Часть 62

Малый зал совета, в который стража привела Геймлора, был холоден и гулок. Это место служило для закрытых разговоров — тех, что не попадали ни в хроники, ни в уши приближённых. Факелы на стенах горели неравномерно, отбрасывая тени, будто сам воздух был полон заговоров и опасных тайн. Каменные стены отражали капель — где-то из трещин потолка сочилась вода, тихо падая на пол. Воздух пах воском, металлом и чем-то ещё — тем особым холодом, который всегда витает там, где вот-вот решится чужая судьба. Влад сидел во главе длинного дубового стола. Его лицо освещал лишь один факел сбоку, отчего половина лица терялась в тени. В этом свете он казался старше, холоднее, чем обычно. Руки лежали на столе — спокойно, но взгляд… взгляд был как натянутая тетива. Перед ним, между двумя факелами, стоял Геймлор — безоружный, в дорожной грязной одежде, со следами усталости и страха. Его волосы растрепаны, под глазами тени, плащ в грязи и пыли. Два стражника держали его за плечи, словно опасались, что он бросится на короля. Влад молчал. Геймлор дышал тяжело. Пламя факелов шевелилось, отбрасывая красные блики на каменный пол. Наконец, Влад заговорил: — Ну, рассказывай с самого начала, Геймлор. Тот чуть приподнял бровь. — С самого начала? — холодно повторил он. — Хорошо. Геймлор вздохнул и заговорил, с трудом подбирая слова, голос у него дрожал: — Мы… мы сотрудничали с Гаардской империей давно, ты знал об этом, Сизиран. Я закупал у них оружие, они — у меня. Мы наладили торговлю, обмен военного дела, совместный флот… — Да, знаю, — перебил Влад, голос его был низкий, с едва заметной злостью. — С нашим злейшим врагом. За спиной у короны. Геймлор отвёл взгляд. — Так вот, — продолжил он, — пару недель назад я пустил пятьдесят тысяч Гаардских солдат в Скарвелл на совместные военные учения. — Пятьдесят тысяч?! — перебил Влад, стиснув зубы. — Да… — тихо ответил Геймлор. — Но затем внезапно они объявили, что мы никогда не были союзниками. Они… они просто захватили всё. Мои порты, замки, форпосты. Меня самого схватили, приговорили к смерти. Меня спас мой оруженосец… он погиб, — голос дрогнул. — А я… я сбежал. Мне некуда было больше ехать, кроме как сюда. В столицу. В Орлеан. Они обманули меня, Сизиран. Подло. Теперь они используют Скарвелл как плацдарм для вторжения. В зале наступила гнетущая тишина. Лишь капля где-то в углу упала, громко отозвавшись эхом. И вдруг — Влад тихо выдохнул… а потом — рассмеялся. Сначала негромко, почти как человек, который не верит в услышанное. А потом громче. Громче. Смеялся так, что звук отражался от каменных сводов, словно издевка самой судьбы. Геймлор смотрел на него, не понимая. — Что… что смешного?! Влад вытер глаза, всё ещё улыбаясь. — Боже, Геймлор… — произнёс он. — Ты так настойчиво убегал от своего государства, презирая мой трон, гордо поднимал знамя мятежа… только чтобы в итоге угодить в самую жалкую ловушку из всех возможных. Он рассмеялся снова, уже почти искренне. — Как же символично. Ты, гордый лорд Скарвелла, — просто игрушка в руках имперцев. — Не смешно, — процедил Геймлор. — Знаю, — ответил Влад, слегка склонив голову. — Но всё равно забавно. Он медленно встал. — И кстати… ты ведь сам отказался от королевского прощения, помнишь? Глаза Геймлора расширились. — Что?.. Влад махнул рукой: — Казнить его. Стражники схватили Геймлора. Он резко задергался. — Сизиран! Сизиран, нет! Мальчик! — выкрикнул он, голос стал хриплым. — Выслушай меня! Тебе грозит опасность! Империя уже в пути, ты не понимаешь — Но стражники тянули его к плахе, стоявшей в углу. Грубые руки прижимали к земле, лицо — к холодному дереву. Геймлор брыкался, кричал, вырывался, но силы покинули его. — Сизиран! Проклятый мальчишка, ты не слушаешь! — рявкнул он, но голос сорвался. — Они уже на пути, слышишь? Они идут к тебе! Стража силой прижала его голову к плахе. Глаза Геймлора метались, дыхание сбилось. Он понимал — вот она, черта. Палач поднял топор. Огромный клинок блеснул в огне факелов. — Прошу! — закричал Геймлор. — Ваше Величество! Прошу, пощадите! Умоляю! Голос сорвался на визг. Гордости не осталось вовсе. Перед Владом стоял не лорд, не воин, не повелитель крепостей — а сломленный человек, готовый на всё ради жизни. Палач замахнулся. Лезвие почти коснулось его шеи — и вдруг остановилось. Влад сидел всё с той же улыбкой, тихо наблюдая. Пауза повисла. Геймлор дрожал всем телом, не смея поднять глаза. — Поднимите его, — приказал Влад спокойно. Стражники подняли Геймлора на ноги. Тот шатался, дышал тяжело, словно пробежал поле боя. Лицо побледнело, глаза метались в поисках хоть какой-то опоры. Влад встал, подошёл ближе и с улыбкой спросил: — Ну что, испугался? Геймлор переводил дыхание, потом выдохнул, сорванным голосом: — Испугался? Да я чуть сердцем не лёг, идиот! — рявкнул он. — Что ты вообще творишь?! С ума сошёл?! У тебя совесть есть?! Влад сдерживал смешок. — Я просто хотел убедиться, как ты отреагируешь. Мне понравилось. — Убедился?! — выкрикнул Геймлор. — Чуть не убедил меня на тот свет! — Нервишки слабые, Геймлор, — с усмешкой ответил Влад. — А ведь раньше ты был железом. — Да пошёл ты со своим железом! — выдохнул тот, вытирая пот со лба. — Ты хоть представляешь, каково это — лежать, когда над тобой махают топором? — Ну… теперь представляешь, — сухо отозвался Влад. Геймлор фыркнул, оглянулся на стражников: — Отлично! А я ведь пришёл с миром, между прочим! С последними новостями о грядущем вторжении! А этот псих решил устроить мне спектакль с топором! — Называй это проверкой искренности, — усмехнулся Влад. — Проверкой?! — Геймлор всплеснул руками. — Да я тебе седым стану раньше времени! — Уже седой, — хмыкнул Влад. Геймлор закатил глаза. — Прекрасно. Великолепно. Значит, теперь я мятежник, изгнанник, идиот, жертва обмана и ещё шут твой, да? — Возможно, — спокойно сказал Влад, — но живой. Геймлор только тяжело выдохнул, глядя на него как на сумасшедшего. И впервые за всё время Влад позволил себе тихо рассмеяться — уже не с издёвкой, а с каким-то странным теплом. В эту ночь, среди каменных стен и коптящих факелов, два старых врага стояли напротив друг друга: один — униженный и злой, другой — хладнокровный и язвительный. И оба — понимали, что с этого момента их связывает не ненависть, а грядущая буря, надвигающаяся с востока. Влад стоял у длинного стола, освещённого лишь дрожащим пламенем факелов. Смех уже стих. От прежней насмешки, от ехидного блеска в глазах не осталось и следа — лишь холодная, тяжёлая тень, легшая на лицо короля. Он сделал медленный вдох. В зале воцарилась тишина — плотная, вязкая, почти осязаемая. Даже стражники будто перестали дышать, чувствуя, что воздух изменился. — Значит… — начал Влад тихо, — Гаардская империя перешла черту. Голос его был низок, сталью резал тишину. — Они в открытую вторглись в наши земли. Захватили то, что принадлежит короне. Он сделал несколько шагов вперёд, подошёл к Геймлору почти вплотную. Тот всё ещё стоял бледный, нервно дыша, но уже не пытался делать вид, что держится с достоинством. — По твоей глупости, — сказал Влад, с трудом сдерживая гнев, — регион королевства захвачен врагами. Он говорил не громко, но в каждом слове чувствовалось напряжение, будто под мрамором его голоса скрывалась лавина. — Но я — король этого государства. И если к нам пришёл враг с мечом, — он сжал кулак, — то от меча он и погибнет. Факел за его спиной вспыхнул ярче, осветив лицо короля, и теперь он казался не человеком, а чем-то большим — воплощением самой воли Ластериана. — Я даю слово, — продолжил Влад, обращаясь уже не к Геймлору, а словно ко всей стране, ко всем тем, кто спит за стенами столицы. — Стране снова угрожает война. И мы уничтожим наших врагов. Мы выкинем их из наших земель. Мы покажем им, что значит бросить вызов короне. Он медленно повернулся к стражникам и советникам, что стояли у входа, — их лица дрожали в тени. — Настало время Ластериану объединиться, — сказал он уже спокойнее, но твердо, так, что никто не посмел бы усомниться. — Не время проливать кровь друг друга. Стране снова угрожает опасность. Теперь — извне. Он сделал паузу, потом посмотрел на Геймлора. Тот стоял опустив голову. — Я освобожу твои земли, Геймлор, — сказал Влад. Геймлор поднял глаза — усталые, потухшие, но всё ещё с остатком гордости. — Если точнее, — Влад наклонил голову чуть вбок, — я освобожу свои земли. Слова упали как удар. Геймлор закатил глаза, почти не веря в то, что слышит, и шумно выдохнул, будто всё это уже было выше его сил. — Ты больше не король, Геймлор, — произнёс Влад, холодно и отчётливо. — Забудь об этом навсегда. Ты мой вассал. А Скарвелл — неотъемлемая часть Ластериана. Моего королевства. Моей империи. Твоё безрассудство привело к тому, что наши земли оказались в руках врага. И теперь ты подчиняешься короне полностью. Тебе ясно, Геймлор? Геймлор, глядя в землю, буркнул сквозь зубы: — Да. Да. Подавись ты, гадёныш. Голос его был с хрипотцой, в нём смешались злость, стыд и бессильное отчаяние. Он понимал, что всё кончено. Его гордость, его независимость, его власть — всё растаяло в одной ночи. — Вот и отлично, — коротко сказал Влад. Он отвернулся, сделал несколько шагов вдоль зала. Шаги гулко отзывались эхом. Он остановился у окна, из которого виднелся тёмный город. Ночь была тягучая, над крышами поднимался пар, где-то вдали звонили ночные колокола. Влад стоял, глядя в темноту. Сердце билось быстро, как после долгого боя. Он чувствовал… странное. Не восторг, не ярость — что-то между. Он добился того, чего хотел. Геймлор — его старый враг, мятежник, гордый пёс Скарвелла — пал. Без меча, без армии, без единого выстрела. Приполз сам. Стал вассалом. Это была победа, которой он ждал годами. И всё же… Она была пресной. Внутри не было ликования, только тяжесть. Радость от этой победы притуплялась осознанием, что за ней идёт новая буря. Над страной собиралась тьма. Настоящая. Гаардская империя — древний враг, сильная, безжалостная — ступила на их землю. Вот оно, настоящее испытание, подумал Влад. Не заговоры, не мятежи — война. Та, что решит, будет ли Ластериан жить или канет в хроники как павшая держава. Он обернулся к Геймлору. Тот всё ещё стоял, нахмурившись, будто пытаясь осознать, что теперь стал пленником своей же гордости. — Готовься, — произнёс Влад. — Мы вернём твои крепости, твои гавани, твои города. Но не ради тебя. Ради Ластериана. Он снова подошёл ближе, глядя ему прямо в глаза. — А если ты снова предашь меня… или усомнишься в моей власти — я лично прикончу тебя. И не остановлю палача в этот раз. Геймлор стиснул зубы, отвёл взгляд. — Вот и прекрасно, что понимаешь. — тихо произнёс Влад. Он поднял взгляд к потолку, будто к небу. — Пусть Ассара свидетельствует — я не позволю, чтобы эта страна снова упала на колени. И в этот момент, когда факелы тихо потрескивали, а за окнами над Орлеаном поднимался первый холодный рассвет, Влад впервые за долгое время ощутил себя тем, кем и должен быть — не просто человеком, а тем, кто держит на плечах целый мир. Где-то глубоко в груди всё ещё теплел остаток удовлетворения — маленький огонёк, напоминание: он победил Геймлора. Он подчинил того, кто когда-то называл себя равным. И теперь — только он решает, кто падёт, а кто выживет. Но за этим огнём пряталась тень. Потому что где-то далеко, на востоке, уже стучали сапоги имперских легионов. И Влад знал — впереди ждёт война, какая не снилась даже его предкам. Геймлора, побледневшего, сломленного, словно выжатого изнутри, молча вывели из зала. Приказ Влада был коротким и не требовал повторения: — Отведите его в покои у западной башни. Скромно. Пусть никто не осмелится выпускать его без моего разрешения. Стражники кивнули. Металл их доспехов звякнул, когда они повели бывшего лорда прочь. Гул их шагов постепенно стихал в коридоре, растворяясь в холодном камне замка. А Влад стоял неподвижно, будто окаменел. Только пламя в камине металось и отражалось в его глазах — живое, но тревожное. Он не чувствовал радости. Не чувствовал победы. Только усталость и тяжесть, будто сам воздух наполнился предвестием грядущего шторма. К тому времени, как он добрался до своих покоев, за окнами уже серел рассвет. Слабые лучи пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в тусклое золото. Айрин спала, укрывшись до плеч, волосы мягко рассыпались по подушке, дыхание было ровным и тихим. Влад медленно сел на край кровати, снял сапоги, опустил голову в ладони. Несколько мгновений он просто слушал, как за окном стихает ветер. Но внутри — буря только начиналась. Он лёг рядом, но сна не было. Глаза смотрели в потолок, а мысли были далеко — восточных землях, где уже маршировали войска Гаардской империи. Он видел это почти физически: дым, знамёна, ровные колонны копейщиков, звон стали, знаки черных солнц на их доспехах. Рядом шевельнулась Айрин. Её рука нащупала его плечо. — Ты не спишь, — тихо прошептала она, едва открыв глаза. — Нет, — ответил Влад, не отрывая взгляда от потолка. Она повернулась к нему, положила ладонь на его грудь. — Что произошло, любимый? Он молчал несколько секунд. Слова шли трудно. Наконец он тихо произнёс: — На нас идёт война, Айрин. Она приподнялась на локте. Свет зари скользнул по её лицу — нежному, но сейчас настороженному. — Война?.. Влад кивнул, медленно. — Гаардская империя. Они перешли границу. Вторглись в Скарвелл. Он глубоко вдохнул. — Буря идёт в нашу страну. Настоящая. И если честно… — он опустил взгляд, — я немного боюсь. Айрин замерла, глядя на него. Она знала — Влад редко говорил такие слова. В его голосе не было паники, только спокойная, человеческая усталость перед чем-то неминуемым. — Это будет наше генеральное сражение, — продолжил он, глядя куда-то вдаль. — После него нас ждёт либо процветание, либо гибель. И я не знаю, что ближе. Айрин тихо провела пальцами по его щеке. — Ты — Сизиран, король, объединивший то, что казалось невозможным. Если кто и способен устоять, так это ты. Он чуть улыбнулся. — Слова твои добры, но не спасут нас от мечей. — Но они спасут тебя от отчаяния, — ответила она. — А с этого начинается каждая победа. Он посмотрел на неё. На миг лицо его смягчилось, но затем снова омрачилось тенью. — Знаешь, чему я всё-таки рад, Айрин? — спросил он тихо. Она вопросительно приподняла брови. — Чему? Влад глубоко вздохнул. — Тому, что мы впервые не воюем друг против друга. Айрин чуть нахмурилась, не сразу поняв. — Мы, Ластериан, — уточнил он. — Впервые за многие годы. Нет междоусобиц. Нет мятежей. Никто не осаждает столицу, не режет соседей ради власти. Мы… едины. Он посмотрел в окно — серое небо разрывалось на востоке, солнце медленно вылезало из-за облаков. — Перед лицом опасности, — продолжал он, — мы стоим плечом к плечу. Перед общей угрозой. Перед теми, кто говорит на чужом языке. Кто приходит в наш дом не как гость, а как захватчик. Он сделал паузу, потом тихо добавил: — Отныне в Ластериане больше нет гражданской войны. Айрин молча слушала. Слёзы едва блеснули в уголках её глаз. Она прижалась к нему, положила голову на его грудь. Влад обнял её, но взгляд его остался направлен в окно, где солнце уже поднималось над городом. — Буря близко, — прошептал он. — Я чувствую её. — Пусть приходит, — ответила Айрин, тихо, но уверенно. — Мы встретим её вместе. Он улыбнулся едва заметно. — Вместе… — повторил он, и в этом слове было всё — вера, страх, усталость, надежда. Их комната наполнилась светом рассвета. Но даже в этом свете Влад ощущал холод. Война приближалась. Она уже дышала им в спину.