Глава 12.

Прошли сутки. Утром снова созвали Совет. В зале тянулось тяжёлое, напряжённое молчание — все понимали: время уходит, и впереди не просто мятеж, а настоящая армия и флот. Разведка докладывает: флот Васанта всё ближе, по заливу плывёт то, что нельзя назвать каретой — это настоящая флотилия, сотни парусов. Никто не скрывал правды: у короны нет ресурсов, чтобы противостоять такой массe. У Влада в груди словно открылся вакуум — он слышал эти слова и одновременно не верил в них. Склады пустели постепенно, люди терпели, но терпение не бесконечно. Сирал говорил ровно и тяжело: «Мы слабее у моря, наш флот не в состоянии встретить их в открытом бою». Дориан прикрывал горечь: «Мы постараемся хоть что-то держать, но это будет горькая оборона». Лотер шелестел цифрами. Невен говорил о разведке, и везде звучало одно и то же: «они близко». Советники говорили с паническим настроением. Влад слушал и погружался в мысли и воспоминания из своей уютной прошлой жизни: лекция по химии, формула в тетрадке, те, что он когда-то записал и больше не обдумывал. Но одна из них внезапно вонзилась ему в голову и перестала давать ему покоя. Это было похоже на случайный кадр из фильма, который резко возвращается и становится решающим. Он увидел в памяти строчку: «горит даже на воде» — короткая запись, которая раньше казалась ему академической несуразицей. И в этот момент эта фраза не была абстрактной — она стала возможностью. Горит даже на воде! Его осенило. А что, если...? Он вспомнил из лекций в университете, что если сделать раствор из смолы, серы и негашёной извести, то она будет гореть даже в воде, а потушить ее будет почти невозможно. Он понял, что у него нет обычного выбора: либо ждать, пока придут, либо пытаться сделать что-то рискованное, но дающее шанс. Мысль рванула в голову, как электрический удар. Она звучала — скорее как образ, идея: если можно создать огонь там, где люди считают невозможным его разжечь, флот может оказаться уязвим. Это было безумно, возможно — невозможно, но мысль родилась и заняла голову целиком. Влад почувствовал скачок эйфории и одновременный прилив ужаса. Голос в нём кричал: «Это сумасшествие! Это самоубийство!» А другой голос, тот, который напоминал о матери, о метро и о том, как он не хочет сейчас умирать, нашёптывал: «Попробуй. Если не сделать ничего — тебе не простят». Эйфория была потому, что вдруг появилась хоть одна идея. Страх — потому что она могла закончиться катастрофой. Оба чувства — и страх, и азарт — смешались так, что ему стало немного легче дышать. Он встал. Голос всё ещё дрожал, но звучал твёрдо. Все повернулись к нему. — Слушайте меня меня внимательно. Нам нужна любая возможность. И у меня есть идея. Прикажите собрать все запасы алхимиков, ремесленников, рабочих и лесорубов, все церковные припасы, всё, что может служить материалом. Нам необходимо начать масштабную работу. Приказываю начать активно перерабатывать деревья из леса, чтобы добыть смолу, она нам понадобится. В стране есть вулканические местности? Все даже не знали как отвечать от удивления, что нашло на короля. — Да, мой король. В Западных землях. У вашего дяди, лорда Эрвина Сантариана много местностей с вулканической активностью — ответил Ричард с все еще взглядом полным непонимания, что задумал Влад. — Отлично — срочно отправьте ему письмо, что корона требует незамедлительно начать добычу серы на вулканах, а затем отправить 200-300 бочонков в столицу. Работы начать незамедлительно. Выполнять. У нас слишком мало времени. Мы должны успеть. Один из гонцов вскочил и поклонился. — Слушаюсь, Ваша милость. Я прямо сейчас же отправлю ворона с письмом лорду Эрвину Сантариану. — Если есть духи, настойки, смолы — всё сюда. Сбор по лавкам, по тавернам, по кладовым — всё, что можно быстро привезти. Подготовьте ремесленников, кузнецов и мельников — пусть работают круглосуточно. Разбирайте асфальт. — Что вы задумали, государь? — наконец осмелился спросить Маррен осторожно. — Это рискованная идея. Но если она сработает, это даст нам шанс. Возможно, мы сможем... поджечь весь их флот одним ударом. Делайте, что я сказал — немедленно. — Влад сам не верил, что он это говорил. Руки тряслись. Влад видел, как глаза в зале расширились. Кто-то шепнул: «Это сумасшествие». Кто-то молча записал приказ. Ричард подошёл ближе, голос его был тих и жёсток: — Это опасно. Если это провалится, мы потратим последние запасы и даже не остановим врага. Вы уверены, мой король? Он услышал в себе ответ, который он мог позволить себе произнести вслух только сейчас: «Да. Я лучше рискну всем, чем буду ждать и умирать». — Я не отдам себя просто так, — сказал Влад, почти шёпотом, — я не уйду, чтобы потом слышать, как кто-то другой втоптал в пыль то, что мы называли домом. Если это единственный шанс — мы попробуем. Делайте всё, что я сказал. Эйфория, что мелькнула — не была победной. Это был только импульс. Влад ощущал, как по телу проходит адреналин: руки дрожат, но мысль течёт быстро. Он думал о лекциях: формулы, реакции, то, как прибавление одного ингредиента меняло всё. Он не знал, получится ли; не знал, как отреагируют люди; не знал, поверят ли купцы, которые по ночам прячут последние бутылки и запасы. Но он знал одно: сидеть и ждать смерти он не собирался.

***

В коридорах уже стартовали гонцы. Ричард отдавал приказы: «Люди, кузнецы, мельники — все на плац. Забирайте у таверн всё, что горючее. Посылайте к чертям все мешки с зерном, которые можно перемолоть на пепел — если это поможет». В зале раздавались вопросы, недоверие, паника. Кто-то смотрел на Влада с нескрываемой тревогой, кто-то — с новым надменным уважением: человек, который принимает риск. Влад внутри себя был как на качелях: страх и надежда, ужас и приподнятость, как будто только что укололи какой-то наркотик. Он боялся, что идея — глупость, что она погубит их всех, что это будет позор. Но в этот раз страх служил не только тормозом; он стал толчком. Он не собирался уходить как трус. Ему хотелось жить. И он был готов рискнуть всем ради этой жизни. — Немедленно, — повторил он. — Это королевский приказ. Делайте всё, что можете. И держитесь: если вы видите, что это безнадёжно — говорите мне прямо. Он сказал это и почувствовал, как гордость и глупость идут рядом. Это была его ставка. Это была его решимость. И в ту секунду его руки не переставали трястись — страх оставался, но решение принято. Люди расходились, некоторые с недоверием, некоторые со страхом, практически все — с напряжением. Влад стоял у окна, глядя на серое море. Сердце билось всё так же часто. Мысль о том, что за ним идут лично, не отпускала. Но теперь у него был план — рискованный, безумный, и отчасти плод его прошлой жизни. Это не гарантия, но это шанс. Для него — единственный, и он готов был схватиться за него, даже если это означало пойти на край.