Часть 45

Дверь распахнулась резко — будто ветер ворвался вместе с Ричардом. Он еще чувствовал слабость, но уговорил короля вернуть его продолжать свои обязанности, на что Влад с трудом, но согласился. Тяжёлые шаги, дыхание сбивчивое, но взгляд — твёрдый, как сталь. — Мой король! — выдохнул он, не скрывая напряжения. У меня очень важные новости. — Пленника только что пытались убрать. Но… они обнаружили пустую камеру. Влад мгновенно поднялся с кресла. На лице — ни тени выражения, только холод. Но внутри, словно невидимая пружина, что-то щёлкнуло. Он сделал шаг вперёд, медленно, будто боялся услышать ответ, но уже знал его. Внутри Влада затаилась интрига. Вот оно, он на пороге разгадки. Сейчас он найдет заговорщика. — В какой камере это произошло? — голос звучал ровно, но каждое слово давалось с трудом. — В одиннадцатой, мой король. Всё вокруг будто на мгновение померкло. Звук затих, воздух стал тяжёлым. Влад закрыл глаза, и голова чуть опустилась. Одиннадцатая… именно та, что я указал Эрвину. Сердце ударило один раз — громко, болезненно. Он почувствовал, как что-то ломается внутри. Не ярость — нет. Не холодное бешенство. А что-то другое, более тяжёлое. Как будто умирает последняя вера, что хоть кто-то из его прошлого остался чистым. Он тихо выдохнул, но дыхание перешло в глухой, прерывистый звук, похожий на сдержанный стон. Плечи дрогнули. Он стоял неподвижно, но руки сжались в кулаки — до боли, до белых костяшек. Он приходил в бешенство как тот человек, которому он доверял, водил его за нос все это время. Мерзаавец… просто мерзавец. Тот, кто говорил, что семья — это святое. Звал меня на охоту, чтоб я вернулся свежим к жене и детям. А сам готовил план убийства и меня, и моих жены с детьми. Он поднял взгляд, и в нём теперь пылал не гнев, а обожжённая скорбь. — Чертов предатель, — вырвалось наконец, с силой, от которой задрожали стекла в рамах. — Чтоб он сгорел в аду! Эхо его голоса прокатилось по залу и угасло, оставив после себя тяжёлую тишину. Ричард стоял неподвижно, не смея прервать этот момент. Потом тихо произнёс: — Этого стоило догадаться, господин. Он сделал шаг ближе. — Мне с самого начала казалось странным его поведение. Сначала он внезапно приезжает в столицу, сбивая вас с мыслей историями о мистике в западном океане и о загадочных кораблях. А потом… — Ричард сжал губы, — зовёт вас на охоту. Именно тогда, когда вы меньше всего ожидали удара. Влад слушал, но слова будто проходили мимо. Он не мог сосредоточиться. Всё в голове смешалось — прошлое, настоящее, лица, голоса. Он вспомнил, как Эрвин тогда улыбался, поправляя на нём плащ перед охотой. — Ты стал мужчиной, Сизиран. Горжусь тобой. — сказал он тогда. И теперь эта фраза звучала, как насмешка. Он опустился в кресло, медленно, будто подкошенный. Внутри всё бурлило — злость, боль, недоверие, отвращение. Тошнота подступила к горлу. Он провёл ладонью по лицу — кожа холодная, влажная. Зачем, дядя? Ради власти? Ради золота? Ради трона, который тебе никогда не принадлежал? Он смотрел в огонь камина. Пламя колыхалось, будто дразня его, и в каждом отблеске ему чудилось лицо Эрвина — то добродушное, то искажённое, как в кошмаре. Ричард молчал, но его присутствие давало опору — ту хрупкую, что удерживает человека от бездны. Влад медленно поднял взгляд. — Он хотел не просто трон, — произнёс он глухо. — Он хотел разрушить всё, что я строил. Меня. Айрин. Моих детей… Голос дрогнул. На миг в нём прорезался не король — а человек, которому больно. Он сжал кулаки. — Я верил ему больше, чем кому бы то ни было. Я думал он свой, он не тронет. Родная кровь. А он... послал убийц ко мне и к моим детям. Тишина. Только треск дров. Огонь отражался в его глазах — теперь в них не осталось сомнений. Боль постепенно уступала место холодной решимости. — Он хотел крови? — сказал Влад тихо, почти шепотом. — Он её получит. Но не моей. Он поднялся, выпрямился. Плечи расправились, в лице появилась прежняя твердость. Боль не исчезла — она просто замерла где-то внутри, став сталью. Ричард видел это и едва заметно кивнул. — Что прикажете, мой король? — Найти его, — ответил Влад, не отводя взгляда от пламени.

***

Полумрак тайного дома тянулся густыми тенями по каменным стенам. Узкие окна были заколочены досками, за ними едва слышно шумела осенняя буря. В воздухе стоял запах пролитого вина, масла и копоти от десятков свечей, поставленных на старый дубовый стол. Над пламенем трепетали фигуры — семь человек в тяжёлых плащах и капюшонах. Их лица терялись в тени, и лишь иногда в отблеске свечи мелькали глаза, холодные и настороженные. Эрвин Сантариан стоял в центре — высокий, с сединой в бороде, руки за спиной. Он говорил сдержанно, но в каждом слове чувствовалось железо. Он не был в Западных Землях в Каралане, хотя сказал что поедет туда. Он остался в столице. В тайном доме где организовал личный заговор против короны. — Западные корабли готовы, — произнёс один из присутствующих. — Мы ожидаем лишь вашего приказа, милорд. Эрвин хотел что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге — запыхавшийся слуга, глаза испуганы, голос дрожит: — Милорд! Милорд! — он поклонился низко, почти падая. — Пришло письмо… с королевской печатью! В комнате сразу стало тихо. Даже треск свечей будто стих. Эрвин медленно повернулся, взгляд — холодный, настороженный. — Письмо? — спросил он, шагнув ближе. — От кого? — От его величества, короля Сизирана. — Слуга вытянул руку, дрожа. — В письме сказано, что убийца… раскололся. Эрвин резко замер. Сердце на мгновение остановилось, а потом глухо ударило в груди. Пальцы дрогнули, когда он взял письмо. — Раскололся?.. — повторил он тихо, будто не веря. — Да, милорд, — заикаясь, продолжил слуга. — Король пишет, что убийца начал говорить. Он сказал, что не помнит точно, но… начал описывать внешность. И это, по его словам… похоже на вашу, милорд. По телу Эрвина пробежали мурашки. Мир будто качнулся. Он побледнел, вены вздулись на висках. Несколько секунд он просто стоял, глядя в одну точку, потом губы дрогнули: — Он… сказал моё имя? — Нет, милорд, — тихо ответил слуга. — Но в письме сказано, что вас вызывают во дворец… для совместного допроса пленника. В одиннадцатую камеру. Тишина. Долгая, вязкая, будто воздух стал тягучим. А затем — взрыв. Эрвин рявкнул, отшвырнул письмо, схватил ближайший подсвечник и с грохотом опрокинул стол. Пламя свечей разлетелось, одна упала на пол, осыпая воском сапоги. — Проклятье! — взревел он. — Проклятый мальчишка! Его лицо исказилось яростью, глаза налились кровью. Слуги затряслись. — Как ему, этому сопляку, всегда всё сходит с рук?! — крикнул он, ударив кулаком по стене. Каменная кладка застонала. — Трон должен был быть мой! МОЙ, по праву! Он шагнул вперёд, тяжело дыша. — Я должен был взойти на престол. Меня всё детство готовили к этому! Всё! — его голос стал хриплым. — Но мой проклятый отец выбрал не меня… а моего брата — Стефана! Слабака, мечтателя! Он снова перевернул стул, тот разлетелся в щепки. Слуги отпрянули к стене, боясь дышать. Эрвин метался по комнате, как зверь в клетке. — Всё должно было пройти идеально… — шептал он, сжимая волосы. — Мы с Васантом всё рассчитали. Несколько лет назад он должен был уничтожить этого мальчишку, и я взошёл бы на престол как единственный наследник. Он начал смеяться — громко, истерично, срываясь на кашель. — Но кто бы мог подумать, что мой племянник умеет поджигать воду! — хохотал он, выплёвывая слова, и брызги слюны летели изо рта. — Он сжёг весь флот Васанта к демонам! Смех оборвался, дыхание стало тяжёлым. На лице — перекошенная смесь злобы и безумия. — Сейчас все прекрасно шло по моему плану. Мы устроили диверсию в западном океане, знатно напугав мальчишку, чтоб он подумал, что это некие высшие таинственные силы там орудуют. Оставалось лишь ослабить его бдительность, вывести на охоту и добить его там и его жалких детей в столице..… — он криво усмехнулся. — И почти получилось. Он замер, стиснув кулаки. — Всё было готово! В этот момент он ударил кулаком по столу — тот треснул, ножи и карты соскользнули на пол. — ЕСЛИ БЫ НЕ ЭТОТ ЧЕРТОВ РИЧАРД! — рявкнул Эрвин, брызгая слюной. — Этот пес всё время рядом! Всё время вмешивается! Такое ощущение, что моего племянника сама богиня Ассара хранит! Он замолчал, тяжело дыша, сгорбившись, как старый волк. Пламя свечей колыхалось от его дыхания. Постепенно он выпрямился, проводя рукой по лицу. Голос стал низким, холодным, расчетливым. — Я… должен сделать вид, что еду из Каралана. Пусть думает, что я в пути. — Он повернулся к своим людям. — Убийца должен замолчать. Устройте это. Где он находится? — Милорд, — произнёс один из командиров, — в письме сказано, что допрос будет в одиннадцатой камере. Эрвин улыбнулся. Улыбка была мерзкой, почти животной. — Отлично. Тогда туда. Убейте его. Проберитесь в темницу и убейте. Любой ценой. Он не должен заговорить. Слышите меня? — Слушаемся, милорд, — ответили в унисон несколько голосов. Эрвин подошёл к окну, глядя в темноту сквозь щели досок. Дождь начал стучать по крыше. Он сжал пергамент письма и прошептал еле слышно: — Ничего… я ещё раздавлю тебя, племянник Сизиран. И не таких одолевали. Пламя свечей мигнуло, будто вздрогнуло от его слов. Снаружи ударил гром.