Никто не целует меня так

      Оставшись одна в пыльной полутьме подсобки, Гермиона несколько минут просто стояла, прислонившись лбом к прохладной двери. Слова Драко жгли её изнутри.       Только я.       Что это вообще значило? Это была какая-то извращённая игра, в правилах которой она не понимала ровным счётом ничего.       Ярость, смятение и обжигающее чувство унижения требовали выхода. Ей нужно было действие. Нужен был кто-то, кто докажет ей, что этот поцелуй в лифте, это порочное влечение к Малфою — всего лишь аберрация, случайность, которую можно и нужно перекрыть чем-то нормальным.       Она резко распахнула дверь и почти бегом направилась по коридору. Удача улыбнулась ей — у кулера с водой стоял Энтони Голдстейн, листая свежий выпуск «Пророка».       — Энтони! — её голос прозвучал резковато. Он поднял на неё удивлённый взгляд. — У тебя есть планы на вечер?       — Гермиона? Э… нет, вроде бы нет, — он смутился.       — Отлично. Тогда поужинаем. В том ресторанчике, что напротив Министерства. Встретимся у выхода.       Не дожидаясь его ответа, она развернулась и пошла обратно в кабинет, оставив его с отвисшей челюстью.       Заходя в кабинет, чтобы собрать вещи, она увидела, что Драко всё так же сидит за своим столом, с каменным лицом. Её захлестнула волна желания уколоть его, задеть, доказать, что его отказ её не сломал.       — Ухожу, Малфой, — бросила она, натягивая мантию. — У меня свидание.       Он медленно поднял на неё взгляд. Его глаза были холодными, как сталь.       — Не утомляй бедного Голдстейна своими литературными опытами. У него, кажется, сердце слабое.       — Не твоё дело, — отрезала она и вышла, громко хлопнув дверью.

***

      Ресторан напротив Министерства был уютным и не пафосным. Энтони, уже оправившись от шока, выбрал для них лучший столик.       Он был мил, предупредителен и явно нервничал. Он что-то рассказывал ей о новом проекте в Отделе тайн, о сложностях расшифровки древних рун.       Гермиона кивала, поддакивала, но её мысли были далеко. Она слышала его слова, но они пролетали мимо, как шум ветра. Внутри у неё стоял гул. Она сравнивала. Сравнивала его спокойные, добрые карие глаза с пронзительными серыми ледяными омутами. Его ровный, приятный голос — с низким, язвительным тембром, который прожигал её насквозь. Его робкую улыбку — с той самой редкой, искренней ухмылкой, которая заставляла ёкать её сердце.       Это было несправедливо по отношению к Энтони. И она это понимала. От этого стало ещё гаже.       — Энтони, — прервала она его рассказ о рунических согласных. Она смотрела на него через пламя свечи. — Ты не хочешь меня поцеловать?       Он поперхнулся глотком вина. Кашель продлился добрых полминуты.       — Я… э… — он протёр платком губы, его уши пылали. — Гермиона, я думал об этом, наверное, ещё с Хогвартса. С того самого дня, когда ты на уроке зельеварения за два хода разгадала алгоритм, над которым мы все бились полчаса.       Его признание было трогательным. Искренним. И оно не вызвало в ней ровным счётом ничего, кроме лёгкой грусти. Она отодвинула бокал, обошла стол и, пока он сидел, застыв от изумления, наклонилась и прикоснулась к его губам своими.       Это был мягкий, тёплый, вежливый поцелуй. Приятный. Как вкус качественного шоколада. Никаких молний. Никакого огня. Никакого ощущения, что земля уходит из-под ног. Ничего даже отдалённо похожего на тот взрыв, который случился в лифте с Драко.       Она отстранилась. Энтони смотрел на неё с надеждой и смущением.       — Прости, — тихо сказала она, возвращаясь на своё место. Её голос был ровным, но в нём слышалась усталость. — Мне кажется, нам не стоит продолжать встречаться.       На его лице промелькнула боль, но он быстро взял себя в руки. Он не был глуп.       — Потому что Малфой, да? — не стал он ничего отрицать.       Она кивнула, не в силах лгать.       — Да.       Он тяжело вздохнул, отпил остатки вина.       — Знаешь, я работаю рядом с вами уже два года. И я всегда думал, что эта ваша вечная перепалка… это не просто ненависть. Это похоже на… на страсть. Только вы сами этого не видите. Или не хотите видеть.       Его слова попали точно в цель. Она снова почувствовала тот же укол, что и в подсобке.       — Мы можем остаться друзьями? — спросила она, и в её голосе впервые за вечер прозвучала настоящая, не наигранная теплота.       Он улыбнулся, грустно, но по-доброму.       — Конечно. Просто в следующий раз, когда будешь использовать меня в качестве экспериментального подопытного, предупреждай заранее.       Он встал, подошёл к ней и обнял её. Это был дружеский, тёплый объятие. Затем он оплатил счёт и вышел, оставив её одну за столиком.       Гермиона сидела ещё несколько минут, глядя на потухшую свечу.       Энтони был прав. Она использовала его. И ей было стыдно. Но этот эксперимент дал ей чёткий, неоспоримый результат. Тот поцелуй с Драко не был случайностью. Это было что-то реальное. Пугающее, непонятное, сложное — но реальное.       Ей нужно было поговорить с ним. Она встала, вышла из ресторана на прохладную ночную улицу и, найдя укромный переулок трансгрессировала, растворяясь в темноте.

***

      Через мгновение она появилась на тихой, аккуратной площади Гриммо. Подойдя к нужной двери, она постучала. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появилась Джинни Уизли, в пижаме и с бутылочкой в руках.       — Гермиона? — её глаза округлились от удивления. — Что случилось? Ты в порядке?       Гермиона, всё ещё в своём вечернем платье, с подведёнными глазами и комом в горле, просто покачала головой.       — Нет, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я, кажется, влипла в очень большую проблему. Гарри дома? — выпалила Гермиона, не переступая порог. Её пальцы судорожно сжимали ремешок сумочки.       — В смысле? Да, он тут, Джеймса укладывает... — Джинни не успела договорить.       Из гостиной вышел Гарри, на руках у него мирно посапывал маленький Джеймс, уткнувшись носом в плечо отца. Увидев Гермиону, бледную и взволнованную на пороге,       Гарри нахмурился.       — Гермиона? Что случилось? Ты в порядке? — его голос был тихим, чтобы не разбудить сына.       — Адрес, — выдохнула она, глотая воздух. — Мне нужен адрес Драко. Его домашний адрес. Сейчас.       Гарри замер, смотря на неё с полным непониманием. Джеймс во сне пошевелился.       — Адрес Малфоя? Зачем? Он что, на работе что-то забыл или...?       — Нет! Нет, всё нормально, — она нервно провела рукой по волосам, сбиваясь с мысли. — Просто... срочный отчёт. Я забыла... ему нужно подписать. Срочно. Ничего страшного.       Эта отговорка прозвучала настолько неправдоподобно и глупо, что Гарри и Джинни переглянулись. Но Гермиона смотрела на него с таким отчаянным взглядом, что Гарри, пусть и с огромным сомнением, сдался.       — Хорошо... — он медленно произнёс. — Он живёт на Чаринг-Кросс-Роуд 22. Но, Гермиона, может...       — Спасибо! — она стремительно бросилась вперёд, схватила его за плечо и чмокнула в щёку, потом так же быстро поцеловала Джинни и спящего Джеймса в лобик. — Я вам всё объясню!       Не дав им возможности задать ещё хоть один вопрос, она развернулась и пулей вылетела на улицу, её каблуки отчаянно застучали по брусчатке, прежде чем она исчезла в темноте с громким хлопком аппарирования.       Дверь медленно закрылась. В прихожей повисло ошарашенное молчание. Джинни подняла бровь, глядя на мужа.       — Срочный отчёт? В десять вечера?              Гарри покачал головой, поправляя на руке сына.       — Похоже, этот их срочный отчёт наконец-то перерос во что-то более интересное.       Они с Джинни снова переглянулись, на этот раз с лёгкими, понимающими улыбками, и зашли обратно в дом, оставляя за дверью тайну, которую Гермиона явно не спешила раскрывать.

***

      Гермиона стояла на аккуратно подметённой мостовой элитного магического района. Перед ней возвышался строгий многоквартирный дом из тёмного кирпича, с лаконичными линиями и большими окнами. Он выглядел современно, дорого и абсолютно непохоже на поместье Малфоев.       Что она, собственно, тут делает? Что она скажет ему, когда он откроет дверь?       Привет, я только что целовалась с другим мужчиной, чтобы понять, что твои поцелуи лучше?       Звучало как отрывок из самого дурацкого её романа.       Она уже собиралась развернуться и с позором аппарировать обратно, когда сзади раздался спокойный, слегка запыхавшийся голос.       — Долго думаешь, звонить в звонок или просто сжечь мне дверь взглядом?       Гермиона резко обернулась. Прямо за ней стоял Драко. На нём не было его обычных безупречных мантий. Он был в тёмной спортивной кофте, леггинсах и беговых шортах. Светлые волосы были слегка влажными от пота, а лицо порозовело от физической нагрузки. Он дышал глубоко и ровно, и в его серых глазах читалось не осуждение и не гнев, а лёгкая, почти беззлобная ухмылка.       Она не нашлась что ответить. Он перевёл взгляд с неё на фасад дома, потом снова на неё.       — Ну что, как думаешь, он выйдет? — спросил он, и в его тоне не было ни капли ревности или боли. Было лишь любопытство и капля привычного сарказма.       Она молча смотрела на него, на этот незнакомый, расслабленный и такой притягательный образ. Он был настоящим. Без брони.       — Целовались? — наконец спросил он, прямо глядя ей в глаза.       Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается жар. Она кивнула, не в силах солгать.       — Да.       Он не отвёл взгляда. Его ухмылка стала чуть шире.       — И?       Она глубоко вздохнула, сдаваясь. Правда была её единственным оружием и её единственным спасением.       — Никто не целует меня так, как ты.       Больше ничего не нужно было говорить. В его глазах вспыхнуло понимание, триумф и что-то невероятно тёплое. Он закрыл оставшееся между ними расстояние в один шаг. Его руки, сильные и уверенные, обхватили её талию, притягивая к себе. И на этот раз его поцелуй был совсем другим.       Он был… нежным. Исследующим. Глубоким. Это был поцелуй-признание, поцелуй-облегчение. В нём было столько накопленного напряжения, столько невысказанных слов, что у Гермионы перехватило дыхание.       Она ответила ему с той же нежностью, её пальцы вцепились в ткань его спортивной кофты, притягивая его ближе, боясь, что он исчезнет.       Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, она выдохнула его имя, и на её губах расцвела самая настоящая, сияющая улыбка, которой не было очень давно.       — Пригласишь зайти? — тихо спросила она, всё ещё не выпуская его из объятий.       Он улыбнулся в ответ — широко, открыто, по-настоящему.       — Конечно.       Взяв её за руку, он повёл её к парадной двери, и на этот раз ничто не казалось ей таким же правильным, как его пальцы, сплетённые с её пальцами.       Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, и Гермиона замерла на пороге, впечатлённая. Вместо ожидаемых пафосных гобеленов и золочёных рам её встретило просторное открытое пространство в стиле лофт. Высокие потолки, кирпичные стены, выкрашенные в тёмно-серый цвет, огромные панорамные окна, открывающие вид на ночной Лондон. Всё было выдержано в строгих, минималистичных тонах — оттенки серого, чёрного и тёмного дерева. Это было стильно, современно и абсолютно не походило на Малфоя-младшего, каким она его себе представляла.       Пока она осматривалась, Драко прошёл к открытой кухне-острову и налил в два бокала виски.       Гермиона, тем временем, подошла к одной из открытых полок. Среди книг по магической теории и истории стояла коллекция миниатюрных метел разных поколений — от «Серебряной Стрелы» до последней модели «Молнии». Они были расставлены с той же педантичностью, с какой он когда-то расставлял ручки на столе.       — Ничего себе, — не удержалась она, чтобы не подразнить его. Лёгкость в голосе звучала непривычно, но приятно. — А я-то думала, ты выше таких «детских» увлечений. Коллекционер метёлок, да?       Драко подошёл к ней, протягивая бокал. В его глазах играли весёлые искорки.       — У каждого должны быть свои слабости, Грейнджер. У тебя — магические зверюшки и сомнительные свитера, у меня — история квиддичного полёта. — Он отпил из своего бокала, не отрывая от неё взгляда. — Хотя, должен признать, некоторые свитера за последнее время стали вызывать у меня… тёплые чувства.       Она приняла бокал, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Воздух снова наэлектризовался, но на этот раз напряжением приятным, полным ожидания.       — Это комплимент?       — Решай сама.       Они разговаривали. Обо всём и ни о чём. О работе, но без привычной горечи. О книгах, которые он читал. О магловской архитектуре, которая вдохновила его на этот лофт. Флирт был лёгким, естественным, без намёка на прежний сарказм или ядовитые шпильки. Это было так ново и так захватывающе, что у Гермионы кружилась голова — и не от виски.       В какой-то момент, когда смех смолк, Драко отставил бокал и, облокотившись о спинку дивана, посмотрел на неё задумчиво.       — Знаешь, я сейчас чувствую себя так, будто кто-то переключил меня с боевого режима на… пастельный.       Гермиона улыбнулась, ставя свой бокал рядом с его.       — Пастельный? — переспросила она, поднимая бровь. — Интересный выбор слова.       — Ну, знаешь, — он сделал шаг к ней. — Спокойный. Без резких движений. Без необходимости постоянно защищаться или атаковать.       Она сократила оставшееся между ними расстояние, глядя ему прямо в глаза. Её сердце билось где-то в горле.       — А покажешь мне, где у тебя здесь… спальня? — её голос прозвучал чуть хрипло, но уверенно. — Хочется оценить весь твой «пастельный режим» в полном объёме.       В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она так долго в нём искала — дикий, страстный и принадлежащий только ей в эту секунду. Он не сказал ни слова. Просто протянул руку. Она приняла её, и он повёл её по короткому коридору, вглубь квартиры, туда, где за другой дверью начиналось что-то совершенно новое для них обоих. Драко провёл Гермиону в спальню.       Комната, как и гостиная, была выдержана в строгой, мужской палитре. Вместо серого здесь доминировал глубокий, насыщенный цвет, напоминающий горький шоколад.       — Мне нравится этот цвет, — заметила Гермиона, останавливаясь посреди комнаты. — Очень тёплый.       — Горький шоколад, — поправил он без тени насмешки, просто констатируя факт.       Она улыбнулась его привычной дотошности и, сбросив туфли, опустилась на широкую кровать с тёмным деревянным изголовьем. Она чувствовала себя одновременно возбуждённо и странно спокойно. Драко лёг рядом, повернувшись на бок, чтобы смотреть на неё. Они молчали несколько минут, просто изучая друг друга при мягком свете, льющимся из гостиной. В его глазах не было привычной насмешки или брони, только тихое, сосредоточенное внимание.       — Сыграем? — тихо предложил он.       — Во что?       — В правду. Один вопрос — один честный ответ.       Она кивнула. Тихие игры принимали новый оборот.       — Твоя любимая книга, не учебник? — начал он.       — «Сказки Барда Бидля», — не задумываясь, ответила Гермиона. — В детстве я верила, что это просто истории. Потом поняла, что в каждой есть урок, который может спасти тебе жизнь. Твой ход.       — «Магические теории эфира» Эмерика Сыча, — сказал Драко. — Мне нравится, как он разлагает магию на составляющие, как математику. Всё имеет свою формулу. Твоя очередь.       — Почему ты выбрал работу в Министерстве? — спросила она. — Я всегда думала, ты пойдёшь по стопам отца, будешь управлять состояниями. Его взгляд на мгновение стал отрешенным.       — Потому что я хотел чего-то, что будет только моим. Не наследием, не отцовским проектом. Место, где я могу что-то построить сам. Исправить… — он запнулся. — Что-то.       Его искренность растрогала её. Она приподнялась на локте, её лицо оказалось совсем близко к его. И тогда её терпение лопнуло. Вся накопленная неделями страсть, всё напряжение, что висело между ними, вырвалось наружу.       Гермиона резко перекинула ногу через него, усаживаясь ему на бёдра, и прижала свои губы к его. Её руки вцепились в его волосы. Она чувствовала, как его тело мгновенно ответило ей, как напряглись мышцы под ней.       Но вместо того, чтобы ответить с той же яростью, он мягко, но неуклонно взял её за бёдра и снял с себя, отодвинувшись на край кровати.       — Куда ты так торопишься? — его голос был низким и хриплым, но в нём не было страсти. Скорее… сожаление.       — Я… мы… — она пыталась отдышаться, её щёки горели. — Нам нужно наконец избавиться от этого чёртова напряжения между нами, Драко! Оно сводит меня с ума!             Он встал и, не глядя на неё, вышел из спальни. Гермиона сидела на кровати, ошеломлённая. Унижение и ярость закипели в ней с новой силой. Она вскочила и пошла за ним.       — Я ничего не понимаю! — её голос дрожал от обиды. — Ты целуешь меня, ты намекаешь, заводишь к себе, а теперь отказываешь? Что я, не достаточно хороша для тебя, Малфой?       Он стоял у панорамного окна, спиной к ней, его плечи были напряжены. Затем он медленно обернулся. Его лицо было серьёзным. — Я не хочу, чтобы это было просто снять напряжение, Гермиона, — тихо, но чётко произнёс он. — Как ты сказала про Голдстейна? Эксперимент? Я не хочу быть для тебя очередным экспериментом, способом выпустить пар. Для меня это… значит больше.       Его слова повисли в воздухе, такие же тяжёлые и непонятные, как и тогда в подсобке. Но теперь в них был новый, пугающий смысл. Он говорил не о физическом влечении. Он говорил о чувствах.       А она была к этому не готова. Вся её ярость, всё смятение вылились в одно действие. Она резко развернулась, схватила свою сумочку и, не сказав больше ни слова, выбежала из его квартиры, громко хлопнув дверью.