Часть 52

Дворец уже погрузился в ночную тишину. Лишь слабый свет луны пробивался через витражные окна, падая на стол, заваленный картами, чернилами и письмами. Влад сидел, опершись локтями на край стола, и смотрел в одну точку, будто пытаясь увидеть сквозь неё ответ, которого не существовало. На лице — следы бессонных ночей, в глазах — усталость, которую не могли скрыть даже золотые отблески свечей. Ему казалось, что тишина звенит. Мысли крутились в голове одна за другой, как шестерёнки, скрипящие от износа. Десятки посланников, сотни писем, тысячи погибших — и всё впустую. Север всё ещё горел. Лиардан и Нимрэйн, владения Джавериса и Рейна, превратились в поля пепла. Влад видел отчёты — изнасилованные женщины, замёрзшие деревни, кресты над братскими могилами, стаи ворон, клюющих мёртвых. Война между двумя лордами, некогда подданными "его" отца, тянулась уже столько лет, что народ привык к ней, как к зиме — как к чему-то неизбежному. Он вспомнил лица детей из северных провинций — тех, кого привозили в столицу, чтобы хотя бы кто-то выжил. Они не улыбались. Их глаза были пустыми. Лиардан и Нимрэйн давно воюют за право владеть всем севером, но именно сейчас кровопролитие вспыхнуло с максимальной силой. Влад принял решение положить этому конец. Надо заканчивать это, любой ценой. Положить наконец конец войне и вернуть Север под контроль государства. Но любая цена имела имя. И Влад уже придумал, что делать. Он встал, подошёл к окну. За ним простирался ночной город — тихий, спящий, будто весь мир затаил дыхание перед чем-то страшным. Для этого ему придется совершить самый грязный непростительный поступок по морали и по этике, нарушив все религиозные и правовые законы Ластериана. Нарушить закон гостеприимства. По законам богини Ассары законы гостеприимства считались святейшими в стране. Если ты убил гостя за своим столом, который разделил с тобой соль и хлеб, это считалось непростительный преступлением. Множество легенд шли по всему Ластериану, как тот или иной лорд однажды нарушил законы гостеприимства и был проклят самой богиней Ассарой. Гостеприимство… Это слово само по себе звучало как приговор. Закон Ассары. Святейший. Нерушимый. «Кто пролил кровь гостя за своим столом, тот проклят навеки. Земля его станет прахом, вода — кровью, дом — пеплом», — эти слова повторяли дети, когда учили законы. Влад тихо провёл рукой по лицу. Отец каждого ребенка в стране часто повторял тому перед сном, что Ассара — мать всех домов. Нарушить закон гостеприимства значило плюнуть в саму основу мира. Никто, даже самые тёмные лорды, никогда не решались на это. Даже тираны. Даже предатели. Но сейчас Влад стоял перед выбором: мораль или спасение тысяч. Он чувствовал, как внутри всё разрывается — будто сердце и разум ведут войну. Если я это сделаю… что произойдёт. Народ может возненавидеть. Я стану тем, кто переступил через священное. Но если не сделать — север утонет в крови. Голод, чума, смерть. Я позволю им умирать, потому что побоялся нарушить обет. Это ли меньшее зло? Но другого способа нет - думал он. Войну надо заканчивать сейчас, дипломатия, военная сила не работает, как быть по-другому, придется идти на аморальный поступок. Он сел обратно, положив руки на карту Севера. Красные линии сражений, чёрные точки разрушенных замков. Между ними — два имени: Остин Джаверис и Саливар Рейн. Два волка, вцепившихся в глотку друг другу и не отпускающих, даже когда кровь уже бьёт фонтаном. Они никогда не остановятся. Никогда. Пока один из них не падёт. И даже тогда — другой поднимет знамя мщения. Но сегодня Влад понял — он может заставить одного из них пасть. Сначала мысль показалась грязной, чудовищной. Но чем дольше он размышлял, тем отчётливее понимал — другого пути нет. Не дипломатией. Не силой. Хитростью. И тогда судьба сама подбросила возможность. Брат Айрин — Оскар Хальден — собирался жениться. Великая свадьба, символ мира и союза. В этот день под одной крышей соберутся десятки знатных домов, в том числе и те, кто воюет. В этот день можно будет пригласить даже врагов — ведь по закону Ассары на свадьбе оружие не поднимется, а кровь не прольётся. И вот тогда родился план. Аморальный. Чудовищный. Но действенный. Пригласить обоих. Остина Джавериса и Саливара Рейна. Посадить за один стол. Пусть разделят хлеб и соль. Пусть думают, что этот день — символ примирения. План Влада был амбициозен, кровопролитен и аморален. На свадьбе по плану под гостей спрячутся королевские рекруты со скрытыми кинжалами в рукавах и прикончат Остина Джавериса и его гвардию. Сделав Саливара Рейна победителем. Влад принял сторону. Он будет королём, принесшим мир. Но какой ценой? Влад закрыл глаза. Сердце било тяжело. Народ не узнает, что я сделал, но я-то буду знать. Буду знать, что нарушил закон, старше всех законов. Что убил гостя под крышей, за хлебом и солью. Что предал саму суть гостеприимства. Он поднял взгляд к небесам, где светила луна — бледная, холодная, немая. — Прости меня, Ассара, если ты и правда существуешь в этом мире, — прошептал Влад. — Я не ради власти. Не ради славы. Ради мира. Ради них. Ради детей, что замерзают в снегах. Он опустил голову, чувствуя, как где-то внутри его душа треснула, будто стекло. Но другого пути нет. Пламя свечей дрожало, отражаясь в его глазах, где теперь горело только одно — решимость. Влад встал, подошёл к двери, и тихо сказал: — Готовьте приглашения. Свадьба Оскара Хальдена будет праздником мира. И — концом войны.