Часть 47

Темница под королевским дворцом была пропитана влагой и старой болью. Каменные стены, увитые плесенью, казались живыми — они дышали страхом, шептали обречённым на казнь имена тех, кто не дожил до утра. В центре этого мрачного подземелья — лорд Эрвин Сантариан. Ещё недавно — уважаемый советник, родственник короля. Теперь — предатель с клеймом измены. Он сидел на холодной цепи, руки скованы. Но даже сейчас, с синяками под глазами и сединой в бороде, он держал осанку. В нём ещё теплился лорд. Когда вошёл Влад — в темнице будто стало холоднее. Влад не произнёс ни слова. Просто сел напротив, скрестив руки. Долгое молчание. Только треск факела. Эрвин усмехнулся, пытаясь сохранить достоинство. — Племянник… зачем этот спектакль? Всё ведь и так ясно. Вы нашли виновного — и им должен быть якобы я. Влад смотрел прямо в глаза — взгляд, который прожигает. Без злости. Без эмоций. Лишь холод. — Я хочу услышать, зачем… — произнёс он. — Почему ты предал меня, дядя? Эрвин ухмыльнулся, но в уголке губ дрогнул нерв. — Предал? Я спасал королевство от тебя, мальчишки, возомнившего себя императором двенадцати земель. Ты не правишь — ты играешь. Я видел, как твой отец разрушил Ластериан, и понял — если не остановить вас, история повторится. Влад не ответил. Лишь наблюдал, словно ждал, когда гниль сама покажет своё истинное лицо. Эрвин продолжил, чувствуя необходимость оправдываться: — Ты слишком молод, Сизиран! Я думал... я думал, что смогу направить тебя. Но ты… ты пошёл по пути фанатиков! Ассара, долг, честь — пустые слова, когда гибнут люди! Я хотел избавить народ от тебя! — И ради этого ты хотел убить моих детей? — тихо спросил Влад. Тишина. Эрвин опустил взгляд. — Это... было необходимо, — сказал он наконец, и в этот момент его голос дрогнул. — Необходимо? — Влад произнёс это слово как приговор. — Для тебя кровь семьи — просто цена ради «блага»? Эрвин почувствовал, что холод короля пронзает его насквозь. Он впервые отвёл глаза, впервые сломался. — Сизиран… племянник… я не хотел... клянусь! Всё пошло не так. Я хотел лишь запугать тебя, заставить отречься. Я не думал, что они доберутся до детей. Это не должно было случиться, я... — голос оборвался. Слёзы бессилия потекли по щекам. — Пощади... я твоя кровь... Влад медленно поднялся. Его тень легла на Эрвина. — Кровь... — прошептал он. — Ты сам отрёкся от неё. Он развернулся и ушёл. Даже не обернулся. Стук сапог затих, и Эрвин остался в темноте, впервые за много лет ощущая страх не смерти — а пустоты.

***

Площадь столицы. Тысячи людей. Воздух звенит от шёпота. Казнь Эрвина Сантариана — событие, о котором будут говорить веками. Он вышел под охраной. Ветхий, усталый, но всё ещё лорд. Толпа ахнула — никто не ожидал увидеть столь знакомое лицо среди предателей. На плахе он поднял голову. И вдруг — сорвался. — Вы хотите знать правду?! — крикнул он, голос дрожал, но звенел над площадью. — Я скажу вам всё, всё! Толпа замолкла. — Это я послал убийц! Да! Я! Я позвал его на охоту, чтоб отвлечь от дворца! Я сам заказал удар по его покоям! Он тяжело дышал, его глаза блестели безумием. — Я велел Васанту атаковать столицу. Это я придумал историю о проклятых кораблях и западном океане! Я подложил ему кусок якоря, чтоб сбить его с мысли! Хотел, чтоб он искал призраков, а не меня! Толпа ахнула. Кто-то выкрикнул: «Чудовище!» Но Эрвин продолжал, словно желая выговорить всё перед смертью: — Я хотел его падения… но не смерти детей… не её… — он заплакал, как ребёнок. — Проклятье… я не хотел так... Влад стоял на крыльце дворца, наблюдая. Его руки были сцеплены за спиной. Лицо без выражения. Только внутри — ледяная буря. Боль. Разочарование. Пустота. Он не радовался. Не злился. Всё уже умерло в нём в тот день, когда понял, кто был врагом в его доме. Влад произнёс громко, чтобы услышали все: — Лорд Эрвин Сантариан. Именем богини Ассары, и по воле трона двенадцати королевств, я, Сизиран Сантариан, приговариваю вас к смертной казни. Эрвин посмотрел на небо. — Пусть Ассара простит меня, если сможет... — сказал он и положил голову на плаху. Палач поднял топор. Глухой удар. Мгновение тишины. Потом — крик толпы. Влад развернулся и ушёл. Даже не обернулся. Ветер подхватил плащ и унёс запах крови. В его сердце не было ни триумфа, ни мести. Только холод, пустота… и тень, которую не сотрёт ни одна казнь.

***

Влад вошёл в покои, когда солнце уже клонилось к закату. Лучи мягко скользили по коврам, по занавескам, по лицам детей, играющих на полу. Маленький Эйгон возился с деревянным рыцарем, а Лиана строила из кубиков башню, которая то и дело рушилась, и она заливалась звонким смехом. Айрин, сидевшая у окна, подняла голову. Когда Влад вошёл, она сразу поняла — всё кончено. Он не сказал ни слова. Просто стоял в дверях. Тяжёлый, усталый, но… живой. Она встала, подошла к нему и обняла, не спрашивая ничего. Долгое, тихое объятие. Он впервые позволил себе прижать её к груди. Впервые за долгое время не как король — как человек, как муж. — Всё… — прошептала Айрин. — Всё позади, правда? — Да, — ответил он глухо, но в голосе прозвучала лёгкость, которой не было давно. — Всё закончилось. Она взяла его за руку, потянула к кровати. — Пойдём. Посиди со мной хоть немного. Он послушно сел. Дети, заметив отца, подбежали. — Папа! Папа, смотри! — крикнула Лиана, показывая покосившуюся башню. Влад улыбнулся — по-настоящему. — Какая высокая. Скоро догонит башни дворца. — Только она всё время падает, — надула губы девочка. — Главное, что ты её снова строишь, — сказал он и мягко коснулся её щеки. Эйгон сел рядом с ним и гордо протянул деревянного рыцаря. — Он победил дракона! Один! Влад рассмеялся тихо, устало. — Один, значит? Настоящий герой. — Как ты, папа! — сказал мальчик, и Влад замер, а потом взъерошил сыну волосы. — Нет, — сказал он тихо. — Лучше, чем я. Айрин наблюдала за ними, улыбаясь. Потом позвала детей к себе: — Эйгон, Лиана, пора дать отцу немного отдохнуть. Дети неохотно поплелись в соседнюю комнату, а Влад и Айрин остались вдвоём. Она легла рядом, прижавшись к нему плечом. Тишина. Только мерное дыхание, тёплый свет и мягкий шелест занавесей. — Ты снова пахнешь гарью и сталью, — сказала она с улыбкой. — Сколько можно сражаться, Сизиран? — Наверное, пока есть те, ради кого стоит. Она усмехнулась: — А теперь? Он замолчал на мгновение. — А теперь всё закончилось — хочу просто быть. С тобой. С ними. Без трона, без меча. Хоть немного. Айрин погладила его руку, взглядом провела по зажившим шрамам. — Я скучала по тебе, по тебе настоящему. Не по королю, а по тому, кто умел смеяться и мечтать. Он закрыл глаза, позволяя себе выдохнуть. — Я думал, уже разучился мечтать. — А я не дам, — сказала она и мягко коснулась его губ. Долгое молчание. Влад смотрел в потолок, чувствуя, как тяжесть с его груди медленно уходит. Айрин легла, обняв его. — Они сегодня впервые заснули быстро, — сказала она тихо. — Лиана спросила, когда ты вернёшься. Я сказала — когда станет светло. Он улыбнулся: — И вот я здесь. Свет настал. Она улыбнулась в ответ, закрывая глаза. — Пусть теперь так будет всегда. Без крови. Без страха. Только мы. Влад обнял её крепче, прижимая к себе. Сквозь распахнутое окно тянуло вечерним воздухом и запахом сада. За стенами дворца снова звучала жизнь — смех, музыка, крики детей. Мир впервые за долгое время казался тихим. И Влад впервые за всё своё правление почувствовал, что он не один.