Часть 55

Солнце стояло высоко над замком, и его лучи мягко скользили по золотым шпилям Калаверна, превращая весь замок в ослепительный символ праздника. Колокола звонили в вышине, разнося по всему Эренмору мелодичный звон — то был зов на великую свадьбу, которую ещё долго будут вспоминать в хрониках. Главный двор утопал в цветах. По всем галереям висели гирлянды из белых и красных роз, переплетённых лентами. Слуги, одетые в золотые и алые цвета дома Хальденов, разносили вино и корзины с лепестками. Дамы в ярких шелках и бархате, рыцари в полированных латах, священники, барды, знать со всего Эренмора и соседних земель — все собрались здесь, в этом замке, где звучала музыка, где играли арфы, где сердца пели о любви и мире. Перед главным входом стоял огромный арочный помост, украшенный знаменами двух домов. Под ним, перед множеством свидетелей, должен был состояться обряд. Айрин стояла рядом с Владом, наблюдая, как её брат — сэр Арден Хальден, высокий, широкоплечий юноша с мягкой улыбкой, держал за руку свою невесту — Лейну Торн, хрупкую девушку с волосами цвета меди. Дом Торнов, откуда она родом, являлся самым крупным и влиятельным в Эренморе после Хальденов и самым главным их вассалом и знаменосцем. Взгляды жениха и невесты были полны нежности и робости — словно всё это великолепие существовало лишь для них двоих. — Он выглядит счастливым, — тихо сказала Айрин. Влад посмотрел на молодожёнов и кивнул. — И пусть его счастье длится долго, — произнёс он негромко. — Пусть у него будет то, что война так долго крала у других. Солнце заиграло на коронах и кольчугах. Из-за стен донёсся звук рожков — сигнал, что церемония начинается. Толпа притихла. Верховная жрица вышла вперёд — женщина в белом, с серебряным посохом в руках. — Сегодня, — начала она громко, и голос её эхом разнёсся под сводами, — мы соединяем два дома, две судьбы, два сердца. Пусть же мир и любовь, наконец, поселятся в Эренморе, и пусть боги благословят этот союз. Барды тихо заиграли на арфах. Лейна опустила глаза, а Арден, с трудом сдерживая улыбку, коснулся её руки. — Клянусь, что ни война, ни голод, ни смерть не разлучат нас, — сказал он. — Клянусь, что мой дом станет твоим, а твоя боль — моей, — ответила Лейна. Жрица подняла руки: — С этого дня вы одно целое. Да пребудет великая богиня с вами. Толпа разразилась аплодисментами, в небо взлетели белые голуби, а по двору разнеслись крики радости. Айрин улыбалась, хотя в её взгляде мелькала лёгкая тень. Влад, стоявший рядом, сдержанно улыбнулся, но пальцы его дрогнули — он чувствовал, как тяжесть решения вновь наваливается на него. Затем начался пир. Во внутреннем дворе, под навесами из шёлка, стояли длинные столы, покрытые белоснежными скатертями, уставленные блюдами. На серебряных подносах дымилось жаркое, запечённый кабан с яблоком во рту, фазан, оленина, густые похлёбки с луком и мясом, а на десерт — целые горы сладостей, марципанов, мёда, фруктов. Из огромных бочек лилось вино, а барды пели древние песни о любви и доблести. Гости сидели рядами — лорды, рыцари, жёны, даже простые стражники и гости из соседних земель. Все смеялись, ели, пили, обнимались, вспоминали старые битвы и говорили о том, что, быть может, теперь, когда эти два дома соединены, север наконец-то узнает мир. Лорд Данрик поднялся из-за стола, держа кубок. — Сегодня, — сказал он громко, и все сразу стихли, — я вижу, как сбывается то, о чём мечтал всю жизнь. Мой сын нашёл любовь, а мой дом — союз, который, даст боги, принесёт покой всему Эренмору. Пусть эта свадьба станет началом новой эпохи — эпохи, где наши дети не знают, что такое война. Гости зааплодировали. Влад поднял кубок вслед за всеми. — За мир, — произнёс он тихо, и Айрин бросила на него взгляд. Она знала, что для него эти слова — не просто тост. Это было обещание самому себе. Музыка вновь заиграла. Молодожёны танцевали под звуки лютни, вокруг них кружились гости. Смех и веселье наполняли зал. Лейна — в белоснежном платье с жемчугом — выглядела как свет, а Арден, глядя на неё, не мог сдержать слёз счастья. — Они такие юные, — сказала Айрин, облокотившись на руку Влада. — У них всё впереди. — Если я смогу, — тихо ответил Влад, — у них и правда будет впереди жизнь. Без крови. Он снова посмотрел на том место, где сидели лорды — Саливар Рейн и Остин Джаверис. Рейн, элегантный, уверенный, со своей свитой, то и дело смеялся, рассказывая байки. Джаверис — грубее, громче, с кубком в руке, кричал тосты и пел. Между ними чувствовалось напряжение, которое понимал только Влад. Он смотрел, как их взгляды иногда встречаются, как за улыбками скрывается злоба. — Когда-то я бы мечтал видеть их за одним столом, — тихо сказал он Айрин. — А теперь... всё, чего хочу — чтобы этот вечер закончился быстро. Айрин нежно сжала его ладонь. — Всё скоро закончится, мой король, — сказала она тихо. — И, может быть, завтра всё начнётся заново. Тем временем слуги внесли огромный свадебный торт — белый, украшенный золотыми узорами. Гости засмеялись, когда молодожёны вместе разрезали его, а дети подбежали, чтобы попробовать кусочек. Эйгон и Лиана хихикали, вымазав щёки кремом, и Айрин, смеясь, вытерла им лица. Влад смотрел на них — и это зрелище терзало его сердце. Как всё это красиво… и как же хрупко, — подумал он. Солнце клонилось к закату. Пир продолжался. Музыка гремела, бокалы звенели. А где-то внутри короля уже начинало стучать холодное ощущение — скоро всё это рухнет. И никто ещё не знал, что этот день — последний день счастья для многих, кто сидел сейчас за этим великолепным столом.

***

Солнце давно утонуло за горизонтом, оставив на небе кроваво-золотую полосу. Над замком вспыхивали факелы, отражаясь в витражах, и ветер нёс по двору запах вина, дыма и свежескошенной травы. Музыка не смолкала — барды играли уже без счёта времени, слуги подносили новые блюда, а гости всё ещё смеялись, будто этот праздник мог длиться вечно. Но всё это было лишь оболочкой. Влад ощущал, как за этой пеленой веселья скрывается другой мир — тяжёлый, холодный, обречённый. Он стоял на балконе и наблюдал, как во дворе собираются кони, как слуги запаковывают сундуки, как рыцари из свиты Данрика седлают лошадей. Теперь пришла пора по традиции продолжить свадьбу в доме невесты, в замке дома Торн, в Саламандене, в величественном замке в 2 часах езды от Калаверна. Все гости собирались в путь. Факелы выстраивались в длинную, горящую дорогу. Колесницы грохотали, стража строилась рядами. Наездники надевали плащи, герольды проверяли списки. Над воротами сверкал герб дома Хальденов — серебряный ястреб на синем поле. Всё было торжественно, организованно, и в то же время — странно тревожно. Все гости собирались в путь. Часть гостей решила остаться в Калаверне продолжить праздник. А часть собиралась ехать домой. Среди них был и Остин Джаверис, но Влад уговорил его остаться. Сердце его обливалось кровью. — Мой король, — обратился лорд Данрик Хальден, подходя к Владу с широкой, искренней улыбкой. Его глаза светились счастьем. — Пришло время нам выдвигаться. Дом Торн уже готов принять нас. Мы поедем колонной. Присоединяйтесь к нам, если пожелаете. Влад сдержанно улыбнулся. — Ваш дом сегодня озарён радостью, милорд Данрик. Я рад видеть, как богиня вознаграждает вас. Но я присоединюсь чуть позже. Есть несколько дел, которые требуют моего внимания. — Как скажете, ваше величество, — ответил Данрик, слегка поклонившись. — Оставляю Калаверн под вашим присмотром. Да благословит вас Ассара. — Да хранит вас путь, — ответил Влад тихо. Лорд Данрик улыбнулся, подал знак своим людям, и вскоре во дворе зазвучали рожки — сигнал к выезду. Айрин уже стояла у кареты. Её платье из тонкого серебристого шелка мерцало при свете факелов, волосы были уложены в высокий узел, украшенный хрустальными заколками. Маленькая Лиана уже сидела внутри, глядя в окно, а Эйгон, зевая, тёр глаза, держа за руку мать. Влад подошёл ближе. Айрин обернулась. — Ты ведь поедешь за нами, правда? — спросила она мягко, стараясь не показывать тревогу. — Конечно, — ответил Влад, и голос его был ровен. — Как только закончу дела. Айрин внимательно посмотрела ему в глаза — долго, будто что-то искала в его взгляде. Потом шагнула ближе, едва касаясь его лица ладонью. — Что бы ни было, я с тобой, Сизиран, — прошептала она. — Я знаю, — ответил он, и впервые за долгое время в его глазах мелькнула боль. Она поцеловала его — нежно, тихо, с грустью, как будто прощаясь не на несколько часов, а навсегда. — Береги себя, мой король, — сказала она. — И не позволяй теням пожрать твоё сердце. — Тени — всего лишь отсутствие света, — прошептал Влад. — А мой свет — это ты. Айрин слабо улыбнулась и отступила, садясь в карету. Колесо тронулось, и повозка медленно покатилась по двору, за ней — десятки всадников, карет, возков. Грохот копыт, звон цепей, скрип колёс — всё это постепенно стихало, растворяясь в ночи. Факелы вдоль дороги гасли один за другим, пока замок не остался освещённым лишь тусклыми огнями внутреннего двора. Теперь вокруг было тихо. Слишком тихо. Влад стоял посреди двора, где недавно кипела жизнь. Ветер колыхал алые флаги, пахло пролитым вином и перегоревшим маслом факелов. Он чувствовал, как сердце сжимается — тяжело, как будто с каждой секундой в груди прибавлялось камней. Вот оно. Наступила ночь, когда я убью за своим столом. Ночь, после которой сам Ассара отвернёт взгляд. Влад посмотрел в сторону пиршественного зала. Там, за огромными дверями, по-прежнему доносился смех, звон бокалов, шум песен. Оставшиеся гости веселились — среди них был Остин Джаверис, и его громкий, раскатистый смех перекрывал музыку. Он ни о чём не догадывался. Он пил, ел, хлопал по плечу рыцарей и даже поднимал тост за короля, называя его мудрым и справедливым. — Справедливым, — горько повторил Влад про себя. — Вот ирония, Джаверис. Сегодня я стану твоим судьёй и палачом за одним столом. На свадьбе среди гостей уже спрятались несколько сотен рекрутов — простые, но проверенные воины, одетые как гости. Под их камзолами скрывались короткие клинки. Им велели — по сигналу действовать, и они исполнят. Сердце Влада билось всё сильнее. Он подошёл к окну зала. Сквозь витражи видел, как пламя свечей пляшет на лицах. Джаверис обнимал барда, требуя новую песню, а за соседним столом сидел Саливар Рейн — внешне спокойный, но в глазах его горело нетерпение. Он ждёт, когда я кивну. Когда начнётся конец. Влад закрыл глаза. Перед ним встали лица погибших северян — детей, женщин, замерзших в снегах, истерзанных воинами двух безумцев. Война, которая не прекращалась, пока эти двое дышали. Он сжал кулак. Если я должен стать чудовищем, чтобы прекратить их резню — значит, стану. Ветер донёс отголосок смеха изнутри зала. Влад открыл глаза. — Прости меня, Ассара, — прошептал он. — Прости, если ты всё ещё смотришь на этот мир. И пошёл к дверям, где вино превращалось в кровь, а праздник — в историю, которую будут рассказывать шёпотом.