Лифт

      Кабинет Поттера, начальника Отдела мракоборцев, мало походил на рабочее место. Повсюду стояли квидичные атрибуты, летающие снитчи в клетках тихо жужжали, а на столе, вместо официальных документов, красовалась внушительная коллекция алкоголя.       Для дипломатических миссий, — как шутил Гарри.       Вечер был в самом разгаре. Гермиона, прислонившись к подоконнику, потягивала свой третий Взрывной феникс — коктейль, который Рон с гордостью изобрёл и который действительно слегка обжигал горло и дурманил голову. Она наблюдала за комнатой.       Рон и Лаванда, как и всегда, громко спорили о чём-то, но при этом он не отпускал её руку. Пэнси тихо беседовала с Тео Ноттом о каких-то древних рунах. Гарри и Блейз Забини, к всеобщему удивлению, оказались заядлыми фанатами одной и той же квиддичной команды и с жаром обсуждали последний матч.              А в центре всего этого, у камина, стоял он. Драко Малфой. С бокалом виски в руке, неподвижный и неприступный, как скала. Его взгляд, холодный и отстранённый, скользил по комнате, будто он был на скучном приеме у своего отца, а не на дружеской вечеринке.       Гермионе захотелось подойти и встряхнуть его за его безупречно сидящие мантии. В этот момент к ней подошли Пэнси и Лаванда.       — Ну? — Пэнси улыбнулась, её взгляд был тёплым и понимающим. — Как ты держишься после сегодняшнего заявления Кингсли? Чувствую, в вашем кабинете теперь можно ледники колоть.       — Ледники — это точно про него, — буркнула Гермиона, сделав ещё один глоток коктейля. Жидкое пламя расползлось по венам, придавая смелости. — Он невыносим. Абсолютно. Уверена, он даже спит, вытянувшись по струнке.       — О, не знаю, — с игривым блеском в глазах сказала Лаванда. — Иногда эти зануды оказываются самыми интересными, если их… разморозить. Рон, например, с виду — простой парень, любит поесть и посмотреть квиддич, а на самом деле он невероятно романтичный.       — Малфой — не Рон, — твёрдо заявила Гермиона, но её взгляд снова непроизвольно упёрся в высокую фигуру у камина.       — Просто будь осторожна, — мягко предупредила Пэнси. — Соперничество — это одно, но не дай ему вывести тебя из равновесия.       Гермиона лишь кивнула, но совет пролетел мимо ушей, унесённый потоком алкоголя и адреналина. Она чувствовала, как её раздражает его спокойствие, его надменная уверенность.       Время летело, гости начали расходиться. Гермиона, решив, что с неё хватит, собралась уходить. Спускаясь по лестнице к главному атриуму, она услышала за спиной ровные шаги. Оборачиваться было не нужно — она узнала бы эту размеренную поступь где угодно.       Они молча дошли до лифтов. Она нажала кнопку. Двери разъехались с тихим шипением. Они вошли внутрь, и снова это тесное, замкнутое пространство, где воздух становился густым и тяжёлым.       Двери закрылись. Лифт тронулся. Напряжение между ними висело почти осязаемой пеленой. Алкоголь и дух соперничества зашумели в крови Гермионы громче здравого смысла.       — Если ты думаешь, что я так просто сдамся, то не рассчитывай, — раздался её голос, громче, чем она планировала. Она повернулась к нему. — Я заручусь поддержкой Отдела международного магического сотрудничества и Управления магических игр и спорта раньше, чем ты скажешь Вингардиум Левиоса.       Драко медленно повернул голову. Его лицо было бесстрастной маской, но в серых глашах вспыхнули опасные искры.       — Ты всегда полагаешься на грубую силу и количество связей, Грейнджер? — холодно спросил он. — Это так по-гриффиндорски. Штурмовать, а не стратегировать. Я же буду действовать точечно. Достаточно склонить на свою сторону пару ключевых фигур в Бюро магического права. Они перережут тебе все пути, и твоя «поддержка» других отделов окажется бесполезной.       — Это не грубая сила, это построение отношений! Чего ты, кажется, вообще не способен понять!       — Я понимаю, что сентиментальность и дружеские чаепития — плохая замена реальной власти и влиянию.       Воздух в лифте наэлектризовался до предела. Гермиона чувствовала, как её сердце бешено колотится о рёбра. Она видела его спокойное, надменное лицо, и это сводило её с ума. Её захлестнула волна желания сорвать эту маску, задеть его, вывести из себя хоть на секунду. Игра стала опасной.       Она сделала шаг вперёд, сократив дистанцию до нуля. Она была так близко, что могла разглядеть мельчайшие детали: идеально выбритую кожу, светлые ресницы, окружающие ледяные зрачки.       — Знаешь что, Малфой? — её голос прозвучал хрипло и вызывающе. Она подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Я собираюсь тебя поцеловать.       Он не отступил. Не отшатнулся. Не усмехнулся. Его взгляд стал пронзительным, почти физически ощутимым. В его глазах бушевала буря — гнев, вызов, что-то тёмное и запретное.       — Я тебя ненавижу, Гермиона Грейнджер, — прошипел он тихо, с такой силой, что слова показались не отказом, а признанием.       И прежде чем она успела осознать его слова, что-то щёлкнуло. Он сам резко, почти грубо наклонился и захватил её губы своими.       Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение. Жесткое, требовательное, полное летевшей годами подавленной страсти, злости и того невыносимого напряжения, что копилось между ними все эти недели, месяцы, годы. Его руки схватили её за талию, прижимая к себе с силой, не оставляющей места для отступления. Её мир сузился до гула лифта, до вкуса виски на его губах, до огня, внезапно вспыхнувшего в ледяной пустоте его глаз.       Лифт с мягким стуком остановился. Раздался мелодичный сигнал. Двери открылись, обнажив пустой, освещённый ночной холл Министерства.       Драко оторвался так же внезапно, как и начал. Он тяжело дышал, его взгляд был диким, растерянным. Он смотрел на неё, будто видел впервые. Затем, не проронив ни слова, он резко развернулся и вышел из лифта. Его шаги гулко отдавались в мраморном зале, пока он не скрылся в темноте.       Двери лифта снова закрылись. Гермиона осталась стоять одна, прислонившись к холодной стенке. Она провела дрожащими пальцами по губам, всё ещё чувствуя жгучее прикосновение. В ушах звенело. Смятение, гнев и что-то ещё, тёплое и пугающее, боролись внутри неё.       Я тебя ненавижу, — прозвучало у неё в голове.       Но этот поцелуй был настолько далёк от ненависти, что у неё перехватило дыхание.       Враги?       Да.       Но что-то между ними только что сломалось, и она с ужасом понимала, что не хочет это чинить.