Часть 6

      Тяжёлые бронзовые двери Гринготтса захлопнулись за спиной, заставив Гарри на мгновение зажмуриться. После прохладного полумрака подземелий солнечный свет Косого переулка резал глаза. Он глубже натянул капюшон школьной мантии, скрывая лицо. Под тканью на предплечьях и бедре лежали невидимые чарами кобура для палочки и ножны для метательных ножей — первые материальные свидетельства его нового статуса.       Воздух Аллеи был густ, от запахов свежей выпечки, старого пергамента и едких зелий. Гарри двигался в потоке волшебников, но чувствовал себя отдельно от этой суетливой жизни. Его путь лежал в «Флориш и Блоттс».       Через витрину он мельком увидел миссис Уизли, оживлённо обсуждавшую что-то с продавцом. Рядом громоздились стопки учебников. Для Рона, Гермионы, Джинни, Джорджа и Фреда... и для него.       Войдя внутрь, он погрузился в знакомую атмосферу, пропитанную ароматом старой бумаги и воска. Его взгляд методично скользил по корешкам, выискивая не случайные тома, а конкретное оружие.       Его пальцы выхватили с полки сначала тонкую книгу в тёмно-синей обложке: «Окклюменция: лёгкий способ держать эмоции под контролем».       «Именно то, что нужно, — холодно констатировал он мысленно. — Без контроля над эмоциями шаринган станет моей погибелью».       Следом рука сама потянулась к массивному фолианту: «Учебное пособие для мракоборцев по боевой магии (редакция 1977 года)». Листая страницы с чёткими схемами барьеров и движущимися изображениями заклинаний, он понимал — это руководство к выживанию.       Он уже направлялся к кассе, когда в разделе восточных практик его внимание приковали движущиеся изображения самураев, чьи мечи сливались в смертоносный танец. Это была книга «Кендзюцу: путь меча (обучающая книга с колдографиями)», демонстрировавшая совершенно иной подход к бою.       И, наконец, в углу, среди иностранных изданий, он обнаружил раритет: «Инструкция по проведению расследований и оперативно-следственных мероприятий (редакция 1989 года)» издательства Российской империи магов, данная книга судя при написанаму на титульном листе была специально переведена для британских коллег, тоесть мракоборцев. Беглый просмотр оглавления показал — это фундаментальный труд по магической криминалистике, а не сборник советов. Системное мышление. Анализ.       Гарри припомнил обрывки разговоров с учениками Дурмстранга во время Турнира. Они с придыханием рассказывали об Отдельном корпусе магических жандармов — элитной структуре, чьи методы расследования были окутаны легендами, а раскрываемость дел заставляла трепетать даже самых отпетых темных магов. И теперь у него в руках лежало их официальное, закрытое руководство. Это был не учебник, это был ключ к системе мышления, против которой британское Министерство магии — детский утренник. Настоящая находка.       У кассы пожилой волшебник одобрительно кивнул, упаковывая покупки.       — Хороший подбор. Особенно «Окклюменция» — редкая книга. А «Инструкция»... настоящая находка для пытливого ума.       Гарри молча расплатился, уменьшил книги и вышел на улицу.       Следующей точкой стал «Волшебный зверинец». Войдя внутрь, он окунулся в какофонию звуков. Но его манило вглубь, туда, где слышался властный клёкот.       В углу на дубовой жёрдочке сидел орёл-могильник. Его тёмное оперение отливало бронзой, а пронзительные янтарные глаза, казалось, смотрели в самую душу.       — Величественное создание, не правда ли? — раздался рядом голос мистера Кресса. — Орёл-могильник. Доставил мне контрабандой из Южной Сибири — махнул на риск, уж больно красив экземпляр. Последний из своей популяции в Британии.       Гарри медленно приблизился. Орёл склонил голову и, без тени страха, взмахнув крыльями, плавно приземлился на его плечо. Острые когти мягко уперлись в ткань, не причинив боли.       — Он... ваш, — прошептал поражённый владелец. — Орлы сами избирают хозяина. Я не возьму с вас ни кната. Кстати можете без проблем выпускать его летать, ястребиные всегда возвращаются к своим хозяевам. Одна из тайн природы ответа, на которую нет.       — Благодарю, — Гарри почувствовал странную связь с птицей. — Я назову тебя Жнец.       Орёл издал одобрительный горловой звук.       Выйдя на улицу, Гарри встряхнул плечом. Жнец взмыл в небо. Рядом бесшумно материализовался Кикимер.       — Не называй моего имени, — опередил его Гарри.       — Кикимер понял, хозяин. Но ваш гардероб недостоен главы рода! Вам необходимо посетить «Твилфитт и Таттинг» и лавку мистера МакХью!       Гарри вздохнул.       — Хорошо. Меня хватились?       — Нет, хозяин. Ваш двойник вместе с рыжим мальчиком собирает вещи.       Дверь бутика «Твилфитт и Таттинг» открылась с мелодичным звонком. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши. Навстречу поднялись двое мужчин с безупречной осанкой.       — Я желаю приобрести гардероб, достойный главы магического рода, — твёрдо произнёс Гарри. — И мне требуется полная конфиденциальность.       — Непреложный обет возможен. Сорок галеонов, — ровно ответил Джон Твилфитт.       Монеты звонко ударились о столешницу. После ритуала Гарри сбросил капюшон. Началась примерка. Но главным предметом стал виц-мундир главы дома Певерелл.       Джон представил его с особым почтением: плотный шерстяной габардин густо-чёрного цвета, приталенный силуэт, подчёркивающий плечи. Стоячий воротник и широкие обшлага были выполнены из алого бархата, по их краям шла сложная серебряная вышивка — переплетающиеся перья и черепа. В центре каждого обшлага красовался герб рода — серебряный скелет орла, восседающий на Адамовой голове. К мундиру крепились бархатные погоны с объёмным вензелем «P». Глубокий капюшон и алая шёлковая подкладка завершали образ, сочетающий могущество и смертельную элегантность.       В углу Гарри заметил грубоватую мантию.       — А это?       — Мантия мракоборцев, — пояснил Эдвард Таттинг.       Гарри осмотрел её. Мантия была сшита из плотного, почти грубого сукна, с глубоким капюшном в форме клюва и нарочито простым кроем до колен, застёгивалась на крючки.       — Я хочу такую же. Но без знаков. Вместо них — вышитый алый символ Даров Смерти между лопаток. И тоньше, чтобы носить под одеждой.       Через полтора часа всё было готово. Гарри расплатился и вышел, чувствуя вес нового статуса.       Лавка мистера МакХью встретила его густым запахом кожи и воска. За прилавком сидел коренастый мастер, покрытый шрамами.       — Чем обязан? — скрипуче спросил он.       — Мне нужны перчатки, ремень, обувь, пояс для мантии и наручи для птицы, — чётко изложил Гарри.       Пока мастер кивал, взгляд Гарри упал на столешницу. Среди инструментов лежали перчатки без пальцев из прочной тёмной кожи с металлическими пластинами на костяшках.       — И такие же, — указал он. — Только по моей руке.       Мастер хитро прищурился.       — Для «особых» переговоров? Сделаю из кожи пеплозмея. Пластины — облегчённая адамантиевая сталь.       Пока мистер МакХью подбирал материалы, Гарри мысленно составлял список: перчатки из кожи грифона, пеплозмея и антилопы; ремень из гиппогрифа; туфли и офицерские сапоги из хромовой кожи; высокие красные сапоги-таби из кожи китайского огненного шара; пояс и наручи.       К закату всё было готово. Мистер МакХью упаковал вещи в промасленную сумку.       — Всё обработано защитными чарами. Не промокнет, не порвётся.       Гарри расплатился и вышел. Солнце уже окрасило Аллею в багрянец. Он накинул капюшон, чувствуя, как с каждой новой вещью в его сумке «Гарри Поттер» всё больше отступал, уступая место князю Певереллу и тени Индры.       — Кикимер! — позвал он.       Домовой эльф появился с тихим хлопком.       — Хозяин?       — Пора домой. Трансгрессируй в малый дуэльный зал. Затем, когда все будут ужинать, сложи купленные мной вещи в мой сундук.       — Слушаюсь, хозяин.       Гарри и Кикимер появилися в малом дуэльном зале дома Блэк, Поттер отдал Кикимеру покупки и школьную мантию, и его пальцы сами потянулись к холодному металлу кольца на правой руке.       «Как я объясню это? — с тоской подумал он. — «О, это я всего лишь принял наследие, кстати, я теперь князь Певерелл...»       Едва эта мысль родилась в его голове, кольцо на его пальце дрогнуло. Не физически, а... магически. Он почувствовал, как по пальцу пробежала лёгкая волна прохлады. Он взглянул вниз — и ахнул.       Кольца не было.       Сердце Гарри на мгновение остановилось, прежде чем бешено заколотиться. Он поводил рукой, сжимая и разжимая кулак. Тактильно он по-прежнему чувствовал твёрдый, прохладный ободок на своей коже. Но визуально палец был пуст. Лишь гладкая, чистая кожа.       И тут до него дошло. Защита. Не он спрятал кольцо — оно спряталось само. Врождённая магия артефакта, созданного для его предка, реагировала на его подсознательный страх быть раскрытым. Оно стало невидимым для чужих глаз, оставаясь реальным только для него.       «Умная штука», — с облегчением подумал Гарри, опуская руку. Одна проблема меньше.              ******************************************************************              Гарри прождал в дуэльном зале, казалось, вечность, прислушиваясь к шагам за дверью. Наконец, он почувствовал, как на его разум нахлынули воспоминания клона, начиная от сбора чемодана и заканчивая тем, что двойник ушёл в ванную что развеяться, завершив заклинание «теневого клонирования». Миссис Уизли звала всех ужинать. Время пришло. Гарри использовал «телесное мерцание» и появился в ванной, где до этого был двойник. Брюнет пошёл на кухню и услышал голос миссис Уизли:       — Не вздумай сейчас разворачивать, люди уже собираются ужинать, все идите вниз, — сказала она, но, едва очутившись вне поля ее зрения, Рон мигом исступленно сорвал бумагу и, лучась воодушевлением, исследовал каждый сантиметр новой метлы.       На кухне миссис Уизли повесила над заставленным всякой снедью столом алое полотнище с надписью:       ПОЗДРАВЛЯЕМ       НОВЫХ СТАРОСТ       РОНА И ГЕРМИОНУ!       За все каникулы Гарри ни разу не видел ее в таком приподнятом настроении.       — Сегодня у нас будет не простой сидячий ужин, а небольшой праздничный фуршет, — сказала она Гарри, Рону, Гермионе, Фреду, Джорджу и Джинни, когда они вошли в помещение. — Твой отец и Билл скоро будут здесь, Рон. Я послала им обоим сов, и они в восторге, — добавила она, сияя. Фред закатил глаза.       Сириус, Люпин, Тонкс и Кингсли Бруствер уже были на кухне. Вскоре после того как Гарри налил себе сливочного пива, вошел, после чего началось торжество.              ******************************************************************       Воздух на кухне дома №12 по площади Гриммо был густым и тёплым, пахнущим жареным цыплёнком, яблочным пирогом и всеобщим весельем. Сириус, заметно оживившийся от присутствия стольких людей в своём проклятом родовом гнезде, разливал сливочное пиво. Рон, сияя новеньким значком старосты на мантии, пытался выглядеть скромно и терпел неудачу. Гермиона, тоже с собственным значком, делилась планами по улучшению системы библиотечных займов, а Кингсли с Тонкс её внимательно слушали, улыбаясь. Гарри сидел в стороне, наблюдая за этой идиллией с приятной, но отстранённой улыбкой. Он почти чувствовал себя своим.       Идиллию разорвал звук, не похожий ни на стук от совы.       Резкий, почти металлический тук-тук-тук прозвучал по старому стеклу, будто в окно постучали не клювом, а камнем. Разговоры смолкли. Все головы повернулись к высокому запылённому окну.       На узком каменном подоконнике, за стеклом, сидела Тень.       Это был не филин, не сова и уж тем более не какая-нибудь городская ворона. Исполинская птица с оперением цвета воронёной стали и угля сидела неподвижно, как геральдический символ. Мощные лапы, вооруженные жёлтыми когтями-кинжалами, впились в камень. Но больше всего пугали – и завораживали – его глаза. Два бусинных, пронзительно-жёлтых ока, без тени глупого птичьего любопытства, с холодной, оценивающей уверенностью обводили собравшихся.       У Гарри сердце провалилось в пятки, а затем забилось с бешеной скоростью. Жнец. Проклятье! Что он забыл в лондонском тумане?       — Матерь Божья! — выдохнула миссис Уизли, прижимая руку к груди. — Что это за чудище?       — Никогда такого не видел, — ошеломлённо пробормотал Артур, с интересом пододвигая очки. — Похож на орла-могильника, но чтобы в центре Лондона...       Сириус нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к палочке, спрятанной в складках одежды. Тонкс, не спуская глаз с птицы, бессознательно поправила волосы, и они на секунду сменили цвет с розового на тревожный багрянец.       Гарри заставил себя дышать глубже. Он почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. «Спокойно. Ты просто удивлён, как и все. Ничего не знаешь» — думал Гарри. Он широко раскрыл глаза, позволив бровям уползти под чёлку, и изобразил на лице идеальную смесь страха и любопытства.       — Никогда не видел такой птицы так близко, — произнёс он, намеренно сделав голос чуть более плоским и нейтральным, скрывая любое узнавание.. Надежда, что птица просто улетит, умерла, когда Жнец повернул голову именно в его сторону и издал низкое, каркающее ворчание.       Кингсли, не отрывая взгляда от птицы, изрёк своим низким, размеренным баритоном:       — Вид хищника высшего порядка. Вряд ли он здесь случайно. Будь осторожен, Гарри       Но миссис Уизли уже не могла терпеть. Вид любого живого существа, даже такого грозного, за пределами её гостеприимного дома был для неё личным оскорблением.       — Нельзя оставлять его на холоде! — сказала миссис Узли и, не обращая внимания на предостерегающее восклицание Сириуса, подбежала к окну и с трудом откинула старую, заклинившую раму.       В кухню ворвалась струя прохладного вечернего воздуха, пахнущего дождём и асфальтом. Жнец не двинулся с места, лишь встрях головой, и все услышали сухой шелест его перьев. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользнул по Гарри, задержался на секунду дольше, чем на остальных, а затем переключился на Молли.       Миссис Уизли на мгновение застыла в нерешительности, её взгляд метнулся от птицы к детям.       — Боже правый, Артур, он ведь может кого-нибудь поранить! — выдохнула она. Но затем, видя, что хищник не проявляет агрессии, её врождённое желание накормить всё живое пересилило. — Ладно... Сиди смирно, — уже строго сказала она орлу, будто непослушному щенку, и потянулась к тарелке с цыплёнком. — Думаю, кусочек ему не повредит...       Орёл, словно приняв её предложение, мощно и бесшумно вспорхнул с подоконника и уселся на спинку пустого стула рядом с Гарри. Тот замер, чувствуя, как каждый мускул птицы, каждое перо излучают дикую, неукротимую силу. Он боялся пошевелиться, боялся, что одна неверная гримаса выдаст их связь.       — Ну что ж, — Сириус усмехнулся, наблюдая, как Молли суетится с тарелкой. — Похоже, Блэки всегда притягивали к себе падальщиков. Добро пожаловать в семью.       Все засмеялись, напряжение немного спало. Гарри присоединился к смеху, но его собственный смех звучал в его ушах фальшиво и громко. Он украдкой посмотрел на Жнеца. Тот, уставившись в пространство, разорвал кусок мяса, данный миссис Уизли. Казалось, он полностью игнорировал Гарри. Закончив трапезу птица нагло уселась Гарри на плечо и начала чистить свои перья       — Похоже, он выбрал себе хозяина, — с кривым оскалом сказал Грюм.       Гарри заставил себя расслабить плечи, изобразив наигранное недоумение. — Миссис Уизли, можно я оставлю его? Кажется, он уже решил за меня.       Молли на мгновение задумалась, глядя на гордую птицу и на Гарри. — Ладно... но смотри за ним внимательно! — наконец сдалась она.       Гарри кивнул, поглаживая клюв Жнеца.       Когда Поттер ложился спать, то под его ухом послышалось довольное пощёлкивание клюва. Жнец, устроившись на спинке кровати, уронил голову на грудь, превратившись из дневного хищника в плотный, дремлющий шар из мышц и перьев. Рон, к счастью, храпел так, что не разбудил бы и мертвеца.              ******************************************************************              Гарри проснулся от того что Рон его пытался разбудить, зовя и толкая в плечо       — Слушай, давай быстрей, мама уже на стенку лезет, говорит, опоздаем на поезд…       В доме все бурлило. Одеваясь на предельной скорости, Гарри из того, что донеслось до его ушей, сделал вывод: Фред и Джордж опять набедокурили. Свои чемоданы, которые им лень было нести, они, применив колдовство, отправили вниз по воздуху. Чемоданы сбили с ног Джинни, которая шла по лестнице, и девочка проскользила на животе два марша. Теперь миссис Блэк и миссис Уизли наперебой надсаживали глотки.       — Могли нанести ей серьезную травму, кретины!       — Грязные полукровки! Прочь из дома моих отцов!       Когда Гарри натягивал кроссовки, в комнату влетела взволнованная Гермиона. На плече у нее покачивалась Букля, в руках Гермиона держала извивающегося Живоглота.       — Букля только что вернулась от моих родителей, — Сова услужливо взмахнула крыльями и перелетела на свою клетку, широкие глаза совы, казалось, готовы были выпасть из орбит, когда она увидела Жнеца, невозмутимо чистящего перья на спинке кровати Гарри. — Ну что, ты готов?       Гарри распахнул окно. — Лети, — бросил он орлу. — Без клетки тебе тут тесно. Жнец оценивающе посмотрел на него, затем метнулся в проём. Слова Кресса о том, что ястребиные всегда находят дорогу к хозяину, теперь предстояло проверить на практике. "Вот бы эта птичья магия не подвела" — с сомнением подумал Гарри.       — Грозный Глаз говорит, что мы не можем отправляться, пока нет Стерджиса Подмора, без него охрана будет недостаточная, — сказала Гермиона..        — Охрана? — не поверил Гарри. — Чтобы добраться до вокзала Кингс-Кросс, нам нужна охрана?        — Не нам, а тебе нужна охрана, — поправила его Гермиона.        — Зачем? — раздраженно спросил Гарри. — Как я понял, Волан-де-Морт сейчас ведет себя тихо. Он что, может выскочить из-за мусорного бака и наброситься на меня?        — Не знаю, я просто передаю, что говорит Грозный Глаз, — рассеянно сказала Гермиона, глядя на часы. — Так или иначе, если мы в ближайшее время не выйдем, мы точно опоздаем на поезд…       — Сию же минуту все идите вниз! — завопила миссис Уизли, и Гермиона выскочила из комнаты как ошпаренная. Гарри схватил Буклю, бесцеремонно запихнул ее в клетку и, таща чемодан, двинулся вниз вслед за Гермионой.       Портрет миссис Блэк завывал от ярости, но занавесить старуху никто не считал нужным: все равно шум в коридоре разбудил бы ее опять.       — Гарри, ты пойдешь со мной и Тонкс! — крикнула миссис Уизли поверх нескончаемого визга: «Грязнокровки! Отребье! Дрянь!» — Чемодан и сову оставь, багажом займется Аластор… Ну как же так, Сириус, Дамблдор ведь ясно сказал: нет!       В этот момент Гарри, пробиравшийся к миссис Уизли среди чемоданов, которыми был заставлен весь коридор, увидел подле себя черного пса, похожего на медведя.       — Просто нет слов… — в отчаянии сказала миссис Уизли. — Учти, своей головой будешь отвечать!       Она рывком открыла входную дверь и вышла на слабенькое сентябрьское солнце. Гарри и пес — за ней. Дверь за ними захлопнулась, и завывания миссис Блэк мгновенно утихли.       — А где Тонкс? — спросил Гарри, оглядываясь.       Едва они спустились с крыльца на тротуар, как дом номер двенадцать исчез.       — Вон она ждет, — сухо ответила миссис Уизли, стараясь не смотреть на идущего рядом с Гарри черного пса.       На углу с ними поздоровалась старая дама. У нее были туго завитые седые букли, на которых покоилась фиолетовая шляпка с плоской тульей и загнутыми кверху полями.       — Привет, Гарри, — подмигнула она. — Лучше бы, наверно, поторопиться, Молли, — добавила она, посмотрев на часы.       — Еще бы, еще бы, — простонала миссис Уизли, прибавляя шагу. — Но Грозный Глаз хотел, чтобы мы подождали Стерджиса. Если бы только Артур опять мог взять для нас машины в Министерстве… Но Фадж ему не одолжит сейчас даже пустую чернильницу… Как это маглы выдерживают путешествия без волшебства…       А громадный черный пес, радостно гавкнув, принялся носиться вокруг них, гоняться за голубями и преследовать свой собственный хвост. Гарри не мог удержаться от смеха. Сириус явно засиделся взаперти. Миссис Уизли поджала губы почти как тетя Петунья.       Они дошли до вокзала Кингс-Кросс за двадцать минут. По пути не произошло ничего примечательного — разве что Сириус, к удовольствию Гарри, пугнул пару котов. Войдя внутрь вокзала, они стали вроде бы бесцельно прогуливаться у барьера, разделяющего девятую и десятую платформы. Улучив удобную минуту, каждый по очереди прислонялся к барьеру и без помех попадал на платформу номер девять и три четверти, около которой стоял, извергая черный дым и пыхтя паром, «Хогвартс-Экспресс». Перрон был полон школьников и провожающих. Гарри вдохнул знакомый запах и почувствовал, как расправляются крылья. Надо же — он возвращается…       — Только бы остальные не опоздали, — беспокоилась миссис Уизли, глядя назад, на железную арку, в которой они должны были появиться.       — Славная псина, Гарри! — крикнул высокий мальчик с африканскими косичками на голове.       — Спасибо, Ли, — улыбнулся Гарри. Сириус бешено завилял хвостом.       — Ну наконец-то, — с облегчением вздохнула миссис Уизли. — Вот Аластор с багажом, глядите…       В фуражке носильщика, низко нахлобученной на не подходящие друг к другу глаза, сквозь арку проковылял Грюм, толкавший тележку с их чемоданами.       — Полный порядок, — вполголоса сказал он миссис Уизли и Тонкс. — Никакой слежки…       Несколько секунд спустя на платформе появился мистер Уизли с Роном и Гермионой. Они уже почти разгрузили тележку Грюма, когда пришел Люпин с Фредом, Джорджем и Джинни.       — Все спокойно? — прорычал Грюм.       — Да, — ответил Люпин.       — Я все равно буду жаловаться Дамблдору на Стерджиса, — сказал Грюм. — Уже второй раз за неделю его нет. Становится таким же ненадежным, как Наземникус.       — Ну, друзья, не зевайте там, — сказал Люпин, пожимая всем руки. Гарри, с которым он прощался последним, Люпин хлопнул по плечу: — И ты тоже, Гарри. Будь осторожен.       — Это точно. Ушки на макушке, лишний раз не подставляться, — подхватил Грюм, тоже пожимая Гарри руку. — И помните, это ко всем относится, — поаккуратней с тем, что пишете в письмах. Сомневаетесь — вообще про это не пишите.       — Очень рада была со всеми вами познакомиться, — сказала Тонкс, обнимая Гермиону и Джинни. — Надеюсь, скоро увидимся.       Машинист дал предупредительный свисток. Стоявшие на платформе школьники заторопились в вагоны.       — Быстрее, быстрее, — лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Гарри она по рассеянности схватила дважды. — Пишите… ведите себя хорошо… если что-нибудь забыли, мы пришлем… В поезд, в поезд, поторопитесь…       На мгновение громадный черный пес встал на задние лапы и положил передние Гарри на плечи.       — Ради всего святого, Сириус, веди себя как положено собаке! — прошипела миссис Уизли, толкнув Гарри к двери вагона.       — До свидания! — крикнул Гарри в открытое окно, когда поезд тронулся.       Рон, Гермиона и Джинни, стоявшие рядом с ним, махали провожающим. Фигуры Тонкс, Люпина, Грюма, мистера и миссис Уизли быстро уплыли вбок, но черный пес, помахивая хвостом, вприпрыжку бежал и бежал рядом с окном. Люди на платформе смеялись, глядя, как пес гонится за поездом. Потом поезд сделал поворот, и Сириус пропал из виду.       — Он не должен был нас провожать, — обеспокоенно сказала Гермиона.       — Да ладно тебе, — возразил ей Рон. — Сколько месяцев бедняга не выходил на волю.       — Так, ребята, — сказал Фред, хлопнув в ладоши, — мы не можем весь день тут стоять и лясы точить, нам надо поговорить с Ли по делу. Пока, до скорого. — И они с Джорджем быстро двинулись по коридору направо.       Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома, и стоявшие у окна покачивались.       — Пошли, найдем купе? — предложил Гарри. Рон и Гермиона переглянулись.       — Э-э… — сказал Рон.       — Мы… ну… Нам с Роном надо в вагон старост, — смущенно призналась Гермиона.       Рон не смотрел на Гарри, его вдруг страшно заинтересовали ногти на его левой руке.       — А, — сказал Гарри, — понятно. Ну ладно.       — Нас ждут. Инструкции нельзя откладывать, — перехватила Гермиона, её тон стал деловым. — Мы найдём тебя позже, обещаю.        потом найдём тебя, л— Да, э-э... мы ладно? — буркнул Рон, избегая взгляда Гарри.       — Понятно, — повторил Гарри. — Ну, что ж… Значит, увидимся позже.       — Само собой, — сказал Рон, бросив на Гарри быстрый беспокойный взгляд.       — Не думай, что мне там рай и мед. Там, наверное, Гермиона уже список правил на десять пергаментов составила. Но приказ есть приказ, я не какой-нибудь Перси, чтобы от работы отлынивать.       — Ну, это-то я знаю, — улыбнулся Гарри. Но когда Гермиона и Рон потащили свои чемоданы, Живоглота и клетку с Сычиком в головной вагон, Гарри охватило непривычное чувство одиночества. Он ни разу еще не ездил на «Хогвартс-Экспрессе» без Рона. Джинни позвали её подруги с Хафлпафф.       Гарри хмыкнул сам себе и пошёл в поисках свободного купе. Пройдя три вагона, он заметил, что дверь в одно из купе приоткрыта, и за ней ведут разговор две девушки.       Поттер на мгновение задержался у купе, вздохнул и постучал костяшками пальцев в полированную дверь. Спустя пару секунд, за которые Гарри успел заметить собственное напряжённое отражение в тёмном стекле, дверь отъехала с мягким скрежетом.       Перед ним стояла девушка с роскошными каштановыми волосами, ниспадавшими на плечи мягкими, блестящими волнами. Её глаза, цвета тёплого ореха, смотрели на него с лёгким, ни к чему не обязывающим любопытством. Она не была ослепительно красивой в классическом понимании, но в её чертах — в аккуратном носике, в форме губ, в спокойном выражении лица — была какая-то особая, утончённая гармония, которая притягивала взгляд и вызывала желание разглядывать её снова и снова. На ней была не школьная форма, а элегантное платье лавандового цвета, что выдавало в ней скорее индивидуалистку, чем сторонницу строгих правил.       Взгляд Гарри скользнул за её спину, вглубь купе. У самого окна, на сиденье, залитом золотистым сентябрьским светом, сидела вторая девушка. Если первую можно было назвать утончённо-прелестной, то вторая была холодно, почти пугающе красива. Её волосы, цвета спелой пшеницы, были заплетены в сложную, безупречно гладкую косу, лежавшую на её плече. Черты лица — высокие скулы, прямой нос, тонкие брови — были высечены с такой безупречной симметрией, что напоминали работу искусного ювелира. Вся её поза, от идеально прямой спины до манеры держать на коленях закрытую книгу в дорогом кожаном переплёте, излучала безмолвное, врождённое превосходство. На ней была безукоризненно сидящая школьная форма, и даже галстук был завязан с математической точностью.       «Первая — Трейси Дэвис, а вторая — Дафна Гринграсс», — промелькнуло у Гарри в мыслях, сработала привычка, выработанная за годы учёбы — автоматически идентифицировать студентов других факультетов.       — В остальных вагонах яблоку негде упасть, — сказал Гарри, обращаясь к Трейси, но краем глаза отмечая реакцию Дафны. — Составите компанию?       Трейси окинула взглядом почти пустое купе, затем с лёгкой, понимающей улыбкой посмотрела на Гарри. Её взгляд был открытым и дружелюбным.       — Я не против, — сказала она, и её голос прозвучал мягко и приятно. — Даф?       Она повернулась к подруге. Гринграсс на секунду задержала на Гарри свой пронзительный, светло-голубой взгляд, в котором читался безмолвный вопрос и лёгкая тень насмешки, будто она видела все его попытки казаться просто вежливым студентом насквозь. Затем её тонкие губы тронуло едва заметное движение, скорее похожее на намёк на улыбку, чем на саму улыбку.       — Предполагаю, что в Гриффиндоре принято сначала занимать место, а потом спрашивать, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни дружелюбия, ни открытой враждебности, лишь лёгкая, привычная усталость от окружающего непрофессионализма. — Впрочем, свободные места действительно являются общедоступным ресурсом. Поттер...       Она произнесла это без злобы, просто как констатацию факта, и жестом, полным необъяснимой грации, указала на сиденье напротив себя. Контраст между двумя подругами был поразителен: тёплое, живое очарование Трейси и отточенная, аристократическая холодность Дафны создавали странную, но гармоничную картину, как два совершенно разных драгоценных камня в одной оправе. Гарри почувствовал, что сесть в это купе — значит не просто найти свободное место, а невольно стать участником тихого, невысказанного диалога между двумя мирами.       Гарри кивнул и перешагнул порог, чувствуя себя так, будто входил не в купе, а на минное поле. Воздух здесь был другим — пахло дорогими духами, кожей и лёгким холодком, исходящим от самой Дафны Гринграсс.       «Чёрт, надо было остаться с Джинни», — мелькнула у него предательская мысль.       — Спасибо, — буркнул он, избегая прямого взгляда. Его взгляд упал на верхнюю полку. Вместо того чтобы возиться с заклинанием или подпрыгивать, он просто вскинул свой потрёпанный сундук одной рукой. Сундук описал в воздухе чёткую дугу и мягко встал на место с глухим стуком. Он почувствовал, как мышцы спины легко откликнулись на усилие — ещё один подарок Индры.       Опускаясь на сиденье напротив Гринграсс, он уловил её быстрый, оценивающий взгляд — сначала на его руку, проделавшую работу, затем на его лицо. В её глазах читалось не столько удивление, сколько профессиональный интерес, словно она изучала редкий экспонат.       Гарри выдержал её взгляд. Молча. Он не собирался оправдываться или объясняться. Просто достал свою «Окклюменцию» и раскрыл её, создав между собой и остальным миром бумажный барьер.       Тишина в купе стала густой и тягучей, как патока. Шёпот Трейси Дэвис, доносившийся с другого конца сиденья, резал слух.       — Интересно, что он читает... — прошептала она Дафне, но так, что Гарри отлично слышал.       Гринграсс не ответила. Гарри почувствовал её взгляд на себе, тяжёлый и неумолимый, будто гиря. Он заставил себя не ёрзать, не поднимать глаз. Он просто читал. Строчку. Вторую. Впитывая сухую теорию о ментальных бастионах, пытаясь построить такой же прямо сейчас, в своей голове, против этого давящего молчания.       И тогда Дафна нарушила его. Её голос был ровным и холодным, без единой нотки любопытства, лишь констатация.       — Поттер.       Он медленно поднял на неё взгляд, стараясь, чтобы в его глазах читалось лишь вежливое ожидание.       — Ты занял место Забини, — сказала она, тонко поджав губы. — Он вечно норовит пристроиться. Надеюсь, твои беседы столь же увлекательны, сколь и его... монологи.       Только сейчас Гарри заметил забытый на сиденьи потрёпанный ранец, из которого торчал пергамент с криво нарисованной слизеринской эмблемой.       Внутри всё сжалось. Идиот. Он вломился в их купе, как слон в посудную лавку, и даже не удосужился проверить, свободно ли оно. Но отступать было поздно.       — Он всегда может присоединиться, — парировал Гарри, возвращаясь к книге. — Места хватит на всех. Даже на его мозги.       Трейси подавила смешок. Дафна не дрогнула, но в уголках её глаз заплясали чёртики. Война была объявлена. Но это была тихая, аристократическая война, и Гарри вдруг стало интересно, сможет ли он в ней победить.       Он погрузился в чтение, стараясь не обращать внимания на тихий шепот подруг и на тяжелый, изучающий взгляд Гринграсс, который он периодически чувствовал на себе. Книга оказалась написана сухим, но понятным языком. В одной из глав, озаглавленной «Щит Безмятежности», он нашел первое практическое упражнение.       «...истинная сила окклюментации, — гласил текст, — кроется не в изгнании эмоций, что есть путь к безумию, а в их абсолютном признании и последующем обезвреживании. Представьте, что ваш разум — это замок, а ваши эмоции — непрошеные гости у ворот. Вы не можете запретить им приходить, но вы можете решить, впускать их или нет.       Упражнение первое: «Возведение Ментального Бастиона».       1. Примите удобное положение, закройте глаза и сосредоточьтесь на ритме своего дыхания.       2. Визуализируйте перед своим внутренним взором некую преграду. Начинающим я советую представить простую, но прочную каменную стену. Опытные маги могут создавать ледяные барьеры, щиты из чистой энергии или даже вращающиеся сферы.       3. С каждым вдохом ваш щит становится плотнее, выше, прочнее. С каждым выдохом вы отсекаете от него все лишнее, делая его монолитным и гладким.*       4. Когда стена предстанет перед вами во всей своей мощи, обратитесь к своей доминирующей в данный момент эмоции (тревоге, гневу, страху) и мысленно поместите ее по ту сторону стены. Вы видите ее, вы знаете о ее существовании, но она больше не может влиять на ваши решения. Она — за стеной. Вы — в безопасности».       Прочтя это, Гарри почувствовал странный прилив решимости. Теория всегда казалась ему скучной, но здесь был чёткий план действий. Он отложил книгу на сиденье, снял свои потрёпанные кроссовки и, к некоторому удивлению девичьей части купе, взобрался на свободное место, скрестив ноги в немыслимой для большинства британцев позе лотоса. Поза была неудобной, мышцы ног натянулись, как струны, но в книге утверждалось, что такая позиция способствует концентрации.       Закрыв глаза, он откинулся на спинку сиденья, стараясь игнорировать шепоток Трейси:       — Это что, магловская магия? Как же она называется? Кажется йога? Выглядит... экзотично.       Гарри не отреагировал. Он уже сосредоточился на своем дыхании. Вдох... выдох... Шум колес, голоса из коридора, любопытные взгляды — всё это должно было отступить. Сначала ничего не выходило. В голову лезли обрывки мыслей: Сириус, Волан-де-Морт, насмешливый взгляд Амбридж во время суда...       «Стена, — приказал он себе. — Мне нужна стена».       И тогда, усилием воли, он начал строить. Сначала это были лишь разрозненные камни, наспех сваленные в кучу. Но с каждым глубоким вдохом кладка становилась ровнее, камни — массивнее и плотнее притирались друг к другу. Он представил её серой, холодной, покрытой легким утренним инеем, как стены Хогвартса. Он возводил её всё выше и выше, пока она не стала подобна неприступной крепости. А затем, собрав в комок всю свою тревогу за будущее и гнев на несправедливость, он мысленно оттолкнул этот клубок негатива за новорожденную стену.       Он не избавился от эмоций. Нет. Они были там, за барьером, он чувствовал их тёплое, беспокойное биение. Но теперь между ними и им стояла непроницаемая грань. На его лице, обычно напряженном, впервые за долгое время появилось выражение не фальшивого спокойствия, а настоящего, глубокого умиротворения. Он даже не заметил, как Дафна Гринграсс, отложив свою книгу, с нескрываемым профессиональным интересом наблюдала за ним, а в её холодных глазах мелькнула искра уважения.       Окклюменция далась ему проще, чем он ожидал. Каменная стена в его сознании стояла прочно, отсекая внешний шум и внутреннюю тревогу. Но это была лишь разминка. Настоящая работа начиналась сейчас.       Он снова закрыл глаза, отбросив книгу. Теперь его задачей было не отгородиться, а проникнуть внутрь. Глубоко внутрь.       Он сосредоточился на ощущении в груди — том самом сгустке тёплой, живой энергии, что он научился узнавать как своё магическое ядро. Оно пульсировало в такт его сердцу, дикое и необузданное. Раньше он просто черпал оттуда силу, как из колодца. Теперь ему нужно было научиться не черпать, а направлять. Создать ирригационную систему, а не просто швыряться вёдрами с водой.       Он мысленно сжал это ядро. Не физически, а волевым усилием. Сначала ничего не вышло. Энергия булькала и выскальзывала, как живая ртуть.       Гарри выдохнул и попробовал снова. На этот раз он не сжимал, а вытягивал. Тонкую, как паутинка, струйку магии из центра груди и вёл её вниз, по руке, к кончикам пальцев. Это было мучительно сложно. Магия сопротивлялась, струйка рвалась, расплёскиваясь обратно внутрь, и он чувствовал короткие, болезненные толчки, будто его били током.       «Сосредоточься, Поттер», — прошипел он сам себе. Это были не просто чары. Это была новая мышечная память. Каждый раз, когда он успешно проводил энергию до кончиков пальцев, не расплескав её, он чувствовал микроскопическое облегчение, крошечное снижение «веса» заклинания Индры в его памяти. Путь был долгим, но он видел его цель — мгновенное, почти инстинктивное сотворение магии, без лишних трат, без этой изнурительной борьбы с самим собой.       Он не заметил, как Дафна Гринграсс, якобы погружённая в свою книгу, наблюдала за ним искоса, а в её глазах, вместо насмешки, горел холодный, аналитический огонь. Она видела не странного парня в позе лотоса, а кого-то, кто сражается с невидимым противником. И сражается с упорством, которого она никогда не ожидала от гриффиндорца.       Отлично, вот проработанная сцена с акцентом на реакциях и физическом присутствии такой крупной птицы в замкнутом пространстве.       Гарри проваливался вглубь себя, выстраивая ментальные каналы для магии, когда снаружи, сквозь грохот колёс, пробился пронзительный, дерзкий клёкот. Звук, похожий на удар стали о сталь.       Его глаза тут же распахнулись. Он узнал этот крик.       Резким движением головы он метнул взгляд в окно. За стеклом, в разрезаемом поездом воздухе, летел Жнец. Его тёмное оперение отливало металлом на солнце, а мощные крылья работали с невероятной, почти магической легкостью, позволяя ему не отставать от несущегося состава.       — Гринграсс, — голос Гарри прозвучал твёрдо, без просьбы, но и без приказа. — Откройте окно.       Дафна, до этого с холодным интересом наблюдавшая за его медитацией, медленно перевела взгляд на него, затем — на несущегося за стеклом хищника. На её безупречном лице впервые за день появилось живое, неконтролируемое выражение — мгновенная, животная тревога. Она не была орнитологом, но инстинкты кричали: эта птица — смерть с когтями.       — Ты с ума сошёл, Поттер? — выдохнула Трейси, вжимаясь в спинку сиденья и широко округлив глаза. — Это же... это же чудовище какое-то!       — Он мой, — коротко бросил Гарри, не отрывая взгляда от Дафны. — И он не укусит. Окно.       Гринграсс замерла на секунду, её аналитический ум взвешивал риски и странность ситуации. Затем, с почти незаметным вздохом, она потянула за шнур, и окно с грохотом опустилось, впуская в купе вихрь прохладного ветра и оглушительный рёв колёс.       Жнец, не сбавляя скорости, метнулся в образовавшийся проём. Его появление в купе было подобно взрыву. Огромные, двухметровые крылья, казалось, заполонили всё свободное пространство, отбрасывая гигантские тени на стены. Воздух наполнился свистом рассекаемых перьев и диким, пряным запахом дикости. Трейси вскрикнула и прикрыла лицо руками.       Птица, мастерски поймав равновесие в качающемся вагоне, плавно опустилась на сиденье рядом с Гарри. Полированное дерево скрипнуло под тяжестью четырёх килограммов мышц и костей. Янтарные глаза хищника, холодные и безразличные, обвели купе, на мгновение задержавшись на бледных лицах девушек.       Гарри, не проявляя ни капли страха, протянул руку и провёл пальцами по плотному, прохладному оперению на его груди. Жнец издал низкое, горловое урчание, похожее на мурлыканье огромной кошки, и слегка склонил голову, принимая ласку.       Затем, словно сочтя церемонию знакомства завершённой, орёл вспорхнул. Его движение было на удивление бесшумным и грациозным для такой махины. Огромная птица взмыла на багажную полку, заставив её прогнуться под непривычной тяжестью. Она ловко устроилась, вобрав крылья и превратившись из летящей грозы в величественную, невозмутимую статую. Её голова с мощным клювом теперь находилась прямо над Гарри, словно живой геральдический символ на его личном гербе.       В купе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и тяжёлым дыханием Трейси.       Дафна Гринграсс, не сводя глаз с хищника на полке, медленно, очень медленно выдохнула. Её пальцы разжали складки платья, которые она сама не заметила, как сжала. Она посмотрела на Гарри, и в её холодных глазах читалось нечто новое — не просто интерес, а глубокая, безмолвная переоценка всего, что она о нём знала.       — Ну что ж, — наконец произнесла она, и её голос звучал чуть хриплее обычного. — Похоже, у тебя появился... телохранитель, Поттер.       Гарри ничего не ответил. Он просто снова взял в руки книгу, чувствуя на себе тяжёлый, спокойный взгляд Жнеца и понимая, что его возвращение в Хогвартс только что стало значительно громче.