, чтобы по окончании Хогвартса сражаться с Темными волшебниками. — Ага, — гордо сказала Тонкс. — Кингсли тоже мракоборец, но он чуть повыше меня рангом. Я всего год назад получила диплом. Чуть не провалилась по тайному проникновению и выслеживанию. Я страшно неуклюжая. Слышал, как я тарелку разбила, когда мы вошли в кухню? — А можно выучиться на метаморфа? — спросил Гарри, выпрямившись и начисто забыв про сборы. Тонкс хихикнула. — Шрам свой небось хочешь иногда прятать? Она нашла глазами молниевидный шрам у Гарри на лбу. — Да ничего я такого не хочу, — пробормотал Гарри, отворачиваясь. Он не любил, когда рассматривали его шрам. — Нет, боюсь, такого легкого пути у тебя не будет, — сказала Тонкс. — Метаморфы редко встречаются, это врожденное качество. Большинству чародеев, чтобы изменить внешность, нужны волшебные палочки или зелья. Но нам бы поторопиться, Гарри, мы вещи пришли собирать, — добавила она виновато, оглядывая беспорядок на полу. — А… да, — сказал Гарри и подобрал еще несколько книг. — Оставь, не надо, я справлюсь куда быстрей! — воскликнула Тонкс и длинным круговым движением провела палочкой над полом. Книги, одежда, телескоп и весы взмыли в воздух и как попало влетели в чемодан. — Аккуратности особой нет, конечно, — заметила Тонкс, подойдя к чемодану и посмотрев на кашу, которая там получилась. — Моя мама, та умеет все собирать вещичка к вещичке. У нее даже носки сами складываются. Но я так не могу. Тут нужен особый взмах… Она наудачу сделала движение волшебной палочкой. Один из носков Гарри слабо трепыхнулся и снова лег поверх кучи вещей. — А, ладно, — сказала Тонкс, захлопывая крышку чемодана. — По крайней мере все поместилось. Теперь давай-ка тут почистим. Она направила палочку на буклину клетку. — Эскуро! — Помет и несколько перышек исчезли. — Что ж, хоть немножко, да лучше. Я, честно говоря, не сильна в этих домашне-хозяйственных заклинаниях. Ну, все взял? Котел? Метлу? Ух ты, «Молния»! При взгляде на метлу в правой руке Гарри ее глаза расширились. Это была его радость и гордость, подарок Сириуса — вещь, отвечающая международным стандартам. — А я все еще на «Комете-260», — с завистью проговорила Тонкс. — Так, ну что же… Палочка по-прежнему в заднем кармане? Ягодицы на месте? Отлично, вперед. Локомотор, чемодан! Чемодан Гарри поднялся в воздух на несколько сантиметров. Держа волшебную палочку как дирижерскую, Тонкс отправила чемодан через комнату к двери и на лестницу. Клетку Букли она взяла в левую руку. Гарри с метлой спустился на первый этаж за ней следом. В кухне Грюм уже вернул глаз на место. После промывки волшебный глаз вращался так быстро, что при взгляде на него у Гарри закружилась голова. Кингсли Бруствер и Стерджис Подмор изучали микроволновую печь, Гестия Джонс хохотала, держа в руках картофелечистку, которую нашла, когда шарила по выдвижным ящикам. Люпин заклеивал письмо, адресованное Дурслям. — Вовремя, — сказал Люпин, подняв глаза на входящих Гарри и Тонкс. — У нас, думаю, около минуты. Надо бы выйти в сад для готовности. Гарри, я оставляю дяде и тете письмо, где прошу их не беспокоиться за тебя… — И так не будут, — заметил Гарри. — …и заверяю их, что ты в безопасности… — Это их только огорчит. — …и вернешься сюда следующим летом. — А без этого никак нельзя? Люпин улыбнулся и ничего не ответил. — Поди-ка сюда, дружок, — проворчал Грюм и поманил Гарри к себе волшебной палочкой. — Мне надо тебя дезиллюминировать. — Что-что? — нервно спросил Гарри. — Дезиллюминационное заклинание, — сказал Грюм, поднимая палочку. — Люпин говорит, у тебя есть мантия-невидимка, но в полете ее сорвет. Этот камуфляж будет понадежнее. Ну-ка… Он с силой стукнул его палочкой по макушке, и у Гарри возникло странное ощущение, будто Грюм разбил у него на голове яйцо. По телу от того места, куда пришелся удар, словно бы потекли холодные струйки. — Вот это класс, — одобрительно сказала Тонкс, глядя на живот Гарри. Гарри опустил глаза на свое тело, вернее, на то, что было его телом, потому что теперь оно, казалось, не имело с ним ничего общего. Оно не стало невидимым — просто в точности приобрело расцветку и фактуру кухонного приспособления, перед которым он стоял. Он сделался человеком-хамелеоном. «Хотя камуфляж неидеален, но он всё же хорош, обычному глазу сложно будет заметить мага под этими чарами, особенно в темноте. Исключения, скорее всего я и Грюм. Благодаря той скорости и ясности восприятия, что даёт шаринган, я смогу заметить мага в движение, либо его магию. Ну а Грюму поможет его магический глаз» - Подумал Гарри. — Пошли! — скомандовал Грюм, отпирая волшебной палочкой заднюю дверь. Все высыпали на идеально ухоженный газон дяди Вернона. — Ночка-то ясная, — проворчал Грюм, озирая небо волшебным глазом. — Кой-какая облачность нам бы не помешала. Так, слушай меня, — рявкнул он, обращаясь к Гарри. — Полетим сомкнутой группой. Тонкс перед тобой, держись за ней вплотную. Люпин прикроет тебя снизу, я сзади. Остальные вокруг нас. Строй не нарушать ни под каким видом, понял меня? Если кого-нибудь из нас убьют… — Такое может случиться? — с тревогой спросил Гарри, но Грюм точно не слышал. — …то другие летят дальше, не задерживаются, не ломают строя. Если погибнут все, кроме тебя, Гарри, то в игру вступит вспомогательный отряд. Он пока выжидает. Продолжай двигаться на восток, и они возьмут тебя под защиту. — Слишком уж ты радостные речи ведешь, Грозный Глаз. Гарри подумает, мы несерьезно относимся к делу, — заметила Тонкс, закрепляя чемодан Гарри и клетку Букли ремнями, свисавшими с ее метлы. — Я просто рассказываю парню план, — прорычал Грюм. — Наша задача — доставить его в штаб-квартиру невредимым, и если это будет стоить нам жизни… — Это никому не будет стоить жизни, — успокаивающе пробасил Кингсли Бруствер. — Все на метлы! Вот первый сигнал! — отрывисто произнес Люпин, показывая на небо. Высоко-высоко в небе рассыпался среди звезд сноп ярких красных искр. Гарри сразу понял, что это искры от волшебной палочки. Он перекинул правую ногу через свою «Молнию», крепко взялся за рукоятку и почувствовал, что метла еле уловимо трепещет, как будто ей тоже не терпится снова подняться в воздух. — Второй сигнал! Вперед! — рявкнул Люпин, когда в вышине вспыхнули новые искры, на этот раз зеленые. Гарри резко оттолкнулся от земли. Прохладный вечерний воздух рванул его за волосы. Аккуратные прямоугольные садики Тисовой улицы стали стремительно удаляться, превращаясь в узор темно-зеленых и черных пятен, и ветер мгновенно выдул у него из головы все мысли о предстоящем слушании в Министерстве. Сердце готово было разорваться от радости: он снова летит, он улетает с ненавистной Тисовой, об этом-то он и мечтал все лето… На краткий и прекрасный промежуток времени все его заботы превратились в ничто, растворились в безбрежном звездном небе. — Лево руля, лево руля, какой-то магл пялится вверх! — раздался сзади голос Грюма. Тонкс круто повернула, Гарри последовал за ней, глядя на свой чемодан, который бешено раскачивался под ее метлой. — Надо высоту набрать… еще полкилометра! Они пошли на подъем, и от холодного воздуха у Гарри заслезились глаза. Внизу уже ничего не было видно, кроме крохотных световых пятнышек, в которые превратились автомобильные фары и уличные фонари. Какие-нибудь два из этих огоньков, может быть, освещают дорогу машине дяди Вернона… Как раз сейчас Дурсли, наверно, едут обратно в свой опустевший дом, кипя негодованием из-за фальшивого конкурса лужаек… Подумав об этом, Гарри громко захохотал, но его смех заглушило хлопанье мантий летящих волшебников, поскрипывание ремней, на которых висели чемодан и клетка, и свист ночного ветра в ушах. Гарри целый месяц не был таким счастливым. — Направление — на юг! — крикнул Грозный Глаз. — Впереди город! Они повернули направо, чтобы не лететь над раскинувшейся внизу блестящей паутиной огней. — Теперь на юго-восток, и продолжаем набирать высоту! Там низкое облако, укроемся в нем! — скомандовал Грюм. — Еще чего — летать через облака! — сердито крикнула ему Тонкс. — Мы до нитки вымокнем, Грозный Глаз! Услышав это, Гарри испытал облегчение. Пальцы, державшие рукоятку «Молнии», и так уже начали неметь от холода. Он пожалел, что не догадался надеть куртку. Его стала пробирать дрожь. Повинуясь приказам Грозного Глаза, они то и дело меняли курс. Гарри щурил глаза, защищая их от ледяного ветра, от которого болели уши. Он мог припомнить только один случай, когда ему было так же холодно на метле, — матч по квиддичу против Пуффендуя на третьем курсе, который проходил в бурю. Охранявшие Гарри волшебники беспрерывно кружили около него, как огромные хищные птицы. Гарри потерял представление о времени. Он не знал, как долго они летят, — казалось, по меньшей мере час. — Курс — на юго-запад! — прогремел Грюм. — Нам ни к чему автострада! Гарри настолько продрог, что с тоской подумал об уютных, сухих кабинах проезжающих внизу машин, а потом с еще большей тоской — о путешествии с помощью летучего пороха: крутиться волчком в камине, может, и не слишком удобно, но огонь хотя бы греет… Мимо, тускло блестя в лунном свете лысиной и серьгой, проплыл Кингсли Бруствер… Теперь справа летела Эммелина Вэнс — волшебная палочка наготове, голова то вправо, то влево… Потом и она уплыла вверх, уступая место Стерджису Подмору… — Надо сделать петлю — посмотреть, нет ли погони! — крикнул Грюм. — Ты в своем уме, Грозный Глаз? — заорала Тонкс, летевшая впереди. — Мы уже к метлам примерзли! Все время с курса сходить — за неделю не доберемся! И ведь почти уже на месте!  — Начинаем снижение! — прозвучал голос Люпина. — Гарри, следуй за Тонкс, не отставай! Тонкс резко пошла на спуск, Гарри — за ней. Они направлялись к самому большому скоплению огней, какое он видел в жизни, — к огромной, необозримо раскинувшейся сети ярких пересекающихся прерывистых линий, в которой насыщенные светом участки чередовались с областями чернейшего мрака. Все ниже, ниже — и вот уже Гарри стал различать фары отдельных автомобилей, уличные фонари, дымовые трубы, телеантенны. Ему очень хотелось поскорей приземлиться, хотя ощущение было такое, что без хорошего отогрева ему не оторвать от себя метловище. — Ну, где наша не пропадала! — крикнула Тонкс. Несколько секунд — и она стояла на пятачке чахлой травы посреди маленькой городской площади. Гарри опустился чуть позади нее. Тонкс уже отстегивала его чемодан. Все еще дрожа, Гарри стал осматриваться. Закопченные фасады стоявших вокруг домов имели, мягко говоря, негостеприимный вид. Некоторые из окон, тускло отражавших фонарный свет, были разбиты, краска на дверях облупилась, у ведущих к ним ступеней кучами лежали мешки с мусором. — Где мы? — спросил Гарри. — Погоди минутку, — тихо сказал Люпин.      Грюм шарил в карманах мантии узловатыми окоченевшими пальцами. — Вот она, наконец, — пробормотал он. Подняв руку, он щелкнул какой-то штучкой, похожей на серебряную зажигалку. Ближний фонарь, легонько хлопнув, погас. От второго щелчка гасилкой выключился следующий. Так Грюм потушил все освещавшие площадь фонари — остался только слабый свет от занавешенных окон и от тоненького месяца. — У Дамблдора позаимствовал, — прорычал Грюм, кладя гасилку в карман. — Это на случай, если какому-нибудь маглу вздумается посмотреть в окно. Теперь пошли, да поживей. Он взял Гарри за локоть и повел его с травянистого пятачка через мостовую на тротуар. Люпин и Тонкс двигались следом и вместе несли чемодан Гарри. Остальные с волшебными палочками наготове прикрывали их с флангов. С верхнего этажа ближайшего здания доносились приглушенные звуки стереосистемы. От горы переполненных мусором мешков за сломанными воротами разило гнилью. — Держи, — вполголоса сказал Грюм. Сунув в дезиллюминированную руку Гарри листок пергамента, он осветил его зажженной волшебной палочкой. — Быстро прочти и запомни. Гарри вгляделся в написанное. Убористый почерк показался ему знакомым. Он прочел: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12». — Повтори мысленно то, что ты сейчас запомнил, — тихо сказал ему Люпин. Гарри так и поступил, и, как только он упомянул слова «Площадь Гриммо, 12», между домами № 11 и № 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопченные окна. Добавочный дом словно бы взбух у него на глазах, раздвинув соседние. Гарри смотрел на него с открытым ртом. Стереосистема в доме № 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там маглы явно ничего не почувствовали. — Давай же, скорей! — проворчал Грюм, толкая Гарри в спину. Гарри стал подниматься на крыльцо по истертым каменным ступеням, не отрывая глаз от возникшей из небытия двери. Черная краска на ней потрескалась и местами осыпалась. Серебряный дверной молоток был сделан в виде извивающейся змеи. Ни замочной скважины, ни ящика для писем не было. Люпин один раз стукнул в дверь волшебной палочкой. Гарри услышал много громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь, скрипя, отворилась. — Входи быстро, Гарри, — прошептал Люпин, — но там не иди далеко и ничего не трогай. Переступив порог, Гарри попал в почти полную тьму прихожей. Пахло сыростью, пылью и чем-то гнилым, сладковатым. Ощущение — как от заброшенного здания. Оглянувшись, он увидел, как следом за ним входят другие. Люпин и Тонкс несли его чемодан и клетку Букли. Грюм, стоя на верхней ступени крыльца, выпускал на свободу световые шары, похищенные гасилкой у фонарей. Они проворно возвращались в свои стекляшки, и вот уже площадь снова залита оранжевым светом. Грюм, хромая, вошел в дом и захлопнул за собой дверь, так что мрак в прихожей стал вовсе непроницаемым. — Так, ну-ка… Он резко ударил Гарри по голове волшебной палочкой. Гарри снова почувствовал, как по спине что-то течет, на этот раз горячее, и понял, что Дезиллюминационное заклинание перестало действовать. — Погодите теперь, я света маленько дам, — прошептал Грюм. Приглушенные голоса звучали тревожно, рождая у Гарри смутные дурные предчувствия. Он словно бы вошел в дом, где лежит умирающий. Раздалось тихое шипение — и на стенах ожили старинные газовые рожки. В их слабом мерцающем свете возник длинный мрачный коридор с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой тускло отсвечивала затянутая паутиной люстра, на стенах вкривь и вкось висели потемневшие от времени портреты. Из-за плинтуса до Гарри донеслось какое-то шебуршание. И люстра, и подсвечники на расшатанном столе были оформлены по-змеиному. Зазвучали торопливые шаги, и в дальнем конце коридора показалась миссис Уизли, мать Рона. Она поспешила к ним, лучась радушием, но Гарри заметил, что со дня их последней встречи она похудела и побледнела. — Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что ребра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придется немножко подождать. — Возбужденным шепотом она обратилась к стоявшим за ним волшебникам: — Он только что явился, собрание началось. С возгласами, выражающими интерес и волнение, волшебники стали один за другим протискиваться мимо Гарри к двери, через которую только что прошла миссис Уизли. Гарри двинулся было за Люпином, но миссис Уизли его придержала. — Нет, Гарри, собрание — только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать. И говори в коридоре потише, — добавила она все тем же возбужденным шепотом. — Почему? — А то что-нибудь разбудишь. — Я не по… — Потом, потом, я тороплюсь. Мне надо быть на собрании. Только покажу, где ты будешь спать. Приложив палец к губам, она провела его мимо пары длинных, изъеденных молью портьер, за которыми, предположил Гарри, должна была находиться еще одна дверь. Они миновали большую подставку для зонтов, сделанную, казалось, из отрубленной ноги тролля, и начали подниматься по темной лестнице. На стене Гарри увидел несколько сморщенных голов, расположенных в ряд на декоративных пластинах. Приглядевшись, он понял, что это головы домовых эльфов. У всех — одинаковые вытянутые носы-рыльца. С каждым шагом смятение Гарри росло. Что у него может быть общего с этим домом, который выглядит так, словно принадлежит Темнейшему из волшебников? — Миссис Уизли, почему… — Дорогой мой, тебе все объяснят Рон и Гермиона, а мне правда надо бежать, — встревоженно прошептала миссис Уизли. — Вот, — они добрались до третьего этажа, — твоя дверь справа. Я позову, когда кончится. — И она торопливо пошла вниз. Гарри пересек грязную лестничную площадку, повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь. На мгновение он увидел мрачную комнату с высоким потолком и двумя кроватями. Потом раздалось громкое птичье верещание, а следом еще более громкий возглас, и все его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к нему с объятиями, чуть не сбила его с ног, а Сычик, маленькая сова Рона, стал бешено кружить у них над головами. — ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошел в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементора! Когда мы о нём узнали и о слушании в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни… — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь. За месяц, что они не виделись, он сильно подрос и стал еще более нескладным. Но длинный нос, огненно-рыжие волосы и веснушки были все те же. Гермиона отпустила Гарри, но не успел он открыть рот, как в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с темного шкафа, нежно опустилось ему на плечо. — Букля! Белоснежная сова, которую Гарри тут же принялся гладить, пощелкала клювом и ласково ущипнула его за ухо. — Что тут с ней было! — сказал Рон. — Чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твои письма. Вот, смотри… Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, но явно глубокий порез. — Да, понимаю, — откликнулся Гарри. — Мне очень жаль, но я хотел получить ответы… — А мы-то что, разве не хотели ответить? — стал оправдываться Рон. — Гермиона вся извелась, твердила, что ты какую-нибудь глупость вытворишь, если будешь сидеть там один без новостей, но Дамблдор… — Строго-настрого вам запретил, — подхватил Гарри. — Да, я уже слышал… А вы как верные собачки подчинились приказу... — сказал Гарри, в его слышалась тень обиды на друзей и раздражения. — Он считал, что так будет лучше, — произнесла Гермиона упавшим голосом, она понимала что Поттер рассержен тем что друзья вместо того чтобы поддержать его в письмах пошли на попятную директору. — Дамблдор. — Ясно, — сказал Гарри. Он и на ее руках заметил следы от клюва Букли и поймал себя на том, что вовсе ей не сочувствует. — Он, наверно, думал, что у маглов тебе будет не так опасно… — начал Рон. — Да? — поднял брови Гарри. — На кого-нибудь из вас этим летом нападали дементор? Пытались ли они высосать душу? — Нет, но… он же поручил людям из Ордена Феникса за тобой смотреть… Гарри словно ухнул куда-то вниз — как будто спускался по лестнице и пропустил ступеньку. Выходит, все знали, что за ним следят. Все, кроме него… — Плоховато что-то они смотрели. — Гарри изо всех сил старался говорить ровным голосом. — Так смотрели, что пришлось самому выкручиваться. — Он страшно рассердился, — сказала Гермиона чуть ли не с благоговейным ужасом. — Дамблдор. Мы его видели, когда он узнал, что Наземникус самовольно ушел с дежурства. Он рвал и метал. — А я рад, что Наземникус ушел, — произнес Гарри холодно. — Иначе я не совершил бы волшебства и Дамблдор, чего доброго, оставил бы меня на Тисовой улице на все лето. — А тебя… тебя не беспокоит разбирательство в Министерстве магии? — тихо спросила Гермиона. — Нет, — Гарри сказал полуправду. Его действительно беспокоило слушание в министерстве, но больше всего его волновал Грюм, что очень часто смотрел в его глаза словно догадываясь о новых способностях парня. (Заворушка на втором этаже была очень быстрой, из-за этого Поттер надеялся, что его шаринган никто не увидел). Также парня беспокоило то, что доудзёцу активировалось само по себе при сильных эмоциях. Он отошел от них с блаженствующей Буклей на плече и стал оглядываться, но сырая и мрачная комната не доставила ему особой радости. Голые стены с отстающими обоями украшал только пустой холст в нарядной раме, и, когда Гарри проходил мимо, ему послышался чей-то тихий смешок. — Зачем все-таки Дамблдору было скрывать от меня, что происходит? — спросил Гарри, по-прежнему стараясь придать голосу непринужденность. — Вы… м-м… не догадались задать ему этот вопрос? Рон и Гермиона переглянулись. Он поднял на них глаза как раз вовремя, чтобы это заметить. Значит, он повел себя именно так, как они опасались. Этот вывод не улучшил его настроения. — Мы сказали Дамблдору, что обо всем хотим тебе сообщить, — заверил его Рон. — Сказали, Гарри, не сомневайся. Но он сейчас страшно занят, мы, как сюда приехали, видели его только два раза, и у него очень мало времени. В общем, он заставил нас пообещать, что мы ничего важного тебе писать не будем. Сказал, сову могут перехватить. — Если бы он хотел, он все равно мог бы держать меня в курсе, — сухо возразил Гарри. — Вы прекрасно знаете, что можно посылать сообщения без всяких сов. Гермиона посмотрела на Рона: — Я тоже об этом подумала. Но он решил, что ты ничего не должен знать. — Может, он считает, что мне нельзя доверять? — предположил Гарри, глядя на их лица. — Слушай, не будь идиотом, — сказал Рон с расстроенным и смущенным видом. — Или что я не могу о себе позаботиться. — Разумеется, он ничего такого не думает! — с волнением воскликнула Гермиона. — Ну, и почему же тогда вы участвуете во всем, что тут делается, а я торчу у Дурслей? — спросил Гарри. Слова спешили, толкали друг друга, голос делался все громче и громче. — Почему вам позволено все знать, а мне нет? Факт остаётся фактом Дамблдор запретил вам писать мне! — Нам тоже нет! — перебил его Рон. — Мама не пускает нас на собрания, говорит, малы еще… Тут Гарри, не помня себя, закричал: — Надо же, вас не пускали на собрания! Бедненькие! Но вы же были здесь, так или нет? Вы были вместе, а я целый месяц торчал у Дурслей! Я больше совершил, чем вы оба, и Дамблдор это знает! Все горькое и негодующее, что Гарри передумал за месяц, хлынуло из него потоком. Ощущение бессилия из-за отсутствия новостей, боль из-за того, что друзья вместе, а он отдельно, ярость, которую он испытал, узнав, что за ним следили без его ведома… Все ЭТИ чувства, которых он отчасти СТЫДИЛСЯ, вырвались наконец наружу. Испугавшись крика, Букля слетела с его плеча и опять села на шкаф. Сычик, тревожно вереща, еще быстрей принялся кружить у них над головами. Гарри повернулся к друзьям спиной, чтобы те не видели, как в его глазах загорелся шаринган. «Чёрт возьми, не вовремя» - подумал Гарри пытаясь взять эмоции под контроль и отключить глаза. Ошеломленный Рон стоял с разинутым ртом и не знал, что сказать. Гермиона, казалось, вот-вот разревется. — Но зачем, спрашивается, мне знать, что происходит? Зачем вам беспокоиться насчет того, чтобы я был в курсе дела? — Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели… — начала Гермиона. — Хотели, да не слишком! Иначе послали бы мне сову! Дамблдор, видите ли, заставил их пообещать… — Он правда заставил… — Целый месяц я сидел как идиот на Тисовой улице, целый месяц таскал из мусорных баков газеты, надеялся хоть что-нибудь узнать… — Мы хотели… — Я думаю, вы от души надо мной посмеялись, пока отсиживались тут все вместе… — Да нет же, честно… — Гарри, нам действительно очень-очень жаль! — в отчаянии воскликнула Гермиона. В глазах у нее блестели слезы. — Гарри, ты абсолютно прав! Я на твоем месте тоже была бы в бешенстве! Гарри, все еще часто дыша, посмотрел на неё через плечо, потом опять отвернулся и начал ходить взад-вперед по комнате. Букля угрюмо ухнула со своего шкафа. Наступила долгая пауза, когда раздавался лишь тоскливый скрип половиц под подошвами Гарри. — Где мы, что это за место? — внезапно выпалил он. — Штаб-квартира Ордена Феникса, — мгновенно ответил Рон. — Может, кто-нибудь скажет мне наконец, что это за Орден такой? — Это тайное общество, — быстро сказала Гермиона. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против Сам-Знаешь-Кого еще в прошлое его появление. — Кто входит в общество? — спросил Гарри, резко остановившись и держа руки скрещенными на груди. — Совсем немного народу. — Мы знаем человек двадцать, — сказал Рон, — но думаем, что есть и другие. Гарри смотрел на них. — Ну? — требовательно спросил он, глядя то на Рона, то на Гермиону. — Э-э… — смешался Рон. — Что — ну? — Гарри раздражённо потёр переносицу, совсем как Индра при их встречи. Поттеру захотелось применить глаза на друзьях, проникнув в их воспоминания* и получить ответы на свои вопросы, наплевав на все моральные принципы. Поттер остановился как громом поражённый. "Не... Неужели я подумал о том чтобы выведать сведения из сознания Рона и Гермионы... Черт возьми неужто я... Я становлюсь злым? Сила шарингана начала разврощать меня? А что если я стану таким же как Реддл?... Надеюсь что нет" - лихорадочно думал Гарри, после чего мысленно сказал сам себе: "Нет! Не стану, буду держать себя в узде! Рон и Гермиона мои друзья, я должен их защищать а не причинять им вред!" После этого Гарри заметил что Уизли и Грейнджер ждут когда Поттер продолжит беседу. Гарри вздохнул после чего продолжил беседу: — Волан-де-Морт, вот что! — яростно крикнул Гарри, и его друзья одновременно вздрогнули. — Какие новости? Что он затеял? Где он? Как мы будем с ним сражаться? — Ты уже слышал — нас не пускают на собрания Ордена, — нервно сказала Гермиона. — Поэтому подробностей мы не знаем, только общую идею смогли уловить, — торопливо добавила она, увидев выражение лица Гарри. — Понимаешь, Фред и Джордж изобрели Удлинитель ушей, — сказал Рон. — Очень полезная штука. — Чего Удлинитель? — Ушей, ушей. Правда, в последнее время пришлось перестать подслушивать: мама узнала и устроила жуткий скандал. Фред и Джордж теперь прячут все свои Удлинители, чтобы мама не выбросила. Но до этого мы хорошо ими попользовались. Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учет… — Другие набирают в Орден новых членов, — подхватила Гермиона. — А третьи что-то стерегут, — сказал Рон. — Там все время идут разговоры об охране. — Не меня ли, случайно, они охраняют? — саркастически спросил Гарри. — Слушай, точно! — Рон сделал вид, будто его озарило. Гарри фыркнул. Он опять стал расхаживать по комнате, глядя на все подряд, кроме Рона и Гермионы. — Так чем же вы занимались, если вас не пускали на собрания? — спросил он. — Вы писали, что очень заняты. — Это правда, — быстро ответила Гермиона. — Мы очищаем дом, ведь он пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы, завтра займемся гости… А-а-а! С двумя громкими хлопками посреди комнаты возникли из ничего близнецы Фред и Джордж, старшие братья Рона. Сычик заверещал еще бешеней прежнего и порхнул на шкаф, где уже сидела Букля. — Да перестаньте же наконец, — устало сказала Гермиона близнецам, таким же рыжим, как Рон, но не столь долговязым и более плотным. — Привет, Гарри! — сияя, выпалил Джордж. — До наших ушей донеслись твои сладкозвучные трели. — Слушай, Гарри, зря ты закупориваешь свое негодование, выпусти его наружу! — посоветовал Фред, тоже сияя. — А то за пятьдесят километров тебя, может, и не всякий услышит! — Прошли, значит, испытания по трансгрессии? — пробурчал Гарри. — С отличием, — похвастался Фред, державший какой-то длинный, телесного цвета шнур. — Спуститься по лестнице было бы дольше секунд на тридцать, — заметил Рон. — Время — деньги, братишка, — сказал Фред. — В общем, Гарри, ты ухудшаешь слышимость. Удлинитель ушей, — объяснил он, увидев вскинутые брови Гарри, и поднял шнур повыше. Оказалось, что он тянется на лестничную площадку. — Мы пытаемся узнать, что делается внизу. — Вы только поаккуратней, — посоветовал Рон, глядя на Удлинитель. — Если мама опять увидит… — У них большое собрание, ради этого стоит рискнуть, — сказал Фред. Дверь открылась, и возникла длинная рыжая грива. — Ой, Гарри, здравствуй! — радостно воскликнула Джинни, младшая сестра Рона. — Мне послышался твой голос. — Потом она повернулась к Фреду и Джорджу: — С Удлинителем ушей ничего не получится, она наложила на кухонную дверь Заклятие недосягаемости. — Откуда ты знаешь? — спросил Джордж, сразу упав духом. — Мне Тонкс рассказала, как это выяснить, — ответила Джинни. — Ты просто кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — все, значит, недосягаемая. Я бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только. Можете не рассчитывать, что просунете под нее Удлинитель ушей. Фред глубоко вздохнул. — Жалко. Я так хотел узнать, что поделывает старина Снегг. — Снегг! — вырвалось у Гарри. — Он что, здесь? — Ага, — ответил Джордж. Тщательно закрыв дверь, он сел на одну из кроватей, Фред и Джинни пристроились рядом. — Сейчас отчитывается. Секретность — ух! Ребята начали рассказывать Гарри о том, что Билл и Чарли тоже в ордене, что самый старший из сыновей мистера Уизли попросил о переводе в британию и о том что он в тесных взаимоотношениях с Флёр Делакур. «— Помнишь милашку Флер Делакур? — спросил Джордж. — Она тоже теперь работает в банке «Гринготтс». Улучшает там свой «англесский»… — И Билл дает ей кучу частных уроков, — съехидничал Фред.» — сказали они. А второй по старшинству из братьев Рона остался в Румынии и вербует в орден иностранных колдунов. Также Гарри поведали и о ссоре Перси с родителями и о том, что он верит министру и «Ежедневному пророку». Рассказали и о том, как газета проходится по самому Поттеру, используя эпитеты: «Басня достойная Гарри Поттера» и «Будем надеяться, у него не появилось шрама на лбу, иначе от нас будут ждать, чтобы мы на него молились» если с кем-то случалось что-то забавное. Гарри пропускал их слова, изредка кивая и вставляя реплики в такт, все его мысли были заняты Грюмом. — Стоп! Гарри, ты снял свои очки? — только сейчас заметив, спросила Джинни. Это заставило Поттера выскользнуть из своих мыслей. — Хн, — согласился Гарри, издав непотный звук для друзей — То есть ты теперь нормально видишь? — Спросила Гермиона, на что Поттер согласно кивнул. В комнату влетел патронус в виде волка он пробежал, сделав круг по комнате, и остановился перед Гарри и его друзьями, после чего заговорил голосом Люпина: — Ребята, спуститесь, пожалуйста, на кухню, у меня и ордена есть к вам пару вопросов. Поттер вместе с друзьями удивлённо переглянулись и пошли на кухню. Фред, Джордж и Джинни спустились раньше золотого трио. Друзья смотрели на Гарри настороженно, точно опасались, что теперь, когда другие ушли, он опять примется кричать. Их очевидная нервозность немножко его пристыдила. — Знаете, я… — начал он вполголоса, но Рон покачал головой, а Гермиона тихо сказала: — Мы так и думали, что ты рассердишься, мы на тебя ни капельки не в обиде, но и ты нас пойми: мы действительно старались уговорить Дамблдора… — Да, я знаю, — перебил ее Гарри. Он задумался, подыскивая тему для разговора, не связанную с их директором: от одной мысли о Дамблдоре его нутро опять вспыхнуло гневом. — Гермиона все еще носится со своим обществом… Как его там? — Я ни с чем не ношусь! — вспылила Гермиона. — Я пытаюсь бороться за права эльфов, понятно тебе? Дамблдор, между прочим, тоже считает, что мы должны относиться к Кикимеру гуманно. — Ну ладно, ладно, — сказал Рон. — Пошли, не будем заставлять всех ждать. — Что за Кикимер? — спросил Гарри. — Местный эльф-домовик, — ответила Гермиона. — И не забудь, Гарри, что в коридоре надо потише, — шепотом напомнила ему Гермиона. Миновав головы эльфов на стене, они увидели у входной двери Люпина, миссис Уизли и Тонкс, которые магически запирали за ушедшими многочисленные замки и засовы. — Вас ждут на кухне, — прошептала миссис Уизли, встретив их у подножия лестницы. — Гарри, милый, пройди на цыпочках по коридору вон к той двери… БАБАХ! — Тонкс! — в отчаянии крикнула, оборачиваясь, миссис Уизли. — Простите! — взмолилась Тонкс, растянувшаяся на полу. — Все эта дурацкая подставка для зонтов, второй раз об нее… Но конец фразы потонул в ужасном, пронзительном, душераздирающем визге. Траченные молью бархатные портьеры, мимо которых Гарри прошел раньше, раздернулись, но никакой двери за ними не было. На долю секунды Гарри почудилось, будто он смотрит в окно, за которым стоит и кричит, кричит, кричит, точно ее пытают, старуха в черном чепце. Потом, однако, он понял, что это просто портрет в натуральную величину, но портрет самый реалистический и самый неприятный на вид из всех, что когда-либо ему попадались. Изо рта у старухи потекла пена, она закатила глаза, желтая кожа ее лица туго натянулась. Вдоль всего коридора пробудились другие портреты и тоже подняли вопль, так что Гарри невольно зажмурился и закрыл уши ладонями. Люпин и миссис Уизли кинулись к старухе и попытались задернуть портьеры, но это у них не вышло, а она завизжала еще громче и подняла когтистые руки, точно хотела расцарапать им лица. — Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков… Тонкс, ставя на место громадную, тяжеленную ногу тролля, все извинялась и извинялась; миссис Уизли бросила попытки снова занавесить старуху и забегала по коридору, один за другим утихомиривая остальные портреты Оглушающим заклятием. Из двери, перед которой стоял Гарри, стремительно вышел мужчина с длинными черными волосами. — Перестань кричать, старая ведьма. ПЕРЕСТАНЬ КРИЧАТЬ! — рявкнул он, хватаясь за портьеры, с которыми не справилась миссис Уизли. Лицо старухи стало мертвенно-бледным. — Ты-ы-ы-ы! — взвыла она, вылупив на мужчину глаза. — Осквернитель нашего рода, гад, предатель, позорище моей плоти! — Я сказал: ПЕРЕСТАНЬ КРИЧАТЬ! — рявкнул он опять, и с колоссальным усилием они с Люпином сумели наконец задернуть портьеры. Вопли старухи прекратились, и воцарилась гулкая тишина. Отводя со лба длинные темные пряди и дыша чуть чаще обычного, к Гарри повернулся его крестный отец Сириус. — Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей мамашей. — С твоей… — Да-да, с моей дражайшей престарелой матушкой, — сказал Сириус. — Мы хотели ее убрать еще месяц назад, но, видимо, она подействовала на изнанку холста Заклятием вечного приклеивания. Ну, пошли скорее вниз, пока она опять не проснулась. — Но почему здесь висит портрет твоей матери? — озадаченно спросил Гарри, когда они, чуть опередив остальных, вышли из коридора на узкую каменную лестницу и стали спускаться по ней на кухню. — Тебе что, никто не сказал? Это дом моих родителей, — ответил Сириус. — Но я последний из оставшихся Блэков, и дом теперь мой. Я предложил его Дамблдору в качестве штаб-квартиры. Это едва ли не единственная польза, какую я могу сейчас принести. Гарри, ожидавший более сердечного приема, отметил про себя, что голос Сириуса звучит и жестко, и горько. Спустившись за крестным отцом до самого низа лестницы, он оказался в подвальном этаже, где и была кухня. В этом похожем на пещеру помещении с грубыми каменными стенами было так же мрачно, как в коридоре над ним. Главным источником света был большой очаг в дальнем конце кухни. За мглистой завесой табачного дыма, стоявшего в воздухе как пороховой дым битвы, угрожающе вырисовывались смутные очертания массивных чугунных котелков и сковородок, свисавших с темного потолка. В помещение уже сидели члены Ордена Феникса: Северус Снегг, Альбус Дамблдор, Минерва Макгонагл, Римус Люпин, Сириус Блэк, Элфиас Дож, Наземникус Флетчер, Кингсли Бруствер, Дедалус Дингл, Эммелина Вэнс, Стерджис Подмор, Гестия Джонс. Члены ордена сидели за длинным столом на множестве стульев и кресел, что принесли специально для собрания, на столе стояли кубки и пустые бутылки из-под вина. Мистер и Миссис Узли стояли у стены рядом с Биллом, Фредом, Джорджем, Роном, Гермионой и Джинни. Сириус с размаху сел на пустое кресло и залпом опустошил кубок с алкоголем. — Добрый вечер, Гарри, — начал Дамблдор. — мы вызвали тебя и твоих друзей, чтобы прорепетировать слушание, что будет через шесть дней. Аластор будет задавать тебе вопросы, а ты на них будешь отвечать. Гарри вздохнул с облегчением. Аластор стоял, повернувшись к окну, но Поттер знал, что Грюр видит его через затылок своим магическим глазом. — Подсудимый Поттер, — со сталью в голосе. — как вы можете объяснить странный феномен произошедший сегодня в 20:30 по адресу Великобритания, Англия, графство Суррей, Литтл Уингинг, Тисовая улица дом номер 4. — Я не понимаю, о чём вы говорите. — А вот о чём! — крикнул Грюм, резко развернулся и кинул в Гарри заклинание «остолбиней». Поттер неосознанно активировал шаринган из-за возникшей опасности. Мир вокруг Гарри замедлился, он мог видеть, как лица всех присутствующих искажались удивлением из-за его метаморфозы. Гермиона и Джинни от шока закрыли рты руками, Снегг немного расширил глаза и потянулся к своей волшебной палочки. Гарри увернулся от заклятия, отведя плечо в сторону. После этого в Поттера полетели ещё два парализующих заклинания от Тонкс и Кингси, Гарри увернулся используя «телесное мерцание». Для присутствующих это выглядело так, словно тело брюнета замерцало, а потом он исчез, поднимая пыль вокруг себя из-за высокой скорости. — Вот паршивец исчез! — сказал Снейп, стиснув зубы. Грюм начал на большой скорости шевелить своим магическим глазом, ища Поттер. Через пару секунд, Грюм резко поднял руку к потолку и выпустил режущее проклятья. Заклинание на большой скорости полетело в заданном направление. Но вместо того, чтобы разрезать деревянный потолок, попало в Гарри, что прятался на потолке, стоя на нем ногами вверх тормашками. Юный гриффендорец упал с потолка, так как потерял концентрацию. С грохотом упал на пол, не двигаясь и истекая кровью из раны на груди. — ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО УБИЛ!? — заорал Сириус. В этот момент тело Гарри начало меняться, кожа стала серой, из-за рта вылетел ворон, а после и всё тело Поттера превратилось в стаю ворон. Птицы пролетели вокруг всех, находящихся на кухне, и мир для членов ордена феникса и друзей Гарри изменился: пол и стены начали трескаться и исчезать, потолок превратился в кроваво красное небо с чёрными облаками, вокруг летали вороны. — Вы в моей иллюзии, вам ничего не угрожает. Теперь можем спокойно поговорить, — Раздался голос Поттера из пустоты.