Часть 4

      После того как из пустоты раздался голос Гарри, стая из двадцати ворон начала лететь в одну точку перед членами Ордена Феникса и друзьями Поттера, после этого птицы стали летать на месте образуя неразборчивую кучу, которая постепенно превращалась в человеческий силуэт, менее чем за пару секунд силуэт прояснился, и стало понятно что это Гарри. До уровня шеи он выглядел как обычно: черные взъерошенные волосы худощавое лицо с резкими чертами, шрам на лбу в виде молнии, но ниже шеи тело Гарри представляло из себя стаю воронов, что летали по своей определённой траектории. Так же из ряда вон выходящего были и глаза юного гриффиндораца, вместо привычного изумрудного цвета радужки были окрашены в ярко красный цвет, при этом ещё и светились, когда на лицо падала тень от чёрных облаков, также вокруг зрачка были три запятые (томое).       — Что всё это значит!? – громко спросил Сириус.       — Я же уже говорил, вы в моей иллюзии, здесь мы можем спокойно поговорить, без риска разрушения дома твоих родителей, — вздохнув, ответил Поттер.       — Почему мы должны верить тебе? Вдруг пока мы пребываем в этом... – Грюм замолчал, подбирая слово. — ... Мираже ты убьёшь нас либо свяжешь.       — Я не могу одновременно общаться с вами в иллюзорном мире и связывать вас в настоящем, — сказал Гарри. От части, он соврал, так как мог создать теневого клона, который связал бы их в реальном мире, пока Поттер заговаривал им зубы в своё гендзюцу.       — Гарри... твои глаза... – Начала было Гермиона, но Гарри её перебил:       — Я знаю Герми... точнее я знаю, что они изменились, но что это за магия я не знаю, — Солгал Гарри. Поттер решил не рассказывать о своём разговоре со Смертью, Хагоромой и Индрой. — Одно могу сказать точно, когда мои глаза так выглядят, в бою я становлюсь сильнее.       — О чём ты? — Спросил Рон.       — Не знаю как, но когда глаза становятся красными, я вижу магию, внутри волшебника, магию от артефактов, волшебную силу что заключена в волшебной палочки. Помимо этого я также могу предвидеть действия противника по одному сокращению его мышц, а также по тому, как течёт его магия в теле. Ну и как оказалась с помощью глаз я могу накладывать иллюзии. Плюс мою зрение становится необычайно острым, настолько, что я могу видеть почти, что в полной темноте, также вы все для меня движетесь, будто в замедленной сьёмки, даже сейчас я могу с точностью сказать, сколько у Сириуса седых волос в бороде, — сказал Поттер, он решил раскрыть часть правды о своих новых способностях. Единственное о чём Гарри решил молчать это о том, что он может копировать заклинания, увидев их с помощью шарингана. (Расстояние от Гарри до остальных, что в иллюзии, что в реальности около восьми метров.)       — Гарри, когда твои глаза впервые изменились? – спросил директор.       — В тот вечер, когда на меня напал дементор, точнее во время атаки, когда тварь попыталась высосать из меня душу.       — А что ты можешь сказать по поводу тех молний, которые выпускал когда я и остальные пришли за тобой на Тисовую улицу? — спросил Римус, подозрительно сощурив глаза. Гарри вздохнул и замолчал на пару секунд, так как ему нужна была убедительная отговорка.       — Ну... Я... практиковался в использовании магии летом, когда жил у Дурслей, — виновато сказал Гарри для убедительности. — И во время этих тренировок обнаружил, что мне без особого труда удаётся создавать молнии без палочки...       — Хм... Похоже у Поттера природный дар к использованию элементальной магии стихии молнии. Я встречал такое, когда проходил стажировку в России, - сказал Снейп. — а что вы можете сказать об этом своём перемещение на потолок кухни?       — Аааа, вы об этом, ну то, что вы увидели это часть иллюззии, хотя я так и в реальности могу, это мой авторское заклинание телесного мерцания, я придумал его летом, когда практиковался в магии молнии, — быстро придумал отговорку Поттер.       — И когда же ты успел поместить нас всех в иллюзию? – Спросила Тонкс.       — После того как профессор Грюм использовал в мою сторону «остолбеней».       — В министерстве мне сказали о том что ты использовал ещё огненное заклинание. Это правда? – спросил Дамблдор.       — Да правда, после того как дементор начал выкачивать из меня душу, я отключился на некоторое мгновение, а когда пришёл в себя, то пытаясь дышать, что было затруднительно из-за хватки дементора на горле, выдохнул небольшой огненный шар в рот дементора.       — Директор, что вы можете сказать обо всём это? – Спросила миссис Уизли.       — Я думаю, что глаза Гарри это родовое наследие Певереллов, в истории магии не сохранилось никаких сведений о родовой магии этого рода, но также не стоит забывать, что они были известны как самый мощный род некромантов и боевых магов во всей Европе вплоть до XVII века, пока не исчезли. А насчёт огненного шара, то это скорее всего стихийный выброс вызванный стрессовой ситуацией.       — Директор, расскажи.... — Гарри оборвался на полуслове и болезненно зажмурил глаза. Мир вокруг членов Ордена Феникса и друзей Гарри стал манятся              ******************************************************************              Pov Гермиона Грейнджер.              После того как Гарри резко замолчал его «тело» резко «взорвалось»: вороны сжались в одной точки после чего резко разлетелись в разные стороны, оставляя после себя эхо карканья и парящие перья. Мир для меня изменился, всё окрасилось в чёрно-белые цвета и картина перед глазами начала трескаться, будто в стеклянное окно кинули камень, и оно стало разбиваться, вначале на два больших осколка, а потом поочерёдно на сотню мелких кусочков, после чего наступила полная тьма.       Через несколько мгновений я поняла, что стою с закрытыми глазами, медленно открыв их, я увидела кухню дома на Гриммо 12, заметила друзей: Рона, Джинни, Фреда и Джорджа, членов ордена феникса: профессора Дамблдора, профессора Макгонагл, профессора Снейпа, Тонкс, Сириуса и остальных. Голова немного кружилась, но головокружение прошло после того как я услышала тяжёлое дыхание и глухой звук удара чего-то об пол.       Посмотрев на источник шума, я увидела Гарри, он опустился на правое колено и левой рукой закрыл свой левый глаз, его дыхание было тяжёлым и рваным, со лба обильно тёк пот.       — Гарри! – я крикнула и подбежала к нему, вместе со мной двинулись миссис Уизли и Джинни.       — Всё хорошо. Ведать я перенапряг глаза, - пытаясь отдышаться, сказал Гарри. Миссис Уизли взяла кухонное полотенце и начала вытирать его лоб от пота.       — Чтож это был обширный на события день для всех нас. Думаю, что нам стоит отпустить молодое поколение спать, — сказал профессор Дамблдор с доброй улыбкой. Я не стала сопротивляться авторитету директора, взяла Гарри под одну руку, а Рон под вторую и мы повели его в комнату отдыхать, потому что что-то мне подсказывало, что он сам бы не дошёл.              ******************************************************************              На следующий день.              Гарри проснулся рано утро, оглядевшись, он понял, что Рон ещё спит, Гарри тихо оделся и вышел в коридор. По коридору крадясь, передвигался Кикимер, он увидел Поттера и скрипучим голосом протянул:       - Жалкий гость, недостойного хозяина Сириуса, - сказал эльф, после чего пригляделся внимательно и замолчал, подбирая слова, - Простите Кикимеру его дерзость юный господин, старый Кикимер не смог сразу понять, что в вас течёт кровь Благороднейшего и древнейшего семейства Блэк. Старый Кикимер готов вам служить.       - Э-эм, Кикимер, разве ты не должен служить Сириусу?       - Старый Кикимер должен служить не только недостойному хозяину, но и всем достойным, в чьих жилах течёт кровь Дома Блэк. Вы достойны, юный хозяин.       Гарри вздохнул и потёр переносицу, после чего сказал:       — Ладно, с этим разберусь позже. Подскажи который сейчас час и кто из обитателей дома уже на ногах?       — Сейчас половина шестого, юный хозяин. Сейчас бодрствуете только вы, - сказал Кикимер.       — Есть ли в доме место, где можно тренироваться магии и чтоб никто из членов Ордена Феникса там не появлялся?       — Да, есть, юный хозяин, на втором этаже в крыле для хозяев есть малый дуэльный зал, его обустроил хозяин Орион, там никто не появляется даже недостойный хозяин Кикимера, - воодушевившись, сказал Кикимер.        — Министерство сможет отследить, что я практикую там магию?       — Нет, юный хозяин, маги из министерства в целом не могут отследить волшебство, что творится внутри дома рода Блэк, хоть защита дома и ослабла, но всё же. Старый Кикимер не смеет, и заикаться о дуэльном зале, на нём наложены очень мощные чары.       Гарри остался доволен словами домовика, после чего сконцентрировал магию, и рядом с ним в облаке дыма появилась точная копия, Поттер создал теневого клона.       — Проводи его в дуэльный зал, - Гарри кивнул на клона. – и следи внимательно чтобы вас не заметили остальные жители дома.       — Кикимер сделает точно, так как приказал хозяин! Кикимер рад служить потомку Благороднейшего и древнейшего семейства Блэк, - Кикимер взял клона за руку и увёл вглубь дома.        Гарри сходил, умылся и, посмотрев на свои волосы через зеркало в ванной, решил с ними что-то сделать, хоть он и ходит всегда с взъерошенными волосами, и они не поддаются расчёски. Но ему удалось привести их в нормальный вид: он разделил волосы на естественный пробор посередине и зачесал их назад, при этом чёлка не поддалась уговорам расчёски, и стала свисать, разделённая на две части, обрамляя щёки*, длина чёлки доходила до уровня глаз.       Выйдя из ванной, Гарри вернулся в комнату и в этот момент в его голове всплыли воспоминания от теневого клона.        «Отлично теперь я могу либо сам уходить в дуэльный зал и тренироваться либо отправлять теневых клонов, благо Индра передал мне не только то, как использовать его техники и их особенности. Мне не составит труда либо уходить самому тренироваться, либо же посылать клона... хм идея» - подумал Гарри, он создал ещё одного клона и, оставив его, взял мантию-неведимку, накинул её и пошёл в дуэльный зал. Клон должен был, когда Рон проснётся уйти в ванную и развеяться.       Придя нужное помещение Гарри, приятно удивился: комната была просторной в виде прямоугольника, где-то шестьсот сорок пять квадратных футов (приблизительно шестьдесят квадратных метров), стены из тёмного песчаника испещрены следами старых чар — здесь и опалённые участки от «Инсендио», и едва заметные трещины от «Редукто». Потолок украшен фреской, изображающей поединок кого-то из Блэков, но краски выцвели, и фигуры кажутся тенями. В центре — ровная площадка с метками для дуэлянтов, выгравированными на тёмном дереве. По бокам - стойки с тренировочными манекенами, способными отражать заклинания. Когда Поттер закрыл за собой дверь, то тьма что продлилась долю секунды, исчезла благодаря нескольким свечам, что стояли в подсвечниках, которые были прикручены к углам комнаты.       Гарри начал тренировку с того что пробежал несколько кругов по периметру комнаты, после чего начал делать упражнения с собственным весом на подобие тех что он делал во время тренировок по квиддичу, хотя и помнил их скудно, всё же команда гриффиндора редко проводит подобные тренировки, ограничиваясь одной в две – три недели. Поттер делал отжимания на свой максимум и смог отжаться девять раз, скручивая живота, вставал в планку, делал приседания и бёрпи, делал динамическую планку с подтягиванием коленей к груди, подъём с пола с упором на кулаки.       Закончив с физическими упражнениями, гриффиндорец создал ещё одного теневого клона и вступил с ним в рукопашный бой, не используя шаринган. Оба бойца двигались с поразительной синхронностью. Их кулаки мелькали в воздухе, ноги наносили чёткие удары, блоки следовали за атаками с механической точностью. Ни один мускул не дрогнул напрасно — каждый жест был выверен, каждый шаг продуман. Со стороны могло показаться, что перед вами два опытных мастера боевых искусств, годами оттачивавших своё искусство в бесчисленных схватках.       Но тот, кто действительно разбирался в тонкостях рукопашного боя, сразу заметил бы тревожные нестыковки. Да, удары были поставлены безупречно — Индра вложил в сознание Гарри все секреты своего боевого стиля, дополнив их изысканными техниками клана Учиха. Каждый удар нёс в себе отголосок древних традиций, каждая стойка повторяла движения, передаваемые из поколения в поколение. Если бы за этим спаррингом наблюдал мастер боевых искусств то, тут же указал бы на явные пробелы: Отсутствие инстинктивной реакции. Оба бойца действовали по шаблону, словно куклы, управляемые невидимой рукой. Они прекрасно знали, как ударить, но не понимали, когда это сделать. Недостаточная растяжка. Его удары ногами не достигали полной амплитуды — будь перед ним настоящий враг, тот легко ушёл бы от атаки, сделав шаг в сторону. Нехватка выносливости. После минуты интенсивного обмена ударами дыхание обоих бойцов стало прерывистым. Их движения, прежде чёткие и отточенные, начали терять скорость. В настоящем бою такая усталость могла стоить жизни. Отсутствие импровизации. Все их действия были предсказуемы. Они знали, как атаковать, но не умели чувствовать бой. Настоящий мастер не просто выполняет заученные движения — он читает противника, предугадывает его намерения, адаптируется к меняющейся ситуации.       Гарри остановился, тяжело дыша. Его клон замер в той же позе. В тишине зала слышалось лишь их прерывистое дыхание и отдалённый скрип старых половиц. Юноша посмотрел на свою копию и мысленно признал: знания, переданные Индрой, — лишь фундамент. Без опыта, без настоящих сражений эти навыки оставались неживыми, словно страницы учебника по защите от Тёмных искусств, которые он листал в библиотеке.       Разорвав дистанцию, оба оппонента выхватили свои волшебные палочки. В тот же миг атмосфера зала изменилась — воздух наполнился ощутимым магическим зарядом, а тени словно притихли в ожидании.       — Экспеллиармус! - выкрикнул Гарри, и красная вспышка сорвалась с кончика его палочки.       Клон парировал мгновенно: — Протего!       Щит вспыхнул перламутровым сиянием, отражая заклинание. Не теряя ни мгновения, двойник ответил атакой:       — Локомотор Мортис!       Гарри увернулся с трудом — заклинание лишь слегка зацепило его спортивную кофту, но он почувствовал. Ответил он не менее стремительно:       — Риддикулус!       Они продолжали обмениваться заклинаниями с ловкостью, достойной студентов Хогвартса, окончивших четвёртый курс. Петрификус Тоталус, Импедимента, Экспеллиармус — каждое заклинание вылетало с отточенной точностью, каждое движение было выверено до миллиметра.       Даже в магическом поединке проступали те же недостатки, что и в рукопашном бою. Их действия оставались учебными. Они знали, какие заклинания использовать, но не чувствовали, когда их применять. В настоящей битве, где противник не ограничивается программой четвёртого курса, такие пробелы могли стать смертельными.       «Всё-таки прав был Хагоромо... Мне нужно тренироваться... выносливость ни к чёрту, двигаюсь как истукан, да и фантазии в бою никакой... Даже собственного теневого клона победить не могу, хотя я даже половины своего доступного на данный момент магического запаса в него не вложил... Те заклинания, что передал мне Индра идеально можно использовать только в связке с рукопашным боем... Чтож, значит, теперь каждый день буду отправляться сюда сам, либо теневых клонов, если самому не получится... Ну а в Хогвартсе, если всё же выиграю слушание, буду ходить в тайную комнату» - размышлял Гарри, переводя дыхание.       Не много отдохнув, Гарри развеял клона, с которым спарринговал и очень сильно пошатнулся от той усталости, что пришла вместе с тем, о чём думал клон, и какие ошибки он заметил за оригиналом.       Повторно переведя дыхание Гарри почувствовал как к нему вернулась магия от того двойника, которого он оставил с Роном. Гарри с помощью палочки использовал заклинание очищения, тем самым убрав с одежды и лица следы пота, после накинув мантию невидимку, Поттер использовал «телесное мерцание» и появился рядом с ванной, что было не далеко от их с Роном комнаты. Гарри снял мантия, сложил и спрятал её под футболку, после для вида хлопнул дверью в уборную и зашёл в спальню.       — Заходил Джордж, он сказал что мама просила передать, что завтрак на кухне, а потом она ждет вас в гостиной, там в тысячу раз больше докси, чем она думала, и под диваном она нашла большое гнездо с дохлыми шушерами, — Сказал Рон.        Через полчаса Гарри и Рон, быстро одевшись и позавтракав, поднялись на второй этаж и вошли в гостиную — продолговатую комнату с высоким потолком и грязными серо-зелеными гобеленами. Из ковра при каждом шаге вылетали облачка пыли, а в длинных болотного цвета бархатных шторах стояло какое-то жужжание, словно там роились невидимые пчелы. Там-то все и столпились — миссис Уизли, Гермиона, Джинни, Фред, Джордж. Выглядели они странновато — головы снизу были обмотаны полосами ткани, закрывавшими нос и рот. Каждый, кроме того, держал по большой, наполненной черной жидкостью бутылке с насадкой-распылителем.       — Завяжите лица и возьмите пульверизаторы, — велела миссис Уизли Рону и Гарри, едва их увидела, и показала на две другие такие же бутылки, стоявшие на высоком тонконогом столике. — Это доксицид. В жизни не видела такого засилья паразитов! Чем занимался последние десять лет этот эльф-домовик?        Хотя лицо Гермионы было наполовину закрыто полотенцем, Гарри отчетливо увидел, как она бросила на миссис Уизли укоризненный взгляд.       — Кикимеру много лет, он, наверно, не может…       — Ты удивишься, Гермиона, когда узнаешь, сколько всего Кикимер может, когда хочет, — сказал Сириус, который только что вошел с запятнанной кровью сумкой, где, как выяснилось, были дохлые крысы. — Я кормил Клювокрыла, — добавил он, отвечая на вопросительный взгляд Гарри. — Я держу его наверху, в спальне моей матери. А что касается этого стола…       Он кинул сумку с крысами на кресло и склонился над письменным столом с запертой тумбой, который, как только теперь заметил Гарри, слегка подрагивал.       — Да, Молли, я почти уверен, что это боггарт, — кивнул головой Сириус, поглядев в замочную скважину, — но пусть на всякий случай Грюм посмотрит, прежде чем мы это выпустим. Зная мою мамашу, всегда можно опасаться чего-нибудь худшего.       — Я тоже так думаю, Сириус, — сказала миссис Уизли.       Они говорили между собой с нарочито легкими, вежливыми интонациями, и Гарри было совершенно ясно, что оба помнят о вчерашней перепалке.       Внизу пронзительно лязгнул дверной звонок, и вслед за этим мгновенно разразилась такая же какофония криков и стенаний, что и вчера, когда Тонкс повалила подставку для зонтов.       — Сколько раз я им говорил: не звонить в звонок! — в ярости воскликнул Сириус, выбегая из комнаты. Загрохотали его шаги по лестнице, а между тем вопли миссис Блэк в очередной раз отдавались эхом по всему дому:       — Подлые негодяи, мерзкие полукровки, осквернители нашего рода, порождение грязи…       — Будь добр, Гарри, закрой дверь, — сказала миссис Уизли.       Гарри постарался сделать это как можно медленней — он хотел послушать, что происходит внизу. Судя по тому, что крики прекратились, Сириусу удалось завесить мать портьерами. Гарри услышал, как Сириус идет по коридору, потом зазвенела цепочка на входной двери, потом раздался густой голос Кингсли Бруствера:       — Меня только что сменила Гестия, она взяла у Грюма мантию-невидимку, а я хочу оставить отчет для Дамблдора…        Чувствуя на затылке взгляд миссис Уизли, Гарри нехотя закрыл дверь гостиной и вернулся к группе, готовящейся к атаке на докси.       Миссис Уизли наклонилась к лежащему на диване справочнику по домашним вредителям Златопуста Локонса, раскрытому на главе, посвященной докси.       — Будьте, пожалуйста, очень осторожны: докси кусаются, и зубы у них ядовиты. У меня есть, конечно, противоядие, но не хотелось бы к нему прибегать.       Она выпрямилась, встала лицом к шторам и жестом велела всем остальным придвинуться к ним ближе.       — Когда я дам команду, прыскайте немедленно, — сказала она. — Они полетят прямо на нас, но на жидкости написано, что хорошая струя сразу их парализует. Тех, которые лишились подвижности, кидайте в это ведро.       Она предусмотрительно отступила чуть в сторону, чтобы уйти с их линии огня, и подняла свой пульверизатор.       — Внимание… начали!       Гарри распылял жидкость всего несколько секунд, когда из складки ткани, стрекоча блестящими жучьими крылышками и оскалив крохотные острые как иголки зубы, вылетела взрослая докси. Миниатюрное тельце покрывал густой черный мех, и все четыре маленьких кулачка были яростно стиснуты. Гарри встретил ее струей доксицида. Она оцепенела в полете и с неожиданно громким стуком упала на вытертый ковер. Гарри взял ее и швырнул в ведро.       — Фред, что ты делаешь? — раздался недовольный голос миссис Уизли. — Опрыскай и немедленно выбрось!       Гарри обернулся. Фред держал барахтающуюся докси большим и указательным пальцами.       — Сию секунду! — весело сказал Фред, быстренько привел жертву в бессознательное состояние струей из пульверизатора и, когда миссис Уизли отвернулась, подмигнул Гарри и сунул докси в карман.       — Мы хотим поэкспериментировать с их ядом для наших Забастовочных завтраков, — очень тихо объяснил Джордж.       Ловко сшибив одной струей сразу двух докси, оказавшихся у него под носом, Гарри придвинулся к Джорджу и пробормотал:       — Что такое Забастовочные завтраки?       — Сладости, от которых заболеваешь, — прошептал Джордж, не спуская опасливого взгляда со спины миссис Уизли. — Не всерьез, но так, чтобы можно было уйти из класса, когда тебе хочется. Мы с Фредом их этим летом изобрели. Конфетки о двух концах, с цветовой кодировкой. Если съешь оранжевую половинку Блевального батончика, тебя рвет. Но как только тебя отправили с урока в больничное крыло, глотаешь темно-красную половинку…       — «…и ты опять здоров и бодр, можешь делать что твоей душе угодно, вместо того, чтобы тратить час на бесполезную скукотищу». Так, по крайней мере, мы пишем в рекламе, — вполголоса продолжил Фред, который, потихоньку выбравшись из поля зрения миссис Уизли, поднимал с пола и клал в карман валявшихся там и сям докси. — Но, честно говоря, они нуждаются в доработке. Пока что нашим испытуемым трудновато приостановить рвоту на время, необходимое, чтобы проглотить темно-красный кончик.       — Испытуемым?       — То есть нам самим, — объяснил Фред. — Мы по очереди. Джордж испытывал на себе Обморочные орешки, а Кровопролитные конфеты, от которых идет носом кровь, пробовали мы оба.       — Мама решила, что у нас была дуэль, — сказал Джордж.       — Значит, идея магазина не умерла? — тихо поинтересовался Гарри, делая вид, что поправляет насадку на своей бутылке.       — Пока что у нас нет возможности обзавестись помещением, — ответил Фред, еще больше понизив голос: миссис Уизли перед новой атакой сделала паузу, чтобы вытереть концом повязки потный лоб. — Сейчас принимаем заказы по почте. На прошлой неделе поместили рекламу в «Ежедневном пророке».       — Все благодаря тебе, друг, — сказал Джордж. — Но ты не беспокойся… Мама и не догадывается. Она перестала читать «Пророк», потому что они пишут всякую ложь про тебя и Дамблдора.       Гарри ухмыльнулся. Хотя он, желая помочь близнецам Уизли открыть магазин волшебных фокусов и трюков, заставил их взять тысячу галеонов призовых денег, полученных им за победу в Турнире Трех Волшебников, он был рад тому обстоятельству, что миссис Уизли о его поступке ничего не знает. Она считала торговлю такого рода слишком неподходящим занятием для своих сыновей.       Дедоксикация штор заняла большую часть утра. Лишь после полудня миссис Уизли сняла с лица защитную повязку и устало опустилась в просевшее кресло. Опустилась, но тут же вскочила с воплем отвращения: на кресле лежала сумка с дохлыми крысами. Обильно опрысканные шторы свисали вяло и влажно, и в них ничего уже не жужжало. Рядом стояли на полу ведро, полное парализованных докси, и тазик с их черными яйцами. Фред и Джордж бросали на это богатство, к которому принюхивался сейчас Живоглот, алчные взгляды.       — С этим, я думаю, разберемся после обеда. — Миссис Уизли показала на пыльные застекленные шкафчики, стоявшие по обе стороны от камина. Они были битком набиты всякой всячиной: тут тебе и коллекция ржавых кинжалов, и когти, и свернутая кольцами змеиная кожа, и потускневшие серебряные шкатулки с надписями на неведомом Гарри языке, и, самое неприятное, изысканный хрустальный графинчик со вделанным в пробку большим опалом, наполненный, вне всякого сомнения, кровью.       Внизу опять раздался громкий звонок. Все посмотрели на миссис Уизли.       — Оставайтесь здесь, — твердо сказала она под новые вопли миссис Блэк и взяла сумку с крысами. — Я вам принесу сюда сандвичи.       Она вышла из комнаты и тщательно закрыла за собой дверь. Все тут же бросились к окну и, посмотрев вниз, увидели у входа в дом чью-то растрепанную рыжеватую макушку и несколько котлов, неустойчиво поставленных один на другой.       — Наземникус! — догадалась Гермиона. — Зачем он притащил сюда эти котлы?       — Скорее всего, чтобы их тут спрятать, — сказал Гарри. — Ведь чем он занимался в тот вечер, когда должен был охранять меня? Собирал чужие котлы.       — Точно, ты прав! — воскликнул Фред. Между тем дверь внизу открылась. Наземникус впихнул в нее котлы и исчез из виду. — Маме это ох как не понравится…       Они с Джорджем подошли к двери комнаты и замерли, внимательно прислушиваясь. Миссис Блэк уже не кричала.       — Наземникус разговаривает с Сириусом и Кингсли, — пробормотал Фред, хмурясь от напряжения. — Ничего толком не разберу… Может, была не была, попробуем Удлинитель ушей?       — Может, и стоит, — сказал Джордж. — Проберусь наверх, возьму парочку…       Но в этот самый миг внизу разразилась настоящая звуковая буря, сделавшая Удлинитель ушей совершенно ненужным. Все очень ясно услышали, что именно кричала во весь голос миссис Уизли.       — У нас тут не хранилище краденых вещей!       — Как я люблю, когда мама вопит не на меня, — сказал Фред с довольной улыбкой, приоткрывая дверь, чтобы крик миссис Уизли еще лучше наполнил комнату. — Отраднейшая перемена.       — Крайняя безответственность! Как будто у нас мало забот помимо ворованных котлов, которые ты приволакиваешь в дом…       — Что за идиоты! Зачем дают ей расшуметься? — покачал головой Джордж. — Надо ее сразу чем-нибудь отвлечь, а то может раскочегариться на полдня. С тех пор как Наземникус ушел с дежурства и оставил тебя, Гарри, без прикрытия, она только случая ждала на него наброситься… А вот и мамаша Сириуса опять подала голос.       Упреки миссис Уизли утонули в хоре новых визгов и воплей, издаваемых портретами в коридоре. Миссис Уизли и в последующие дни находила для них массу работы. На очистку одной гостиной ушло три дня. Под конец из нежелательных вещей там остались только гобелен с родословным деревом Блэков, который никакими усилиями нельзя было снять со стены, и подрагивающий письменный стол. Грюм за это время в штаб-квартире не появлялся, поэтому они не знали наверняка, что там засело.        После гостиной настала очередь столовой на первом этаже. Когда в буфете там обнаружились пауки размером с блюдце, Рон быстро вышел налить себе чаю и не возвращался часа полтора. Весь фамильный фарфор с геральдическим украшением и девизом Блэков Сириус бесцеремонно побросал в мешок, и такая же участь постигла старые фотографии в потускневших серебряных рамках. Те, кто был на них изображен, пронзительно вопили, когда разбивались покрывавшие их стекла.       Блэк мог сколько угодно называть это занятие очисткой, но, по мнению Гарри, это была самая настоящая война с домом, который при поддержке Кикимера очень упорно сопротивлялся. Эльф-домовик по-прежнему совался всюду, где они собирались, пытался стащить из мешков для мусора все, что только мог, и его бормотание становилось все более оскорбительным. Сириус дошел до того, что замахнулся на него старым тряпьем. Кикимер устремил на него водянистый взгляд и сказал:       — На то она и воля господина. — Потом, повернувшись спиной, очень громко забормотал: — Но господин не прогонит Кикимера, нет, потому что Кикимер знает, что они затеяли, знает, господин строит козни против Темного Лорда, якшаясь с грязнокровками, изменниками и отребьем…       Тут Сириус не обращая внимания на протесты Гермионы, схватил Кикимера сзади за набедренную повязку и с силой вытолкал из комнаты.       По нескольку раз на дню звонил дверной звонок, вслед за чем раздавались очередные вопли матери Сириуса, а Гарри и его товарищи пытались что-то подслушать и подсмотреть, пока миссис Уизли не возвращала их к прерванным трудам. Впрочем, от беглых взглядов и обрывков разговоров проку было очень мало. Неоднократно заходил Снейп, но Гарри, к своему облегчению, ни разу не встретился с ним лицом к лицу. Однажды Гарри увидел свою преподавательницу трансфигурации профессора Макгонагалл, которая чрезвычайно странно выглядела в магловском платье и пальто, но она, судя по всему, была очень занята и пробыла недолго. Порой, однако, посетители задерживались, чтобы помочь. Тонкс, к примеру, была в доме в тот памятный день, когда в туалете на верхнем этаже обнаружили затаившегося кровожадного призрака. Люпин, который жил в доме Сириуса, но надолго покидал его ради каких-то таинственных дел Ордена, помог им привести в порядок стоячие часы, имевшие неприятную привычку выстреливать в проходящих увесистыми деталями механизма. Наземникус немножко исправился в глазах миссис Уизли, когда избавил Рона от старинной пурпурной мантии, принявшейся его душить, едва он извлек ее из платяного шкафа.       Гарри стал отлично спать, но это и не удивительно, каждый день он либо тайно оставлял вместо себя теневого клона и уходил тренироваться, либо же когда была высока вероятность, что какой-нибудь паразит, живущий в доме сможет развеять двойника, отправлял клона в малый дуэльный зал а сам оригинал учувствовал в уборке. Из-за этого Поттер сильно уставал и иногда дремал с тряпкой в руках. Подобная занятость не давала гриффиндорцу уйти в свои мысли которые были отнюдь не радостные, порой он не мог помешать воображению нарисовать сотрудника Министерства с пустым пятном вместо лица, переламывающего надвое его волшебную палочку и приказывающего ему возвращаться к Дурслям… Но к ним он не пойдет. Это он решил твердо. Он отправится сюда, на площадь Гриммо, и будет жить у Сириуса.       Вечером в среду, когда все сидели за столом и ужинали, миссис Уизли повернулась к нему и тихо сказала:       — Гарри, я выгладила к завтрашнему утру твою лучшую одежду. От первого впечатления очень многое зависит.       Гарри показалось, будто в желудок упал кирпич. Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Джинни — все разом умолкли и посмотрели на него. Гарри кивнул и попытался заставить себя дожевать кусок, но во рту вдруг сделалось очень сухо.       «Хорошо, что миссис Уизли ничего не сказала о волосах» — подумал Поттер. Последние несколько дне мама Рона только и искала повод, дабы похвалить Гарри за то что он начал ухаживать за своей шевелюрой.       — Как я туда буду добираться? — спросил он у миссис Уизли, стараясь придать голосу беззаботность.       — Артур возьмет тебя с собой на работу, — мягко ответила она.       Мистер Уизли подбадривающе улыбнулся ему через стол.       — Посидишь у меня в кабинете, пока не начнется слушание, — сказал он.       Гарри перевел взгляд на Сириуса, но прежде, чем он задал вопрос, на него ответила миссис Уизли.       — Профессор Дамблдор не считает целесообразным, чтобы Сириус шел с тобой, и я…       — Совершенно с ним согласна, — стиснув зубы, договорил за нее Сириус.        Миссис Уизли поджала губы.       — Когда Дамблдор тебе это сказал? — спросил Гарри, глядя на Сириуса.       — Он был здесь прошлой ночью, когда ты спал, — сказал мистер Уизли.       Сириус задумчиво ткнул вилкой в кусок картофеля. Гарри опустил глаза в тарелку. От мысли о том, что Дамблдор побывал в доме перед самым разбирательством и не захотел с ним увидеться, ему стало еще хуже — хотя хуже, казалось, было некуда.              ******************************************************************       На следующее утро Гарри проснулся в половине шестого, пробуждение было таким резким, точно кто-то гаркнул ему в самое ухо. Несколько секунд он пролежал неподвижно. За это время мысль о предстоящем слушании успела завладеть каждой клеточкой его мозга, и очень скоро, не в силах вынести напряжения, Гарри вскочил с постели и надел очки. Миссис Уизли с вечера положила у изножья кровати свежевыстиранные джинсы и футболку. Гарри поспешно натянул на себя одежду. Пустая картина на стене хмыкнула.       Рон, распластавшись на спине, крепко спал с раскрытым ртом. Он и не пошевелился, пока Гарри пересекал комнату, выходил за дверь и мягко затворял ее за собой. Стараясь не думать о следующей встрече с Роном, когда они уже, возможно, не будут одноклассниками, Гарри тихо сошел по лестнице в коридор, миновал головы кикимеровых предков и спустился на кухню.       «Главное держать эмоции под контролем. Если на слушание я сверкну шаринганом то, меня сразу отправят в Азкабан» — думал он, подходя к кухне.       Он думал, что там никого не будет, но, подходя к двери, услышал негромкие голоса. Толкнул ее и увидел мистера и миссис Уизли, Сириуса, Люпина и Тонкс. Они сидели за столом и, казалось, ждали его. За исключением миссис Уизли, на которой был темно-красный стеганый халат, все были полностью одеты. Увидев Гарри, миссис Уизли вскочила.       — Завтрак, — сказала она, вынимая волшебную палочку и поспешно подходя к очагу.       — Д-доброе утро, Гарри, — зевнула Тонкс. На этот раз волосы у нее были светлые и курчавые. — Как спал, ничего?       — Ничего, — сказал Гарри.       — А я д-даже не ложилась, — сообщила она ему с новой судорогой зевоты. — Иди сюда, садись…       Она выдвинула ему стул, повалив при этом соседний.       — Что будешь есть, Гарри? — спросила миссис Уизли. — Овсянку? Горячие булочки? Копченую рыбу? Яичницу с беконом? Поджаренный хлеб?       — Просто поджаренный хлеб, спасибо большое, — сказал Гарри.       Люпин посмотрел на него, потом обратился к Тонкс.       — Что ты начала говорить про Скримджера?       — А… да… с ним надо быть поосторожнее, он задавал нам с Кингсли каверзные вопросы…       Гарри почувствовал облегчение из-за того, что ему не надо было участвовать в разговоре. Внутри у него все было перекручено. Миссис Уизли положила перед ним два ломтика поджаренного хлеба и мармелад. Он немного откусил, но сейчас это было все равно что жевать ковер. Миссис Уизли села рядом и занялась его футболкой: заправила внутрь ярлык, разгладила складки на спине. Однако он предпочел бы, чтобы его не трогали.       — …и мне придется сказать Дамблдору, что я не смогу завтра в ночную смену, с-слишком устала, — закончила Тонкс с очередным широченным зевком.       — Я тебя заменю, — пообещал мистер Уизли. — Я ничего, в форме, правда, надо еще отчет дописать…       Вместо мантии волшебника на мистере Уизли были брюки в тонкую полоску и старый кожаный пиджак. Он перевел взгляд с Тонкс на Гарри:       — Как себя чувствуешь?       Гарри пожал плечами.       — Все кончится очень быстро, — подбадривающим тоном сказал мистер Уизли. — Несколько часов — и ты оправдан.       Гарри промолчал.       — Слушание пройдет на моем этаже, в кабинете Амелии Боунс. Она возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка. Она-то и будет задавать тебе вопросы.       — Амелии Боунс не бойся, Гарри, — серьезным тоном проговорила Тонкс. — Она справедливая, она тебя выслушает.       Гарри кивнул, по-прежнему не в силах ничего из себя выдавить.       — Не теряй головы, — отрывисто произнес Сириус. — Будь вежлив и держись фактов. Гарри еще раз кивнул.       — Закон на твоей стороне, — тихо сказал Люпин. — Даже несовершеннолетним волшебникам можно прибегать к магии в случае угрозы для жизни. Мистер Уизли посмотрел на часы и поднял глаза на Гарри.        — Думаю, надо идти, — сказал он. — Мы, конечно, придем рановато, но, чем здесь болтаться, лучше тебе в Министерстве подождать.        — Ладно, — автоматически произнес Гарри и, выпустив из руки ломтик хлеба, встал.       — Все будет хорошо, Гарри, — заверила его Тонкс и похлопала по плечу.       — Удачи, — сказал Люпин. — Я уверен, что все обойдется.       — А если нет, — мрачно заметил Сириус, — я сам займусь этой Амелией Боунс…       Гарри вяло улыбнулся. Миссис Уизли обняла его.       — Мы все за тебя очень-очень болеем, — сказала она.       — Спасибо, — откликнулся Гарри. — Ну, тогда… всего вам хорошего.       Он двинулся следом за мистером Уизли наверх и по коридору. Слышно было, как посапывает за портьерой мать Сириуса. Мистер Уизли отпер дверь, и они вышли на холодную, серую утреннюю площадь.       — Обычно ведь вы не ходите на работу пешком? — спросил Гарри, когда они быстро зашагали по тротуару.       — Нет, я, как правило, трансгрессирую, — ответил мистер Уизли, — но ты, разумеется, этого не можешь, и лучше всего будет, если мы явимся без всякой магии… Это произведет благоприятное впечатление, если вспомнить, что тебе ставят в вину…       Пока они шли, мистер Уизли держал руку под пиджаком. Гарри понимал, что он стискивает волшебную палочку. Неказистые улицы были почти безлюдны, но убогая маленькая станция метро оказалась полна ранних пассажиров. Как всегда в тесной близости с маглами, занимающимися своими будничными делами, мистер Уизли с трудом сдерживал восторг.       — Просто чудо какое-то, — прошептал он, показывая на автоматы для продажи билетов. — Верх изобретательности.       — Они сломаны, — заметил Гарри, показывая на табличку.       — И тем не менее… — сказал мистер Уизли, восхищенно глядя на автоматы.       Они купили билеты у сонного кассира (Гарри взял это на себя, потому что мистер Уизли не привык иметь дело с магловскими деньгами), и пять минут спустя вагон, стуча и подрагивая, уже вез их к центру Лондона. Мистер Уизли снова и снова нервно сверялся с висевшей над окном схемой метрополитена.       — Еще четыре остановки, Гарри… Теперь три осталось… Всего две еще проехать…       Едва они вышли из поезда на одной из станций в центре Лондона, как их подхватил поток мужчин и женщин в строгих костюмах, с портфелями и дипломатами в руках. Они поднялись по эскалатору, миновали турникеты (мистер Уизли зачарованно смотрел, как щель глотала его билет) и вышли на широкую улицу, застроенную солидного вида зданиями и уже полную машин.       — Где это мы? — растерянно спросил мистер Уизли. На миг у Гарри замерло сердце: неужели они, как мистер Уизли ни сверялся со схемой, все-таки сошли не на той станции? Но секунду спустя мистер Уизли сказал: — Ах, да… Сюда, Гарри, — и повел его по боковой улице.       — Прости: я никогда не приезжал сюда на метро, а с магловской точки зрения все выглядит несколько иначе, — объяснил он. — Честно говоря, я впервые сегодня воспользуюсь входом для посетителей.       Чем дальше они шли, тем меньше и неприглядней становились дома. Наконец они достигли улочки, на которой только и было что несколько убогих офисных зданий, пивная и большой переполненный мусорный контейнер. Гарри и предположить не мог, что Министерство магии находится в таком малопривлекательном месте.       — Прибыли, — бодро объявил мистер Уизли, показывая на видавшую виды красную телефонную будку, в которой не хватало нескольких стекол. Будка стояла у глухой стены, щедро изрисованной граффити. — Прошу.       Он открыл перед своим спутником дверь.       Недоумевая, Гарри вошел. Мистер Уизли, втиснувшись следом, захлопнул дверь. Для двоих здесь едва хватало места. Гарри оказался прижат к телефонному аппарату, висевшему криво, словно какой-то хулиган пытался его сорвать. Мистер Уизли протянул мимо Гарри руку и взял трубку.       — Боюсь, мистер Уизли, телефон тоже сломан, — заметил Гарри.       — Нет, нет, я уверен, что он в исправности, — возразил мистер Уизли, держа трубку над головой и вглядываясь в диск. — Ну-ка… шесть, — он стал набирать номер, — два… четыре… опять четыре… опять два…       Когда диск с мягким стрекотанием вернулся на место, в будке зазвучал прохладный женский голос, причем не из трубки, которую держал мистер Уизли, а отовсюду и до того громко и ясно, что могло показаться, будто невидимая женщина стоит с ними рядом:       — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.       — Э-э… — замялся мистер Уизли, явно не зная, надо ли говорить в трубку. В порядке компромисса он поднес ту часть, куда говорят, к уху. — Артур Уизли, Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Сопровождаю Гарри Поттера, вызванного на дисциплинарное слушание…        — Благодарю вас, — произнес прохладный женский голос. — Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии спереди.       Что-то щелкнуло, затрещало, и Гарри увидел какую-то штучку, скользнувшую по металлическому желобку для возврата монет. Это оказался квадратный серебряный значок с надписью: «Гарри Поттер. Дисциплинарное слушание». Он приколол значок к своей футболке. Вновь послышался женский голос:       — Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума.       Пол телефонной будки дрогнул, и она медленно поползла вниз. Гарри опасливо смотрел, как тротуар за стеклянными стенками поднимался все выше, пока темнота не сомкнулась у них над головами. После этого он некоторое время ничего не видел. В ушах раздавался только однообразный механический звук подъемного устройства. Примерно через минуту (хотя Гарри показалось, что времени прошло куда больше) его ступни озарила полоска золотистого света. Расширяясь, свет постепенно залил все его тело и, наконец, ударил в глаза, заставив заморгать.       — Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос.       Дверь будки распахнулась, и мистер Уизли вышел. Гарри — за ним, разинув в изумлении рот.       Они стояли в конце очень длинного, великолепного зала с темным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную доску объявлений. В стенах, обшитых гладкими панелями из темного дерева, было устроено множество позолоченных каминов. Каждые несколько секунд в том или ином камине на левой стене с мягким свистом кто-то появлялся — либо волшебница, либо волшебник. Справа перед каминами стояли небольшие очереди желающих покинуть Министерство.       Посреди зала Гарри увидел фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу, крупней, чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи, и журчание воды примешивалось к хлопкам трансгрессии и к шороху бесчисленных подошв. Сотни волшебников и волшебниц, большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота.       — Туда, — сказал мистер Уизли.       Они присоединились к потоку сотрудников Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, другие — потертые портфели. Кое-кто читал на ходу «Ежедневный пророк». Минуя фонтан, Гарри увидел сверкающие на дне бассейна серебряные сикли и бронзовые кнаты. Рядом на маленькой потускневшей табличке было написано: «ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО».        «Если не исключат из Хогвартса, пожертвую десять галеонов», — подумалось Гарри в отчаянии.       — Сюда, Гарри, — сказал мистер Уизли, и они вышли из толпы сотрудников, направлявшихся к золотым воротам. Слева от них за столом, под табличкой с надписью «Охрана», сидел плохо выбритый волшебник в переливчато-синей мантии. При их приближении он поднял глаза от «Ежедневного пророка».       — Я сопровождаю посетителя, — объяснил мистер Уизли, показывая на Гарри.       — Сюда, пожалуйста, — сказал дежурный скучающим голосом.       Гарри подошел к нему ближе, и волшебник, подняв длинный золотой прут, тонкий и гибкий, как автомобильная антенна, провел им по телу Гарри сверху вниз спереди и сзади.       — Волшебную палочку, — буркнул дежурный колдун-охранник, положив золотой щуп и протянув ладонь.       Гарри дал ему палочку. Охранник опустил ее на странное латунное приспособление — подобие весов, но с единственной чашечкой. Устройство завибрировало. Из щели в его основании проворно выползла узкая полоска пергамента. Волшебник оторвал ее и прочел, что на ней было написано:       — Двадцать восемь сантиметров, внутри перо феникса, используется четыре года. Так?       — Так, — нервно подтвердил Гарри, хотя и пытался держать свою нервозность в узде.       — Это мне, — сказал охранник, накалывая пергамент на небольшой латунный шип. — Это вам. — Он сунул Гарри волшебную палочку обратно.       — Спасибо.       — Минуточку… — медленно произнес дежурный. Его глаза метнулись от серебряного значка у Гарри на груди к шраму на лбу.       — Спасибо, Эрик, — твердо сказал мистер Уизли и, взяв Гарри за плечо, повел его от стола обратно к потоку служащих Министерства, идущих к золотым воротам.       Слегка подталкиваемый со всех сторон, Гарри вслед за мистером Уизли миновал ворота и очутился в зале поменьше, где за золотыми решетками виднелось, как минимум, двадцать лифтов. Гарри и мистер Уизли присоединились к толпе около одного из них. Поблизости стоял рослый бородатый волшебник с большой картонной коробкой в руках, откуда доносились скребущие звуки.       — Как дела, Артур? — спросил волшебник, кивнув мистеру Уизли.       — Что у тебя здесь, Боб? — спросил в свою очередь мистер Уизли, глядя на коробку.       — Не знаем точно, — серьезно ответил волшебник. — Мы думали, это простой цыпленок, и вдруг он начал выдыхать огонь. Пахнет серьезным нарушением запрета на экспериментальную селекцию.       С превеликим лязгом и стуком спустился лифт, золотые решетки разъехались, и Гарри с мистером Уизли вошли в кабину вместе с толпой. На Гарри, который оказался притиснут к дальней стенке, некоторые попутчики посматривали с любопытством. Он между тем пытался пригладить челку, уставившись в пол, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Громыхнули, задвигаясь, решетки, и лифт стал медленно подниматься на лязгающих цепях. Зазвучал тот же прохладный женский голос, что Гарри слышал в телефонной будке:       — Уровень седьмой. Отдел магических игр и спорта, включающий в себя штаб-квартиру Британско-ирландской лиги квиддича, Официальный клуб игроков в плюй-камни и Сектор патентов на волшебные шутки.       Дверь лифта открылась, Гарри увидел неопрятный коридор, вкривь и вкось оклеенный плакатами, рекламирующими разнообразные команды по квиддичу. Ехавший в лифте волшебник с охапкой метел не без труда выбрался из кабины и двинулся по коридору. Дверь захлопнулась, лифт, дергаясь, стал подниматься дальше, и женский голос объявил:       — Уровень шестой. Отдел магического транспорта, включающий в себя руководящий центр Сети летучего пороха, Сектор контроля за метлами, Портальное управление и Трансгрессионный испытательный центр.       Дверь снова открылась, и пять или шесть человек вышло; в кабину между тем влетело несколько бумажных самолетиков. Они стали медленно и бесцельно кружить над головами пассажиров. Гарри принялся их разглядывать. Все они были бледно-фиолетовые, и вдоль кромки каждого крыла шел штамп: «Министерство магии».       — Просто служебные записки из отдела в отдел, — тихо объяснил ему мистер Уизли. — Раньше использовали сов, но грязь была невероятная… На все столы валился помет…       Пока лифт, дребезжа, ехал дальше, служебные записки мотались вокруг лампы, свисавшей с потолка кабины.       — Уровень пятый. Отдел международного магического сотрудничества, включающий в себя Международный совет по выработке торговых стандартов, Международное бюро магического законодательства и британский филиал Международной конфедерации магов.       Когда дверь открылась, в нее над головами у выходящих вылетели две служебные записки, но несколько новых влетело. Они принялись носиться вокруг лампы, создавая впечатление, что она горит неровно, вспышками.       — Уровень четвертый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, включающий в себя подразделения зверей, существ и духов, Управление по связям с гоблинами и Консультационное бюро по борьбе с вредителями.       — Разрешите, — сказал волшебник с огнедышащим цыпленком и вышел. За ним последовала стайка служебных записок. Дверь снова с лязгом захлопнулась.       — Уровень третий. Отдел магических происшествий и катастроф, включающий в себя Группу аннулирования случайного волшебства, штаб-квартиру стирателей памяти и Комитет по выработке объяснений для маглов.       На этом этаже лифт покинули все, кроме мистера Уизли, Гарри и волшебницы, читавшей длиннющий пергаментный свиток, конец которого лежал на полу. Пока тряская кабина поднималась дальше, оставшиеся служебные записки по-прежнему парили вокруг лампы. Потом дверь открылась, и голос объявил:       — Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота.       — Прибыли, — сказал мистер Уизли, и вслед за волшебницей они вышли в коридор, где было много дверей. — Мой кабинет в другом конце этажа.       — Как же так, мистер Уизли, — спросил Гарри, проходя мимо окна, в которое лился солнечный свет, — разве мы не под землей?       — Под землей, — сказал мистер Уизли. — Это колдовские окна. Какая за ними будет погода, всякий раз решает Отдел магического хозяйства. Недавно мы перенесли два месяца ураганов — таким способом они давали понять, что хотят прибавки к жалованью… Сюда, Гарри.       Они повернули за угол, прошли через массивную дубовую двустворчатую дверь и очутились в большом зале, тесно заставленном и разгороженном на отсеки, гудевшие от разговоров и смеха. Служебные записки летали взад-вперед, как мини-ракеты. На перегородке ближнего отсека косо висела табличка: «Штаб-квартира мракоборцев».       Пересекая зал, Гарри исподтишка заглядывал в двери. На стены рабочих помещений мракоборцев были обильно наклеены снимки разыскиваемых волшебников, фотографии близких, плакаты с изображениями любимых команд по квиддичу, вырезки из «Ежедневного пророка». В одном отсеке мужчина в алой мантии с забранными в конский хвост волосами, еще длинней, чем у Билла, сидел, водрузив ноги на письменный стол, и диктовал своему перу отчет. Чуть дальше колдунья с повязкой на глазу разговаривала через перегородку с Кингсли Бруствером.       — Доброе утро, Уизли, — небрежно бросил Кингсли, когда они приблизились. — Можно вас на два слова?       — Если действительно на два, пожалуйста, — отозвался мистер Уизли. — У меня, признаться, очень мало времени.       Они разговаривали так, словно были не очень близко знакомы. Гарри открыл было рот, чтобы поздороваться с Кингсли, но мистер Уизли вовремя наступил ему на ногу. Они последовали за Кингсли по проходу к последнему отсеку.       Там Гарри испытал легкое потрясение: со всех сторон на него глядело лицо Сириуса. Стены были щедро оклеены вырезками из газет и старыми фотографиями, включая даже ту, где Сириус исполнял роль шафера на свадьбе у Поттеров. Единственным свободным от Сириуса участком была карта мира с воткнутыми в нее булавками, чьи красные головки переливались точно драгоценные камни.       — Вот, — деловито сказал Кингсли мистеру Уизли. И сунул ему в руку пачку пергаментов. — Мне нужна вся информация, какую можно собрать, о магловских наземных транспортных средствах, замеченных летающими в течение последнего года. Мы располагаем сведениями о том, что Блэк, возможно, по-прежнему использует свой старый мотоцикл. — Весело подмигнув Гарри, Кингсли шепотом добавил: — Покажи ему журнал, ему будет интересно. — Потом прежним тоном: — И поторопитесь, Уизли, ваше промедление с отчетом об огнеструйном оружии задержало наше расследование на месяц.       — Если вы прочли мой отчет, вы должны знать, что оружие бывает огнестрельное, — холодно заметил мистер Уизли. — Что касается информации о мотоциклах, боюсь, вам придется подождать: я сейчас очень занят. — Понизив голос, он добавил: — Постарайся освободиться до семи, у Молли сегодня на ужин тефтели.       Жестом поманив Гарри, он вышел из отсека Кингсли. Миновав вторую дубовую дверь, они двинулись по очередному проходу, потом налево, прошли коридор и, повернув направо в следующий коридор, тускло освещенный и явно запущенный, достигли в конце концов тупика. Левая дверь, приоткрытая, вела в чулан, на правой потускневшая латунная пластинка гласила: «Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов».       Неказистый кабинет мистера Уизли был едва ли не меньше чулана. Мимо двух втиснутых в него письменных столов с трудом можно было пробраться — мешали стоявшие вдоль стен картотечные шкафы, на которых громоздились папки. Крохотный свободный участок стены красноречиво говорил о пристрастиях мистера Уизли: несколько плакатов с автомобилями, картинка, показывающая снятый с машины двигатель, два изображения почтовых ящиков, вырезанные, по всей видимости, из магловских детских книжек, и схема подсоединения проводов к штепселю.       Кучу всякой всячины в переполненном ящике мистера Уизли для входящих материалов увенчивали старый тостер, нагонявший тоску беспрерывным иканием, и пара пустых кожаных перчаток, которые праздно поигрывали большими пальцами, сплетя остальные. Около ящика стояла семейная фотография Уизли. Гарри заметил, что Перси на ней отсутствует.       — У нас, к сожалению, нет окна, — извиняющимся тоном сказал мистер Уизли, снимая и вешая на спинку стула свой кожаный пиджак. — Мы просили, но они считают, что для нас это излишняя роскошь. Садись, Гарри, Перкинса еще нет.       Гарри втиснулся на стул у стола Перкинса, а мистер Уизли принялся листать пачку пергаментов, которую дал ему Кингсли Бруствер.       — А, — ухмыльнулся он, извлекая из середины журнал под названием «Придира». — Да… — Он бегло перелистал журнал. — Да, он прав, Сириус позабавится… Вот те на, что это еще?       В открытую дверь влетела служебная записка. Взмахнув крыльями, она опустилась на икающий тостер. Мистер Уизли развернул ее и прочел вслух.       — «Обнаружен третий извергающий унитаз в общественной уборной — теперь в Бетнал-Грине. Займитесь незамедлительно». Это уже становится смешно…       — Извергающий унитаз?       — Антимагловские шуточки, — нахмурился мистер Уизли. — Каждый раз в другом районе Лондона. На прошлой неделе было два — в Уимблдоне и Элефант-энд-Касле. Магл пытается спустить воду, и вместо того, чтобы все исчезло, наоборот… Ну, ты можешь себе представить. Бедолаги зовут этих самых… сотейников, так, кажется?.. Ну, мастеров, которые чинят всякие трубы и прочее…       — Сантехников?       — Да, точно. Но они, разумеется, только разводят руками. Единственная надежда — что мы найдем тех, кто этим забавляется.       — Кто будет искать, мракоборцы?       — Ну нет, для них это слишком мелкая задача, скорее всего, это будет обычный патруль органов магического правопорядка… А вот и Перкинс, познакомься, Гарри.       В кабинет, пыхтя, вошел сутулый, безобидный на вид старый волшебник с пушистой седой шевелюрой.       — Артур! — нервно воскликнул он, не глядя на Гарри. — Очень хорошо, а то я не знал, как быть, то ли ждать тебя здесь, то ли идти искать. Я только что послал к тебе на дом сову, но ты, конечно, с ней разминулся… Десять минут назад пришло срочное сообщение…       — Я знаю про извергающий унитаз, — перебил его мистер Уизли.       — Нет, это не унитаз, это слушание по делу Поттера. Они изменили время и место — в восемь часов в старом зале суда номер десять…       — В старом… Но мне же сказали… Борода Мерлина! — Мистер Уизли посмотрел на часы, охнул и вскочил со стула. — Быстрей, Гарри, нам следовало там быть пять минут назад!       Перкинс прижался к картотечному шкафу, чтобы дать мистеру Уизли выбежать из кабинета. Гарри не отставал.       — Почему они изменили время? — спросил Гарри, когда они мчались мимо отсеков мракоборцев. Люди высовывали головы и смотрели им вслед.       — Понятия не имею, но хорошо, что мы прибыли заранее! Если бы ты не явился, это была бы катастрофа!       У лифта мистер Уизли резко затормозил и с размаху ткнул пальцем в кнопку со стрелкой вниз.       — Ну скорее же!       Громыхая, приехал лифт. Они метнулись в кабину. При каждой остановке мистер Уизли с бешеным ругательством щелкал кнопкой девятого уровня.       — Эти помещения не использовались годы и годы, — сердито сказал он. — Не понимаю, почему они решили именно там… разве что… но нет…        Тут в лифт вошла пухлая колдунья с дымящимся кубком, и мистер Уизли не стал продолжать.       — Атриум, — объявил прохладный женский голос, и, когда золотые решетки разъехались, Гарри издали увидел фонтан со статуями. Пухлая колдунья вышла. Вошел волшебник с землистым и чрезвычайно скорбным лицом.       — Доброе утро, Артур, — сказал он замогильным голосом, когда лифт начал спускаться. — В нашем подземелье ты нечастый гость.       — Срочное дело, Боуд, — отозвался мистер Уизли, который покачивался на пятках от нетерпения и бросал тревожные взгляды на Гарри.       — А, понятно, — сказал Боуд, оглядывая Гарри немигающим взором. — Разумеется.       Пристальный взгляд Боуда не добавил Гарри спокойствия. Впрочем, душевных сил на то, чтобы уделить попутчику внимание, у него не было.       — Отдел тайн, — произнес прохладный женский голос и умолк.       — Живей, Гарри, — скомандовал мистер Уизли, когда дверь лифта с лязгом распахнулась.       — Мистер Узли, может, я использую «телесное мерцание» чтобы быстрее добраться до зала суда? — спросил Гарри достаточно тихо, чтобы мистер Уизли его услышал.       — Ты что, с ума сошёл!? Если ты используешь заклинание в министерстве, то тогда слушание будет проиграно даже не начавшись, — искренни изумился отец Рона       Они стремительно пошли по коридору, совершенно не похожему на те, что Гарри видел наверху. Голые стены. Никаких окон и никаких дверей, кроме одной совершенно черной в дальнем конце коридора. Гарри думал, что в нее-то они и войдут, но мистер Уизли схватил его за руку и заставил повернуть налево, где оказался проем, ведущий на лестницу.       — Вниз, вниз, — пыхтел мистер Уизли, перескакивая при каждом шаге через ступеньку. — Сюда даже лифт не ходит, такая глубина… Почему они здесь решили устроить, ума не приложу…       Добравшись до низа лестницы, они побежали по другому коридору, сильно смахивающему на тот, что в Хогвартсе вел в подземное логово Снейпа. В держателях, укрепленных на грубых каменных стенах, горели факелы, освещая массивные деревянные двери с железными засовами и обитыми железом замочными скважинами.       — Зал суда… номер десять… кажется… мы почти… да.       Мистер Уизли резко остановился перед темной закопченной дверью с огромным железным замком. Он тяжело привалился к стене, держась за грудь.       — Иди, — тяжело дыша, проговорил он и показал на дверь. — Туда, туда.       — А разве… разве вы не со мной?       — Нет, нет, мне нельзя. Удачи тебе!       Сердце Гарри выбивало бешеную дробь прямо у горла. Он с трудом сглотнул, повернул тяжелую железную дверную ручку и вступил в зал суда.       Как Гарри ни старался владеть собой, он задохнулся от изумления. Просторное подземелье, в которое он вошел, было ему до ужаса знакомо. Он не просто видел его раньше — он побывал в нем, когда заглянул в Омут памяти Дамблдора. У него на глазах супругов Лестрейндж приговорили здесь к пожизненному заключению в Азкабане.       Стены, сложенные из темного камня, были тускло подсвечены факелами. Справа и слева от Гарри вздымались ряды пустых скамей, но впереди, где скамьи стояли на возвышении, на них темнело много человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, но как только за Гарри закрылась массивная дверь, в зале воцарилась зловещая тишина.       — Вы заставили нас ждать, — проговорил холодный мужской голос.       — Прошу прощения, — нервно сказал Гарри. — Я… я не знал, что время изменили.       — Визенгамот в этом не виноват, — возразил голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь.       Гарри перевел взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. В Омуте памяти он видел, как эти цепи ожили и опутали подсудимого. Каждый шаг Гарри по каменному полу отдавался громким эхом. Когда он осторожно опустился на краешек сиденья, цепи угрожающе звякнули, но обвивать ему руки не стали. Чувствуя себя, прямо скажем, неважно, он поднял глаза на сидящих перед ним.       Их было человек пятьдесят, и на всех, насколько он мог видеть, были мантии сливового цвета с искусно вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Все смотрели на него сверху вниз — одни чрезвычайно сурово, другие с откровенным любопытством.       Посреди переднего ряда сидел Корнелиус Фадж, министр магии. Этот упитанный мужчина сегодня расстался со светло-зеленым котелком, который частенько носил; не было и добродушной улыбки, с которой он, бывало, обращался к Гарри. Слева от Фаджа Гарри увидел дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами. В глазу у нее поблескивал монокль, и выглядела она довольно-таки устрашающе. По правую руку от Фаджа сидела другая колдунья, но она так далеко откинулась на спинку скамьи, что лица не было видно.       — Очень хорошо, — сказал Фадж. — Обвиняемый явился — наконец-то. Можно начинать. Вы готовы? — крикнул он кому-то из сидящих.       — Да, сэр, — откликнулся сбоку услужливый голос, который был Гарри знаком. Перси, брат Рона, сидел на самом краю переднего ряда. Гарри взглянул на него, рассчитывая хоть на какой-то приветственный знак, но напрасно. Держа наготове перо, Перси сквозь стекла роговых очков смотрел на лежащий перед ним пергамент.       — Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли…       — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос. Гарри обернулся так стремительно, что заболела шея.       На Дамблдоре, который неспешно шел через зал, была длинная синяя мантия, и лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Седина волос и длинной бороды серебрилась в свете факелов. Поравнявшись с Гарри, он посмотрел на Фаджа сквозь полукружья очков, сидевших на середине крючковатого носа.       Члены Визенгамота зашептались между собой. Все глаза были устремлены на вошедшего. Одни судьи выглядели раздосадованными, другие — слегка напуганными, но две пожилые волшебницы в заднем ряду приветственно помахали Дамблдору.       — А… Дамблдор, — проговорил министр, пришедший, судя по всему, в полное замешательство. — Да. Значит, вы… э… получили наше… э… сообщение о том, что время и… э… место слушания изменены?       — Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — дружелюбно сказал Дамблдор. — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что все в порядке.       — Да… хорошо… нам, видимо, нужно еще одно кресло… Уизли, будьте добры…       — Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приятным тоном сказал Дамблдор. Вынув волшебную палочку, он легонько ею взмахнул, и рядом с Гарри ниоткуда возникло мягкое, обитое ситцем кресло. Дамблдор сел, положил руки на подлокотники, соединил кончики длинных пальцев и с вежливой заинтересованностью уставил взгляд на Фаджа. Члены Визенгамота по-прежнему вовсю перешептывались и ерзали; успокоились, только когда Фадж снова заговорил.       — Да, — сказал он, шурша пергаментами. — Хорошо. Итак, обвинение. Да.       Он извлек из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха и стал читать:       — «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнес заклинание Патронуса в населенном маглами районе и в присутствии магла, а также применил два неизвестных заклинания элементальной магии стихии огня и стихии молнии, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов».       — Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента.       — Да, — сказал Гарри.       — Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?       — Да, но…       — И тем не менее вечером второго августа вы заклинанием вызвали Патронуса? — спросил Фадж.       — Да, — сказал Гарри, — но…       — Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет?       — Да, но…       — Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами?       — Да, но…       — Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл?       — Вы мне дадите слово сказать!? Уж простите министр Фардж, но если я правильно себе представляю судебный процесс даже магический, то подсудимый должен сказать больше двух слов... А то, что вы тут разводите не более чем дешёвый фарс! — вспылил Гарри.       — Как вы... — начал было Фардж, но его перебила Боунс:       — Подсудимый прав. Если вам есть, что сказать то говорите.       — Благодарю. Да я использовал патронус и два элементальных заклинания, но магл при котором я это сделал, приходится мне близким родственником. Мадам Боунс, является ли это смягчающим обстоятельством?       — Смотря на то в каком вы родстве находитесь. А тот магл приходится вам?       — Кузеном. Этим маглом был мой кузен – Дадли Дурсль. Он приходится племянником моей матери маглорождённой волшебницы Лили Поттер, урождённой Эванс, — с нажимом сказал Гарри.       — В таком случае это является смягчающим обстоятельством.       — Кхм-Кхм... Но это не отменяет факта, что вы использовали колдовство в населенном маглами районе, будучи несовершеннолетним, — Сказала Долорес Амбридж.       — Вы смогли вызвать полноценного Патронуса? — спросила волшебница с моноклем.       — Да, — ответил Гарри, — потому что…       — Телесного Патронуса?       — Что? — переспросил Гарри.       — Ваш Патронус явился в ясно оформленном виде? Не просто как облачко пара или дыма?       — Не просто, — ответил Гарри, испытывая раздражение и легкое отчаяние. — Это олень, всегда олень.       — Всегда? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше вызывали Патронуса?       — Да, — сказал Гарри. — Первый раз — больше года назад.       — Вам пятнадцать лет?       — Да, и…       — Вы научились этому в школе?       — Да, меня на третьем курсе научил профессор Люпин, потому что…       — Впечатляюще, — сказала, глядя на него, мадам Боунс. — Настоящий Патронус в его возрасте… Чрезвычайно впечатляюще. А те заклинания, которые вы использовали, вы выучили в школе?       — Нет. Как сказал профессор Дамблдор, огненное заклинание является не более чем стихийным выбросом, вызванное стрессовой ситуацией. Я выдохнул небольшой огненный шар. А заклинание стихии молнии моя личная разработка, — сказал Гарри. Он решил придерживаться той же легенды, что говорил друзьям и Ордену Феникса.       — Ваша разработка? — про бухтел Фардж.       — Если суд позволит, то я могу показать.       — Пожалуйста, — сказала мадам Боунс и махнула рукой.       Гарри встал с кресла, отошёл от него на два шага, раскинул руки в стороны и через пару мгновений на кистях Поттера появилось по разряду молнии. От разрядов вылетали искры, которые оставляли на полу следы.       — Я назвал это заклинание Удар грома! — громко говорил Гарри, стараясь перекричать шум заклятия, после чего развеял его.       Некоторые волшебники и волшебницы снова зашептались; кое-кто одобрительно кивнул, но другие хмурились и качали головами.       — Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо проговорил Фадж. — И если разобраться, то чем более впечатляющим оно было, тем хуже — ведь школьник сделал это на глазах у магла!        — Который приходится подсудимому близким родственником, — напомнила мадам Боунс.       Те, кто хмурился, вполголоса обменялись фразами, выражающими согласие; но что заставило Гарри заговорить — это ханжеский малюсенький кивок Перси.       — Я сделал это, чтобы прогнать дементора! — громко сказал Гарри, никому теперь уже не дав себя перебить.       Он ожидал новых перешептываний — но наступила тишина, какой не было с начала слушания.       — Дементора? — переспросила после паузы мадам Боунс, вскинув густые брови и едва не уронив монокль. — Что вы хотите этим сказать, молодой человек?       — Я хочу сказать, что в том проулке на меня и моего двоюродного брата напал дементор!       — А… — снова протянул Фадж, на этот раз язвительно улыбаясь и оглядывая Визенгамот, словно побуждая судей повеселиться с ним вместе. — Ну конечно. Я был уверен, что мы услышим нечто в подобном роде.       — Дементор в Литтл-Уингинге? — спросила мадам Боунс с великим изумлением. — Ничего не понимаю…       — Не понимаете, Амелия? — Фадж по-прежнему улыбался. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли, юноша? Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств…       — Я не вру! — громко заявил Гарри, перекрыв очередную волну шепота на скамьях. — Он был один, приближался с конца проулка, вдруг стало очень темно и холодно, мой двоюродный брат почувствовал его и побежал…       — Довольно, довольно! — воскликнул Фадж с чрезвычайно презрительным видом. — Увы, я вынужден прервать этот, без сомнения, хорошо отрепетированный рассказ…       Дамблдор кашлянул. В зале суда опять стало очень тихо.       — Дадли Дурсль был не единственным свидетелем присутствия дементоров в этом проулке, — сказал он.       Надутое лицо Фаджа вмиг сделалось дряблым, точно из него выпустили воздух. Секунду-другую он смотрел на Дамблдора. Потом с видом человека, берущего себя в руки, сказал:       — Боюсь, Дамблдор, нам некогда слушать новые байки. Я хочу решить вопрос быстро…       — Я могу ошибаться, — произнес Дамблдор любезным тоном, — но мне кажется, что согласно Хартии о правах подсудимому дается возможность представлять свидетелей в свою защиту. Не предусмотрено ли это, мадам Боунс, — он обратился к волшебнице с моноклем, — нормами, принятыми в Отделе обеспечения магического правопорядка?       — Предусмотрено, — пробасила мадам Боунс. — Вы совершенно правы.       — Ну ладно, ладно, — сухо согласился Фадж. — Где же свидетель?       — Я привел эту женщину с собой, — сказал Дамблдор. — Она ждет за дверью. Могу я уже?..       — Нет, не вы… Сходите, Уизли! — гаркнул Фадж, обращаясь к Перси. Тот немедленно встал, сбежал по каменным ступеням с судейского возвышения и торопливо прошел мимо Дамблдора и Гарри, не глядя на них.       Мгновение спустя Перси вернулся, ведя за собой миссис Фигг, явно испуганную и еще более сумасшедшую на вид, чем обычно. Гарри огорчило, что она и теперь не сочла нужным сменить матерчатые шлепанцы на какую-нибудь другую обувь.       Дамблдор встал, уступая кресло миссис Фигг, после чего сотворил себе другое.       — Ваше имя и фамилия! — громко потребовал Фадж, когда миссис Фигг боязливо примостилась на самом краешке сиденья.       — Арабелла Дорин Фигг, — сказала миссис Фигг дрожащим голосом.       — И кто вы, собственно, такая? — спросил Фадж недовольным и высокомерным тоном.       — Я жительница Литтл-Уингинга, мой дом недалеко от дома Гарри Поттера, — ответила миссис Фигг.       — Мы не располагаем данными о том, что в Литтл-Уингинге живет кто-либо из волшебников или волшебниц, кроме Гарри Поттера, — немедленно вмешалась мадам Боунс. — Ситуация там, ввиду… ввиду прошедших событий, находилась под пристальным наблюдением.       — Я сквиб, — объяснила миссис Фигг. — Поэтому вы могли и не взять меня на заметку.       — Сквиб? — переспросил Фадж, подозрительно ее разглядывая. — Мы это проверим. Передайте потом моему помощнику Уизли сведения о ваших родителях. Кстати говоря, могут ли сквибы видеть дементоров? — поинтересовался он и поглядел влево и вправо вдоль скамьи.       — Еще как можем! — негодующе воскликнула миссис Фигг.       Фадж, вскинув брови, снова перевел на нее взгляд.       — Очень хорошо, — сказал он отчужденно. — Ну, и что вы хотите нам рассказать?       — Второго августа около девяти вечера я вышла купить кошачьей еды в угловом магазинчике в конце улицы Глициний, — затараторила миссис Фигг, как будто выучила эти слова наизусть, — и тут я услышала в проулке между улицами Магнолий и Глициний какой-то шум. Подошла, заглянула в проулок и увидела бегущего дементора…       — Бегущего? — резко спросила мадам Боунс. — Дементоры не бегают, а скользят.       — Вот-вот, это я и хотела сказать, — торопливо поправилась миссис Фигг, на ее высохших щеках выступили пятна румянца. — Он скользил по проулку к двум подросткам.       — Как он выглядел?— спросила мадам Боунс. Она так сощурила глаза, что обод монокля глубоко ушел в плоть.       — Ну, один крупный такой, другой, наоборот, худенький…       — Да нет же, — с раздражением перебила ее мадам Боунс. — Дементор. Опишите его.       — О, — сказала миссис Фигг, у которой и по шее разливалась теперь краснота. — Он был большой. Большой, в плаще.       Гарри почувствовал ужасающую невесомость в недрах живота. Все, что говорила миссис Фигг, звучало так, словно в лучшем случае она видела дементора на картинке. Между тем никакая картинка не в состоянии передать подлинное ощущение от близости этих существ. Как жутко они движутся, летя в сантиметрах над землей. Какой гнилостный от них запах. С каким невыносимым клокочущим звуком они всасывают в себя окружающий воздух…       Во втором ряду невысокий кряжистый волшебник с пышными черными усами, наклонясь к самому уху кудрявой соседки, что-то ей прошептал. Она ухмыльнулась и кивнула.       — Большие, в плащах, — холодно повторила мадам Боунс, в то время как Фадж насмешливо хмыкнул. — Понятно. Что-нибудь еще?       — Да, — сказала миссис Фигг. — Я их почувствовала. Стало очень холодно, а вечер, заметьте, был летний и очень теплый. И мне показалось… что все счастье ушло из мира… и я вспомнила… страшные вещи…       Ее голос задрожал и умолк.       Глаза мадам Боунс открылись чуть шире. Под бровью у нее Гарри увидел красный след от врезавшегося монокля.       — Что дементор делал? — спросила она, и Гарри ощутил прилив надежды, но надежда оборвалась, значит ли это, что миссис Фигг видела бой и... Шаринган Гарри.        — Он приближался к мальчикам, — сказала миссис Фигг окрепшим и более уверенным голосом. Краснота сходила с ее лица. — Один мальчик упал. Другой отступал перед дементором и пытался его отогнать. Это был Гарри. Он сделал две попытки, но вылетал только серебристый пар. Когда Гарри попытался в третий раз попытался отогнать его... то он не успел даже заклинание произнести... Монстр выбил у мальчика волшебную палочку и очень сильно ударил его по животу, так что бедный Гарри даже повис на кулаке, после тварь схватила Гарри за горло и поднесла свой изуродованный рот к губам мальчика... и а дальше я не знаю, как описать...        — Смею предположить, что дементор попытался поцелова... высосать душу, — пробасила мадам Боунс.       — Вы правы... Но я ни это не могу описать... в общем расскажу что я видела: Гарри пару секунд болтался в хватки дементора как тряпичная кукла... а потом он выдохнул небольшой огненный шар, дементор выпустил Гарри из хватики и тело мальчика замерцало, а потом он исчез и появился перед вторым мальчиком...       — Ну, всё, хватит! Это уже бред какой-то! — взревел Фардж.       — Если позволите вставить свой кнат.... — подняв руку, сказал Гарри. Мадам Боунс согласно кивнула. — Это не бред это ещё одно созданное мной заклинание телесного мерцания, — сказал Гарри и продемонстрировал заклинание, переместившись на пять метров, вернулся обратно.       — Вот! Точно также он перемещался и в проулке, потом он использовал заклинание молнии, заставив дементора отступить, переместился к своей волшебной палочки и он вызвал Патронуса, и олень отбросил дементора, потом мальчик побежал к кузену, что лежал на асфальте. И… в общем, да, так оно и было, — несколько неуклюже закончила миссис Фигг.        Мадам Боунс молча глядела на нее сверху вниз. Фадж шуршал пергаментами и не смотрел на свидетельницу вовсе. В конце концов он поднял глаза и агрессивным тоном спросил:       — Значит, вот это вы и видели?       — Да, так оно и было, — повторила миссис Фигг.       — Очень хорошо, — сказал Фадж. — Можете идти.       Миссис Фигг перевела испуганный взгляд с Фаджа на Дамблдора, потом встала и зашаркала к двери. Гарри услышал, как дверь закрылась за ней с глухим толчком. "Слава Мерлину! Хорошо что миссис Фигг не увидела моих глаз, а не то все кранты бы мне было... Или стоп! Может быть это Дамблдор приказал ей молчать о глазах, он ведь видел их в действие и знает что я с их помощи могу сделать" - лихорадочно думал Гарри.       — Не слишком убедительные показания, — надменно изрек Фадж.       — Не знаю, не знаю, — возразила мадам Боунс своим густым голосом. — Она очень точно описала действие, производимое дементорами. И я не могу представить себе, зачем ей понадобилось бы врать, что они там были, если бы их там не было.       — Прогуливаясь в населенном маглами пригороде, дементор случайно наткнулись на волшебника? — язвительно проговорил Фадж. — Вероятность крайне мала. Даже Бэгмен не поставил бы на это…       — Ну, вряд ли кто-нибудь из нас думает, что дементоры могли оказаться там случайно, — непринужденным тоном заметил Дамблдор.       Сидевшая справа от Фаджа волшебница, чье лицо было скрыто в тени, слегка пошевелилась. Все остальные пребывали в молчании и неподвижности.       — И что это должно означать? — ледяным голосом спросил Фадж.       — Что, по моему мнению, ему было приказано туда явиться, — ответил Дамблдор.       — Если бы кто-нибудь приказал дементору отправиться на прогулку по Литтл-Уингингу, мы, я думаю, знали бы об этом! — рявкнул Фадж.       — Вовсе нет, если допустить, что дементоры исполняют теперь приказы не только Министерства магии, — спокойно возразил Дамблдор. — Я уже сообщал вам, Корнелиус, свои суждения на этот счет.       — Да, сообщали, — сказал Фадж с напором, — и у меня нет причин видеть в них что-либо кроме пустой болтовни, Дамблдор. Дементоры находятся в Азкабане, где им и положено быть, и делают то, что мы от них требуем.       — Тогда, — проговорил Дамблдор тихо, но отчетливо, — мы должны спросить себя, почему кто-то в Министерстве послал второго августа двух дементоров в тот проулок.        В полной тишине, которая наступила вслед за этими словами, ведунья, сидевшая справа от Фаджа, наклонилась вперед, и Гарри наконец-то смог рассмотреть ее получше.       Низенькая и довольно толстая, она выглядела как большая бледная жаба. Лицо широкое и рыхлое, шея короткая, как у дяди Вернона, рот широченный, дряблый. Глаза крупные, круглые и немного навыкате. Даже маленький черный бархатный бантик на коротко стриженной курчавой макушке и тот наводил на мысль о большой мухе, которую жаба вот-вот поймает, высунув длинный клейкий язык.       — Слово предоставляется Долорес Джейн Амбридж, первому заместителю министра, — объявил Фадж.       Гарри поразил ее голос — тоненький, девчоночий, неустойчивый. Он-то ожидал кваканья.       — Я уверена, что неправильно вас поняла, профессор Дамблдор, — сказала она с жеманной улыбкой, не сделавшей, однако, ее большие круглые глаза менее холодными. — Так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что Министерство магии приказало кому-то напасть на этого подростка!        Она издала серебристый смешок, от которого волосы у Гарри на затылке встали дыбом. Вместе с ней засмеялось еще несколько членов Визенгамота. При этом было совершенно ясно, что ни одному из них вовсе даже не смешно.       — Дементоры подчиняются только приказам, исходящим из Министерства магии. Это факт. Неделю назад дементор напал на Гарри и его двоюродного брата. Это тоже факт. Отсюда логически вытекает, что кто-то в Министерстве приказал ему совершить это нападение, — вежливо сказал Дамблдор. — Можно, конечно, допустить, что этот дементор вышли из-под контроля Министерства…        — Все дементоры до единого находятся под контролем Министерства! — прогремел Фадж, сделавшийся красным как рак. Дамблдор склонил голову в легком поклоне.        — Тогда, несомненно, Министерство проведет полное расследование того обстоятельства, что дементор оказался очень далеко от Азкабана и совершили нападение без приказа.       — Не вам решать, Дамблдор, чем должно заниматься Министерство магии! — рявкнул Фадж, теперь уже пурпурный — такого оттенка, каким гордился бы сам дядя Вернон.       — Не мне, конечно, — мягко согласился Дамблдор. — Я всего-навсего выразил уверенность в том, что этот вопрос не останется без внимания.        Он посмотрел на мадам Боунс. Глядя ему в глаза и слегка хмурясь, она поправила монокль.       — Я хотел бы напомнить всем присутствующим, что поведение этого дементора — пусть даже они не плод воображения подсудимого — не рассматривается нами сегодня! — сказал Фадж. — Мы собрались, чтобы установить, нарушил ли Гарри Поттер Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних!       — Совершенно верно, — отозвался Дамблдор, — но вопрос о присутствии дементора в этом проулке имеет прямое отношение к делу. В статье седьмой Указа говорится, что в исключительных обстоятельствах применение волшебства допускается. Под понятие исключительных обстоятельств подпадают, в частности, ситуации, когда имеется прямая угроза либо жизни применяющего волшебство лица, либо жизни других присутствующих волшебников, волшебниц или маглов…       — Мы знакомы с седьмой статьей, спасибо! — крикнул Фадж.       — Конечно знакомы, — учтиво сказал Дамблдор. — И тогда мы все должны согласиться с тем, что использование Гарри Поттером в тот момент заклинаний Патронуса, Удара грома и Телесного мерцания сполна оправдывается исключительными обстоятельствами, о которых идет речь в данной статье.       — Если там был дементор, в чем я сомневаюсь!       — Вы слышали об этом от очевидицы, — перебил Фаджа Дамблдор. — Если вы по-прежнему сомневаетесь в ее правдивости, вызовите ее еще раз, задайте ей новые вопросы. Я уверен, она охотно явится.       — Это… я… никак! — взбеленился Фадж, нервно шелестя пергаментами. — Мне… Я хочу покончить с этим сегодня, Дамблдор!       — Но вам ведь, разумеется, безразлично, сколько раз слушать свидетельницу, если в противном случае суд рискует совершить серьезную ошибку, — сказал Дамблдор.       — Серьезную ошибку, ну надо же! — заорал Фадж. — Чем оправдывать вопиющее злоупотребление магией вне школы, вы бы лучше, Дамблдор, хоть раз задались вопросом, сколько этот подросток уже выдал всяких выдумок и небылиц! Вы, видимо, забыли, как он три года назад применил заклинание Левитации…       — Это был не я, это был эльф-домовик! — вмешался Гарри.       — ВОТ ВИДИТЕ! — взревел Фадж, картинным жестом показывая на Гарри. — Эльф-домовик! В доме магла! Чего вам еще надо?       — Домовый эльф, о котором идет речь, в настоящее время работает в школе «Хогвартс», — сказал Дамблдор. — Если хотите, я могу сию же минуту вызвать его сюда для дачи показаний.       — Я… не… у меня нет времени выслушивать эльфов-домовиков! Как бы то ни было, это не единственное… Кто раздул свою тетю?! — завопил Фадж и хряснул кулаком по судейскому столу, да так, что опрокинул чернильницу.       — И вы по доброте душевной не проявили в данном случае строгости — видимо, приняли во внимание, что даже лучшие из волшебников не всегда способны владеть собой, — спокойно проговорил Дамблдор, глядя, как Фадж пытается стереть чернила со своих пергаментов.       — А о том, что он вытворяет в школе, я и не начинал еще говорить.       — Министерство не имеет права наказывать учеников Хогвартса за проступки, совершенные в школе, и поэтому поведение Гарри в ее стенах не подлежит разбору на данном слушании, — сказал Дамблдор так же вежливо, как и раньше, но с неким новым прохладным оттенком.       — Ого! — воскликнул Фадж. — Как он ведет себя в школе — не наше дело? Вы всерьез так думаете?       — Министерство не имеет права исключать учеников Хогвартса, и я напомнил вам об этом, Корнелиус, вечером второго августа, — сказал Дамблдор. — Оно не имеет также права отбирать волшебные палочки, пока обвинение не доказано. Мне и об этом пришлось вам напомнить вечером того же дня. Быстрота, с какой вы взялись обеспечить соблюдение закона, достойна восхищения, но второпях вы сами — без сомнения, непреднамеренно — чуть было его не нарушили.       — Законы можно и поменять! — свирепо заявил Фадж.       — Конечно, — кивнул Дамблдор. — И создается впечатление, что вы, Корнелиус, меняете их на каждом шагу. Почему за те несколько недель, что прошли после моего вынужденного ухода из Визенгамота, суд начал разбирать такие мелкие вопросы, как использование волшебства несовершеннолетним, полным составом?       Некоторые волшебники заерзали, как будто им стало неудобно сидеть. Лицо Фаджа приобрело цвет темного кирпича. Но похожая на жабу колдунья справа от него просто глазела на Дамблдора без всякого выражения на лице.       — Насколько мне известно, — продолжил Дамблдор, — нет пока такого закона, который предписывал бы этому суду карать Гарри за всякое волшебство, что он когда-либо совершал. Ему предъявили конкретное обвинение, и он привел доводы в свою защиту. Все, что он и я можем теперь делать, — это ждать вашего вердикта.       Дамблдор умолк и снова свел кончики пальцев воедино. Взбешенный Фадж пялился на него волком. Гарри скосил глаза на Дамблдора в надежде на какой-нибудь успокаивающий знак. Он совсем не был убежден, что Дамблдор правильно сделал, дав Визенгамоту понять, что пора принимать решение. Но директор опять оставил без внимания попытку Гарри встретиться с ним взглядами. Он по-прежнему смотрел на скамьи, где судьи торопливо, шепотом обменивались мнениями.       Гарри принялся изучать свои ступни. Сердце, разбухшее, казалось, до неимоверных размеров, громко било ему в ребра. Он думал, что разбирательство продлится дольше. Он отнюдь не был уверен, что произвел благоприятное впечатление. Он ведь и слова толком не вымолвил. Он должен был подробнее рассказать про дементора, про то, как его и Дадли чуть не поцеловали…       Дважды он поднимал глаза на Фаджа и открывал рот, чтобы заговорить, но сердце разбухло до того, что перекрыло путь воздуху, и оба раза он только делал глубокий вдох и снова переводил взгляд на свои ботинки.       Потом шепот умолк. Гарри хотел посмотреть на судей, но оказалось, что намного, намного легче по-прежнему исследовать шнурки.       — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прогудел голос мадам Боунс.       Гарри рывком поднял голову. В воздух поднялись руки, много рук… больше половины! Часто-часто дыша, он попытался сосчитать, но не успел он кончить, как мадам Боунс спросила:       — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным?       Фадж поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе колдунья справа от него, усатый волшебник во втором ряду и его кудрявая соседка.       С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку. Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости, произнес:       — Так, хорошо, очень хорошо… Оправдан по всем пунктам.       — Отлично, — бодро сказал Дамблдор. Поднявшись на ноги, вынул волшебную палочку и заставил оба обитых ситцем кресла исчезнуть. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго.        И, не взглянув на Гарри, он стремительно вышел из зала.