Часть 63

В огромном зале Совета Короны стояла тяжелая, вязкая тишина. Факелы горели медленно, освещая длинный каменный стол и усталые лица людей, собравшихся вокруг него. Над всем залом висел запах воска и тревоги. Влад сидел во главе — спина прямая, глаза устремлены прямо перед собой, но внутри бушевал шторм. Невен Дарр, Мастер разведки, встал, развернув перед собой несколько карт. Его голос был тих, но каждое слово звучало, как удар ножа по камню. — Ваше величество, ситуация на границе ухудшается с каждым днем. Гаардская армия сосредоточила на южных равнинах более ста тысяч солдат. Это регулярные части, не наемники. С ними тяжелая кавалерия, артиллерия нового образца и флот, который вдвое превышает наш по числу судов. Они воздвигают укрепления на бывших землях Скарвелла, строят дороги, перетаскивают припасы. Мы считаем, что вторжение — вопрос недель, возможно, даже дней. Зал будто бы сжал воздух. Все переглянулись. — Сколько именно войск у нас? — тихо спросил Влад. Сирал Тенвард, старый седой военачальник, поднял голову. — Если собрать всё, что есть, включая гарнизоны, рекрутов и отряды лордов — около ста пятидесяти тысяч. Из них боеспособных — сто. Остальные — новобранцы. Можем увеличить до трёхста тысяч, если переведем страну на военные рельсы и созовем знамена всех лордов. — Флот? — Влад перевел взгляд на Дориана Феллмира. Тот сжал трубку из темного дерева, постучал ею о стол. — У нас сто сорок три корабля. Против их трёхстот-четырёхсот. Если нападут с моря — наши берега падут в течение недели. Но если укрепить верфи и поставить новые галеры, мы сможем держаться. Армелла Сайрин, Верховная жрица, сидела с прямой спиной, глядя в пол. — Народ напуган, — сказала она тихо. — В храмах молятся день и ночь. Но если король выступит с речью — если люди услышат твой голос, Влад, — вера в корону удержит страну от паники. — Паника — это роскошь, — пробормотал Влад. Маррен Клов, магистр законов, вспотел еще сильнее. Его пухлые пальцы теребили перо. — Ваше величество, если мы введем военное положение и начнем мобилизацию, экономика рухнет. Ремесла встанут. Торговля с Восточными магократиями прервется. Казна не выдержит. Влад поднял взгляд на него — тяжелый, стальной. — Если мы проиграем, у нас не останется ни казны, ни ремесел, ни самой страны. Сирал Тенвард стукнул кулаком по столу: — Лучше пусть кузнецы куют мечи, чем кандалы! Феллмир кивнул. — И корабли лучше топить в бою, чем смотреть, как гаардцы поджигают их в наших гаванях. — Тогда решено, — сказал Влад медленно, и голос его эхом прошелся по залу. — Мы вступаем в подготовку к войне. Он встал. Плащ короля тяжело соскользнул с трона, упав на пол. — С этого дня весь Ластериан живет ради одного — защиты дома. Каждый кузнец будет ковать мечи и копья. Каждый плотник — строить корабли. Каждый юноша и каждая девушка от шестнадцати лет будут проходить учения. Это не учебная тревога — это преддверие великой бури. — Гаардская империя пришла с мечом, — продолжил Влад, и в его голосе зазвенела сталь. — Значит, от меча и погибнет. Мы укрепим замки, укрепим берега. Мы будем готовы встретить их не на коленях, а с поднятым клинком. Армелла закрыла глаза, словно молилась. — Пусть Ассара благословит нас, — прошептала она. — Ассара благословляет тех, кто не боится действовать, — твердо ответил Влад. Он повернулся к каждому: — Сирал — собрать войска, начать обучение новобранцев. — Дориан — флот в море, круглосуточные верфи. — Невен — разведка по всей границе. Хочу знать каждый шаг врага. — Маррен — военное положение, распределение ресурсов. — Армелла — в храмы, к народу. Пусть молятся, но пусть знают — мы будем сражаться. Молчание длилось несколько секунд. Затем Сирал Тенвард поднялся и, приложив руку к сердцу, произнес: — Ради Ластериана. Один за другим остальные члены совета повторили: — Ради Ластериана. Влад стоял, глядя на пламя факелов. В его сердце смешались страх и гордость, тревога и странная, холодная решимость. Он знал: наступает новый рассвет — рассвет войны. И на этот раз Ластериан не падет.

***

Следующая неделя превратила Ластериан в бурлящий, кипящий котёл. Казалось, сама земля страны пробудилась от сна и задвигалась — гулом кузниц, стуком молотов, ревом верфей и криками глашатаев, разносящих приказы короля. С восходом солнца над Орлеаном тянулись бесконечные колонны повозок, гружённых железом, деревом, камнем. В кузнях гремели мехи, воздух был густ от дыма и искр, запах раскалённого металла стоял над улицами. Мастера, ремесленники, даже подростки — все трудились до изнеможения. Владыка приказал: «Каждая рука должна держать молот, меч или перо во имя королевства» — и народ услышал. По улицам шли новобранцы — тысячи юношей и девушек, ещё вчера не державших оружие, теперь строились в ряды на утренних плацах. Их лица были полны тревоги и решимости. Старые ветераны, седые и хмурые, обучали их владению мечом, копьём, луком. На тренировочных дворах слышался звон клинков, удары деревянных мечей, выкрики командиров. — Шире стойку! — ревел сержант, обходя строй. — Если споткнёшься — умрёшь не ты один, а тот, кто за тобой! В гавани Орлеана верфи работали и днём, и ночью. Под светом факелов плотники стучали молотками, смолили днища, натягивали паруса. На берегу стояли десятки недостроенных кораблей, их деревянные скелеты тянулись в небо, словно гигантские кости. Море гудело от звука молотов и скрежета пил. Адмирал Дориан Феллмир лично обходил стройки, его морская форма была пропитана запахом смолы. — Больше мачт, больше пушек! — командовал он. — Нам нужен флот, не просто суда! Мы встретим гаардцев бурей на волнах! На севере, где ещё недавно бушевала гражданская война, теперь поднимались новые крепости. Камень за камнем восстанавливали стены, укрепляли ворота, рыли рвы. — На этот раз не для войны между собой, — говорили. — На этот раз — ради всех нас. В храмах Ассары день и ночь шли службы. Люди приходили с детьми, с хлебом и свечами, молились о мире, о защите, о мужестве для воинов. Верховная жрица Армелла стояла на ступенях Великого Храма и говорила перед толпой: — Ассара не оставит тех, кто защищает свой дом! Но вера — не заменит клинка. Пусть молитва будет вашей бронёй, а меч — вашим словом! Влад ежедневно принимал донесения. В малом зале дворца карта Ластериана лежала перед ним, испещрённая метками. — Здесь — лагеря новобранцев, — докладывал Сирал Тенвард. — Через три дня начнутся манёвры. Артиллерия уже на подходе из Лиарда. — А поставки с Севера? — спрашивал Влад. — Идут без перебоев, — отвечал Тенвард. — Кузницы работают круглосуточно. Невен Дарр приносил тревожные вести: — Гаардцы укрепляются. Наши разведчики видели их укреплённые лагеря, колонны снабжения. Они строят переправы через реку Астер. Вторжение близко. Влад кивал, молча. Он почти не спал — ночами стоял у окна, глядя на город, где факелы не гасли даже под утро. Орлеан жил дыханием войны. Люди понимали: буря надвигается, но теперь они были готовы встретить её не с мольбами, а с оружием в руках. Айрин часто находила мужа всё в том же месте — у окна, где сквозь стекло пробивались первые лучи рассвета. — Ты снова не спал, — тихо говорила она, кладя ладонь ему на плечо. — Война не спит, — отвечал Влад. — И я не имею права отдыхать, пока враг шагает к нашим воротам. Она обнимала его, прижимаясь к груди. — Тогда пусть твой народ будет твоими глазами, а твоя вера — твоим мечом. Ты не один, Влад. Он улыбался ей едва заметно. И каждый новый рассвет он встречал с одной мыслью — что этот день может стать последним мирным утром Ластериана. Но страна стояла. И теперь, впервые за долгие годы, — единая.