Часть 67

Карета тряслась по подземному коридору, колёса гремели по булыжнику. Факелы коптили, пламя плясало на влажных стенах. Впереди ехал командир стражи с отрядом из десяти человек — те, кто клялся умереть, защищая королеву и детей. Айрин сидела внутри, сжимая Лиану и Эйгона в объятиях. Её руки дрожали, губы шептали молитву, но голос срывался от рыданий. — Мама… — тихо сказала Лиана, спрятав лицо у неё на груди. — Почему мы уезжаем без отца? Он ведь тоже должен с нами, да? Айрин не смогла ответить. Только крепче прижала дочь, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Эйгон, сидевший напротив, молча смотрел в пол, губы его дрожали, но он сдерживал слёзы. Ему всего шесть, но взгляд был уже взрослым — взгляд ребёнка, слишком рано увидевшего смерть. Внезапно карета резко остановилась. Кони заржали, послышались крики. — Что происходит?! — Айрин распахнула дверцу, высунувшись наружу. Навстречу ей бежал один из стражников, лицо перепачкано сажей. — Ваше Величество! — закричал он. — Подземный выход обрушен! Гаардцы подорвали свод! Мы не можем пройти! С потолка падала пыль, вдалеке слышался глухой гул — земля дрожала от взрывов наверху. — Есть другой путь? — вскрикнула она. — Нет, госпожа… Все тоннели к западным воротам уже перекрыты. Они прорвались к нижним уровням, — крикнул капитан стражи, бледный как смерть. — Мы должны вернуться! Айрин в ужасе прижала детей к себе. — Нет… нет! Мы должны ехать! Прошу тебя, ещё немного, хоть чуть дальше! — Но капитан покачал головой. — Если мы поедем дальше — все погибнем! Возвращаемся в замок. Он дал знак, и стража развернула коней. Карета покатилась обратно, колёса визжали по камням. Гул битвы становился всё ближе. Воздух в тоннеле был густым, как перед грозой — пропитан страхом, потом, гарью и кровью. Когда они выбрались на внутренний двор, город уже был в пламени. Над стенами замка рвались стрелы с огненными наконечниками, осадные башни гаардцев подступали к самым воротам. Гул барабанов и боевых рогов сотрясал землю. Люди бежали, таскали ведра с водой, кто-то падал, кто-то кричал. — В замок! — скомандовал капитан, спрыгивая с лошади. — Быстрее, миледи! Айрин выскочила из кареты, взяла Лиану на руки, а Эйгона потянула за собой. Дети плакали, ослеплённые светом и криками. Они почти не понимали, что происходит. Стражники бежали рядом, прикрывая их щитами. Над головой свистнула стрела и вонзилась в камень, обдав их пылью. Айрин вскрикнула. — Живее! — рявкнул капитан. — Они уже у ворот! За ними донёсся чудовищный грохот — тараны гаардцев ударили в створы. Дерево треснуло, посыпались щепки. Замок содрогнулся. Во дворе кипела битва. Солдаты Ластериана, в рваных доспехах, залитые кровью и потом, держали строй у главной лестницы. Над ними — Влад. Он стоял в полном боевом облачении: тёмные латы с золотыми вставками, плащ, изорванный на ветру, меч на поясе. Его лицо было в саже, глаза — как сталь. Крики и лязг металла уже звучали прямо под окнами. Запах гари и крови просачивался в тронный зал сквозь трещины в стенах. Влад стоял, сжимая меч, когда влетел капитан стражи — в крови, с обожжённым плечом, задыхаясь. — Мой король! — выдохнул он, падая на одно колено. — Мы не смогли вывести их! Подземные тоннели завалены, гаардцы прорвались и перекрыли выезд у западных ворот. Карета была вынуждена вернуться… королева и дети… они… они всё ещё в замке! На мгновение всё вокруг замерло. Шум битвы исчез. Воздух словно стал вязким. Влад не сразу понял, что слышит. Мир вокруг сузился — до одного-единственного слова: "всё ещё в замке". Он медленно поднял взгляд на капитана. Губы побелели, рука ослабла, меч чуть не выпал из пальцев. — Что… ты сказал? — выдохнул он, почти не своим голосом. — Я… я пытался вывести их, мой король, — проговорил капитан, дрожа. — Но туннель у западного склона обрушен, северный выход под контролем гаардцев, южный — горит… Они окружили весь замок. Я не смог… Слова тонули в грохоте, но Влад слышал каждое — словно удары по груди. Айрин. Лиана. Эйгон. Всё ещё здесь. Он почувствовал, как в животе поднимается холод. Настоящий, режущий, будто его изнутри пронзили клинком. Мир вокруг закружился. Перед глазами вспыхнули лица — Айрин с мокрыми от слёз щеками, Лиана, прижимающая к себе брата, Эйгон, который, дрожа, спрашивает, почему небо горит. Он зажал лоб рукой, стараясь вдохнуть, но воздух будто исчез. Они здесь. В аду. В моём аду. Я не уберёг их… — Господи… — прошептал Влад едва слышно. — Только не они… Он ударил кулаком в стену — камень треснул, кожа на костяшках разорвалась. В груди — крик, который он не мог выпустить. Глаза налились кровью, дыхание сбилось. — Найди их! — сорвался он на крик, оборачиваясь к капитану. — Найди и уведи! Любой ценой! — Но, мой король, гаардцы уже внутри, они… — Неважно! — голос Влада сорвался в рёв, от которого даже гул боя стих на миг. — Укрой их в подземелье! Запри двери! Сожгите всё, если нужно, но не дайте им добраться до Айрин и детей! Он резко повернулся к ближайшим солдатам: — Вы — со мной! Остальные — вниз, к подвалам! Пусть всё рухнет, но моя семья не должна пасть от их рук! Он стоял посреди тронного зала, весь в пепле, словно вырезанный из камня. Сердце билось, как молот. Это уже был не голос короля — это был крик отца, человека, загнанного в угол, которому нечего больше терять. Он шагнул к окну, где за дымом виднелись вспышки пламени. Они здесь. Совсем рядом. И они идут за всем, что я люблю. Влад сжал рукоять меча, чувствуя, как с каждой секундой боль превращается в ярость. Если они прорвутся к подземелью, если хоть один из этих чудовищ посмеет дотронуться до Айрин, Эйгона или Лианы — он обрушит весь замок на головы врагов. Пусть город погибнет, но их он не отдаст. Он вскинул голову и крикнул, перекрывая грохот катапульт: — В бой! За Ластериан! За тех, кто ещё жив! И ринулся к дверям, туда, где гремел металл, туда, где умирала его страна. Но теперь в груди его билось не только сердце короля — там билось сердце отца, который готов умереть, но не позволить, чтобы те, кого он любит, исчезли в этом пепле. Он развернулся к воинам, выхватил меч, поднял его над головой: — Ластериан не сдаётся! Даже если падут стены — дух не падёт! За корону! За дом! За детей! Ответом ему стал рев. Люди, израненные, измученные, кричали, как звери, — с последней яростью, что даёт лишь безысходность. Таран ударил вновь. Ворота треснули. Пламя хлынуло внутрь. Первый вал гаардцев ворвался, словно лавина. Сталь сошлась со сталью, крики заглушили барабаны. Началась резня. Сверху лили кипящую смолу, бросали камни, но врагов было слишком много. Они шли рядами, как муравьи, прорываясь внутрь. Влад спустился по лестнице, меч сверкал в его руках. Он бился рядом со стражей — без пощады, без страха. Удар, парирование, кровь на лице, крик врага. Всё смешалось. Во дворе творился ад. Люди горели живьём, кто-то падал, вопя от боли, кто-то сражался с мечом, вонзённым в плечо. Лошади визжали, на землю летели стрелы, чьи наконечники горели, как звёзды. Айрин с детьми укрылась в дальнем коридоре, за железной дверью. Слуги пытались закрыть её засовами, но от каждого удара по стенам звенел камень. Лиана плакала, Эйгон молчал, дрожа. — Мама, мы умрём? — прошептала девочка. Айрин стиснула зубы. — Нет… пока твой отец жив — нет. Пламя уже добралось до внутренних дворов. Замок горел, словно живая тварь — ревел, трещал, плевался дымом и искрами. Каменные своды стонали, балки рушились, и воздух был густ, словно его можно было резать ножом. Гаардцы ворвались через пролом северной стены, заливая всё вокруг чёрно-красной лавиной. Их боевой клич был похож на рёв зверей — тяжёлый, глухой, идущий откуда-то из самой преисподней. Влад стоял на лестнице, в полной броне, в одной руке меч, в другой — щит, усеянный вмятинами и зазубринами. На его лице — пепел, кровь и пот. Он больше не чувствовал усталости. Только ярость и страх. Айрин… Лиана… Эйгон… они там, внизу… Господи, только бы они были живы. Первый гаардец ворвался прямо на него, визжа, с топором в обеих руках. Влад отбил удар щитом, металл звенел, будто крикнул, и ответил движением — коротким, точным. Меч вошёл под шлем врага, кровь брызнула на лицо. Тело повалилось, соскользнув вниз по лестнице. Следующий. Ещё один. Ещё трое. Они шли стеной. Влад рубил, колол, уклонялся, чувствовал, как броня с каждой секундой становится тяжелее от крови — чужой и своей. Он не думал. Он больше не был королём. Он был зверем, защищающим гнездо. Один из гаардцев замахнулся длинным копьём. Влад перехватил древко, вывернул, ударил локтем в лицо — хрустнули кости, противник упал, завывая. Влад вонзил клинок ему в горло. Сбоку удар — топор рассёк кольчугу у плеча, он вскрикнул от боли, но не отступил. Сбил врага щитом, добил ударом сверху, чувствуя, как кость ломается под сталью. Глаза Влада были как уголь — горящие, мёртвые. Они здесь. Мои дети здесь. Пока я дышу — никто не пройдёт. Он шагнул вперёд, оттолкнув павшего, и закричал — не королевским приказом, а диким, хриплым воплем, от которого задрожали даже свои солдаты: — Защитить нижний зал! Никто… не проходит! Солдаты, измазанные кровью, едва державшиеся на ногах, подняли мечи. Они понимали, что погибнут, но стояли. Король сражался рядом с ними — и это вдохновляло сильнее любых слов. Над головой рухнула балка. Огонь обрушился с потолка, осыпая лестницу искрами. Один из рыцарей вспыхнул, закричал, катаясь по полу. Влад рванул его в сторону, сбив пламя щитом, но рыцарь уже не двигался. — Воды! — крикнул кто-то, но воды не было. Только кровь. Пламя осветило пролёт — и Влад увидел, как через пролом в стене хлынул новый поток врагов. Он зарычал и бросился вперёд, рубя, коля, толкая. Его меч стал продолжением руки, щит — куском тела. Он слышал только собственное дыхание, удары сердца и звон металла. Один из гаардцев ударил его ногой в грудь, Влад рухнул на колено, враг занёс клинок… но Влад ударил в пах, вскочил и вонзил меч в живот противника. Горячая кровь залила перчатки. Он с трудом выдернул клинок, в груди гулом бился пульс. Он корил и всем сердцем винил себя, что отдал приказ об эвакуации так поздно. На его глазах выступали слезы. Айрин, прости… Я должен был вывезти вас раньше… Влад поднял взгляд — на лестнице вёл бой десяток его стражников, но врагов было вчетверо больше. По ступеням текла кровь, смешиваясь с пеплом. Кто-то поскользнулся, упал, его тут же проткнули копьями. Где-то вдали, за каменными стенами, раздался крик женщины. Влад вздрогнул. — Айрин?.. — прошептал он, и кровь похолодела. Он ударил в ярости, срубая всё, что двигалось. — Где они?! — закричал он, прорубаясь вперёд. — Где моя семья?! Но его никто не слышал — только грохот, вой, звон мечей. На галерее сверху стояли лучники, стреляли вниз, стрелы впивались в плоть врагов и своих. Влад вытащил из плеча стрелу, оттолкнул тело солдата и пошёл дальше, почти волоча ногу. — Отступаем к нижним залам! — крикнул он. — Там дети! Он спустился на первый уровень — пол уже был залит кровью. Там, где недавно был зал пиршеств, теперь шёл бой. Столы перевёрнуты, вино смешалось с кровью, по камням валялись тела. Гаардцы ломились через окна и проломы, цепляясь за камни, как пауки. Один вылез прямо перед Владом — тот ударил его в лицо эфесом, потом всадил клинок между рёбер. Тело рухнуло в костёр. Айрин… только бы ты слышала меня… Только бы ты была внизу, жива… Он двигался к лестнице в подвал, пробиваясь сквозь дым и огонь. Каждый шаг был как вечность. Каждый вдох — боль. В голове гремело одно: “найти их… найти их…” Когда он добрался до входа в подземелье, там уже шёл бой. Пятеро его стражников держали коридор, отбиваясь от десятков врагов. Крики эхом отдавались под каменными сводами. Влад врезался в схватку, как молния. Он рубил без остановки, пока меч не застрял в теле врага. Выдернул, с трудом перевёл дыхание. Щит был весь в крови, на лице — порез. Он сплюнул — вместо слюны потекла алая нить. Пусть рухнет всё — я сгорю с ними, но не отдам их. Влад заслонил собой проход, один против десятков. Солдаты уже пали, вокруг тела, дым, кровь, огонь. Он стоял. Он — последний. Король. Отец. Человек. — Попробуйте пройти, — выдохнул он, тяжело поднимая меч. — Попробуйте… Первый враг бросился — Влад встретил его ударом в горло. Второй — ударил сверху, Влад отбил, разрубил ногу. Третий пронзил ему бок копьём — боль обожгла, но он сжал зубы и ударил так, что противник перелетел через перила. Он шатался, но не падал. Каждый вдох был огнём. Каждое движение — последним. Снаружи стены трещали. Замок рушился. Пламя подбиралось ближе. И всё, что он слышал в этот момент — детский плач где-то далеко, внизу, сквозь толщу камня. Я иду… — подумал Влад, делая шаг вперёд. Он поднял меч, и с криком ринулся в самую гущу, где вспыхивали искры, где рвались голоса, где кончался мир.