Часть 5

      Быстрый уход Дамблдора застал Гарри врасплох. Он по-прежнему сидел в кресле с цепями, пытаясь справиться с двойственным чувством потрясения и облегчения. Судьи поднимались, разговаривали, собирали и укладывали свои пергаменты. Наконец Гарри встал. Никто, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания, кроме колдуньи-жабы справа от Фаджа, которая теперь, за неимением Дамблдора, смотрела на Гарри. Игнорируя ее взгляд, он попытался встретиться глазами либо с Фаджем, либо с мадам Боунс, чтобы узнать, можно ли ему идти. Но Фадж был, судя по всему, твердо настроен не замечать Гарри, а мадам Боунс сосредоточилась на своем портфеле. Гарри сделал сначала несколько неуверенных шагов к выходу, а потом, не услышав оклика, пошел очень быстро.       Перед самой дверью он уже бежал. Открыл ее — и чуть не налетел на мистера Уизли, который стоял вплотную к ней снаружи. Лицо у него было бледное и тревожное.       — Дамблдор ничего не сказал…       — Оправдали, — сообщил ему Гарри, закрывая за собой дверь. — По всем пунктам!       Просияв, мистер Уизли схватил Гарри за плечи.       — Гарри, это же просто чудесно! Ну, разумеется, они не могли признать тебя виновным, все факты в твою пользу, и все-таки не могу сказать, что был совершенно…       Мистер Уизли осекся, потому что дверь зала снова открылась. Стали выходить судьи.       — Разорви меня горгулья! — изумленно воскликнул мистер Уизли, отодвигая Гарри в сторону, чтобы дать им пройти. — Тебя судили полным составом?       — Похоже, что так, — тихо ответил Гарри.       Двое-трое волшебников, проходя мимо, кивнули Гарри, несколько человек, в том числе мадам Боунс, пожелали доброго утра мистеру Уизли, но большей частью судьи отводили глаза. Корнелиус Фадж и «жаба» вышли в числе последних. Фадж скользнул взглядом по Гарри и мистеру Уизли, как будто они были частью стены, но ведунья опять посмотрела на Гарри — посмотрела словно бы оценивающе. Последним зал покинул Перси. Подобно Фаджу, он напрочь проигнорировал и отца, и Гарри; он зашагал по коридору с большим свитком пергамента и пучком чистых перьев, держа спину очень прямо и высоко задрав голову. Складки вокруг рта мистера Уизли врезались чуть глубже, но в остальном он не подал виду, что мимо него сейчас прошел его третий сын.       — Я мигом доставлю тебя в штаб-квартиру, обрадуешь всех, — сказал он, дождавшись, чтобы пятки Перси исчезли на лестнице, ведущей к девятому уровню. Он поманил Гарри вперед. — Мне надо в Бетнал-Грин, к этому унитазу, по пути тебя и заброшу. Пошли, пошли…       — А с унитазом что будете делать? — ухмыльнулся Гарри. Вдруг все показалось ему в пять раз смешнее обычного. В сознании начало укладываться: он оправдан, он вернется в Хогвартс.       — Простенькое контрзаклятие, — сказал мистер Уизли, когда они стали подниматься по лестнице. — Дело не столько в том, чтобы исправить вред, сколько в образе мыслей, который стоит за хулиганством. Досаждать маглам — это кое-кому из волшебников может казаться забавным, но здесь проявляется что-то куда более глубокое и зловредное, и я…       Мистер Уизли умолк, не договорив. Они только что вошли в коридор девятого уровня. В нескольких шагах от них стоял Корнелиус Фадж и тихо разговаривал с высоким мужчиной, у которого были прилизанные светлые волосы и бледное, заостренное книзу лицо.       Заслышав их шаги, собеседник Фаджа повернулся. Он тоже осекся на полуслове. Холодные серые глаза сузились. Он посмотрел на Гарри в упор.       — Так, так, так… Патронус Поттер, — недобрым тоном произнес Люциус Малфой.       У Гарри перехватило дух. Он словно наткнулся на что-то твердое. Эти холодные серые глаза он в последний раз видел в прорезях капюшона Пожирателя смерти. Этот насмешливый голос он в последний раз слышал на темном кладбище, где его мучил лорд Волан-де-Морт. Гарри представить себе не мог, что Люциус Малфой посмеет еще раз взглянуть ему в глаза. И вообще что этот человек окажется здесь, в Министерстве магии, что с ним будет мирно беседовать Корнелиус Фадж. Ведь всего несколько недель назад он, Гарри, сказал Фаджу, что Малфой — Пожиратель смерти.       — Здравствуйте, мистер Малфой, — максимально вежливо, даже не смотря на отношение к этому человеку, сказал Гарри.       — Я лорд, лорд Малфой, — всё тем же не добрым тоном поправил Поттера отец Драко.       — Прошу прощение, лорд Малфой, за мою ошибку, — исправился Гарри.       — Министр только что поведал мне о вашем счастливом избавлении, Поттер, — манерно растягивая слова, проговорил мистер Малфой. — Поражает ваша способность выбираться из очень тесных ловушек… змеиная, я бы сказал.       Мистер Уизли предостерегающе схватил Гарри за плечо.       — Может быть... Хотя трудно не обзавестись такой способностью, когда тебя пытаются осудить за преступление, которое ты не совершал, — пожав плечами, сказал Гарри.       Люциус Малфой перевел взгляд на мистера Уизли:       — И Артур Уизли — какая встреча! Что здесь делаете, Артур?       — Я здесь работаю, — сухо ответил мистер Уизли.       — Не здесь же именно? — спросил мистер Малфой, вскидывая брови и бросая через плечо мистера Уизли взгляд на дверь. — Я полагал, вы на втором этаже… и занимаетесь, в частности, тем, что утаскиваете домой и заколдовываете магловские изобретения?       — Выдумываете, — отрезал мистер Уизли. Его пальцы впились Гарри в плечо.       — А вы что здесь делаете? Мне почему-то казалось, что вы не работаете в министерстве, — спросил Гарри Люциуса Малфоя.       — Вам правильно казалось, я не работаю в министерстве, я пришёл по личному вопросу. Хотя, не думаю, что наши личные разговоры с министром имеют какое-либо касательство к вам, Поттер, — произнес Малфой, разглаживая мантию. Гарри отчетливо услышал легкое позвякивание, какое мог бы издать карман, набитый золотом. — То, что вы любимчик Дамблдора, отнюдь не означает, что вам следует рассчитывать на такое же потворство со стороны всех остальных… Поднимемся теперь к вам в кабинет, министр?       — Конечно, — сказал Фадж, поворачиваясь к Гарри и мистеру Уизли спиной. — Сюда, Люциус.       Тихо беседуя, они удалились вместе. Гарри вспомнил о том, что жена Малфоя из рода Блэк и решил спросить кое-что важное для себя, о чём ему не сказал бы Сириус. За то время что Гарри был на Гриммо 12, он несколько раз спрашивал крёстного о своей бабушке Дореи Поттер, урождённой Блэк, имя которой юноша видел на семейном древе Блэков, но Сириус всегда переводил тему.       — Лорд Малфой! — окрикнул его Гарри. Пальцы Артура сжали плечо Гарри ещё сильнее       — Что такое, Поттер?       — Ваша жена же из рода Блэк?       — Вы правы, но чем же вызван ваш интерес?       — Желанием больше узнать о своих родственниках... Недавно я узнал, что моя бабушка со стороны отца была из дома Блэк, но, к сожалению больше я ничего не смог выяснить про неё. Поэтому я осмелюсь попросить вас разрешить мне вступить с вашей женой в переписку, чтобы закрыть свои пробелы в знаниях о членах своей семьи, — Как на духу сказал Гарри. Чем поверг всех в шок. Люциус ожидал, что Поттер опять начнёт обвинять его в причастности к Пожирателям смерти. Фардж просто стоял удивлённый тем, что жена Малфоя приходится пусть даже и дальнее но всё же родственницей Поттера. Уизли не мог понять для чего это Поттеру и зачем он решил обратиться к тёмному, скользкому и злобному, по мнению Артура, Малфою.       — Чтож, удивительно, я бы даже сказал приятно неожиданно. Одно могу сказать точно ваше желание похвально, Поттер. Я поговорю с леди Малфой, и если она согласится, то пошлёт вам сову. А теперь простите, но мне и министру Фарджу нужно откланится, — сказал Малфой и они с министром ушли.       Артур резко развернул Гарри к себе лицо и спросил:       — Зачем!?       — Затем, что Бродяга всегда уходит от этой темы, а другие живые члены дома Блэк либо в тюрьме, либо их имена выжжены с семейного древа, настолько, что я не знаю, как их зовут*. И помимо прочего я хочу знать о своей семье больше чем-то, что отец был отличным игроком в квиддич и тем ещё авантюристом, а мать была красавицей, чьи глаза я унаследовал, — довольно резко сказал Гарри, после чего добавил более спокойным тоном. — Уверяю вас, в переписке, если она вообще состоится, я буду предельно осторожен.        — Ну, хорошо, Гарри, если ты уверен, что тебе это надо я не стану тебя переубеждать.       — Мистер Уизли, можно ли чтобы эта ситуация осталась между нами? — спросил Гарри, Уизли просто кивнул.              ******************************************************************       — Я так и знал! — завопил Рон и нанес воздуху боксерский удар. — Ты всегда выходишь сухим из воды!       — Они и не могли решить по-другому, — сказала Гермиона, которая, когда Гарри вошел в кухню, была от тревоги сама не своя и теперь дрожащей рукой прикрывала глаза. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких.       — Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри.       Миссис Уизли утерла лицо передником. Фред, Джордж и Джинни пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали…»       — Хватит! Угомонитесь! — крикнул мистер Уизли, хотя и он улыбался. — Сириус, в Министерстве мы встретили Люциуса Малфоя…       — Что? — вскинулся Сириус.       — Оправдали, оправдали, оправдали…       — Тихо, я сказал! Да, мы увидели его на девятом уровне, он разговаривал с Фаджем, а потом Фадж повел его к себе в кабинет. Дамблдор должен об этом знать.       — Еще бы, — сказал Сириус. — Мы ему передадим, не беспокойся.       — А теперь мне надо в Бетнал-Грин, там меня ждет унитаз, страдающий рвотой. Молли, я вернусь поздно — заменяю Тонкс, но к ужину может прийти Кингсли…       — Оправдали, оправдали, оправдали…       — Фред, Джордж, Джинни, довольно! — скомандовала миссис Уизли, когда ее муж вышел из кухни. — Гарри, милый, иди же сюда, сядь и поешь, ведь ты толком не завтракал.        Рон и Гермиона уселись напротив. Вид у них был счастливей, чем в день его первого появления на площади Гриммо, и на Гарри вновь нахлынуло пьянящее чувство облегчения, приугасшее было из-за встречи с Люциусом Малфоем. Сам этот мрачный дом вдруг стал теплей и приветливей; даже Кикимер, сунувший в кухонную дверь свой нос-рыльце, чтобы понять, отчего такой шум, показался ему не таким уродом.        — Ну еще бы! Раз Дамблдор взялся тебя защищать, решение только таким и могло быть, — счастливым голосом сказал Рон, наваливая всем на тарелки горы картофельного пюре. Гарри промолчал не став это комментировать, так как в его мозгу промелькнула мысль, что Дамблдор специально его игнорирует, чтобы Поттер ещё больше перед ним выслуживался, дабы директор опять его заметил.        Другие ничего не заметили. Все налегали на обед, радуясь чудесному спасению Гарри. Фред, Джордж и Джинни по-прежнему пели. Гермиона имела очень обеспокоенный вид, но прежде, чем она смогла хоть что-то сказать, Рон в упоении произнес:       — Вот увидите — Дамблдор явится сегодня вечером отпраздновать с нами событие.       — Вряд ли он сможет, Рон, — возразила миссис Уизли, подавая Гарри огромный кусок жареной курицы. — Он сейчас очень-очень занят.       — Оправдали, оправдали, оправдали…       — Умолкните! — крикнула миссис Уизли.              ******************************************************************              Чем ближе был конец каникул, тем больше Гарри мечтал о Хогвартсе. Ему не терпелось снова свидеться с Хагридом, сыграть в квиддич, даже пройтись мимо огородов к теплицам на урок травологии. Подарком будет сама возможность покинуть этот пыльный затхлый дом, где половину шкафов и буфетов еще даже не отпирали, где из темных углов в тебя частенько летят хриплые оскорбления Кикимера. В присутствии Сириуса, впрочем, Гарри старался об этом не говорить.       Жизнь в штаб-квартире организации, созданной для борьбы с Волан-де-Мортом, оказалась вовсе не такой интересной и волнующей, как можно было предположить. Хотя члены Ордена Феникса регулярно приходили и уходили — в одних случаях они оставались ужинать, в других задерживались лишь для минутной беседы шепотом, — миссис Уизли позаботилась о том, чтобы до ушей (в том числе и снабженных Удлинителями) Гарри и его друзей ничего существенного не долетало. И никто, даже Сириус, видимо, не считал, что Гарри имеет право знать больше, чем ему было рассказано в первый вечер.       В последний день каникул, когда Гарри сметал со шкафа помет Букли, в спальню вошел Рон с двумя конвертами.       — Списки учебной литературы, — сказал он, бросая Гарри, стоявшему на стуле, один из конвертов. — Давно пора, я уж думал, они забыли, обычно присылали гораздо раньше…       Гарри смел последние кусочки в пакет для мусора и через голову Рона швырнул его в стоявшую в углу корзину, которая проглотила пакет и громко рыгнула. Потом разорвал конверт. В нем лежало два листа пергамента — на одном обычное напоминание, что учебный год начинается первого сентября, на другом список необходимых книг.       — Новых только две, — сказал он, прочитав список. — «Общая теория заклинаний» для пятого курса Миранды Гуссокл и «Теория защитной магии» Уилберта Слинкхарда.       Хлоп!       Рядом с Гарри в спальню трансгрессировали Фред и Джордж. Он настолько уже к этому привык, что даже не упал со стула.       — Мы тут задались вопросом: кто вставил в список книгу Слинкхарда? — сказал Фред как ни в чем не бывало.       — Потому что это означает, что Дамблдор нашел-таки нового учителя защиты от Темных искусств, — подхватил Джордж.       — Вовремя он, однако, — заметил Фред.       — О чем это вы? — спросил Гарри, спрыгнув на пол.       — Несколько недель назад мы Удлинителем ушей подслушали один разговор родителей, — сказал Фред, — и усвоили из него, что Дамблдор никак не может найти человека на эту должность.       — Неудивительно, если вспомнить, что сталось с предыдущими четырьмя, — вставил Джордж.       — Один умер, у другого отшибло память, третий уволился, четвертый девять месяцев провел в сундуке, — сказал Гарри, загибая пальцы. — М-да, понятно.       — Что с тобой, Рон? — вдруг поинтересовался Фред. Рон не ответил. Гарри обернулся. Рон неподвижно стоял, приоткрыв рот, и смотрел на письмо, присланное ему из Хогвартса.       — Что там такое? — нетерпеливо спросил Фред и, обойдя Рона, посмотрел на пергамент через его плечо.       Нижняя челюсть Фреда тоже отвисла.       — Староста? — проговорил он, не веря своим глазам. — Староста?       Джордж метнулся вперед, вырвал у Рона из руки конверт и перевернул. На его ладонь выпало что-то алое с золотом.       — Не может быть, — произнес Джордж глухим голосом.       — Ошибка, — сказал Фред. Выхватив у Рона письмо, он поднял его к свету, словно проверял на водяные знаки. — Никто в здравом уме не способен сделать Рона старостой.       Близнецы разом повернули головы к Гарри.       — Мы на все сто были уверены, что это будешь ты! — воскликнул Фред таким тоном, словно Гарри в чем-то его обманул.       — Мы думали, у Дамблдора и варианта другого нет, кроме тебя! — негодующе подхватил Джордж.       — И Турнир Трех Волшебников выиграл, и чего только не совершил! — сказал Фред.       — Я думаю, против него сработали всякие идиотские соображения, — сказал Джордж Фреду.       — Да, — задумчиво произнес Фред. — Да, Гарри, слишком уж ты много хлопот им доставил. Что ж, по крайней мере мы увидели их предпочтения.       Он подошел к Гарри и хлопнул его по спине, одновременно бросая на Рона уничтожающий взгляд.       — Староста… Малышок Ронни — староста!       — Представляю себе мамину реакцию. Заранее тошнит. О-о-о! — простонал Джордж и с отвращением швырнул Рону обратно значок старосты, как будто мог о него испачкаться.       Рон, который не сказал пока что ни слова, посмотрел на значок секунду-другую и протянул его Гарри, точно просил подтвердить его подлинность. Гарри взял значок. Там стояло большое «С» поверх гриффиндорского льва. Точно такой же значок он увидел на груди у Перси в самый первый свой день в школе «Хогвартс».       Дверь со стуком распахнулась. В комнату ворвалась Гермиона — щеки пылают, волосы развеваются. В руке она держала конверт.       — Вы… вы получили уже?..       Она увидела в руке у Гарри значок и вскрикнула.       — Я знала, знала! — восторженно объявила она и взмахнула своим письмом. — Я тоже, Гарри, я тоже!       — Нет, нет, — быстро проговорил Гарри и сунул значок Рону. — Это Рон, а не я.       — Что — это?       — Рон староста, а не я, — объяснил Гарри.       — Рон? — спросила Гермиона, да так и осталась с открытым ртом. — Но… Вы уверены? Я хотела сказать…       Она покраснела. Рон посмотрел на нее с вызовом.       — Письмо пришло на мое имя, — сказал он.       — Я… — Гермиона была совершенно сбита с толку. — Ну… здорово! Поздравляю, Рон! Это просто…       — Неожиданность, — подсказал Джордж.       — Нет… — Гермиона зарделась еще ярче. — Почему, вовсе нет. Рон сделал массу всего… Он действительно…       Дверь позади нее открылась чуть шире, и в комнату, пятясь, вошла миссис Уизли со стопкой свежевыстиранных мантий.       — Джинни говорит, прислали наконец списки книг, — сказала она, увидев конверты, подошла к кровати и начала раскладывать мантии на две стопки. — Дайте их мне, я отправлюсь сегодня в Косой переулок и получу ваши книги, пока вы собираете вещи. Рон, я куплю тебе новые пижамы, эти короче нужного сантиметров на пятнадцать, ты невероятно быстро растешь… Какого цвета ты хочешь?       — Купи ему красные с золотом под цвет его значка, — съехидничал Джордж.       — Под цвет чего? — рассеянно переспросила миссис Уизли, скатывая пару бордовых носков и кладя их поверх стопки Рона.       — Значка, — сказал Фред с видом человека, желающего побыстрей разделаться с самым худшим. — Его прелестного нового блестящего значка старосты.       Слова Фреда не сразу вошли в сознание миссис Уизли, занятое пижамами.       — Его… но… Рон, ты же не…       Рон показал ей значок.       Миссис Уизли вскрикнула, в точности как Гермиона.       — Поверить не могу! Просто поверить не могу! Рон, дорогой мой, как чудесно! Староста! Это у нас уже семейная традиция!       — А мы с Фредом, значит, не члены семьи? Соседи? — возмутился Джордж, когда мать, оттолкнув его, кинулась обнимать младшего сына.       — Вот отец обрадуется! Рон, я так тобой горжусь, какая прекрасная новость! А потом ты, может быть, станешь старостой школы, как Билл и Перси, это только первый шаг! Какая радость, какая радость среди этих волнений, я просто в восторге, Ронни…       Фред и Джордж дружно издавали у нее за спиной рвотные звуки, но миссис Уизли ничего не слышала. Крепко обвив руками шею Рона, она осыпала поцелуями его лицо, которое краснотой уже превзошло значок старосты.       — Мама… не надо… мама, успокойся… — бормотал он, отталкивая ее.        Она выпустила его и, с трудом переводя дыхание, сказала:       — Ну, и что это будет? Перси мы подарили сову, но у тебя-то она уже есть.       — Т-ты о чем? — спросил Рон, не смея поверить своим ушам.       — Тебе полагается за это подарок! — с любовью воскликнула миссис Уизли. — Может быть, красивую новую парадную мантию?       — Не надо, мы уже ему купили, — мрачно сказал Фред с таким видом, будто всей душой сожалеет о такой щедрости.       — Или новый котел? Старый, который достался тебе от Чарли, уже ржавый-прержавый. Или, может быть, новую крысу? Ты ведь любил Коросту…       — Мама, — отважился Рон, — а можно мне новую метлу?       У миссис Уизли слегка вытянулось лицо. Метла — вещь недешевая.       — Не обязательно самую лучшую! — поспешил добавить Рон. — Просто… новую, старая очень уж надоела.       Миссис Уизли заколебалась, потом улыбнулась.       — Ну конечно можно… Так, хорошо, если еще и метлу покупать, мне надо поторапливаться. До свидания, до свидания… Надо же, мой маленький Ронни — староста! И не забудьте уложить чемоданы… Староста… Я дрожу, я вся дрожу…       Она еще раз чмокнула Рона в щеку, громко шмыгнула носом и суетливо вышла из комнаты. Фред и Джордж обменялись взглядами.       — Ничего, если мы не будем целовать тебя, Рон? — произнес Фред издевательски-участливо.       — Можем, если хочешь, сделать реверанс, — добавил Джордж.       — Заткнитесь вы, ну! — сказал Рон, бросив на них злой взгляд.       — А то что? — спросил Фред, по лицу которого расползалась ехидная улыбка. — Оставишь нас после уроков?       — Вот бы посмотреть, как он попытается, — ухмыльнулся Джордж.       — Еще как оставит, если будете вредничать! — гневно воскликнула Гермиона.       Фред и Джордж расхохотались. Рон пробормотал:       — Ладно, Гермиона, хватит.       — Джордж, а Джордж! Нам надо будет вести себя поаккуратнее, — сказал Фред, притворно задрожав от страха. — С этими двумя блюстителями порядка шутки плохи.       — Да, похоже, нашим невинным шалостям пришел конец, — сокрушенно покачал головой Джордж.       И с очередным громким хлопком близнецы исчезли.       — Парочка обормотов! — разъяренно бросила Гермиона, поглядев на потолок, сквозь который до нее и Рона уже доносился громкий гогот Фреда и Джорджа. — Не обращай на них внимания, это зависть в чистом виде!       — Нет, не думаю, — с сомнением сказал Рон, тоже подняв голову к потолку. — Они всегда говорили, что старостами становятся только тупицы… И все-таки, — добавил он более радостным тоном, — им никогда не покупали новые метлы! Жалко, что мне нельзя отправиться с мамой и выбрать… На «Нимбус», конечно, у нас нет денег, но в продажу выпустили новую модель «Чистомета», это тоже было бы здорово… Знаешь, я сбегаю, догоню ее и скажу, что хочу «Чистомет», пусть она знает…       Он стрелой вылетел из комнаты, оставив Гарри и Гермиону одних.       Почему-то Гарри не хотелось смотреть на Гермиону. Он подошел к своей кровати, взял стопку чистых мантий, которую положила на нее миссис Уизли, и двинулся к своему чемодану.       — Гарри… — неуверенно начала Гермиона.       — Поздравляю, Гермиона, — произнес Гарри, по-прежнему не глядя на нее и придав голосу такую сердечность, что он зазвучал как чужой. — Великолепно. Здорово. Классно.       — Спасибо, — сказала Гермиона. — М-м-м… Гарри… Можно мне позаимствовать у тебя Буклю, чтобы сообщить родителям? Им будет очень приятно узнать о том, что меня назначили старостой.       — Бери, конечно, о чем говорить, — откликнулся Гарри все тем же жутким чужим сердечным голосом.       Он склонился к своему чемодану, положил мантии на дно и притворился, будто что-то ищет. Гермиона тем временем подошла к шкафу и позвала Буклю. Прошло несколько секунд, хлопнула дверь, но Гарри все не разгибался, все прислушивался. До него доносились только очередные ухмылки пустой картины на стене да кашель корзины для бумаг, подавившейся совиным пометом.       Он выпрямился и огляделся. Ни Гермионы, ни Букли в комнате уже не было. Гарри медленно подошел к своей кровати, лег на бок и невидящим взглядом уставился на нижнюю часть шкафа.       Он начисто забыл, что на пятом курсе назначают старост. Его так тревожила возможность исключения, что он ни разу не подумал про значки и про то, кто их получит. Но если бы он вспомнил? Если бы подумал? Чего бы он ожидал?        «Не этого», — произнес правдивый голосок у него в голове.       Гарри сморщился и закрыл лицо руками. Он не мог себе лгать. Если бы он помнил о рассылке значков, он ожидал бы, что старостой назначат его, а не Рона. Значит ли это, что он так же высокомерен, как Драко Малфой? Значит ли это, что он ставит себя выше других? Что он, по его собственному мнению, лучше Рона?       Им овладело то же ощущение несправедливости, что и при первом появлении в доме Сириуса. «Я, безусловно, сделал больше, — с негодованием подумал Гарри. — Я сделал больше, чем любой из них!»        «Но, может быть, — раздался честный голосок у него внутри, — может быть, Дамблдор назначает людей старостами не за то, что они то и дело ввязываются в опасные приключения. Может быть, ему важны другие качества… У Рона, наверно, есть что-то, чего у тебя нет».       Гарри открыл глаза и, глядя в промежутки между пальцами на ножки шкафа, напоминавшие когтистые лапы, вспомнил слова Фреда: «Никто в здравом уме не способен сделать Рона старостой».       Гарри фыркнул. Но спустя секунду ему стало тошно от самого себя.       Рон ведь не просил у Дамблдора значок старосты. Его вины тут нет. И что же — теперь он, Гарри, лучший друг Рона, станет дуться из-за того, что не получил значка? Ржать вместе с близнецами у Рона за спиной? Портить Рону, который впервые в жизни в чем-то его превзошел, все удовольствие?       Тут Гарри опять услышал шаги Рона по лестнице. Он встал, поправил очки и еще до того, как Рон вприпрыжку вбежал в комнату, изобразил на лице улыбку.       — Догнал ее! — радостно сообщил Рон. — Говорит, купит «Чистомет», если есть в продаже.       — Отлично, — отозвался Гарри и с облегчением почувствовал, что сердечности в голосе больше нет. — Слушай, Рон… Ты молодчина.       Лицо Рона вытянулось.       — У меня и в мыслях не было, что это могу быть я! — сказал он, качая головой. — Я думал, что это будешь ты!       — Да нет, от меня слишком много хлопот, — повторил Гарри слова Фреда.       — Да, — сказал Рон, — да, наверно… Ну что, будем чемоданы собирать?       — Ты иди, а я скоро догоню, схожу на кухню перхвачу пару сэндвичей, а то что-то проголодался.       Гарри дождался, когда Рон уйдёт в кладовку, где хранились сундуки Поттера, Узли и Грейнджер, после чего создал теневого клона, двойник отправился на кухню, а сам с помощью «телесного мерцания» переместился в спальню достал из под подушки свою мантию-неведимку и ключ от сейфа в банке, одел её и вышел в коридор. Гарри точно знал, что сейчас в доме на площади гриммо 12 находятся он, Рон, Гермиона, Джинни, Фред, Джорд и Сириус. Гарри слышал, как близнецы опять создают одну из своих авторских волшебные вредилки. Мимо Поттера в свою комнату ушла Гермиона, Джинни шла за ней, держа в руках свою одежду.       Гарри тихо спустился по лестнице на первый этаж, в коридоре никого кроме Кикимера не было, эльф, будто специально шёл на Гарри.       — Хозяин Гарри, вы куда-то уходите? — спросил эльф, смотря туда, где стоял Гарри под мантией.       — Как ты меня видишь?       — Старый Кикимер не видит, но чувствует вашу магию, хозяин Гарри. Ведь вы мой хозяин. Домовые эльфы всегда чувствуют магию хозяев, чтобы точно знать куда трансгрессирова, когда их зовут.       — Хн, буду знать. Я иду на Косую Аллею, проветриться. О том что я ушёл никому ни слова. Вместо себя я оставил клона.       Кикимер молча кивнул, после чего исчез и вернулся со школьной мантией Гарри.       — Кикимеру кажется, что это вам пригодится.       Гарри забрал школьную мантию. После чего домовик выставил руки в стороны и пошёл к Поттеру пока не врезался в него, после чего Кикимер аппарировал вместе с Гарри.        ***********************************************************************              Трансгриссировали эльф и Поттер в один из проулков Косой Аллеи. Гарри огляделся и увидел, что никого рядом с ним нет, кроме Кикимера.       — Отлично. Молодец, Кикимер.       — Кикимер, рад служить потомку дома Блэк. Хозяин, когда вы решите вернуться домой позовите Кикимера и Кикимер вас заберёт, — сказал эльф и исчез.       Гарри накинул школьную мантию на плечи и посильнее натянул капюшон на голову, чтобы скрыть своё лицо и знаменитый шрам от лишних глаз.       Выйдя из проулка, Поттер оказался на Косой Аллеи. Волшебная улица, как всегда, жила своей бурной жизнью: толпа волшебников и ведьм заполняла мощёную дорогу, создавая непрерывный поток движения. Кто‑то торопливо шагал, прижимая к груди свёртки с покупками, другие неспешно прогуливались от магазина к магазину, останавливаясь у витрин, чтобы полюбоваться диковинными товарами. В воздухе витал неповторимый аромат Косой Аллеи — смесь пряных трав из лавки «Волшебные снадобья», свежего пергамента из «Писарских принадлежностей Скривеншафта» и сладкого дымка из «Сладкого королевства».       Над головами прохожих то и дело проносились почтовые совы, их крылья едва не задевали вывески, пока они спешили доставить письма по адресам. У входа в «Флориш и Блоттс» группа юных волшебников оживлённо обсуждала последнюю книгу по защите от Тёмных искусств, а неподалёку пожилая ведьма в ярко‑фиолетовой шляпе громко спорила с продавцом экзотических животных о цене на книлза.       Гарри шёл сквозь эту какофонию звуков и красок, стараясь держаться ближе к стенам зданий. Он направлялся в «Гринготтс», чтобы снять немного денег со своего счёта. Впереди уже виднелись белоснежные колонны банка, сверкающие даже в пасмурном свете, и массивные бронзовые двери, охраняемые суровым гоблином. Поттер вошёл в банк и, подойдя к ближайшей стойке, сказал:       — Здравствуйте, я хотел бы снять деньги со своего счета.       — Добрый день, назовите имя и номер сейфа, — сказал гоблин.       — Да, конечно, моё имя Гарри Джеймс Поттер, номер сейфа 687, — сказал Гарри и протянул гоблину ключ, — подскажите, пожалуйста, я недавно столкнулся с таким термином как вещь гоблинской работы? Неужели гоблины создают некие артефакты на продажу?       — Не совсем, юноша, мы можем либо сдать артефакт в «аренду» это когда маг оплачивает тот или иной предмет и пользуется им до своей смерти, либо же можем сделать вещь на заказ, — сказал гоблин, проверяя ключ.       — Ключ настоящий, — заключил гоблин, после чего на его стойку приземлилась сложенная из бумаги птица, гоблин развернул птицу, прочитал, что написано на листе и сказал. — Мистер Поттер, пройдите за мной, пожалуйста.       Гоблин с острыми, словно выточенными из камня чертами лица поставил на стойку полированную табличку с витиеватой надписью «Технический перерыв» и жестом, не терпящим возражений, повёл Гарри вглубь сверкающих мрамором недр Гринготтса. Они миновали череду изогнутых коридоров, где эхо их шагов отражалось от стен, украшенных древними гоблинскими рунами, и остановились перед массивной дубовой дверью. Древесина, тёмная и благородная, была покрыта искусной резьбой — переплетением драконов, золотых монет и загадочных символов, словно рассказывающих тысячелетнюю историю банка. На двери чётко выделялся номер 23, выложенный тонкими полосками серебра.       — Вам сюда, — произнёс гоблин, и его голос прозвучал глухо, будто доносился из глубины пещеры. Не дожидаясь ответа, он развернулся и растворился в полумраке коридора, оставив Гарри наедине с внушительной дверью.       Гарри на мгновение замер, ощущая, как по спине пробежал лёгкий холодок. Он уже собирался поднять руку и постучать, но в тот же миг дверь бесшумно распахнулась, будто приглашая его внутрь. Поттер переступил порог, и его окутала атмосфера старины и сдержанной роскоши.       Кабинет был обставлен в викторианском стиле, где каждый предмет словно хранил отпечаток веков. Тёмные деревянные панели на стенах поглощали свет, а тяжёлые бархатные шторы приглушали дневной свет, проникающий сквозь высокое окно. За массивным письменным столом, вырезанным из того же дуба, что и дверь, сидел гоблин. Его деловой костюм — идеально сшитый, с иголочки — выглядел непривычно на фоне традиционного камзола работников банка, но придавал ему вид человека, вернее, гоблина, привыкшего вести дела на самом высоком уровне.       — Добрый день, мистер Поттер, — произнёс гоблин, поднимая взгляд от стопки бумаг. Его глаза, острые и проницательные, на мгновение задержались на шраме Гарри, но тут же вернулись к его лицу. — Меня зовут Рагнок. Я недавно назначенный поверенный рода Певерелл. Я попросил сотрудника банка направить вас ко мне, чтобы обсудить финансовые вопросы вашего рода, а также ваше вступление в наследство.       — Но почему я? — голос Гарри дрогнул, а в груди сжалось неприятное ощущение, будто он стоял на краю пропасти, готовой поглотить его в любой момент.       Рагнок не спешил с ответом. Медленно он поднялся из‑за массивного дубового стола. Его деловой костюм, безупречно сшитый, слегка зашуршал при движении — непривычный контраст с древней атмосферой кабинета. Гоблин сделал несколько бесшумных шагов к дальней стене, где в полумраке прятался огромный гобелен, укрытый тяжёлыми бархатными портьерами цвета запёкшейся крови.       — Взгляните, мистер Поттер, — произнёс Рагнок, взмахнув рукой.       Невидимая сила плавно раздвинула портьеры, и перед Гарри раскрылось зрелище, от которого перехватило дыхание.       Гобелен был поистине грандиозен — высотой почти до потолка, шириной в три человеческих роста. Его полотно казалось сотканным не из нитей, а из самой истории: золотые, серебряные и багряные нити переплетались в причудливый узор, образуя ветви древнего рода. Это было семейное древо Певерелл — не просто список имён, а живая летопись, пульсирующая скрытой магией.       На первый взгляд дерево выглядело мёртвым. Тёмные, почти чёрные ветви раскинулись по полотну, лишённые листвы, словно застывшие в вечном зимнем оцепенении.       В самом верху, окутанная туманным сиянием, находилась фигура без лица. Над ней не было имени — лишь символ: коса, перевитая змеёй, на фоне чёрного круга. От этой фигуры расходились первые ветви, каждая из которых несла имена первых Певерелл.       Гарри невольно прикоснулся к груди, словно ощущая сквозь ткань мантию, которая столько раз спасала его. Его взгляд скользил по ветвям древа, выискивая знакомые имена. Вот — Игнотус, его силуэт очерчен мерцающим серебром. Ниже — поколения потомков, чьи лица размыты временем, но всё ещё различимы после того как род певерелл выл уничтожен своим же членом на гобелене в хронологическом порядке шли все потомки Певреллов. И наконец — он сам. Его имя, вышитое алыми нитями, венчало одну из ветвей, прочно связывая его с древним родом.              «Ну да, точно, — пронеслось в голове Гарри, и воспоминание вспыхнуло перед глазами так ярко, будто это было вчера. — Смерть же говорил в нашу встречу, что Певереллы — его потомки».       — И что это значит для меня? — тихо спросил Гарри, не отрывая взгляда от гобелена. Его голос звучал почти безнадёжно, словно он уже предчувствовал ответ. — Что я должен делать?       — Ваши обязанности как главы рода просто как два галеона: сохранение финансового благополучия дома, защита членов рода, то есть когда вы женитесь, то должны будете обеспечивать благополучие жены, детей и потомков, сохранение репутации рода и на этом всё, хотя я бы ещё рекомендовал бы вернуть в род дары Смерти.       — Дары Смерти?       — Дары Смерти это три мощных артефакта, которые смерть подарила трём братьям Певереллам: Бузинной палочки, Воскрешающего камня и Мантии-невидимки. Очень мощные и довольно опасные артефакты не в тех руках.       — Мантия-невидимка? Наподобие этой? — спросил Гарри и достал свою мантию-нивидимку из кармана школьной мантии и протянул её Рагноку. Гоблин взял мантию и внимательно изучил её.       — Это она... Мистер Поттер, откуда она у вас? — спросил Рагнок.       — Досталась от отца в наследство.              ******************************************************************              Через два часа кропотливой работы, наполненной шуршанием пергаментов, мерцанием зачарованных чернильниц и размеренными, точными фразами Рагнока, Гарри и гоблин уладили все неотложные финансовые вопросы рода Певерелл‑Поттер. Стол перед ними утопал в документах: свитки с печатями, инкрустированными самоцветами, толстые гроссбухи с потёртыми кожаными обложками, пергаменты, исписанные витиеватым гоблинским почерком. Когда последняя подпись была поставлена, а магические печати вспыхнули алым светом, подтверждая легитимность сделок, Рагнок откинулся в кресле. Его глаза блеснули удовлетворением.       — Теперь, мистер Поттер, пришло время вручить вам символ вашего нового статуса, — произнёс он, открывая небольшой ларец из чёрного дерева, украшенный серебряными рунами.       Внутри, на подушке из тёмно‑фиолетового бархата, покоилось кольцо. Оно было выполнено из платины, но не той холодной, стерильной платины, что используют магглы, а из особого гоблинского сплава, отливавшего приглушённым лунным светом. Металл словно пульсировал, впитывая и отражая магические токи комнаты.       Рагнок осторожно извлёк кольцо и повернул его так, чтобы Гарри мог разглядеть детали. Внешняя часть была украшена рельефным узором — черепами, искусно выгравированными и собранными в магический круг. Каждый череп, размером не больше горошины, обладал своими уникальными чертами: один скалился в усмешке, другой застыл в безмолвном крике, третий смотрел пустыми глазницами с выражением вечного покоя. Они казались живыми, будто хранили в себе отголоски древних заклинаний, шёпотом пересказывали истории о забытых ритуалах и тайных сделках с силами, чьи имена лучше не произносить вслух. Гарри невольно задержал дыхание, рассматривая кольцо. Ему показалось, что черепа на мгновение повернули свои миниатюрные головы, словно оценивая его.       Рагнок перевернул кольцо, открывая внутреннюю сторону. Здесь, выгравированная тончайшей работой, красовалась надпись на латыни: «Mors veniet ad omnes» — «Смерть придёт за всеми». Шрифт был готическим, строгим, каждая буква словно вырезана лезвием.              Рагнок протянул кольцо Гарри. Металл оказался неожиданно тёплым на ощупь, словно живой. Гарри медленно поднял его, чувствуя, как по пальцам пробегает лёгкий электрический разряд. Он глубоко вдохнул, собрался с духом и надел кольцо на безымянный палец правой руки.       В тот же миг комната словно замерла. Свет в камине вспыхнул ярче, тени на стенах зашевелились, а гобелен с древом Певерелл издал едва уловимый шелест, будто приветствуя нового хозяина. Рагнок склонил голову в почтительном поклоне.       — Отныне и впредь вы — Князь Гарри Джеймс Певерелл‑Поттер, глава древнего рода, хранитель Даров и наследник Смерти. Да пребудет с вами мудрость предков и сила, достойная вашего имени.              ******************************************************************              После того как Гарри окончательно осознал масштаб перемен в своей жизни и пришёл в себя от изумления, вызванного новообретённым титулом и таинственным кольцом на пальце, его мысли обратились к более практическим вопросам. В памяти всплывали воспоминая о боях Индры и его реинкорнаций, предшественников Певерелла-Поттера, где очень важную роль играли доспехи и хорошее оружие. Теперь, когда перед ним открылись двери древнего рода, он решил воспользоваться этой возможностью по‑настоящему.       — Мистер Рагнок, — начал Гарри, стараясь говорить уверенно, — я хотел бы подробнее узнать о артефактах гоблинской работы. Особенно меня интересуют оружие и доспехи. Как можно их заказать?       Рагнок, до этого сохранявший невозмутимое выражение лица, слегка наклонил голову. В его глазах мелькнул интерес — словно он давно ожидал этого вопроса.       — Гоблинская работа, мистер Поттер, — это сочетание безупречного мастерства и древней магии, — произнёс он размеренно. — Наши изделия не просто красивы — они функциональны, надёжны и наделены особыми свойствами. Доспехи способны поглощать магические удары, а клинки режут даже то, что считается нерушимым.       Он поднялся из‑за стола, подошёл к массивной витрине из чёрного дерева с серебряными засовами и открыл её плавным движением руки. Внутри, на бархатных подставках, лежали образцы гоблинской работы: от изящных кинжалов до массивных боевых топоров. Каждый предмет излучал едва уловимое магическое сияние.       — Вот примеры наших изделий, — пояснил Рагнок. — Вы можете выбрать готовое оружие или доспехи из каталога, либо заказать индивидуальное изготовление. Во втором случае мы учтём все ваши пожелания по дизайну, материалам и магическим свойствам.       Гарри внимательно разглядывал экспонаты, но его внимание притягивали не столько богато украшенные предметы, сколько строгие, функциональные образцы.       — Я бы хотел заказать индивидуальное изготовление, — решил он. — Мне нужны доспехи и оружие, приспособленные для быстрого, манёвренного боя.       Рагнок удовлетворённо кивнул и ударил в маленький серебряный колокольчик на столе. Через несколько мгновений дверь кабинета бесшумно отворилась, и вошли двое гоблинов. Первый — довольно высокий для представителя своего вида, с пронзительным взглядом и руками, покрытыми шрамами от кузнечного дела. Второй — коренастый, с мощными плечами и тяжёлым молотом, заткнутым за пояс.       — Мастер Гримнар, наш ведущий оружейник, — представил первого Рагнок. — И мастер Торгрим, лучший бронник банка. Они помогут вам оформить заказ.       Гримнар шагнул вперёд, его глаза блеснули при взгляде на кольцо Гарри.       — Князь Певерелл‑Поттер, — произнёс он низким, хрипловатым голосом. — Для нас честь служить вам. Расскажите, что именно вы ищете.       Торгрим молча достал из‑за пояса свиток и перо, готовый записывать детали.       Гарри глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.       — Мне нужен доспех, — начал он. — Лёгкий, но прочный. Цвет — чёрный. Стиль — вдохновлённый самурайскими доспехами. В комплект должны входить нагрудник, наплечники и набедренники. Главное требование — свобода движений. Я не хочу чувствовать себя скованным в бою.       Торгрим быстро записывал, время от времени кивая. Его перо оставляло на пергаменте мерцающие руны, которые тут же впитывались в бумагу, фиксируя заказ.       — Материал? — коротко спросил он.       Гарри на мгновение замешкался. Он знал о драконьей чешуе и гоблинской стали из рассказов, но не мог назвать другие материалы или их оптимальные сочетания.       — Честно говоря, я не уверен, какие материалы лучше подойдут, — признался он. — Мне нужно, чтобы броня была одновременно лёгкой и способной выдержать сильные удары — как физические, так и магические. Можете посоветовать оптимальный вариант?       Торгрим переглянулся с Гримнаром, затем ответил, паралельно с помощью чар снимая точные мерки с Гарри:       — Разумный подход, князь. Для вашего заказа я рекомендую комбинацию: чешую чёрного дракона для лёгкости и природной магической сопротивляемости, усиленную пластинами из метеоритного железа для прочности. Такое сочетание обеспечит отличную защиту без лишнего веса.       — Звучит идеально, — согласился Гарри. — Давайте использовать этот материал.       Тем временем Гримнар внимательно наблюдал за разговором.       — Теперь об оружии, — сказал он. — Какие клинки вы хотели бы заказать?       — Катана с прямым клинком, — уверенно ответил Гарри. — Из воронённой стали. Мне нужен строгий, функциональный вид — без лишних украшений. И ещё — вакидзаси в стиле ширасайя, без гарды. Оба клинка должны быть сбалансированы для быстрого боя.       Гримнар одобрительно кивнул.       — Хороший выбор. Воронённая сталь не отражает свет, что полезно в ночных схватках. Ширасайя же — оружие для тех, кто ценит скорость и скрытность. Как вы планируете носить катану?       — Именно об этом я хотел попросить, — оживился Гарри. — Нужно придумать способ крепления к спине доспеха. Чтобы я мог легко достать меч одной рукой, без задержки. И чтобы он не мешал движению.       Торгрим задумчиво потёр подбородок.       — Мы создадим специальные скобы из гибкого металла, повторяющие контуры спины. Они не будут сковывать движения, но надёжно удержат клинок. Рукоять сделаем слегка выступающей — так вы сможете мгновенно схватить её, даже не глядя.       — Отлично, — улыбнулся Гарри.       — Какие магические свойства вы хотели бы добавить к оружию? — спросил Гримнар. — Мы можем наложить защиту от коррозии, зачаровать клинки на вбирание магической силы всего, к чему прикоснутся и что их закаляет. То есть если вы окунёте их в магический яд, то они станут отравленными.       — Звучит как отличная идея, я согласен.       — Сделаем, — кивнул Гримнар.       Рагнок, наблюдавший за переговорами, наконец вмешался:       — Теперь, когда все детали согласованы, обсудим условия. Общая стоимость заказа составит 15000 галеонов. Это фиксированная цена, включающая материалы, работу мастеров и все магические зачарования. Срок изготовления — три недели с момента внесения предоплаты. Если хотите, то я могу списать эту сумму со счёта рода.       — Я согласен.       — Договор заключён. Мы приступим к работе немедленно.       Гарри посмотрел на двух гоблинов‑мастеров, чьи глаза уже горели азартом предстоящей работы, и почувствовал, как внутри разгорается огонь предвкушения. Гарри решил ещё на всякий случай изучить каталок артефактов — толстенный том в переплёте из драконьей кожи. На одной из страниц он обнаружил изображение двух изящных браслетов‑кобур. Описание гласило:               «Парные магические кобуры для волшебной палочки. Зачарованы дезиллюминационными чарами. Адаптивная система активации реагирует на намерение пользователя: палочка автоматически выдвигается из той кобуры, которой владелец намерен воспользоваться. Идеально подходит для амбидекстров. Материал — кожа виверны, усиленная гоблинским плетением. Автоматически подстраивается под длину и толщину любой палочки. Защитные чары предотвращают случайное срабатывание».                     Гарри невольно поднял руки, словно уже ощущая лёгкое прикосновение невидимых браслетов. Он с детства одинаково хорошо владел обеими руками — редкий дар, который теперь мог обрести практическое применение. Мысленно он представил, как палочка всегда под рукой, вне зависимости от того, какая рука свободна в бою. Больше не нужно судорожно шарить в кармане или тратить драгоценные секунды на извлечение из неудобного места.       Перелистнув страницу, он обнаружил ещё один артефакт, от вида которого сердце забилось чаще.               «Комплект метательных ножей с зачарованными ножнами. Ножны крепятся к бедру, зачарованы чарами пространственного расширения, из-за чего кажется что нож всего один, вмещают до 30 клинков. Автоматическое возвращение ножей после метания или утери. Клинки из закалённой стали, идеально сбалансированы для ближнего и дальнего боя. Каждое лезвие зачаровано на бесшумное перемещение и повышенную пробивную силу. Также по желанию пользователя ножны могут становится невидимыми благодаря дезиллюминационным чарам».       Изображение демонстрировало стройные чёрные ножны, выглядевшие совершенно обычными, и рядом — россыпь тонких, смертоносных клинков с матовыми лезвиями.       В сознании Гарри вспыхнули чужие воспоминания — не его собственные, а те, что пришли вместе с наследием Индры Ооцуцуки. Он увидел: стремительные движения рук, мелькание метательного оружия, кунаи, рассекающие воздух с тихим свистом, сюрикены, втыкающиеся в дерево с глухим стуком, отточенные приёмы ближнего боя, где ножи становились продолжением тела воина.       Это было не просто зрелище — он чувствовал, как мышцы помнят движения, как пальцы сами знают, как держать оружие, как рассчитать бросок. Наследие реинкарнаций Индры пробуждалось в нём, требуя воплощения.       Гарри закрыл глаза, переживая эти ощущения. В его мире волшебников метательное оружие почти не использовалось — все полагались на заклинания. Но что, если объединить два подхода? Что, если добавить к магии древнее искусство боя?       Он снова посмотрел на изображение ножен. Тридцать ножей — это не просто запас. Это возможность вести продолжительный бой, не беспокоясь о потерянном оружии. Автоматическое возвращение… Это же настоящая находка! Даже если в пылу сражения он выпустит нож, тот вернётся к нему, словно верный пёс.       А кобуры для палочки… Они решали давнюю проблему. Сколько раз ему приходилось судорожно искать палочку в кармане или вытаскивать её из неудобного места? Теперь она всегда будет на предплечье — незаметная, но мгновенно доступная.       — Я беру оба артефакта, — произнёс он твёрдо, поднимая взгляд на наблюдавшего за ним Рагнока. — Парные кобуры для волшебной палочки и комплект метательных ножей с ножнами.       Рагнок склонил голову, и в его глазах мелькнул одобрительный огонёк:       — Отличный выбор, князь. Эти артефакты дополнят ваши способности неожиданным образом.       Не прошло и десяти минут, как в кабинет вошли два гоблина‑клерка, неся в руках аккуратно упакованные артефакты. Один держал в руках два тонких браслета‑кобуры, мерцающих едва уловимым светом. Второй — чёрные ножны с единственным видимым клинком.       ******************************************************************