Какой ещё благотворительный вечер?!

      На следующее утро Гермиона, измотанная бессонной ночью и вихрем обидных мыслей, услышала настойчивый стук в дверь. Она выглянула в глазок и увидела его. Драко Малфой стоял на пороге в безупречном костюме, со свёртком пергамента в руке и с… улыбкой. Лёгкой, почти беззаботной, будто вчерашней сцены не было вовсе.       Она резко открыла дверь, не скрывая раздражения.       — Что тебе нужно?       — Какое радушное приветствие, — парировал он, его улыбка стала шире. — Можно войти? Или будем вести переговоры на пороге, к вящему удовольствию твоих соседей?       — У меня нет времени на твои игры, Малфой, — она сделала движение, чтобы захлопнуть дверь.       Быстрее, чем она успела среагировать, он ловко подставил ногу, заблокировав дверь.       — Потерпи минутку. Это официальное дело. — Он протянул ей пергамент с той самой изящной, знакомой печатью. — От матери. Она настаивает, чтобы мы оба присутствовали на её благотворительном вечере в эту субботу. В качестве почётных гостей.              Гермиона уставилась на конверт, будто он был начинен взрывным зельем.       — Ты с ума сошёл. После вчерашнего? Нет. Ни за что.       — Ах, вот как, — его тон стал насмешливо-увещевающим. — Значит, я должен был сидеть у твоей постели, пока ты бредила и… как там ты сказала? «Была красивым засранцем»? Должен был вылизывать твою кухню и варить суп, но просьба составить мне компанию на одном светском мероприятии — это уже слишком?       Он смотрел на неё, и в его глазах читался вызов. Он играл на её чувстве долга, и он знал это. Она молчала, сжимая косяк двери так, что костяшки пальцев побелели. Она зло посмотрела на него, ненавидя его в эту секунду за его наглость, за его способность выставлять её неблагодарной.       — Хорошо, — прошипела она, выхватывая у него из рук письмо. — Ладно. Я пойду. Но это не значит, что я простила тебя за вчерашнее.       — И не прощай, — его взгляд внезапно стал кокетливым, тёплым, отчего у неё ёкнуло сердце. — Это придаёт нашим встречам особый шарм.       — И ещё одно, — сказала она, когда он уже собирался уходить. — Мы едем на моей машине.       Драко замер, его лицо исказилось в гримасе искреннего ужаса.       — Ты хочешь убить нас до того, как мы туда доберёмся? Грейнджер, это же…       — Это не обсуждается, — перебила она, разворачиваясь и уходя вглубь квартиры. — Или я не еду.       Она слышала его тяжёлый вздох и шаги, последовавшие за ней на кухню.       — Это абсурд, — начал он, пока она наливала воду в чайник. — Магловские автомобили — это медленно, небезопасно и абсолютно непредсказуемо. Мы можем воспользоваться каминной сетью, это займёт пять секунд!       — Мы поедем на машине, — повторила она, ставя чайник на плиту. — Ты будешь сидеть смирно и не умрёшь, я обещаю. Считай это частью расплаты.       Она отвернулась, чтобы достать чашки, и вдруг замерла. На стол Гермиона поставила две чашки. Две. Она налила воду в заварочный чайник, достала два пакетика своего любимого чая с бергамотом. Всё это она сделала на автомате, не задумываясь, как будто его присутствие здесь было естественным и ожидаемым.       Она медленно обернулась. Драко прислонился к косяку кухонной двери, наблюдая за ней. И в его глазах она увидела то же понимание. Их ссора, её гнев… но на каком-то глубинном, привычном уровне она уже допустила его в своё пространство. В свой ритуал.       Они не просто поедут на машине. Им предстояло провести в тесном пространстве несколько часов. И выпить чай прямо сейчас.       Он не сказал ни слова. Просто поднял бровь, и в уголке его губ заплясала та самая, невыносимая, всё понимающая ухмылка. Война продолжалась, но правила снова изменились.

***

      Гермиона, уже почти готовая, подошла к окну своей квартиры, чтобы проверить, не начался ли дождь. Взгляд её невольно упал на улицу, где у тротуара стояла её машина, а рядом — Драко Малфой.       Он прислонился к дверце, его светлые волосы слегка растрепал утренний ветерок. Он был в своём безупречном костюме, но поза его была необычайно расслабленной. Он смотрел куда-то вдаль, и на его лице застыло задумчивое, почти отрешённое выражение. В этот момент он не был ни саркастичным коллегой, ни надменным аристократом. Он был просто... человеком. И он был чертовски красив.       Гермиона засмотрелась, забыв о времени, пока взгляд её не упал на часы на противоположной стороне улицы. Она опаздывала.       — Чёрт! — выругалась она себе под нос и, схватив сумочку и ключи, пулей вылетела из квартиры.       Когда она, слегка запыхавшись, появилась на улице, Драко уже ждал её у пассажирской двери. Его задумчивость куда-то испарилась, сменившись лёгкой ухмылкой.       — Я начал думать, ты передумала и решила сбежать через чёрный ход, — произнёс он, открывая ей дверь. В его тоне не было привычного яда, лишь лёгкая, почти дружеская насмешка.       Гермиона неожиданно для себя рассмеялась, садясь за руль.       — И лишить тебя удовольствия от поездки на магловском транспорте? Ни за что. Он покачал головой, с комичным fatalism'ом усаживаясь на пассажирское сиденье и сложив руки на груди с видом мученика, готовящегося к казни.       — Тогда в путь, о предводительница этого... жестяного гроба. Порази меня своими навыками.       Первые минуты ехали в напряжённом молчании. Гермиона сосредоточенно вела машину, чувствуя его взгляд на себе. Он молчал, но всё его существо, кажется, источало протест против этого способа передвижения.       Чтобы разрядить обстановку, Гермиона повернула ручку радио. Эфир заполнила бодрая, гитарная мелодия одной из популярных магловских групп.       Драко вздрогнул, будто его окатили холодной водой.              — И что это за... какофония? — буркнул он, морщась.       — Это The Rolling Stones, — ответила она, не отрывая взгляда от дороги. — Попробуй не оценивать и просто послушай. В этом есть своя энергия.       Драко фыркнул, но не стал переключать. Спустя пару песен его пальцы начали невольно отбивать ритм по подлокотнику. Ещё через одну — он негромко спросил:       — А это что?       — Queen, — улыбнулась Гермиона. — «Don't Stop Me Now».       — Хм, — произнёс он, прислушиваясь. — Примитивно, но... заразительно. В этом есть определённый драйв.       Неожиданно для них обоих, лёд треснул. Разговор пошёл сам собой. Сначала осторожно, о музыке. Он задавал вопросы, она рассказывала о разных группах и стилях. Потом речь зашла о книгах. Он, к её удивлению, оказался начитан в области магической истории и даже процитировал одного малоизвестного автора, чьи труды она тоже уважала.              Они говорили о впечатлениях от магловского Лондона за окном, о разнице в архитектуре. Это был не спор, не дуэль. Это была первая за всё время их нормальная, человеческая беседа. В машине пахло кофе, свежей кожей и чем-то неуловимо его — его парфюмом, дорогим и сдержанным.       Внезапно, на одной из тихих пауз, его голос стал серьёзнее.       — Грейнджер, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Насчёт отца. Я должен тебя предупредить.       Гермиона бросила на него быстрый взгляд.       — Я всё понимаю, Малфой.       — Нет, не до конца, — он покачал головой. — Он... не изменился. Его взгляды, его убеждения — всё то же самое. Единственное, что изменилось — это объём его реального влияния. Он теперь не может тебе навредить, как раньше. Но слова... слова его будут ядовиты. Прошу, просто не обращай на него внимания. Не давай ему повода.       В его голосе слышалась не просьба, а что-то вроде усталой заботы. Заботы о ней. Гермиона кивнула, глядя на дорогу.       — Хорошо. Я постараюсь.       Они проехали ещё несколько минут в задумчивом молчании, но теперь оно было другого качества — не напряжённое, а скорее, понимающее. Они ехали навстречу его прошлому, и впервые он впустил её в него не со скандалом, а с предупреждением. Это значило больше, чем все их предыдущие поцелуи.       

***

      Отель, где будет проходить мероприятие, встретил их прохладной сдержанной роскошью. Воздух в холле был наполнен тонким ароматом лилий и старого дерева. У стойки регистрации их уже ждала Нарцисса Малфой. Её платье цвета слоновой кости было безупречно, а улыбка, обращённая к Гермионе, оказалась на удивление тёплой и искренней.       — Дорогая моя, — обратилась она, протягивая руки и легонько сжимая пальцы Гермионы. — Я так рада вас видеть. Благодарю, что нашли время приехать.       — Миссис Малфой, — растерянно улыбнулась Гермиона, чувствуя, как тает её настороженность под этим неожиданным напором сердечности. — Это я благодарна за приглашение.       Люциус Малфой стоял чуть поодаль, как тень. Его кивок был безупречно вежливым, холодным, как мраморный пол под ногами.       — Мисс Грейндер, — произнёс он, и его голос прозвучал как лёгкий удар отточенной стали.       Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по ней, и Гермиона почувствовала, как по спине пробегают ледяные мурашки. В этом взгляде не было ни капли тепла, лишь бездонная пропасть старой неприязни. Драко, стоявший рядом, незаметно коснулся её локтя, напоминая о своём предупреждении.

***

      Их апартаменты оказались двумя роскошными спальнями с общей гостиной в стиле ар-деко. Гермиона, чувствуя потребность в уединении после ледяного приёма Люциуса, укрылась в своей комнате, где провела некоторое время до ужина.       Через несколько часов она уже стояла перед большим овальным зеркалом в позолоченной раме в их общей гостиной, заканчивая собираться на ужин. На ней было вечернее платье из тёмно-изумрудного бархата, которое великолепно сочеталось с её глазами. Застёгнуть сложную застёжку на спине оказалось нелегко, и она сражалась с ней, слегка нахмурившись.       В этот момент дверь из гостиной тихо открылась. В отражении зеркала она увидела Драко. Он только что вышел из душа. На нём было лишь белое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Его светлые волосы были мокрыми и тёмными, а на загорелой коже груди и плеч поблёскивали капли воды.       Малфой замер, увидев её. Видимо, он думал, что она ещё в ванной.       Их взгляды встретились в зеркале. Время замедлило ход. Он не извинился и не ушёл. Вместо этого в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый ей по лифту, огонь — дикий и полный обещания.       Он сделал несколько бесшумных шагов вглубь комнаты, остановившись прямо за ней. Его руки, тёплые и влажные от душа, легли ей на бёдра, а губы прикоснулись к её обнажённому плечу. Дыхание Гермионы перехватило от этого внезапного, интимного прикосновения.       — Надеюсь, я не помешал, — его голос прозвучал низко и хрипло, прямо у неё за ухом.              Гермиона почувствовала, как по всему телу разливается волна жара. Она медленно обернулась к нему через плечо, её пальцы разжались, и застёжка снова расстегнулась.       — Привыкай мешать, — выдохнула она, и её собственный голос показался ей чужим, хриплым от нахлынувшего желания.       Он не стал ничего отвечать. Его руки скользнули с её бёдер на талию, развернули её к себе полностью.       — Ты выглядишь ослепительно, — прошептал он, и его губы нашли её.       В этом поцелуе была чистая, концентрированная страсть, долгое ожидание и полное взаимное понимание. Её руки поднялись, вцепились в его влажные волосы, притягивая его ближе. Драко ответил ей с той же силой, его язык властно вторгся в её рот, и Гермиона с готовностью ему поддалась.       Через несколько минут, тяжело дыша, он оторвался.       — Я не хочу идти на этот чёртов ужин, — прошептал он, покрывая её шею поцелуями и укусами, от которых оставались красные следы.       — Я тоже, — призналась Гермиона, её пальцы скользили по его мокрой спине, чувствуя игру мышц под кожей.       Он снова поцеловал её, более нежно на этот раз, а потом, не разрывая объятий, повёл её через гостиную в свою спальню. Он подвёл её к огромной кровати с высоким изголовьем из тёмного дерева и усадил на край.       Они снова погрузились в поцелуй, его пальцы дрожали, когда он искал молнию на её платье. Наконец, он нашёл её и медленно, с наслаждением, спустил её. Бархат с лёгким шорохом упал на пол, обнажая её. Его взгляд, полный благоговейного голода, скользнул по её телу.       — Ты так прекрасна, — выдохнул он, и в его голосе слышалась неподдельная нежность, смешанная с желанием.       Затем Драко развязал своё полотенце, и оно упало к его ногам. Гермиона не смогла сдержать тихий вздох, её глаза расширились. Он был идеален — длинный, толстый, с напряжёнными прожилками.       — Боже, Драко… — прошептала она, её взгляд скользнул вниз, задерживаясь на нём. — Ты… великолепен.       Его ухмылка была торжествующей и в то же время нежной. Он опустился перед ней на колени, его руки легли на её бёдра.       — Весь к твоим услугам, — прошептал он, и его губы снова нашли её, в то время как его пальцы начали своё путешествие по внутренней стороне её бёдер, медленно, маняще, заставляя её вздрагивать от каждого прикосновения.       — Я так долго этого хотел, — признался он, его губы скользнули по её животу вниз, к самому чувствительному месту. — Так долго мечтал узнать, какой ты бываешь, когда перестаёшь спорить, какая ты на вкус.       — А я… — она задыхалась, когда его язык коснулся её клитора, твёрдо и умело. — Я думала… что ненавижу тебя…       — Ложь, — прошептал он, поднимаясь и глядя ей прямо в глаза, прежде чем медленно, невероятно медленно войти в неё. Оба замерли на мгновение, глаза их были широко раскрыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне, привыкая к ощущению полного слияния.       — Ты никогда не ненавидела меня. Ты просто боялась этого.       И тогда он начал двигаться. Сначала плавно, почти нежно, позволяя ей приноровиться к его размерам, к каждому толчку. Но скоро нежность сменилась нарастающей страстью. Его движения стали глубже, быстрее, требовательнее. Она встретила его ритм, её бёдра двигались навстречу ему, её ноги обвились вокруг его поясницы, впиваясь пятками в его ягодицы.       — Да, вот так… — стонал он, его дыхание было горячим у её уха. — Салазар, Гермиона…       Драко перевернул её, уложив на живот. Его руки обхватили её бёдра, приподнимая её, и он вошёл в неё сзади, глубже, чем прежде. Гермиона вскрикнула от неожиданности и наслаждения, её пальцы вцепились в шёлк простыней.       — Скажи мне, чья ты, — потребовал он, его голос был хриплым и властным.       — Твоя! — выдохнула она, не в силах лгать. — Твоя, Драко!       Это, казалось, свело его с ума. Его движения стали почти яростными, животurbating, погоня за собственным наслаждением и её. Он снова перевернул её на спину, прижал её ноги к её же груди, открывая её для себя полностью, и вошёл в неё под новым углом, находя ту точку, от которой у неё потемнело в глазах.       — Я не могу больше… — простонала она, чувствуя, как внутри её всё сжимается, как нарастает волна, готовая вот-вот разбиться.       — Кончай вместе со мной, — приказал он, и его собственное дыхание сбилось. — Сейчас.       Его слова стали тем последним толчком, который был ей нужен. Оргазм накрыл её с такой силой, что она закричала, её тело затряслось в конвульсиях, цепляясь за него. Через мгновение её крик слился с его низким, протяжным стоном, и он, сделав несколько последних, глубоких толчков, замер, изливаясь в неё, горячий и пульсирующий.       Они рухнули на кровать вместе, тяжёлые, мокрые и совершенно обессиленные. Он лёг рядом, не выпуская её из объятий, его лицо было зарыто в её шею. Они лежали так несколько минут, слушая, как их сердца выстукивают бешеный ритм, постепенно замедляясь.       Он первым нарушил тишину, его голос был глухим.       — Ну что, ещё думаешь, что это была ошибка?       Гермиона повернула голову и встретилась с его взглядом. В его глазах не было насмешки, только усталое, глубокое удовлетворение и что-то ещё… что-то похожее на нежность.       — Нет, — тихо сказала она, и улыбка тронула её губы. — Не думаю.       Он улыбнулся в ответ, притянул её ближе и поцеловал в макушку.       — Тогда, возможно, нам стоит пропустить этот ужин. Тем более, мы уже опоздали.