Часть 66

Движение гаардцев остановить они не могли, они двигались с сокрушительной мощью, замок падал один за другим при всей попытке остановить, они подошли к столице. И начали штурмовать окраины. Столица была укреплена на пределе своих возможностей, рвы, траншеи, подкопы, кипящая смола, ловушки, но все это лишь замедляло Гаардцев, но не останавливало их. Они прорвались в город. Влад стоял у огромного окна своего кабинета — теперь грязного, покрытого пеплом, с трещиной, будто сама реальность больше не выдержала. За окном — конец мира. Столица горела. Небо было чёрным от дыма, а солнце — красным, как кровь. Гаардцы шли стеной. Вдалеке слышались барабаны, гул шагов, треск рушащихся домов. И крики… бесконечные, пронзительные крики. Влад смотрел — и не узнавал свой город. Орлеан, жемчужина Ластериана, сердце королевства, место, где звучал детский смех и пели рынки, теперь превратился в ад. Люди бежали прямо по улицам, кто-то с детьми на руках, кто-то с пожитками, кто-то просто — без цели. Кареты опрокинуты, мостовые усеяны телами. В груди у Влада будто что-то рвалось. Он был королём — но чувствовал себя человеком, потерявшим контроль над всем, что когда-то значило смысл. Я не могу это остановить…— мысль билась в голове, как пойманная птица. Я же должен был предусмотреть… Я же знал, что Гаардцы опасны. Знал, что они не остановятся на границе… Но я думал, мы успеем. Что стены выдержат. Что армия удержит их на подступах… Господи, за что? Он провёл рукой по лицу — ладонь дрожала. В висках гудело. Я король, я должен быть хладнокровным… Но как быть хладнокровным, когда за стенами гибнет мой народ? Когда мои солдаты умирают, чтобы я стоял здесь, под крышей? Гул катапульты заставил пол под ногами содрогнуться. От удара с потолка посыпалась пыль, а стекло в окне задрожало. Влад стиснул зубы. Его сердце колотилось, как в клетке. Он понимал — столицу не удержать. И всё же не мог произнести это даже в мыслях. Айрин… Лиана… Эйгон… — имена эхом бились в голове. Они должны уехать. Должны… Нужна эвакуация. Господи, хоть бы у меня получилось вывезти их отсюда. Пусть успеют… Я не переживу, если их коснётся эта буря. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. На миг ему показалось, что стены вокруг него дышат — тяжело, сипло, будто сам замок умирает вместе с городом. Какой же я король, если не смог защитить то, что строил? Если позволил войне добраться до самого сердца страны? Он чувствовал вину, страх и бессилие — редкое, унизительное ощущение для человека, чьи слова превращали судьбы тысяч. А теперь каждое решение казалось пеплом. Всё рушится. Всё, что мы подняли из руин, что начали строить… снова тонет в крови. Издалека донёсся звон колоколов — последний сигнал тревоги. За ним — вопли, лязг мечей, крики умирающих. Влад закрыл глаза, и на миг ему показалось, что всё стихло. Только внутри звучал один голос: Ты — король. Но ты ведь тоже человек. Боишься, как все. Просто не имеешь права показать это. Он вдохнул, тяжело, будто воздух сам давил на грудь. Открыл глаза и посмотрел вниз — на улицы, превращённые в поле битвы. Кровь стекала по камням мостовой, смешиваясь с дождём и пеплом. По стенам бежали воины, поднимая щиты. Где-то на крыше стоял арбалетчик и молился. А за стенами — море копий. Море врагов. Море смерти. И Влад понял: страх больше не был чем-то постыдным. Это было живое напоминание, что он всё ещё человек. Он боялся не смерти. Он боялся увидеть, как умирает всё, ради чего он жил. И в тот момент, глядя в огненное небо, он впервые прошептал самому себе: — Господи… не дай мне сдаться раньше, чем город падёт. Он стоял у окна, пока над столицей не опустился пепел. И впервые в жизни король Ластериана почувствовал, что его сердце дрожит так же, как стекло, которое вот-вот треснет. Небо над городом уже горело алым заревом — то ли от пожаров, то ли от отражения пламени войны. Ветер нес запах гари, крови и пепла. Гул приближавшейся армии был слышен уже отчётливо — глухой, низкий, похожий на дыхание чудовища, которое вот-вот проглотит всё живое. Влад всё также продолжал стоять как вкопаный у окна тронного зала. Его руки сжимали подоконник так, что побелели костяшки пальцев. За стенами виднелись языки пламени — окраины столицы уже горели. Гул осадных машин бил в уши, и где-то далеко рушились башни. Вбежал командир городской стражи, в мятой, закопчённой броне, глаза красные от усталости. — Мой король! Они пробились через восточную стену! Мы удерживаем их на улицах, но это ненадолго. Мы отравили рвы, пролили смолу, поставили баррикады — всё горит вместе с нами! Они идут по пеплу! Где-то за окном грохнул взрыв — каменные глыбы взлетели в небо, осыпая двор пылью. Влад дернулся. В зал ворвались крики — крики людей, бежавших через площадь, плач детей, гул копыт. Айрин влетела в покои, босая, в плаще, на лице — следы слёз. — Сизиран! — она подбежала к нему, схватила за руки. — Они уже здесь! Ты слышишь?! Это уже не окраины — они штурмуют город! Он посмотрел на неё — в её глазах был страх, тот самый животный, первобытный страх, когда чувствуешь конец. — Я слышу, — тихо ответил он, и голос его дрожал. — Я слышу это уже всю ночь. Айрин закрыла лицо руками. — Они ещё не знают… — прошептала она сквозь слёзы. — Лиана и Эйгон… они думают, что это просто гром. Сизиран, они же дети! Они плачут у себя в комнате от взрывов. Он шагнул ближе, обнял её, чувствуя, как она дрожит всем телом. — Послушай меня, — сказал он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжималось. — Ты должна взять детей и эвакуироваться, пока не стало поздно. Немедленно. В западные земли, к горам. Там безопаснее. Я прикажу выделить охрану. Айрин отпрянула, глаза расширились от ужаса. — А ты? — прошептала она. — Что будет с тобой, Сизиран? Он отвёл взгляд. За окном вспыхнула ещё одна вспышка — где-то взорвался склад с маслом. Пламя поднималось в небо, окрашивая лица в оранжевый свет. — Я останусь здесь, — сказал он наконец. — До самого конца. Я король. Айрин покачала головой, слёзы снова покатились по щекам. — Нет… нет, не говори так… — её голос сорвался. — Ты не можешь погибнуть здесь! Умоляю тебя! Поехали с нами! Плевать на корону, на трон — ты нужен нам, детям, стране! — Я нужен стране именно потому, что останусь, — ответил Влад. — Если я сбегу — Ластериан падёт не только телом, но и духом. Я должен быть здесь. Гул приближался. Слышалось, как рушатся дальние башни. Удар за ударом сотрясал замок. Где-то на улице прозвучали крики: — Они прорвались! Гаардцы в нижнем квартале! Айрин вскрикнула и прижалась к нему. — Сизиран! Они уже здесь! Мы погибнем! — Нет, — сказал он, с трудом сдерживая дрожь. — Я выведу вас. Сейчас. — Он резко повернулся к охране: — Эвакуировать королеву и детей немедленно! Через подземный ход, западный. Пока ещё не поздно. Айрин схватила его за руку, не отпуская. — Я не уйду без тебя! — выкрикнула она, голос её сорвался в крик отчаяния. — Сизиран, пожалуйста! Он посмотрел на неё. В его глазах — боль, решимость и страх. — Айрин… если я не останусь, город падёт прямо сейчас. Мне нельзя уходить. — Он провёл ладонью по её лицу. — Но я обещаю тебе… если судьба позволит — я найду вас. Её губы дрожали. Она не ответила. Только кивнула, заливаясь слезами. В тот момент удар катапульты разорвал северную стену — взрывная волна содрогнула замок, осыпав их пылью. Снаружи уже слышались рёв врагов, звон мечей, грохот копыт. Айрин, плача, позволила стражникам увести себя. Влад смотрел ей вслед, пока двери не захлопнулись. В груди что-то оборвалось. Он остался один. Снаружи ревела буря — буря войны, буря гибели. До замка оставалось всего два квартала. Ластериан дышал в агонии. И Влад впервые за всё время понял — страх стал реальным, живым. Он слышал его шаги у ворот.