Часть 50

Солнце стояло высоко, разливая жаркий, безжалостный свет на бескрайние равнины Ластериана. Воздух дрожал над выжженной травой, и редкие порывы ветра приносили лишь короткое облегчение, шевеля штандарты с золотым гербом Сантарианов. Поле было широким и пыльным, где земля, иссохшая от жары, трескалась под копытами коней. Запах пота, металла и горячей кожи стоял в воздухе — запах грядущей битвы или, по крайней мере, того, что её предвещает. Королевская гвардия — пять сотен конников — стояла плотным строем позади своего владыки. Их серебряные доспехи тускло отражали солнце, и лица, усталые, но гордые, оставались неподвижными, как каменные изваяния. Они ждали уже больше часа. Ждали его. И наконец, вдали, на горизонте, над клубами пыли показались тени. Сначала — неясные точки. Потом — строй. Потом — целая лавина железа. К ним приближалась огромная конница, мрачная, как гроза. Лошади были тёмные, покрытые плотными кожаными чехлами, головы всадников — скрыты под капюшонами и шлемами. Их доспехи не сверкали — они будто поглощали свет. На их флагах не было герба, только чёрные знаки, больше похожие на когти. Слышалось тяжёлое дыхание лошадей, бряцание металла и глухой, размеренный ритм копыт, будто удары барабана войны. Когда строй остановился в полусотне шагов, Влад чуть выпрямился в седле. Он чувствовал в груди не страх, а странное, щемящее чувство тревожного предчувствия. Как будто за этими тенями из железа стояло не просто восстание — а нечто личное, старое, рвущее изнутри. И впереди, на вороном коне, сидел он — Геймлор. На вид ему было далеко за сорок. Лицо, покрытое шрамами, словно карта прожитых войн. Седина в чёрной бороде, глубокие морщины у глаз. На левой щеке свежий шрам, будто недавно схлестнулся в дуэли. На нём — доспех из тёмной стали, с серебряными вставками в виде звериных клыков. На поясе — длинный меч, без украшений, но опасный, как сам его владелец. Он смотрел на Влада не как на короля, а как на человека, которого собирался испытать на прочность. Влад усмехнулся и произнёс, с лёгким сарказмом, глядя прямо ему в глаза: — Лорд Геймлор, — с ехидным тоном сказал он. — Это наш первый полноценный разговор. Имею честь. Геймлор улыбнулся углом губ, приложил два пальца к виску, словно в насмешливом приветствии. — И я. Приятно удивлён, что вы пришли лично, Ваше Величество. Только вы немного ошиблись, — он чуть склонил голову. — Не лорд Геймлор… король Геймлор. С двух сторон поля — тишина. Даже ветер, казалось, замер. Две армии стояли друг напротив друга, как две волны перед столкновением, и воздух натянулся до предела, словно струна. — Ну что же. Обсудим сотрудничество, границы, торговлю. Я человек практичный — продолжал не спокойно Геймлор. Влад ответил, не теряя иронии: — А вы довольно в хорошем настроении, ЛОРД Геймлор — Влад намеренно сделал акцент на этом слове. Аж милость мне оказываете заведомо хорошими переговорами? Геймлор хмыкнул. Влад выпрямился в седле, и сарказм исчез, сменившись ледяной властностью. — Но только есть одно "но", милорд — произнёс Влад уже серьёзно. — Нет никаких переговоров, нет никаких границ, нет никакой торговли. Вы — мой вассал. И единственное, что вы должны делать это неукоснительно исполнять мои приказы, а Скарвелл — неотъемлемая часть двенадцати королевств Ластериана. Выражение на лице Геймлора превратилось в презрение и кислое. — Всё понятно, — бросил он. — Вы также бредите. Мечтаете держать поводья, но не знаете, куда ведёте коня. Серьезного разговора с вами вести не стоит. — Это говорит человек, что прячется за стенами, — ответил Влад спокойно, доставая золотой свиток с королевской печатью. — Видите это? Это королевское прощение. Преклоните колено, признайте меня своим законным королём, откройте Моррин-Клайв — и я прощу все ваши преступления. Откажетесь — и судьба Васанта и Грата покажется вам милосердием. Ваши союзники редеют, лорд. Или всё ещё надеетесь на Гаардскую империю, которой тайно служите? Геймлор прищурился и усмехнулся. — Можешь этим свитком подтереться, мальчишка. Я не склоняю колена перед детьми. Ты победил двух глупцов — и возомнил себя властителем? Да ты и десятью жизнями не заплатишь за попытку воевать со мной. Он выпрямился, и голос его стал громче, словно грохот железа: — Твоя армия сотрется в порошок, но никогда не пройдет мои укрепленные до зубов замки, мою армию, мой флот. Мои замки укреплены, мои солдаты сыты, мои склады полны зерна. Хочешь осадить? . Можешь стоять хоть десятилетиями. Наша система замков может самообеспечиваться едой полностью автономно. Тут скорее вы от голода умрете под моими стенами. Влад смотрел молча, а затем — без слова — разорвал свиток. Тихо, медленно, чтобы каждый видел. Бумага затрещала, как сухая трава, и золотая печать Ассары упала на землю. — Ну что ж. Вы подписали себе приговор, лорд Геймлор, — холодно сказал Влад. — Бывай, мальчишка, — ответил тот, натянув поводья. Геймлор развернул своего коня, и вся его мрачная конница, словно тень, ускакала прочь, поднимая клубы пыли. Долгое время Влад молча смотрел им вслед. Душа кипела. Гнев рвался наружу, но лицо оставалось каменным. Он наконец повернулся к своей гвардии и сказал спокойно, сдерживая внутреннюю бурю: — Мы возвращаемся в столицу.