Часть 51

Тронный зал дворца сиял отблесками солнечного света, пробивавшегося через высокие, готически вытянутые окна. Свет ложился на золотые резные колонны, отражался в полированном мраморе пола и играл на лицах присутствующих — лордов, рыцарей, советников, полководцев. В воздухе стоял запах ладана и горячего воска — перед заседанием слуги зажгли десятки свечей, как того требовал протокол при совете военных дел. В центре, на возвышении, за длинным резным столом из чёрного дуба, сидел Влад. Он выглядел величественно и сосредоточенно — на нём был тёмный королевский камзол с серебряной нитью, без короны, но с гербом Сантарианов на груди. Армелла сидела справа, немного позади — присутствовала скорее как наблюдательница, не вмешиваясь, но всё же присутствие её придавало Владу внутреннее спокойствие. Слева стояли Ричард и канцлер Кернан, седой мужчина с узким лицом и острым взглядом. Перед столом — полукругом — собрались лорды и военачальники. Невен Дарр, массивный, с круглым лицом и грубым голосом, первым нарушил тишину: — Геймлор снова показал зубы, Ваше Величество. Я говорил ещё год назад, что надо было добить его, пока он зализывал раны. Теперь он укрепился, собрал наёмников, заключил союзы. С каждым днём его земли превращаются в настоящую крепость. — Он не просто укрепился, — хрипло добавил Сирал. — Он поднял старые гарнизоны Скарвелла, обучил их и снабдил новым оружием. Говорят, у него есть даже гаардские арбалеты. Кто-то снабжает его. — И не кто-то, — вступил канцлер Кернан, перелистывая бумаги. — У нас есть сведения, что за ним стоит Гаардская империя. Их воины заходят в Скарвелл, возят туда железо, оружие и инструкторов. Империя хочет ослабить нас чужими руками. Влад слушал молча, не перебивая. Его взгляд был тяжёлым, задумчивым. Он чувствовал, как комната наполняется гулом обсуждений, но где-то внутри уже зарождалась холодная стратегия. — Геймлор не дурак, — произнёс наконец Влад. — Он знает, что прямым ударом я не пойду. Он выжидает, укрепляется, чтобы я потратил силы на бесплодные осады. Его замки и крепости — это цепь, которая держит западные границы за горло. Ричард сделал шаг вперёд. — Ваше Величество, позвольте сказать прямо. Мы не можем взять его силой. Его земли — гористые, укреплённые, дороги узкие. Там можно потерять половину армии, даже не начав сражения. Нам нужно действовать не мечом, а разумом. — Ты предлагаешь дипломатическую игру? — спросил Сирал, — С таким, как Геймлор? Он не из тех, кто склонит колено из страха слов. Ричард покачал головой. — Нет. Я предлагаю выманить его. Разорвать его союз с Гаардом. Ударить там, где он не ждёт. — Возможно, стоит разжечь внутренний раздор. Среди его вассалов немало тех, кто недоволен. Если обещать им титулы, земли, безопасность под вашим знаменем — они предадут Геймлора. Он правит страхом, а страх — плохая броня. Канцлер Кернан вставил: — Есть и другой путь. Мы можем задушить его экономически. Перекрыть все торговые пути, заблокировать рынки, ввести налог на транзит товаров в его земли. Он не сможет кормить армию, и мятежники сами его сожрут. Влад слушал всё это с непроницаемым лицом. Советники продолжали спорить, голоса поднимались, каждый предлагал своё: — Отправить тайных убийц! — Подкупить гаардских советников! — Сжечь его поля! — Вызвать его на дуэль! Шум, голоса, перекрикивания. И вдруг Влад поднял руку — медленно, но властно. Зал мгновенно стих. Он поднялся. Его голос прозвучал спокойно, но с той внутренней сталью, от которой у каждого мурашки пробежали по коже: — Вы все говорите об одном и том же — как уничтожить тело. Но не понимаете, что нужно уничтожить душу Геймлора. Он сделал шаг вперёд, опершись ладонями о стол. — Геймлор живёт не властью, а идеей. Он считает себя спасителем старого порядка, тем, кто вернёт силу тем, кого я подчинил. Он играет на их гордости. И пока у него есть те, кто верит в него, он непобедим. Наступила тишина. — Значит, — продолжил Влад, — нужно разбить не его замки. Нужно разбить его веру. Показать его союзникам, что он не король, а жалкий узурпатор. Что он ведёт их в смерть, а не к свободе. Ричард кивнул. — Это можно сделать. Через слухи, через тайных людей в его дворе. Влад выпрямился. — Пусть каждый лорд, у кого есть связи в западных землях, отправит туда людей. Пусть распространяют слово: Геймлор теряет влияние. Его союз с Гаардом разрушится. Его вассалы готовят переворот. Пусть недоверие пожрёт его изнутри. Кернан добавил: — А пока вы делаете это, нужно собрать силы. Тайно, спокойно. Чтобы, когда момент придёт, удар был один — но смертельный. Влад кивнул. — Именно так. Мы не будем спешить. Мы будем ждать. Пусть он укрепляет стены — пока мы копаем под ними. Он повернулся к собравшимся. — Геймлор — не первая буря, что прошла над Ластерианом. И не последняя. Но буря не рушит скалу. Она лишь смывает пыль с её поверхности. Ластериан переживёт всё. Пока мы стоим вместе. Все лорды — один за другим — преклонили колени в знак согласия. Тяжёлая тишина сменилась гулом решимости. И в этот момент, когда солнце заиграло в витражах, Владу показалось — где-то далеко, в западных холмах, уже дрогнул первый камень в стене Геймлора. Всё только начиналось. — Мой король, — начал Дарр, голос сдержан, но напряжён, есть еще одна новость — Северные лорды Остин Джаверис и Саливар Рейн снова вступили в открытое и ожесточённое сражение. — Он сделал паузу, прокручивая карту перед собой. — Пять лет продолжается эта война. Люди голодают. Снег и мороз разрушают деревни, урожай погибает, а военные действия не прекращаются ни на день. Ричард слегка нахмурился, сжимая руки за спиной. — Северные земли давно страдают, мой король. Беспорядки там становятся привычкой, а жители — заложниками вражды двух лордов. — На войне нет победителей, — сказал мастер меча, — только потери. Войска обеих сторон истощены, гарнизоны разорваны, предательство растёт с каждым днём. — Война — это прежде всего страдания людей, — вмешалась верховная жрица Ассары, её взгляд был холодным, но строгим. — Милорды и лорды забыли, что их земля — это жизнь их подданных. Каждый день конфликтов уносит невинные жизни. — Мы можем попытаться вмешаться, — сказал мастер закона, седой мужчина с пергаментами в руках, — направить дипломатов, отправить миротворцев, но риски велики. Северные лорды известны своей упёртостью. Ни одно соглашение там долго не держится. — Даже если мы введём свои войска, они встретят жестокое сопротивление. Эти земли суровы, местные армии знают каждый лес, каждую реку. Потери будут огромны. — И всё же, — произнёсла жрица Армелла— если мы оставим всё как есть, народ там вымрет. Мы будем сидеть на троне, а наш народ умрёт в снегах, голодая и страдая. Невен Дарр снова обратился к Владу, — его голос был твердым, но слегка дрожал от напряжения: — Мой король, ситуация там катастрофическая. Если мы хотим сохранить северные провинции и людей, необходимо вмешательство. Но это вмешательство должно быть продуманным, иначе мы просто пожжём деньги и людей в пустую. Влад стоял неподвижно, руки сжаты в кулаки, глаза сверлили карту, и на его лице читалась холодная сосредоточенность. Он слышал слова каждого советника, оценивал варианты, вычислял последствия. — Я понимаю, — сказал Влад тихо, так, что все в зале обратили внимание на его голос. — Эти земли страдают уже слишком долго. Мы не можем позволить, чтобы люди умирали из-за амбиций двух старых лордов. Он сделал шаг вперёд, взглянув на всех советников. — Но мы не будем торопиться. Мы не отправим армию вслепую, не позволим врагам загнать нас в ловушку. Каждый шаг должен быть рассчитан. Каждое действие — как удар мечом в нужное время. — Мы должны покончить с этим, — добавил Влад, голос его стал твердым, почти властным, — и я знаю, как это сделать. Советники переглянулись. В их глазах читалось любопытство и тревога. Никто не знал, какой план назревает у короля, но в его взгляде была уверенность, сила и холодное спокойствие, от которого воздух в зале словно сжался. — Пришло время завершить этот конфликт, — произнёс Влад, и в его словах слышалась не только решимость, но и стратегический холод, — пора вернуть север под контроль Ластериана, но не мечом, а умом, и сделать так, чтобы никто больше не осмелился оспаривать порядок. Зал снова погрузился в тишину, но теперь это была тишина предстоящих действий — тишина, в которой ощущалась сила плана, который уже рождался в уме короля.