Часть 35

Ночь опустилась на замок мягко, почти ласково — редкое, хрупкое мгновение покоя, когда дождь наконец перестал, а ветер стих, оставив после себя только тихий шелест крон за окнами. Влад стоял у камина, босиком, с кубком вина в руке. Пламя отражалось в бокале, словно жидкий янтарь, а его лицо озарял тёплый свет — усталое, с легкими тенями под глазами. На постели, в полутени, лежала Айрин. Её длинные каштановые волосы рассыпались по подушке, кожа была бледной, почти светящейся. Она не спала — просто наблюдала за ним. Тихо. Без слов. — Опять думаешь о море, — произнесла она наконец. Голос её был мягким, чуть хрипловатым после сна. Влад повернулся, улыбнулся устало: — А ты опять читаешь мои мысли. — Их не нужно читать, — сказала она, приподнимаясь. — Они у тебя на лице. Он подошёл ближе, сел на край постели. Айрин села тоже, положила ладонь на его руку. — Завтра ты уезжаешь, — сказала она спокойно, но пальцы её дрогнули. — И я... очень переживаю. — Моя королева, — Влад чуть покачал головой. — Это просто охота. Несколько дней в лесу. — Охота? — она тихо рассмеялась, но в этом смехе не было радости. — Слишком уж много всего случилось за последние дни, чтобы я верила в «просто охоту». Он вздохнул, глядя в огонь. — Я устал. Мне нужно уйти хоть на день от всех этих бумаг, советов, стен. От того... — он замялся, — от того, что сидит в голове и не уходит. Айрин посмотрела на него внимательнее. — Это из-за тех кораблей, да? Он замер, на мгновение словно забыл дышать. — Почему ты так думаешь? — Потому что я тебя знаю, — сказала она просто. — С тех пор как мы познакомились, я знаю, когда ты боишься. Ты умеешь скрывать всё — злость, боль, даже радость. Но страх... он всегда выдаёт тебя тишиной. Он посмотрел на неё. Эти глаза — серо-зелёные, с мягкими отблесками свечей, — всегда видели в нём больше, чем хотел показать. — Не то чтобы я боюсь, — произнёс Влад наконец. — Просто… не понимаю. — Не всё нужно понимать, — сказала она. — Иногда нужно просто оставить. Он усмехнулся. — Король не может себе этого позволить. — А человек? — тихо спросила она. На секунду между ними повисла тишина. Огонь треснул в камине, за окном шевельнулось дерево. Айрин легла обратно, потянула его за руку. — Иди сюда. Он медленно лег рядом. Их тела встретились привычно, будто два куска одной мозаики. Она легла, обняв его, и Влад почувствовал, как её дыхание стало ровным, спокойным. — Знаешь, — прошептала она, — иногда мне кажется, что этот замок слишком большой. Особенно ночью. — Замок всегда большой, когда кто-то ждёт, — ответил он. — Нет. Иногда он будто живой. Слышишь? Влад прислушался. Где-то далеко, за стенами, ветер вновь зашевелился, и будто что-то тихо скрипнуло — балка, может, ставня, но звук был похож на дыхание. Он хотел пошутить, но не смог. Айрин продолжала: — Сегодня, когда я проходила по галерее, свеча вдруг погасла сама. Без ветра. И мне показалось, что кто-то стоит за спиной. Он обнял её крепче. — Нервы, — сказал тихо. — Замок стар, сквозняки, звуки. Ты просто устала. — Может быть, — прошептала она. — Но всё равно... странное чувство. Будто что-то проснулось. Он не ответил. Просто погладил её волосы. В груди у него что-то кольнуло. Не от страха — от узнавания. Потому что то же самое чувство не отпускало его уже дни. С тех пор как он коснулся того чёрного якоря. Иногда ему казалось, что слышит отголоски — не звуки, а будто мысли, чужие, тяжёлые, скользящие в голове. Но он не говорил об этом никому. Даже ей. Айрин прижалась ближе. — Останься, Сизиран. Пусть твой дядя идёт один. Пусть хоть раз всё подождёт без тебя. Я чувствую что-то нехорошее. — Я не могу, — ответил он. — Если я останусь, мне будет только хуже. Я просто должен… забыться. Увидеть небо, лес, обычную жизнь. — А если это не просто “охота”? — её голос дрогнул. — Если это знак? Он улыбнулся, но улыбка была печальной. — Ты веришь в знаки? — После всего, что мы видели — да. Иногда слишком многое совпадает. Влад приподнялся на локте, посмотрел ей в глаза. — Всё будет хорошо, Айрин. Я обещаю. — Ты уже говорил это перед битвой при Нильдаре, — напомнила она. — Тогда ты тоже обещал. — И вернулся, — мягко ответил он. Она не выдержала — улыбнулась, но взгляд остался тревожным. — Вернулся, но где гарантия, что так будет всегда. Я не хочу снова ждать тебя и сгоать между жизнью и смертью от переживаний. Он коснулся её щеки. — Тогда не думай об этом. Просто... живи. Утром я поеду, а вечером — ты выйдешь в сад с детьми, покажешь им, как цветёт магнолия. Я вернусь — и мы сходим к озеру. Лиана любит бросать камешки в воду, помнишь? — Помню, — сказала она. — Только иногда вода не возвращает камни, Сизиран. Он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Айрин на секунду прикрыла глаза. — Сегодня днём я смотрела в пруд за западной башней. Он был… странный. Мутный, как будто в нём отражалось не небо, а тьма. И когда я бросила туда цветок, он утонул мгновенно, без следа. Как будто вода не вода. — Просто осадки. — Влад старался говорить спокойно, но внутри опять вспыхнул тот же холод. — Дожди были, грязь, ил. — Может, — прошептала она. — Но знаешь, когда я отвернулась — мне показалось, что за мной кто-то смотрит из воды. Он замер. Сердце кольнуло. Он хотел сказать: «Тебе показалось». Но не смог. Вместо этого просто прижал её крепче. — Всё хорошо, — тихо произнёс он, — ты устала, Айрин. Всё это пройдёт. После охоты я возьму несколько дней отдыха. Мы съездим с детьми в замок в гости к твоему отцу. Там тихо, там море не слышно. — Ты обещаешь? — спросила она. — Обещаю. Некоторое время они лежали молча. Лишь камин потрескивал, играя бликами на стенах. — Когда ты впервые испугался, Сизиран? — вдруг спросила она. Он не сразу понял. — Испугался чего? — Всего. Жизни, власти, смерти… Он задумался. — Наверное, в день, когда взошёл на престол. Тогда я понял, что больше не могу позволить себе быть человеком. — А я испугалась, — сказала она тихо, — когда поняла, что люблю тебя. Потому что любовь — это слабость для тех, кто живёт среди мечей. Он посмотрел на неё с теплом. — Любовь — это единственное, ради чего стоит держать меч, — сказал Влад. — Без неё всё остальное — просто камни и кровь. Айрин улыбнулась. — Ты иногда говоришь как поэт, не как король. — Может, в другой жизни я был им. — В другой жизни, — повторила она. — Иногда мне кажется, что ты помнишь то, чего не должен помнить. Он улыбнулся, но ничего не ответил. Она легла ближе, и их дыхание слилось. Некоторое время стояла полная тишина. Потом где-то далеко тихо щёлкнул замок двери. Айрин напряглась. — Ты слышал? — Стража. Или ветер. — Нет, — она подняла голову, вслушиваясь. — Это было ближе. И действительно — едва различимый звук, будто кто-то прошёл по коридору. Тихие, размеренные шаги. Влад встал, подошёл к двери, открыл её — пусто. Коридор был тёмен, лишь несколько факелов догорали у стены. Он постоял, прислушался. Ничего. Вернулся в спальню. — Показалось. — Может быть, — сказала Айрин, но в глазах её оставался страх. Он лёг рядом, обнял её за плечи. — Спи. Завтра я вернусь. — Завтра ты только уедешь, — напомнила она. — А послезавтра вернусь. Она не ответила. Только прижалась сильнее. Через некоторое время он почувствовал, как её дыхание стало ровным. Заснула. Он ещё долго не мог. Мир будто стал слишком тихим. Слишком правильным. И от этого — тревожным. Где-то на западе в океане бушует тысячелетний шторм и там что-то проплавало. Где-то за окном снова зашуршал ветер, и Влад не выдержал — поднялся, подошёл к окну. За стеклом тянулся сад, темный, серебристый от лунного света. Листья не шевелились. Воздух был неподвижен. Но в зеркале окна на мгновение мелькнуло нечто — движение, тень. Он резко обернулся — никого. Сжал руки, вернулся к кровати. Айрин всё так же спала, повернувшись к нему лицом. Он лёг рядом, поцеловал её в висок. — Всё хорошо, — прошептал он, будто самому себе. Её губы едва шевельнулись во сне: — Не уходи... Он закрыл глаза. Но сон не приходил. В голове звенело. Память снова вынесла перед глазами тот чёрный якорь — холодный, поглощающий свет. И вдруг ему почудилось, что он слышит — очень тихо, будто издалека — звук моря. Волны, гул, шёпот. Влад открыл глаза — и понял, что за окном тьма стала чуть плотнее, чем должна быть. Она будто двигалась. Он лежал, не двигаясь, и слушал. Тишина. Только дыхание Айрин рядом. — Показалось, — прошептал он себе под нос. — Всего лишь тьма. Он повернулся к ней, провёл пальцами по её волосам, вдохнул запах жасмина. Айрин, его свет. Единственное, что держало его на поверхности. Он тихо сказал: — Всё будет хорошо. Слова повисли в темноте. И где-то глубоко внутри ему вдруг показалось, что кто-то ответил тем же. Не голосом. Эхом. Тихим, холодным эхом из самой бездны.