Часть 44

Влад сидел за тяжёлым дубовым столом в своей кабинете. Свечи горели мягким золотым светом, отражаясь в гладкой поверхности стола и вырисовывая длинные тени на стенах. Он глубоко вдохнул, его пальцы нервно играли с пером, пока взгляд скользил по пустому пергаменту. В голове кружились мысли: каждый лорд, каждый рыцарь, каждый человек, которого он хоть немного подозревал — теперь становился участником игры, в которой ставка — жизнь и честь всех его близких. Он аккуратно провёл рукой по листу, словно пытаясь удержать на нём свои слова, прежде чем дать им волю. Дядя, у меня новости… Он не мог позволить себе слабости. Сердце колотилось в груди, в ушах стоял звон от собственной тревоги. В мыслях мелькала Айрин: её взгляд, полон тихого страха и усталости, её дрожащие руки, когда она пыталась его удержать ночью. Он вспомнил, как она умоляла его не ехать на охоту, как сжимала его ладонь, будто могла удержать целый мир, а он уходил снова. Влад сжал зубы. Он не мог её разочаровать, но и не мог отступить. "Пленник раскололся… Он начал нам всё рассказывать о том, кто стоит за покушением… Каждое слово давалось тяжело. Влад понимал, что это письмо не просто уведомление. Это — проверка, это ловушка, это сигнал о том, кто доверяет, а кто нет. Он переписал предложение трижды, меняя интонацию, подбирая точные слова: не слишком обвинительно, но достаточно настойчиво, чтобы не возникло сомнений в серьёзности ситуации. Он рассказал, что не помнит точно, начал описывать внешность. И по описанию это точь-в-точь похоже на твое. Сердце Влада сжалось. Он понимал, что дядя может почувствовать себя преданным, обвинённым, оскорблённым. И в то же время, эта информация была слишком важной, чтобы её скрывать. Он взглянул на печать с гербом Сантарианов: её холодный воск казался ему символом решимости. Я, конечно же, в это не верю, мой дражайший дядя лорд Сантариан. Возможно, произошла какая-то ошибка. Я лишь хочу во всем разобраться. Влад открыл окно — прохладный ветер обдувал его лицо, принося с собой запах утреннего сада и тревожного города. Он вспомнил свои шаги по замку, эти пустые коридоры, где шептались тени. И вдруг понял: страх и сомнения, которые он так долго пытался держать под контролем, живут не только в нём. Они живут в каждом, кто стоит рядом, в каждом, кто когда-либо сомневался. Ты можешь приехать в столицу? Встретимся в камере номер 11. Я хочу, чтобы ты лично стоял со мной на допросе с убийцей, чтоб отвеять все сомнения. Влад провёл рукой по листу ещё раз. Слова давались ему с трудом. Ему хотелось, чтобы дядя почувствовал его искренность. Чтобы понял: это не игра, не подозрение, не каприз короля. Это — проверка истины. И он сам едва мог держать равновесие между гневом и заботой, между решимостью и любовью к семье, между холодной логикой и тревожной душой человека, который видит, как мир вокруг рушится. Он представил, как Эрвин откроет письмо. Его суровый, мудрый взгляд. Мгновение паузы. Сможет ли он понять, что Влад не обвиняет, а ищет правду? Что за холодными словами скрывается горячая забота и желание защитить всех, кого он любит? Влад сел глубже, перо всё ещё дрожало в его руках. Он понимал, что это письмо — как крик в тёмный лес. Неизвестно, кто услышит, кто поймёт, кто ответит так, как нужно. Но иначе нельзя: правда должна быть выявлена. Даже если ради этого придётся столкнуться с предательством, даже если сердце будет разрывать страх за тех, кого он любит. Он снова прочитал текст про номер камеры. Влад ощущал, как холодный страх прокрадывается к сердцу: а что если предательство окажется правдой? Что если человек, которого он уважал как наставника, как союзника, окажется частью этого хаоса? Пальцы сжали перо. Он хотел кричать, хотел бросить всё и убежать, но знал: никто не сможет защитить замок, семью и корону, кроме него. И в этой мысли смешалось всё — страх, решимость, тревога, любовь, ненависть к тем, кто пытался разрушить его мир. Твой дражайший племянник. Влад провёл рукой по письму, словно мог вложить в него собственное сердце. Он представил Айрин, которая спит в своих покоях, и детей, которые прижались друг к другу. Каждый его вздох был наполнен заботой о них, каждый штрих пера — обещанием, что он не отступит, что правда будет восстановлена. Когда письмо было готово, Влад с усилием поднялся, пройдя по кабинету, не решаясь отпустить перо из рук. Он ощущал, как тревога давит на грудь, как каждая мысль о предательстве в замке заставляет сердце сжиматься. Он знал, что подобные письма он должен отправить каждому, кто хоть немного вызывал подозрение: каждый рыцарь, каждый лорд, каждый человек, которому доверял хотя бы каплю своей веры. Он представил, как эти письма будут прочитаны. Кто-то обрадуется возможности лично быть рядом с королём, кто-то встревожится и задумается, а кто-то — почувствует холодный страх, который будет сжимать его грудь. И именно этот страх должен вывести правду на свет. Влад глубоко вдохнул, его глаза сверкнули внутренним огнём. Каждый штрих, каждая фраза, каждая печать — это была часть плана, часть ловушки, часть его стратегии. Он чувствовал, что на кону не только его жизнь, но и жизнь Айрин, детей и всего Ластериана. И это знание заставляло каждое слово быть точным, каждое предложение — весомым. Он аккуратно подписал письма и поставил сургучную печать с гербом Сантарианов на каждом свитке. Сердце колотилось, когда он думал о том, как дядя и другие лорды будут реагировать. Тревога смешивалась с решимостью, страх — с уверенностью. Влад знал: это только первый шаг. Путь к правде ещё длинен, и дорога будет полна опасностей. Он оставил письма на столе и взглянул в окно. Замок был тих, коридоры — пусты, но воздух был напряжён, словно предчувствовал надвигающуюся бурю. Птицы за окнами молчали, а ветер шептал что-то непонятное. Влад опустился на край стола, оперся локтями о ладони и закрыл глаза. Внутри него бурлили эмоции: тревога, гнев, любовь, страх, решимость. Он вспомнил Айрин, её руки, её глаза, её тихий голос, когда она просила его остаться. Он должен идти вперёд, чтобы защитить всё, что любит. Чтобы проверить каждого, чтобы вывести предателя на чистую воду. И хотя мысль о том, что дядя может быть замешан, сжимала его сердце, Влад знал: иначе он никогда не сможет обеспечить безопасность замка и семьи. Он медленно поднялся, взял письма, и лёгкая дрожь пробежала по руке. Не от холода — от напряжения, от чувства ответственности, от тяжести решений, которые приходится принимать королю. Влад собрал всё в сумку, готовясь отправить письма через гонцов. И в этот момент он ощутил, что любая ошибка теперь будет стоить слишком дорого. Любое сомнение, любое недоверие, любой неверный шаг — и кто-то из близких может заплатить жизнью. Он сделал глубокий вдох. Сердце стучало ровно, дыхание постепенно успокаивалось. Письма отправлены. Ловушка расставлена. И теперь всё зависит от того, кто проявит себя первым. Влад взглянул на окно, на пустой двор замка, где ветер колышет ветви деревьев. Внутри него сжалась надежда и холодная решимость: пусть кто бы ни был за этим заговором, он будет найден. И пусть истина всплывёт даже через кровь, страх и слёзы. Он прошёл к двери кабинета, остановился, касаясь деревянного косяка, и тихо произнёс: — Пусть правда выйдет из тени. И пусть каждый ответит за всё. И впервые за долгое время в его взгляде играла тихая, почти детская искра — не радости, а того напряжённого предвкушения, которое приходит, когда ты знаешь: настал момент, когда можно узнать, кто настоящий, а кто нет.